Греческая литература

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Период греческой независимости (с 833 до н. э.)[править | править вики-текст]

Древнейший письменно зафиксированный памятник греческой литературы, Гомеровские поэмы, является результатом длительного развития. Оно может быть восстановлено лишь предположительно и в самых общих очертаниях. Известная часть этого развития падает на «догреческий» период, предшествовавший образованию греческих племен, которые создались путём скрещения народов, вторгавшихся в течение второго тысячелетия до христианской эры на территорию Греции с севера, с местным населением, носителями так наз. «эгейской» культуры. Преемственная связь Г. л. с догреческими народами, обладавшими богатой материальной культурой и развитой письменностью (письмена еще не расшифрованы), обнаруживается в негреческих наименованиях целого ряда литературных жанров и в поразительном совпадении многих сюжетов, мотивов и даже формул Г. л. с литературами народов восточного и южного Средиземноморья, находившихся в длительном общении с народами эгейской культуры: подтверждается эта преемственность и аналогичной связью других элементов греческой культуры с догреческим периодом. Таким образом, распространенный еще недавно тезис о полной «самобытности» Г. л. нуждается в значительных ограничениях; историческое значение её для позднейших литератур состоит в том, что зачатки словесного искусства, которые в государствах Востока при идеологическом господстве жречества подымались до уровня литературы лишь поскольку они могли служить интересам религии и практической «мудрости», в условиях греческой истории получили возможность преодолеть «табу», магическую и культовую связанность, и дать то многообразие литературных форм, которое при посредстве литературы римской сумело оплодотворить литературу Новой Европы. С другой стороны, остатки связи с культом обеспечили греческой литературе консервативность форм, которая позволяет современному исследователю, несмотря на утрату огромного количества памятников греческой литературы, восстановить основные линии её развития.

В основе Г. л. лежат образования тех же типов, какие были известны и всем соседним народам: рабочие, военные и маршевые песни, заклинания, песни культовые и обрядовые. Во всех этих образованиях слово выступает в неразрывной связи с музыкой и ритмическими телодвижениями, будь то трудовые операции или ритуальная пляска, осуществляемая единичным лицом или коллективом («хоровод»), в интересах которого совершается ритуальное действие. Для праздников и обрядов, связанных с плодородием, характерны следы некогда господствовавшего полового разгула, перебранка, «ритуальное сквернословие», «насмешливые песни». Как показывают названия большей части этих типов песен, они — догреческого происхождения. Обряды нередко представляли собой сложную систему магически-мимических действий — зачатки драмы. Для дальнейшего развития наибольшее значение имели культовые и обрядовые песни, так как консервативность ритуала создавала устойчивые традиции и единый стиль. Наряду с песнями, греки знали, само собой разумеется, и другие виды «устной словесности» — сказки, загадки, поговорки, — и в их состав непрерывно просачивались, перерабатывались и усваивались новые материалы из богатой сокровищницы Востока.

Процесс слияния северных племен, в течение ряда веков вторгавшихся в Грецию, с местным населением был сложен и длителен. К первой половине II тысячелетия, уже после переселения первых северных групп, относится расцвет так называемой «микенской» культуры, которая к концу тысячелетия оказалась уже уничтоженной. Новые поселенцы принесли с собой религию Зевса (см.), верховного блюстителя нового социального строя, и скрещение этой религии завоевателей с многочисленными местными культами различных областей Греции, установление многообразных связей между старыми и новыми божествами, между увеличившейся таким образом семьей богов и феодальными родами, возводившими к богам своё происхождение, дало сильный толчок развитию мифотворчества. Старинные мифические и сказочные сюжеты бесконечно варьировались на новых именах, переплетались между собой, вбирая в себя и реальный исторический материал. Локализация большинства мифов в основных центрах микенской культуры свидетельствует, что именно эта эпоха сыграла решающую роль в оформлении греческой мифологии. Завоеватели были организованы по типу военных общин, и хранителями идеологических традиций являлись дружинные певцы, «аэды», сказители песен о подвигах предков. Песни эти, первоначально связанные с культом героев, являлись идеологическим оправданием нового порядка, установившегося на развалинах микенской культуры, и, распространяясь по всем областям Греции, отрывались от своей основы. Значительность социальной функции этих песен, широкие сюжетные возможности многочисленных мифов и преемственность песенной техники аэдов привели к тому, что преобладающим литературным жанром древнейшей Греции стал возникший на основе дружинного песнетворчества эпос.

Гомеровские поэмы[править | править вики-текст]

Развитие эпоса, кульминирующего в «Гомеровских» поэмах «Илиаде» и «Одиссее», совершилось однако не на греческом континенте, а в малоазиатских колониях, где связь песен с культовыми традициями окончательно утерялась. Слово оторвалось уже от музыки и пляски: поэмы исполняются речитативом, время от времени сопровождающимся струнным аккомпанементом. Потеря ритмической поддержки возмещается более строгим членением стиха; вырабатывается специфический размер эпоса — гекзаметр (см.). Поколения профессиональных исполнителей эпических поэм, «рапсодов», трудились над разработкой стиха и искусственного диалекта Гомеровских поэм. Обе поэмы представляют собою распространение старинных сюжетов, — «Илиада» — балладно-героического, «Одиссея» — сказочного, на стержень которых нанизываются бесчисленные детали сюжетного и орнаментального характера (в «Одиссее» заметнее, чем в «Илиаде»). Рапсоду и его слушателям материал сказаний представляется действительной историей, и искусство

феодальной эпохи сознательно не творит новых сюжетов; безличный поэт, устами которого вещает Муза, стремится лишь к тщательному отбору предания, к устранению всего «низменного», не соответствующего идеологии его аристократических слушателей, и к искусной композиции, имеющей однако еще часто характер внешнего сцепления материала при рельефной отделке частей. Условия возникновения «Илиады» и «Одиссеи», сохраняющих явственные следы предшествующих трактовок их сюжетов и эволюции эпической техники, равно как и проблема того, на какую публику и на какое исполнение были рассчитаны столь обширные композиции, составляют сложный и не решенный «гомеровский вопрос». Вслед за оформлением «Илиады» и «Одиссеи» [VII в. до христ. эры] появился ряд эпических поэм, разрабатывавших незатронутые в Гомеровских поэмах материалы героической саги уже не путём распространения единого сюжета, а соединением отдельных сюжетов в серию более или менее самостоятельных эпизодов («эпический цикл»). Исполняя свой репертуар на праздниках, рапсоды обычно прелюдировали славословием в честь соответствующего божества, вводя в него иногда культовые легенды («гомеровские гимны»). Эпический стих является еще единственной формой признанной литературы; наряду с ним в той же Ионии нормализуется только ямб (см.), размер народных «насмешливых песен», и в гекзаметрах, прерываемых ямбами, составлена была пародийная поэма Маргит, эпос с героем-дурачком.

Гомеровские поэмы сознательно архаичны и предполагают атмосферу феодального благополучия, которого в действительности уже не было. Обезземеление мелкого крестьянства и зарождение торгового капитализма привели к резкому обострению классовых противоречий. VII и VI вв. — эпоха социальных революций и ожесточенной борьбы торгового капитала с крупным землевладением. Идеология, выразителями которой были эпические певцы, рушится, и меняется социальная функция литературы, в которой на первый план выдвигаются моменты политической борьбы и этической проповеди. Для этой цели пытаются использовать и готовую технику эпического стиха: создается дидактический эпос. Консервативно настроенный рапсод Гесиод, автор генеалогических поэм о поколениях богов и героев, собирает старинный материал, чтобы предохранить его от искажений нового мифотворчества; эпическим стихом он пользуется и тогда, когда облекает в форму поучения к брату протест против неправедных судей, правила крестьянской морали и житейской мудрости. Аристократия обновляет свою идеологию в религии Аполлона Дельфийского, и Дельфы становятся источником идей пророческого эпоса, перерабатывающего мифы в духе новой религии (произведения эти циркулировали под именами Орфея, Мусея, Эпименида). Вместе с тем в литературу включаются культовые и народные песни разнообразных размеров. Кризис открыл путь для проникновения восточных влияний: с Востока вводятся новые инструменты, музыкальная ритмика усложняется. При распадении культурного единства процесс созидания новых жанров в разных областях эллинского мира протекает различно. В торговой Ионии, где старинные устои разложились раньше, чем в других местах, и создалась почва для развития индивидуализма, мироощущение социальных низов и деклассированных личностей нашло своё выражение в ямбографии, литературной канонизации «ритуального сквернословия». Архилох (см.) противопоставляет аристократическому безличному эпосу субъективную поэзию личности, резко протестующей против общественных условностей. Гиппонакт — «поэт босяков» (Ф. Зелинский) — пользуется уже жаргоном улицы; менее резки ямбы Семонида (см.), сатира которого о женщинах имеет общедидактический характер. — Ближе к эпосу была застольная («симпотическая») песня на собраниях мужчин, элегия (первоначально плач по умершим, быть может на тризнах), которая слагалась из чередования гекзаметра с пентаметром (см.) и исполнялась под аккомпанемент занесенной с Востока флейты. Элегия была развитием дидактической медитации, склонность к которой иногда наблюдается и в эпосе, и темы её были разнообразны: военно-политические (Каллин, Тиртей, Солон), нравоучительные (Фокилид, Феогнид), эротические (Мимнерм). Следы исконно-траурного характера элегии сохранились в обычае пользоваться элегическим размером для надписей на надгробных плитах, эпиграмм, и термин этот стал применяться ко всякому небольшому стихотворению, составленному элегическим стихом. Эолийские поэты пошли по пути канонизации старинной песни, вводя в литературу серию новых размеров с весьма сложной подчас строфикой и полагая начало песенной («мелической») лирике. Носителем лирической темы является здесь (как и у Архилоха) образ самого поэта, поставленного рядом с кем-нибудь другим («граждане», «друзья», «любимый», «бог» и т. д.), являющимся адресатом лирического излияния — ослабленная форма дидактики. Поэзия лесбосцев Алкея и Сапфо приносит с собой наивность и непосредственность песенной эмоции, окрашивающей у Алкея мотивы кипучей жизни политического борца и эмигранта, а у Сапфо романтику томления однополой любви в своеобразных условиях. У ионийца Анакреонта (см.), жившего уже при дворах тиранов, свежесть лесбосских поэтов сменяется утонченной техникой лирической миниатюры, по преимуществу эротического и застольного характера.

В аристократических дорийских государствах стиховые и музыкальные новшества привели к расцвету хоровой лирики, поэзии гимнов на религиозных празднествах и гимнастических состязаниях. Она становится выразительницей новой аристократической морали и дельфийского мифотворчества. В гимнах, сопровождавшихся сложной музыкой, пляской, которые специально составлялись для каждого стихотворения, суггестивность слова достигалась сосредоточением выразительной энергии на отдельных стиховых группах, в ущерб логическому построению целого: последнее легко принимало характер ассоциативного скольжения. Неотъемлемая часть гимна, мифы, подавалась не с спокойною обстоятельностью эпоса, а намеками, отдельными штрихами, придававшими новое освещение общеизвестным сюжетам, и в свободном чередовании с нравоучительными сентенциями. Сложность состава хоровой лирики и широкие структурные возможности создавали большое разнообразие стилей. Из представителей хоровой лирики наибольшей известностью пользовались — Алкман, Стесихор, Ивик, Арион, разносторонний поэт Симонид, Вакхилид и Пиндар (см.).

Возникновение трагедии[править | править вики-текст]

В борьбе торгового капитала против аристократической идеологии играет в VI веке значительную роль использование религии Диониса, который в качестве владыки душ мог быть противопоставлен аристократическому культу героев. В разработке ассимилированной Дионисом культовой песни — дифирамба — принимают участие выдающиеся поэты хоровой лирики — Арион, Симонид, Вакхилид, Пиндар, Лас Гермионский. Оргиастические и миметические элементы культа Диониса, где маскированные участники священного действа воплощали бога и его спутников, где звучал плач по умершем боге и гимн радости по воскресшем, легко вовлекали в орбиту культа — при стремлении его к экспансии — родственные явления ритуала аграрных праздников, карнавальных обрядов, заплачек по умершим. Из сочетания хоровой лирики с миметическим элементом создалась аттическая трагедия, использованная в Афинах на празднике «Больших Дионисий». Основным элементом трагедии являются сообщение актера о некоем происходящем за сценой «страдании» — обычно на героический сюжет — и плач хора. Диалог хора с первоначально единственным актером является лишь мотивировкой смены лирических эмоций. Развитие трагедии идет по линии ослабления хоровой лирики в пользу диалогических партий. Эсхил [525/24—456 до христ. эры] (см.) вводит второго актера, открывая возможность драматической борьбы и новой проблематики мифологического сюжета, вытекающей из противопоставления действующих сил. Используя все достижения дорийской лирики в хоровых частях и ионийской техники стиха в диалогических, — трагедия отличается широким идеологическим захватом в постановке проблем, интересовавших культурное общество Афин V века. Софокл [497/96—406/05 до христиан. эры] (см.) вводит третьего актера; его пьесы отличаются четкой структурой и монументальностью характеров. Творчество Еврипида [485/84—407/06 до христианской эры] (см.) знаменует уже кризис трагедии: индивидуалистическое чувство жизни с трудом умещается в рамку старинных мифов, деформируя их по существу; героические характеры теряют своё величие, высокий стиль снижается до уровня обыденной речи; взамен выдвигается трагизм иррационального, страстей и резких душевных сдвигов; поэт стремится к сильным сценическим эффектам, нарочито меняя сюжетную линию; значительно усложняется музыкальный элемент, хор перестает играть роль в развитии действия. От послееврипидовской трагедии, где партии хора окончательно превратились в интерлюдии (см.) и значительное место занимала патетическая декламация, памятников почти не сохранилось. На трагических состязаниях V века каждый поэт ставил по три трагедии, которые могли быть связаны сюжетным единством (трилогия), и в заключение так наз. драму сатиров — гротеск, хор которого состоял из сатиров — лесных демонов; введение этого жанра в Афинах приписывалось Пратину [нач. V века до христ. эры].

Возникновение комедии[править | править вики-текст]

Карнавальные обряды с их «ритуальным сквернословием» и «насмешливыми песнями» породили в различных местах Греции мимические представления с обычными масками народного балагана (хвастливый и трусливый воин, лекарь, шут и пр.); обращенное на богов «ритуальное сквернословие» создавало гротеск, мифологическую пародию. Из этих элементов народной игры строил свои пьесы сицилиец Эпихарм [первая половина V века до христ. эры], и из сочетания дорийской техники мима с аттическим карнавалом создалась, тоже как один из элементов дионисовых празднеств, аттическая комедия, в течение всего V в. сохранявшая в сюжетостроении и композиции черты карнавальной обрядности. Обычно комедия распадается на две части: герой, после сложного «состязания» с противником, устанавливает при содействии хора некоторый новый, чаще всего сказочный порядок вещей, затем изображаются последствия нового порядка, и пьеса заканчивается веселой процессией. Карнавальная свобода давала простор и лично заостренной насмешке и резкой критике общественных порядков (для неё очень удобны были сцены «состязания»). «Древняя» комедия V века имела ярко выраженный политический характер и находилась в перманентной оппозиции к демократии, становясь в этом отношении рупором крупноземлевладельческих — а в конце V века и крестьянских — настроений. Литературные и философские новшества также давали обильный материал комедии. Самыми известными поэтами её были Кратин, Евполид и Аристофан (сохранились лишь пьесы последнего). В начале IV в. тяжелое положение разгромленной в пелопонесской войне демократии привело к отмене карнавальной свободы, и «средняя» комедия IV в. должна была питаться более невинными темами (мифологические пародии и т. п.).

Художественная проза[править | править вики-текст]

С конца V в. конкурентом поэзии становится художественная проза. Искусство прозаического рассказа («сказки», «басни» и т. д.) издревле существовало у греков, но в феодальную эпоху было оттеснено эпосом. С разложением эпоса это искусство получает возможность нового развития: создаются рассказы о новых персонажах, Крезе, Эзопе, Гомере, «семи мудрецах». Ферекид [VI в.] переносит в прозу темы дидактического эпоса, обильно уснащая их сказочными мотивами. В Ионии на почве борьбы с аристократией возникает [VI в.] рационалистическая критика героического предания и развивается в эпоху кризиса общественных форм интерес к чужим странам и их строю; это вызывает к жизни новые виды прозаической литературы (Гекатей, около 500). Четко обозначается грань между действительностью — объектом прозы, и мифом — объектом поэзии. — Зарождается философия и после недолгого периода колебания между гекзаметром, стихом дидактического эпоса (Парменид, Эмпедокл) и прозаической формой — решительно становится на путь последней. В противоположность поэтическим жанрам, обычно укрепленным в тех или иных формах быта (культ, обряд, миф и т. п.) и рассчитанным на определенный характер исполнения перед определенной публикой, новые виды прозы вначале являются книжными, рассчитанными на неопределенного потребителя, хотя бы отдельные части произведения и являлись предметом публичных чтений (с конца VII в. греки имеют удобный писчий материал — египетский папирус). Ионийский диалект становится яз. научной прозы и историографии. В истории Геродота (ум. около 425 до года н. э.) этнографическая ученость сочетается с новеллистической техникой повествования и искусством компановать большие массы материала (не без влияния эпоса и трагедии). В Афинах, культурном центре Греции V века до н. э., развитие прозы пошло в первую очередь по линии красноречия и притом не только практического, весьма важного в условиях демократии, но и «торжественного» («эпидиктического»): так, еще в первой половине V века до н. э. было установлено поминальное торжество в честь погибших на войне, и произносилась хвалебная речь. Окончательное разложение старинной идеологии в конце V века до н. э. (софистическое движение) поставило новые задачи. Аристократу были свойственны спортивная сноровка и музыкальное образование; новая культура требует умения говорить красиво и умения разбираться

в проблемах нравственности и государственного управления — красноречие и этика становятся предметами обучения, составляя содержание новой дисциплины — риторики. Проза выполняет таким образом культурные функции хоровой лирики и драмы. Путём перемещения в область красноречия ряда элементов, присущих поэзии, создаются основные принципы античной художественной прозы: ритмичность, широкое использование поэтических средств выражения (метафор и пр.), искусное членение предложения на части путём техники противопоставлений и ассонансов (Горгий, ок. 483—375 до н. э.) и архитектонично построенного периода (Исократ, 436/35 — 338 до н. э.). Красноречие ведет борьбу на два фронта: против поэзии, противопоставляя её жанрам различные виды речей, и против книжной научной прозы. В этой борьбе риторика становится проводником настроений зажиточных классов, у которых распад греческих городов-государств вызвал жажду «сильной личности». В школе Исократа создается морализирующая биография в тоне хвалебной речи и обширная публицистическая литература. Философия находит своё художественное оформление в диалоге: диалоги Платона [427 — 348/47 до н. э.] отличаются подчас значительным драматизмом и искусством портретной характеристики. Судебное и политическое красноречие представлено рядом выдающихся ораторов (Лисий, Исей, Демосфен, Эсхин, Гиперид и др.). Историография испытывает сильное воздействие риторических принципов: этому способствует как общая публицистическая установка историографии, служащей политическим целям, так и перешедший из эпоса и новеллы прием вкладывания речей в уста исторических лиц. Фукидид и Ксенофонт пользуются техникой Горгия, Эфор Кимский и Феопомп идут уже по пути Исократа. Литературным языком греческой прозы становится аттический диалект. В этой обстановке старые политические жанры с их потерявшими кредит богами и мифами отходят на задний план и являются скорее предметом теоретического изучения (поэтики); в конце IV века до н. э. нарождается новое отношение к мифу, которое оформится окончательно лишь в следующем веке. Относительно богатой жизнью живет еще комедия, усиленно вырабатывающая характерные черты бытовых персонажей — гетеры, паразита, повара и т. п.

Эллинистический период[править | править вики-текст]

Покорение Греции македонянами, завоевание Востока и образование эллинистических монархий резко меняют весь уклад жизни. Эллинский период греческой культуры сменяется эллинистическим. Экономические и культурные центры перемещаются на Восток, в столицы новых государств; идеология кантонного партикуляризма отступает перед космополитическими

и индивидуалистическими тенденциями. В собственно Греции наступает период застоя, а потом и упадка. Политически ориентированное красноречие теряет почву, уступая место школьным декламациям, философия зовет к аполитизму и самоуглублению. В красноречии развивается стремление к максимальной действенности каждой части фразы и сильным ритмическим эффектам (так называемый азианский стиль). Странствующие философы-проповедники вырабатывают новый жанр общедоступной лекции — диатрибу, где свободно чередуются стилистические элементы разных жанров, «серьёзное и смешное» (Блон, Телет); нравоучительное обличение пороков создает обильную сатирическую и пародийную литературу, рождается ямбография (Феникс, Керкид); традиционные грани между жанрами стираются: в сатирических диалогах и письмах сирийца Мениппа проза чередуется со стихом. — Еще к самому началу рассматриваемого периода относится расцвет «новой» аттической комедии, «буржуазной драмы» древности (главные представители: Менандр (342/41—292/91 до христ. эры), Филемон, Дифил), в которой уже совершенно отсутствуют фантастические элементы и политическая злободневность. На основе крепко сколоченной интриги (обычно любовной, новеллистического происхождения), техника которой многим обязана еврипидовской трагедии, создаются напряженные положения, гротескные или трогательные; типические персонажи комедии («влюбленный юноша», «гетера», «старик») приобретают углубленную внутреннюю жизнь, и тщательно вырисовываемые характеры становятся конструктивным моментом интриги (интерес к проблеме характеров обнаруживает и философия в лице Феофраста). Традиционный хор, если существует, то лишь для исполнения вставных ролей.

Очень велика историографическая продукция эпохи: грандиозные события и небывалое расширение географического горизонта создают обширную историческую и этнографическую литературу (в том числе и этнографическую утопию). В теряющих значение старых культурных центрах развивается любовное изучение местной старины. Но и в новых столицах (Александрии, Антиохии), где господствующее греческое население является островом среди туземного моря и притом среди народов гораздо более древней культуры, идет в широких размерах собирание культурных ценностей Греции. Создается знаменитая александрийская библиотека, вокруг которой концентрируется филологическая работа по изданию всех выдающихся литературных памятников эллинского периода. Старая литература, крепко увязанная с отжившей уже культовой и политической обстановкой, в значительной части рассчитанная на музыкальное и плясовое сопровождение, начинает ощущаться как литература книжная и притом вневременная, «классическая». Если прежде поэтическое мастерство было предметом сложной выучки и поэт, за немногими исключениями, работал каждый только в одном жанре, то от нового поэта требуется начитанность, уменье блистать цитатами и полуцитатами из старых авторов, и он смело может браться за разные жанры, конструкции которых перерабатывались в новом литературном сознании. Так возникает «ученая» поэзия, оформляющая лишь тот материал, который уже однажды был иным образом литературно оформлен; она обращена лишь к небольшому кругу литературно образованных ценителей. Александрийская поэзия накладывает столь значительную печать на всю продукцию, что эллинистический период Г. литературы называли александрийским. Миф, потерявший идеологическую актуальность уже в IV веке, начинает восприниматься как эстетическая культурная ценность, носитель ореола прошлого. И Антимах вводит мифологический аппарат в элегию, уснащая её малоизвестными или вышедшими из литературного оборота словами из старых писателей. По его следам идут основоположники эротической элегии эллинизма — Филлит и Гермезианакт. Рафинированные представители городской культуры стремятся стилизовать наивное чувство жизни, которое на фоне изысканной формы обнаружило бы свою утонченность; открывая в мифе прелесть утраченного наивного чувства жизни, эту же прелесть находят в фольклоре, жизни и интересах маленьких людей — основные принципы и настроения «идиллий» Феокрита. Феокрит пишет жанровые картинки на мифологические темы, мимические сценки из жизни низших слоев городского населения и «буколики», то есть сценки «состязаний» сицилийских пастухов в исполнении «частушек». Стих Феокрита — гекзаметр, но на дорийском диалекте, который создает ощущение новизны стиховой формы; применение приемов народной песни и эолийской лирики создает «нежный» стиль в описании буколического пейзажа и любовного томления. В «мимитибах» Герода (Геронда) натурализм мимической сценки подан на фоне архаически стилизованного ионийского ямба. Наиболее полным выразителем сложных устремлений эпохи является Каллимах, ученый и разносторонний поэт, который формулирует программу школы в принципах малой формы, тщательной отделки деталей и борьбы с банальностью. Попытка Аполлония Родосского модернизировать эпическую поэму путём введения в неё патетической эротики встретила резкую отповедь со стороны Каллимаха, предпочитавшего, согласно принципам нового направления, разработку отдельного мифического эпизода в виде «эпиллия» (малого эпоса) или элегии. Языковое, метрическое и композиционное мастерство, гимны, ямбы и эпиграммы обеспечили Каллимаху славу величайшего поэта эллинистического периода. Большой известностью пользовались — астрономическая поэма Арата, эпические и элегические стихи Евфориона и «Александра» Ликофрона, предсказания Кассандры, в которых мотивированная тоном оракула загадочность выражения давала автору и читателям широкую возможность обнаружения своей «учености». Но излюбленным жанром эпохи была малая форма — эпиграмма, в которой преобладали либо эротико-симпотические мотивы (Асклепиад, Посидипп, Каллимах), либо темы из жизни мелкого люда на контрастном фоне пышного яз. (Леонид Тарентский).

Во II в. экспансия Рима и национальные движения местного населения эллинистических государств приводят их к упадку. Сама Греция, а затем и эллинистические страны одна за другой подпадают под власть Рима. Литература этого периода очень мало известна. Никандр пишет дидактические поэмы, Бион и Мосх наследуют «нежный» стиль Феокрита, Антипатр Сидонский, Мелеагр и Филодем продолжают эпиграмматическую, Парфений — элегическую традицию. По-видимому, эпиллий приобретает патетическую окраску, элегия развивает мотивы любовного томления. В прозе наступает реакция против «азианского» стиля в пользу возвращения к принципам аттического красноречия (аттицизм). Наряду с признанными литературной теорией при отрыве культуры верхов от масс жанрами развивались образования, рассчитанные на менее взыскательную публику. Так сценой овладевает мим (нечто вроде современного театра варьетэ), оттесняя серьёзную драму. Новые религиозные движения нашли выражение в аретологии, рассказах о чудесах богов — спасителей. Этот же термин презрительно употреблялся для фантастических рассказов о чужих землях и баснословных существах. С аретологией скрещивается новелла, в течение веков находившаяся за порогом литературы; в I в. она получает литературное оформление в рассказах Аристида Милетского, и тогда же намечается распространение новеллистического сюжета в роман.

Римский период (31 до н. э. — 501 н. э.)[править | править вики-текст]

Упадок эллинистической литературы сопровождается стремлением к строгой дисциплине слова, в противоположность «александрийской» экзотической лексике и перенапряженности средств выражения. Литературный заказ Рима, ориентирующегося в эпоху перехода к империи на классические образцы Г. л., доставляет окончательную победу аттицизму. В результате римской экспансии и потери Грецией главенствующего экономического положения в Средиземноморьи — Г. л. деградирует, теряя даже и свой стилистический интерес. С другой стороны, культурная пропасть между классами еще усугубилась разрывом между литературным яз. и живой народной речью. Правда, вначале имело место скорее теоретическое провозглашение принципа, чем практическое осуществление его в литературе. Поддерживаемая Римом риторика ставит себе, как при Исократе, широкие задачи овладения всеми видами литературы, однако она развивается преимущественно в школах, не входя в литературу. Еще в конце I века классически (сторонники аттицизма) настроенные писатели, странствующий проповедник Дион из Прузы и историк и моралист Плутарх, не являются аттицистами в полном смысле слова и в значительной мере ориентируются на литературу раннего эллинизма. Лишь со II в., когда первые признаки надвигающегося кризиса заставляют Рим уничтожить насильственный примат Запада над Востоком и благосостояние греческих городов временно улучшается, риторика одерживает победу по всей линии в так наз. второй софистике. Литература захлестывается волной «торжественных» речей и импровизаций софистов, где аттическая лексика соединяется однако с типичной для азианского стиля театральностью (выдающиеся представители движения — Полемон, Ирод Аттик, Элий Аристид). Провозглашается превосходство «речи» над поэзией, и действительно техника красноречия достигает большой высоты, в то время как поэзия прозябает (эпиграммы, анакреонтические песни, басни Бабрия, дидактические поэмы Оппиана). Но основанная исключительно на подражании древним, софистика не в силах создавать новые жанры даже тогда, когда налицо новое чувство жизни (как у Элия Аристида). Она культивирует описание (Филострат), письмо (письма крестьян у Элиана, письма гетер, паразитов, рыбаков, крестьян у Алкифрона с использованием характерологических материалов новой комедии и др. эллинистических жанров, эротические письма Филострата) и любовный роман. Последний жанр при однообразии сюжетной схемы [возлюбленные (или муж и жена) разлучены, но остаются верны друг другу, несмотря на многочисленные искушения, и благополучно соединяются после ряда приключений в разных странах] открывал широкие возможности для риторической стилизации в речах, патетических монологах, письмах, описаниях и т. д. [Харитон (I в.), Ксенофонт Эфесский (II в.), Ямвлих (II в.?), Гелиодор (III в.)]; у Лонга [ок. 200] — некоторое отклонение от обычного патетического тона: приключения и переживания влюбленных даны на фоне буколики; Ахилл Татий [ок. 300] вводит элементы комико-реалистического романа. Особняком стоит роман-биография Филострата [III в.] — автора биографий ряда софистов — о странствующем чудотворце Аполлонии Тианском. Исконная борьба философии с риторикой представлена разносторонним творчеством сатирика Лукиана, формальный талант которого одинаково проявлялся и в софистических речах, и в диалогах, и в аттицистической разработке тем сатиры Мениппа. Между тем в низах циркулирует новая религиозная литература, — иудео-эллинская, греко-египетская (герметическая), христианская. Основные типы древнехристианской литературы совпадают с соответствующими эллинистическими видами, аретологией, диатрибой, письмом. Во II в. появляется апологетика, которая в лице Климента Александрийского переходит к софистической форме.

Революция III в. разрушила Римскую империю. На её развалинах вырастает новая абсолютная монархия, в которой христианство скоро становится господствующей религией. Со времени императора Константина [324—337] в сущности начинается уже византийская литература (см.). Но старые формы еще живут некоторое время. Красноречие IV в. блестяще представлено, с одной стороны, софистами Либанием, Фемгистием и Гимерием, с другой — христианскими проповедниками Григорием Назианзином и Иоанном Златоустом. Сатира эллинистических философов воскресает в сочинениях имп. Юлиана [IV в.]. Строгие классические традиции сохраняются в газской школе у Прокопия, Хорикия и Иоанна из Газы [ок. 500]. Квинт Смирнский [IV в.] составляет на основании учебников мифологии длинный эпос, продолжение «Илиады». Египтянин Нопп [ок. 400], исходя из эллинистической техники (Египет менее всего был затронут аттицизмом), создает эпическую поэму о Дионисе, используя персонажи эпоса, трагедии и буколики и доводя отделку гекзаметра до небывалой еще утонченности. Он же составляет стихотворный парафраз евангелия от Иоанна. Из школы Ноппа выходят эпические произведения Трифиодора, Коллуфа и Мусея. Эпиграмматическая поэзия вплоть до VI в. питается старыми эллинистическими мотивами. Но вся эта поэзия мертва уже потому, что она оперирует старым квантитативным принципом стихосложения (см. «Стихосложение античное»), между тем как в живой речи разница между долгими и краткими слогами уже исчезла. Более живая христианская поэзия от этого принципа отказывается и, перенося в стих приемы риторической ритмизованной проповеди с её принципом ассонанса в конце членов фразы, создает в качестве последнего завещания античной ритмики византийской литературе — рифму.

Библиография: На русск. яз., кроме упомянутого ниже Круазе, см. Зелинский Ф. Ф., Древнегреческая литература эпохи независимости, ч. 1—2, П., 1919; Коган П. С., Очерки по истории древних литератур, т. I, Греческая литература, изд. 5-е, Гиз, М., 1923. Talfourd T. N. and others, History of Greek literature, 1850; Croiset A. et M., Histoire de la littérature grecque, 5 tt., P., 1899 (Круазе А. и M., История греческой литературы, перев. с 7-го франц. изд. В. С. Елисеевой, под ред. и с предисл. С. А. Жебелева, СПБ., 1912); Griechische Literatur und Sprache (Kultur d. Gegenwart, I, 8, 1917); Romagnoli E., Nel Regno d’Orfeo. Studi sulla lirica e la musica greca, Bologna, 1921; Powell J. U. and Barber E. A., New Chapters in the History of Greek

Literature, L., 1921; Fowler H. N., History of Ancient Greek Literature, N.-Y., 1923; Classified Catalogue of the Books, Pamphlets and Haps in the Library of the Societies for the Promotion of Hellenic and Roman Studies, 1924; Catalogue of the Greek Manuscripts in the Library of the Monastery of Vatopedi on cht. Athos, 1924; Delcourt M., Etude sur les traductions des tragiques grecques et latines en France depuis la Renaissance, Bruxelles, 1925; Aly W., Geschichte d. griech. Literatur, 1925; Geffcken J., Criechische Literaturgeschichte, I, Heidelberg, 1926.

Среднегреческая литература[править | править вики-текст]

Новогреческая литература[править | править вики-текст]

Формирование Н.-Г. л. тесно связано с освободительным национальным движением в Греции, стремившимся с конца XVIII в. к уничтожению турецкого господства. Господствующая в Греции XVIII в. торговая буржуазия строила свою культуру на обломках культуры Византии и классической древности. Выразителем настроений мятежных низов явилась устная поэзия клефтов — «разбойников», как называли их иностранцы. Эта своеобразная реставрация византийской и древнегреческой литературы, с одной стороны, и народная устная поэзия — с другой, легли в основу Н.-Г. литературы.

Турецкое господство, продолжавшееся в течение нескольких веков, не привело однако к значительному влиянию Турции на греческую культуру. Между Турцией и Грецией резкой гранью лежало коренное различие в культуре, нравах и традициях. Порабощенная Греция также мало подверглась влиянию Запада. Большое значение в деле сохранения греческой самобытности имела и самостоятельность греческой церкви, объединявшей города и села вокруг себя в качестве церковных приходов и сохранявшей связь с прошлым страны. Хозяйственно заинтересованная в сохранении национального единства Греции церковь не могла не оказать сильного влияния на развитие Н.-Г. л. Ею культивировались «чистота» яз., застывшие его формы, аттицизм, преклонение перед классической традицией. Живое поэтическое слово существовало лишь в неписанном виде в народных песнях клефтов и маниотов, свободных горных жителей, избегавших всякого подчинения. Литературная деятельность духовенства с первой половины XVI в. сосредоточилась в патриаршей школе Константинополя — в «Эллинской академии», служившей для всех других греческих городов образцом для подражания. Из Академии выходили многочисленные ученые-схоласты. Писались многотомные ученые труды по богословию, истории, географии и т. п., недоступные массе. Исключение представлял константинопольский патриарх Кирилл Лукатис (Лукар), проявивший большой интерес к народному яз. и причисленный к еретикам за перевод Евангелия на народный яз. и исповедывание веры, близко совпадавшей с кальвинизмом. Поколение за поколением ученые педанты культивировали мертвую старину; высшее духовенство даже в обиходе употребляло древнегреческий яз.

С начала XVIII в. великая Порта стала привлекать просвещенных греков к себе на службу. Служившие при дворах турецкого султана греки назывались фанариотами, по названию квартала Фанари в Константинополе, где жил патриарх. Некоторые фанариоты в начале XVIII в. были назначены правителями турецких областей по Дунаю (Молдавия и Валахия). Фанариоты способствовали развитию национального самосознания и росту просвещения. Среди них встречались и блестящие таланты, как Александр Маврокордато [конец XVII в.], оставивший ряд сочинений («Рассуждения о кровообращении», «Всемирная история от сотворения мира до последнего времени»). Кроме него пользовались большой популярностью на о. Крите — проповедник священник Каравелла и молдавский господарь Дмитрий Кантемир, написавший обширную историю турецкого государства. С началом XVIII в. развиваются просветительные учреждения. В Афинах в 1715 основывается Григорием Сатиросом «Семинарий греческих наук», музей и ряд высших учебных заведений.

Рост просвещения был обусловлен экономическим ростом греческой буржуазии. Венецианские торговые предприятия, с которыми были связаны греки, разрастались и вовлекали греческую буржуазию в свои операции. Греки Фессалии, Македонии, эпироты и т. п. быстро составляли себе целые состояния, а это заставляло усилить заботы о национальном обучении и воспитании следующих поколений купцов. По всей Греции стали возникать школы и типографии. Греческие ученые и писатели собирались в Букаресте и в Яссах под покровительством греков-господарей совместно с иностранными учеными и занимались как литературой, так и вопросами национального освобождения от турецкого господства. Большинство греческих просветителей принадлежало к духовенству, и как поэзия, так и беллетристика мало процветали в то время. Единственным поэтическим сочинением этой эпохи является греческая поэма «Эротокрит», написанная Корнаром [1737] в Венеции на народном языке. Поэма состоит из десяти тысяч стихов и воспевает доблести, терпение и любовь героя Эротокрита. Она пользовалась довольно большой популярностью среди читателей. С усилением экономических связей с Западом, западная литература все больше и больше проникала в Грецию. Французские классики — Мольер, Расин, Монтескье, Фенелон, Фонтенель, произведения Вольтера и Руссо с усердием переводились просвещенными фанариотами конца XVIII и начала XIX в. Не остались без внимания и английские и немецкие писатели, как Гольдсмит, Локк, Виланд, Шиллер и Гёте. Древняя и переводная литература была достоянием высших классов Греции. Из туземных писателей только некоторые пользовались успехом. Из них надо отметить Константина Дапонтеса (1789), писавшего дидактические стихи и воспевавшего в своих поэмах богоматерь. Известен его «Сад граций». От своих современников Дапонтес отличается тем, что писал на языке, очень близком к народному разговорному языку.

Но живая, подлинная поэзия развивалась среди неграмотных и неискушенных в науках «простолюдинов». Народная поэзия родилась не в XVIII в., а гораздо раньше. Уже византийская эпопея Дионисия Акриты, появившаяся до XIV в., своим источником имела народные песни. Многие народные сюжеты являются измененными героическими сюжетами древнегреческих произведений, прошедших путь с Востока на Запад и оттуда занесенных снова на Восток, на малоазиатские берега и острова Архипелага. Новогреческие народные песни делятся на три рода: песни с историческим содержанием, как известная с XV в. «Песнь о взятии Константинополя турками» (1453), песни героические, воспевающие подвиги героев, и песни бытовые. Среди них выделяются своим пламенным чувством мятежные песни клефтов. Греческие общественные деятели второй половины XVIII в. смотрели на клефтов, как на кадры для будущего революционного войска против турок, клефтская поэзия своей революционной романтикой привлекла к себе внимание всего литературного мира как Греции, так и Запада, и возбуждала вдохновение великих поэтов начала XIX в. (Байрон, Пушкин и др.). Народные песни XVIII и XIX вв. изобилуют турецкими и многими итальянскими словами, вошедшими в обиход греческого языка, существенного же влияния на построение стиха новогреческой песни иностранные соседи не оказали. Насколько сильно нарастали революционные настроения среди новогреков, видно из героического заговора против турецкого господства, который был организован фессалийцем из деревни Велестино — поэтом Ригасом Фереосом. Заговор был раскрыт, и Ригас — расстрелян. Его «Пламенный гимн», хотя и не отличался большими художественными достоинствами, стал наиболее популярной песней новогреков, и стих:

«Лучше час свободы,
Чем сорок лет тюрьмы и рабства…»

сделался девизом борцов за независимость Греции.

Деятели освободительного движения, воспитавшиеся на рационализме энциклопедистов, по строю мысли были людьми XVIII в. Поэзия их — книжная и холодная, яз. лишен жизни. Противником схоластической «чистоты» яз. выступал Адамат Корай, «просветитель новогреков», много работавший над приспособлением литературного языка фанариотов к народной речи. В основу своей новогреческой филологии Корай положил новогреческий народный говор, обогатив его обиходными выражениями из древнегреческого яз. Реформа вызвала многочисленные нападки со стороны пуристов-фанариотов. Например Ризос Нерулос [1778—1850] написал направленную против Корая комедию «Кораиотика» («вороний яз.»). В числе сторонников Корая надо отметить: Александроса Суцоса [1803—1863] и Александроса Рангабе [1809—1892], автора «Грамматики современного греческого языка», Византиноса, выступившего в 1863 с оригинальной сатирой «Вавилонская башня» (Βαβιλονια), в которой представлялись жители разных областей Греции, говорящие каждый на своем собственном диалекте, Яна Вилароса, воспевавшего бога любви, Эроса, в легких стихах на народном яз. Многие поэты, писавшие до освобождения Греции на народном языке, впоследствии вернулись к сюжетам прошлого и аттическому наречию. Таковы: упомянутый поэт и драматург, Александрос Рангабе (Рангавис), автор исторических драм на аттическом наречии, стремившийся просветить греков относительно их прошлого и воспитать их в национальном духе; Деметрий Вернардакис, популярный драматург, пытавшийся создать национальную трагедию и писавший в ложноклассическом духе, поэт Спиридон Василиадис [1845—1874] и талантливый поэт, драматург и критик Ангелос Влахос [1838], вводивший в свою отточенную речь забытые древние обороты речи. Развитие пуризма после освободительного движения объясняется стремлением растущей греческой буржуазии к расширению своей мощи за счет Турции. Эта буржуазия культивировала классические идеалы, возбуждавшие агрессивные националистические устремления.

В то время как в Константинополе ученые греки культивировали мертвый аттический яз., стараясь привить его народу, на Ионических островах развивается литературное движение, особенно ярко расцветшее после освободительной войны 1824.

Самый крупный поэт ионического периода Н.-Г. л. — Дионисиос Соломос [1798—1857]. Он известен и в наше время. Вся нынешняя Греция считает его национальным поэтом. Его перу принадлежит появившийся вслед за освобождением Греции популярный «Гимн свободы», написанный на народном языке [1824]. Переложенный на музыку, он стал национальным гимном новой Греции. В позднейших произведениях, проникнутых пессимизмом, Соломос черпает материал из жизни крестьян. За Соломосом последовал ряд поэтов, в большей или меньшей степени превосходивших его как художника: Андреас Кальвос [1793(6)—1867], писавший на своеобразном яз., не похожем ни на народный, ни на «очищенный» яз. пуристов, и потому мало известный в Греции и очень ценимый на Западе. Кальвос, как и Соломос, воспевал страдания родной страны и борьбу за освобождение («Хиосская резня», «Пороховые погреба», «Море» и др.).

На смену героической борьбе после освобождения Греции пришла внутренняя политическая борьба с парламентскими буднями. К ионической литературной группе во второй половине XIX века принадлежали: Терцетис [1800—1874] — поэт крестьянского восстания 1848 г., писавший на народном языке под сильным влиянием клефтской поэзии;

Полилас [1824—1896] — бытописатель деревни, ставивший своей задачей перевоспитание крестьян; Типальдос [1814—1883]; Герасим Маркорас [1826—?]. К поэтам героических сюжетов относится романтик Аристотелис Валаоритис [1824—1879] (см.), поэзия которого в основе своей всецело выросла из клефтских песен, Золокостас [1805—1858], писавший под влиянием итальянцев, и Лорендзос Мавилис [1866—1912], подражавший поэтам «Молодой Германии». Поэтов ионической школы объединял героизм эпохи борьбы за освобождение Греции, борьбы за народный яз. в литературе и новые литературные формы. Но их новаторство в области формы не шло дальше перенесения литературных форм Запада в Н.-Г. л. Несколько особняком стоит своеобразная фигура сатирика общественного уклада и нравов Греции того времени — Андреаса Ласкаратоса [1811—1901], писавшего на народном наречии своего родного острова — Кефалонии. Популярность он приобрел своеобразным романом «Кефалонийские таинства», в котором показывает ничтожество и извращенность высших классов, их умственную ограниченность, нечистоплотность. В своих сатирических стихах Ласкаратос издевается над церковью и культом святых.

Ионическая школа греческой литературы выросла в эпоху борьбы за независимость. Многие из её представителей брались за оружие при каждом новом восстании; некоторые гибли, другие уходили в организованную общественную борьбу, сменяя поэзию на публицистику. Для укрепившегося в Греции капитализма это бунтарство стало «лишним», буржуазия, стоявшая у власти, требовала «добрых нравов» и буржуазных добродетелей. Появляются посредственные поэты и беллетристы, произведения которых характеризуют переходный период 1870—1880 гг. Жалкие эпигоны романтизма, они рабски подражают литературным образцам Запада. К ним принадлежат: Ахилл Парасхос [1838—1895], Георгий Визиинос [1849—1896], Аристомэн Провеленгиос [1850—?], Димитриос Бикелас [1835—1909] и мн. др. Весьма типичным для того времени явлением был издававшийся Георгом Сурисом [р. 1852] еженедельный журнал «Ρομιος», целиком состоявший из стихов в назидательном духе, описывавший события афинской жизни за неделю на языке, составляющем смесь из схоластических и народных выражений. Среди множества такого рода писателей встречались и более талантливые, как Ян Пападиамандопулос [р. 1856], стремившийся вырваться из мещанской среды, осевший в Париже и получивший европейскую известность под именем французского поэта Мореаса, и Николаос Епископопулос [р. 1874], принявший псевдоним «Николай Сегюр», снискавший себе популярность добродетельного романиста для французских пансионов благородных девиц. Самый талантливый критик этого периода литературного безвременья и рабской подражательности романтикам — Эммануил Роидис [1835—1904], оказавший громадное влияние на поколение молодых писателей Греции. Не считая возможным появление на своей родине гениального поэта, Роидис видел в изменении социальных условий жизни единственный путь к улучшению положения страны и созданию самостоятельной литературы. Защите демотического наречия и борьбе против пуристов он посвятил книгу под названием «Идолы», хотя сам всю жизнь писал на «очищенном» яз.

Растущая греческая буржуазия стремилась приобщиться к европейской культуре; этому приобщению способствовали европейские державы, гл. обр. Англия и Франция, стремившиеся укрепить своё влияние в Греции. Греция по богатству своих недр представляла большие возможности для европейского промышленного капитала. Ввиду отсутствия собственных средств она еще в период 1861—1875 раздала иностранцам 400 концессий и учредила ряд акционерных обществ с иностранным капиталом. Предоставляя иностранному капиталу тяжелую индустрию, греческая буржуазия нашла себе применение в предприятиях торгового типа: в мануфактуре, виноделии и табаководстве. Мелкая буржуазия постепенно вытесняется со своих позиций производителя. Стремлением упрочить своё положение объясняется повышенный интерес греческой буржуазии к народным низам. Все эти моменты нашли своё отражение в современной греческой литературе. Тяготение к европейской цивилизации сказывалось во влиянии европейских поэтов и художников на греческих поэтов. Молодое поколение поэтов с 1888 группировалось вокруг журнала «Ηστια» (Эстия — очаг), руководимого поэтом-романтиком Георгом Дрозинисом [р. 1859]. Самым видным поэтом этой группы является Коста Паламас — поборник народного наречия. Паламас, в своем творчестве сочетавший черты различных европейских литературных влияний и греческих литературных групп, принадлежал к богеме (мальяросам). Это — индивидуалист, проповедывающий красоту ради красоты. Творчество Паламаса отличается совершенством формы. Он является крупным ученым в области лингвистики и самым видным литературным деятелем современной Греции. Все последующие поэты, до последнего времени, считают его своим учителем. К этой же группе примыкает Костас Кристаллис [1868—1894], стихи которого, построенные по клефтским образцам, проникнуты глубокой печалью. Особенно сильный толчок молодому литературному движению дал поэт Психарос (Психари), своей книгой «Мое путешествие» [1888] резко поставивший вопрос об яз. Психари стал во главе новой филологической школы, известной под названием психаризма, ратовавшей за народное наречие, объявившей войну традициям в языковедении и пуризму в литературе. Прозаические произведения Психари — психологические этюды. В пьесах своих он выступал противником ницшеанской философии сверхчеловечества.

Соратник Психари, Александр Паллис выступил еще более радикальным демотистом. Предприняв перевод «Илиады» на демотический язык [1904], он изменил метрику подлинника — гекзаметр — на политический стих, размером которого пелись песни клефтов, и употреблял сплошь и рядом провинциализмы. После этого выпустил переведенное еще более вульгаризированно «Евангелие для народа». Издание «Евангелия» вызвало ожесточенную борьбу между сторонниками народного яз. и пуристами, обвинившими переводчика в кощунстве. Борьба этих двух направлений привела к образованию «Общества воспитания и обучения». Оно пропагандировало демотический яз. с изменениями в сторону компромисса аттического и народного яз., печатало на нем учебники и пособия и добивалось его признания правительством. В 1917 правительство Э. Венизелоса опубликовало закон, по которому народный яз. был признан официально и введен в школьное преподавание. Сменившее Венизелоса консервативное правительство отменило этот закон, однако в 1928, после нового прихода к власти Венизелоса, закон этот был восстановлен. Однако пуристское течение продолжало жить наряду с демотическим. В 1920—1930-е гг. издавалось две больших энциклопедии: одна — пуристами, другая — демотистами. Непримиримым поборником демотического наречия был также Клеант Михаилидис, известный под псевдонимом — Арипроса Эвталиотиса, писавший о новой Греции то в форме исторического повествования, то в форме новелл о жизни и быте островитян.

К концу XIX и началу XX в. растет интерес к бытовому материалу. Уже Психари требовал от писателей, чтобы они не порывали с родной страной, а внимательно изучали все мелочи жизни и быта. Появилась деревенская новелла Яни Влахояниса (псевдоним — «Ян Эпахтитис», 1868—1924), писавшего нарочито грубым крестьянским яз. Христос Христовасилис [р. 1861] избирает объектом своего творчества жизнь пастухов Фессалии и окрестностей Янины, будучи большим знатоком фессалийского фольклора; Андреас Каркавитсас [р. 1866], по профессии врач, пишет о неудовлетворенности жизнью, тягости существования и торжестве зла, грубости и лжи; Митсос Хатсопулос [р. 1872], журналист по профессии, посвящает несколько сборников рассказов безрадостной жизни задыхающихся от непосильной работы крестьян или нарушителям правительственных декретов, спасающимся от правосудия в горах, подобно зверям. Костас Хатсопулос (псевдоним «Петрас Василикос», 1860—1920), представитель разоряющейся мелкой буржуазии, рассказывает о провинциальной буржуазной семье, стремящейся преодолеть надвигающееся разорение. Для него жизнь общества представляется бессмысленной и смехотворной. Хатсопулос основал журнал «Искусство» (Τεχνυ), сыгравший большую роль в творчестве молодых писателей. О деревенской жизни писали братья Пассайанис, Спилиос и Костас, употреблявшие совершенно непонятные местные выражения. Характерна трагическая судьба оставшегося при жизни непризнанным Александра Пападиамантиса [1851—1912], умершего от голода, весьма своеобразного и талантливого писателя. Для этого поэта существование представлялось рядом нелепых и случайных бедствий, обрушивающихся на голову человека. Другие писатели периода до 2-й мировой войны: П. Апостолидис, известный под псевдонимом «Нирвана», поэт пессимист, философ, находящийся до сих пор под влиянием Шопенгауэра и Ницше; реальность для него полна печали и грусти; Хараламбос Аннинос [р. 1852], обладающий даром сатирика нравов, едко издевается над добродетелями афинской буржуазии; Константин Теотокис [1872—1925], прославившийся своим романом «Осужденный», находился под сильным влиянием Толстого и Достоевского; Париоритис, писавший о сугубо тяжелой и беспросветной жизни ловцов губок. Влияние Тургенева, Ницше и Ибсена испытал пользующийся ныне большой популярностью романист Гр. Ксенопулос [р. 1863], выступающий ярым поборником женских прав. Излюбленной его темой является жизнь женщины в современном буржуазном обществе, лишающем её прав и свободы. В Греции позднее, чем в других странах, появилось женское движение. Женщины в литературе Греции приняли участие только в XX в. Первой греческой романисткой выступила Каллироэ Паррен с романами «Освобожденная», «Чародейка» и др. Ал. Пападопуло, Ирэна Дендринос, Юлия Драгумис и Пенелопа Дельта составляли первую группу новогреческих романисток, писавших на темы об эмансипации женщин. Из них П. Дельта обнаруживает большое мастерство формы как в прозе, так и в стихах и тяготеет к социальным темам, как и живущая в Германии Сица Караиксаки.

В начале ХХ в. новогреческие пьесы, за редкими исключениями, не видели новогреческой сцены, а драматурги подражали Западу. Так Камбизис [1862—1902], демотист, всецело подражает Гауптману, Ян Полемис [р. 1862] — Метерлинку, Ласкарис — Лабишу. Более самостоятелен Спирос Мелас [р. 1883]. Сюжеты его драм взяты из жизни греческой мелкой буржуазии, разлагающейся и гибнущей в нынешних капиталистических условиях («Разрушенный дом», «Белое и черное»). Комедий почти нет. Основатель известного в Греции журнала «Нума» (Νουμα) Тангопулос [р. 1867] выступил с сатирической пьесой «Живые и мертвые», в которой изобразил символически борьбу за язык между демотическим — живым направлением и мертвым — академическим. Символическая драма, варианты ложно-классических трагедий и подражания современным европейцам — вот преобладающий характер репертуара современ. драматургов.

Литературная Греция 1920-x мало чем отличается от предшествовавшего периода. После неудачной войны с Турцией [1922], лишившей Грецию её владений по малоазиатскому побережью и навязавшей ей, помимо денежной задолженности своей покровительнице Англии, еще более 11/2 млн беженцев, главной заботой греков является преодоление разорения и нищеты. Снова усиливается приток иностранного капитала в страну, раздаются концессии. Главным концессионером в современной Греции становится ныне американский капитал. В стране происходят резкие социальные сдвиги. Эксплуатация рабочего класса доводит последний до забастовок. Кровопролитные схватки рабочих с полицией, толпы безработных и беженцев заставляют останавливать на себе внимание. Политические партии, ориентируясь на ту или иную державу, находятся в непрестанной борьбе. Отсюда понятен такой сильный интерес греков к культуре европейских стран. Книжный рынок наводняется переводной литературой. Переводятся французские, немецкие, английские, скандинавские писатели: Прево, Золя, Мопассан являются предметом увлечения читающей публики. Ибсен, Уитмен, О. Уайльд, Гамсун — известны в Греции не менее, чем на Западе. В последнее время наибольший интерес вызывают русские писатели — Толстой, Достоевский, Горький, Андреев. Политические события недавней поры в Европе и в самой Греции, испытавшей и гражданскую войну, и диктатуру, и снова революцию, заставляют её интеллигенцию обращать взоры в сторону Советского Союза. Интерес к современным русским поэтам огромен. Издаются сборники стихотворных переводов Анны Ахматовой, Гумилева, Веры Инбер, Блока, Кузьмина, Каменского, Есенина. Поэт Мильтиадис Малаказис [р. 1870] находится под влиянием неоромантиков и пишет грустные и безвольные стихи. Талантливый Димитреас Сипсомос, более известный под псевдонимом Ламбро Порфирас, полный горечи и пессимизма, воспевает «Триумф смерти». Поэт Гермонас находит своего кумира в Леконт де Лилле. Грипарис — большой мастер стиха — следует за своим учителем Мария де Эредиа. Молодой поэт Сикелианос культивирует «свободный стих» в своих переводах древних классиков. Большим мастерством перевода на греческий яз. с русского отличаются Димитриадис и Тигана. Своеобразный поэт Сотирис Скипис (см.) — редкое явление в греческой литературе — нашел себе переводчика на французский язык в лице Филиаса Лебеск. Все эти поэты — пессимисты-индивидуалисты, одиночки, проходящие мимо общественных событий. Но за последнее время социальные мотивы начинают проникать в творчество некоторых из них. Так поэт бунтарь Варналис (см.), по профессии учитель, выступает с пламенным стихотворением «Проклятый», бросая вызов капиталистическому строю и его законам.

Оригинальный беллетрист Вуттира (см.), изучающий быт и нравы бедняков, отверженных, находящих приют в тавернах, выпускает памфлет на буржуазное афинское общество под названием «В аду». Поэт Фото Яфулли, «футурист», как называют его соотечественники, обрушивается с революционной страстностью на культуру архаики и воспевает производственный материал: цемент, мрамор, камень. Ламбро Астериос противопоставляет академической метрике стиха — «естественный ритм жизни». Лирик-импрессионист — Папандоню — более известен как искусствовед и археолог. Профессор лингвистики с европейским именем, Филиндас, редактирующий демотическую энциклопедию, — упражняется в эпических поэмах на демотическом языке.

Среди поэтесс выделяются искренностью женского чувства Дафни и учительница Моатсу (см.). Последняя выпустила в 1928 сборник «Стихи», по которому можно проследить, как от интимной лирики молодая поэтесса переходит к социальным темам. К ним примыкают две другие поэтессы — Дипломаламу и Цара. Наиболее яркая и талантливая поэтесса современной Греции — это преподавательница декламации в Афинской консерватории Феона Дракопуло, известная под псевдонимом Мертиотисса (см.). Начав с подражания французской поэтессе де Ноайль и увлекаясь стихами Анны Ахматовой, она обнаруживает в своей лирике много трагического пафоса, который в особенности ярко выступает в её социальных стихотворениях, как напр. «Народ» (Ο Λαος), навеянных событиями гражданской борьбы 1926. В качестве критика подвизается Элла Негропонте (псевдоним «Алькис Крилос»), приближающаяся к марксистскому анализу художественных произведений. Начинающая свои литературные опыты молодежь Греции воспитывается в атмосфере классовой борьбы и социальных сдвигов, обнаруживает большую активность, стремление к объединению и огромный интерес к коммунистической литературе. Она организует издательства и литературные предприятия, как напр. журнал «Новое искусство» (Νεα Τεχνυ), основанный молодым поэтом, студентом Мариосом Вайаносом.

Библиография[править | править вики-текст]

На русск. яз.: Перванголос, Краткий очерк новогреческой литературы, «Всеобщая литература», под ред. В. Корша и А. Кирпичникова, в. XVIII, СПБ., 1885 и краткие статьи в энциклопедиях. На иностранных: Rhangabé A. R., Histoire littéraire de la Grèce moderne, P., 1877; Gidel C., Etudes sur la littérature grecque moderne, P., 1877; Legrand E., Bibliothèque grecque vulgaire, P., 1880; Lambert J., Poètes grecques contemporains, P., 1881; Rhangabé und Sanders, Geschichte der neugriechischen Literatur von ihren Anfängen bis auf die neueste Zeit, Lpz., 1885; Psichari J., Essais de grammaire historique néogrecque, P., 1886—1889; Philéas Lebesque, La Grèce littéraire d’aujourd’hui, P., 1906; Bibliographie hellénique XV-е et XVI-е siècles, P., Leroux, 1906, 4 vv.; То же, XVII-е et XVIII-е siècles, P., Garnier, 1918; Pernot, Etudes de littérature grecque moderne, 1912—1918; Hesseling D. C., Geschiedenis der Nieuwgriekse letterkunde, 1921; Его же, Litérature grecque moderne, P., 1924; Encyclopedia Britannica, ст. «Greece», ed. 1926; Palamas, Τα Γραμματα, Αθηνα Pernot, Anthologie populaire de la Grèce moderne, P.; Mercure de France — за все годы. Отдел. Revue de la quinzaine «Lettres néogrecques»; «Revue libre mensuelle», Directeur Roussel, P.

Ссылки[править | править вики-текст]

В статье использован текст из Литературной энциклопедии 1929—1939, перешедший в общественное достояние, так как автор — С. Лопашов — умер в 1938 году.