Дело Таганцева

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Владимир Таганцев. Фото из следственного дела (1921)
Николай Гумилёв. Фото из следственного дела (1921)

Дело «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева» (ПБО) — одно из первых в Советской России дел после революции 1917 года, когда массовому расстрелу (вместе с убитыми при задержании — 96 человек) подверглись представители научной и творческой интеллигенции, в основном Петрограда. В 1992 году все осуждённые по делу «Петроградской боевой организации» (ПБО) были реабилитированы и «дело» признано сфабрикованным:[1]

Достоверно установлено, что ПБО, ставившей целью свержение советской власти, как таковой не существовало, она была создана искусственно следственными органами из отдельных групп спекулянтов и контрабандистов, занимавшихся перепродажей денег и ценностей за границей и переправкой людей, желавших эмигрировать из России, а уголовное дело в отношении участников организации, получившей своё название только в процессе расследования, было полностью сфальсифицировано.

Однако в 1990-х гг. были введены в научный оборот документы, подтверждающие существование организации[2].

История[править | править код]

Надежда Феликсовна Таганцева (урожд. Марцинкевич). Была расстреляна вместе с мужем.

Владимир Николаевич Таганцев был учёным секретарем Сапропелевого комитета КЕПС Российской Академии Наук. После расстрела его знакомых за участие в конспиративном «Национальном центре» вступил в политическую борьбу. В первый раз В. Н. Таганцев был арестован ВЧК в 1919 году за попытку послать голодающим коллегам в Петроград под видом сапропеля картофель. Позднее пытался организовать сопротивление режиму большевиков.

24 июля 1921 года в газете «Известия ВЦИК» в разделе «Раскрытые заговоры. Выдержки из доклада ВЧК о раскрытых и ликвидированных на территории РСФСР заговорах против Советской власти в период мая — июня месяцев 1921 г.» появилось сообщение о том, что Петроградская ГубЧК в начале июня раскрыла и ликвидировала крупный контрреволюционный заговор. Контрреволюционная организация в этом сообщении именовалась «Областным комитетом союза освобождения России», который, в свою очередь, состоял из Боевого комитета, Народного комитета восстания, Петроградской народной боевой организации, Объединенной организации и других. Руководителями заговора были названы В. Н. Таганцев и В. И. Орловский. Сообщалось, что по делу арестованы «сотни членов объединённых боевых и террористических организаций, обнаружены штабные квартиры, найден динамит, оружие, тайная типография, отобрана уличающая переписка»[2].

Следующая публикация, посвящённая «заговору Таганцева», появилась в «Известиях ВЦИК» 31 августа: в сообщении Президиума ВЧК от 29 августа указывалось, что «наиболее значительной из ликвидированных организаций является Петроградская боевая организация».

На следующий день в газете «Петроградская правда» был опубликован доклад председателя Петроградской ГубЧК Б. А. Семенова на пленуме Петроградского совета — о составе и замыслах ПБО, где сообщалось, в частности, что Таганцев предлагал «сжигать заводы, истреблять жидов, взрывать памятники коммунаров» и что из более чем 200 человек, причастных к ПБО, 90 % составляли «потомственные дворяне, князья, графы, бароны, почетные граждане, духовенство и бывшие жандармы». Далее читатели извещались о том, что 24 августа коллегия Петрогубчека постановила расстрелять 61 участника организации; был опубликован и список расстрелянных[2].

Всего же по делу «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева» в 1921 году ВЧК было арестовано 833 человека. Расстреляно по приговору или убито при задержании 96 человек, отправлено в концентрационный лагерь 83, освобождено из заключения 448. Судьба многих неизвестна. Остается невыясненной и дата расстрела В. Н. Таганцева, поскольку к расстрелу он был приговорён 24 августа, но 27 августа его ещё раз допрашивали[2].

Самой знаменитой жертвой дела ПБО стал арестованный 3 августа и расстрелянный в конце того же месяца поэт Н. С. Гумилёв, в 1992 году реабилитированный по данному делу.

Секретарь В. И. Ленина, а позднее заместитель Генриха Ягоды, Яков Агранов, возглавлявший следствие по этому делу так объяснил жестокость, проявленную даже к непричастным: «В 1921 г. 70 % петроградской интеллигенции были одной ногой в стане врага. Мы должны были эту ногу ожечь».

Протесты[править | править код]

После ареста В. Н. Таганцева 16 июня 1921 года к В. И. Ленину с просьбой о смягчении участи сына обратился академик Н. С. Таганцев. В заключении по «делу Таганцева», направленном 5 июня 1921 года В. И. Ленину по его просьбе, указывалось, что В. Н. Таганцев играл активную роль в контрреволюционной организации «Союз возрождения России» и должен быть «подвергнут суровым репрессиям». Безуспешными оказались и ходатайства М. Горького, а также родственницы В. Н. Таганцева — А. Ю. Кадьян, знакомой семьи Ульяновых по Симбирску. 10 августа 1921 года В. И. Ленин наложил на её письмо следующую резолюцию: «Напишите ей, что я письмо прочёл, по болезни уехал и поручил Вам [Л. А. Фотиевой — секретарю В. И. Ленина] ответить: Таганцев так серьёзно обвиняется и с такими уликами, что освободить сейчас невозможно; я наводил справки о нём не раз уже». (Ленин и ВЧК. М., 1987. С. 457).

Аналогичным образом закончилось рассмотрение ходатайства Русского физико-химического общества за члена Сапропелевого комитета АН, профессора М. М. Тихвинского. 3 сентября 1921 года В. И. Ленин по поводу этого ходатайства направил записку управляющему делами СНК и СТО Н. П. Горбунову: «т. Горбунов! Направьте запрос в ВЧК. Тихвинский не „случайно“ арестован: химия и контрреволюция не исключают друг друга» (Ленин В. И. ПСС. Т. 53. С. 169). По постановлению Петроградской губчека от 24 августа 1921 года М. М. Тихвинский был приговорён к расстрелу.

Утверждение о том, что Н. С. Таганцев просил за сына, опровергает директор Государственного архива РФ Сергей Мироненко: «Есть дневник Таганцева, где он пишет: „Господи, какая чушь! Я никогда не просил Ульянова-Ленина ни о каком помиловании сына, потому что это было бесполезно“»[3]. Но на самом деле, в дневнике Н. С. Таганцева написано прямо противоположное: «Я написал два письма Ленину и Гринбергу, в которых у первого я в приличной форме ходатайствую о возможном смягчении участи Володи, а у Гринберга, с которым я был близок и который лично знал Володю, прямо прошу защиты и, во всяком случае, спасения жизни. От Гринберга уже получил (правда, словесное) сообщение, через бывшую в Москве нашу заведующую, чтобы я не боялся, что ничего страшного не будет. Но пока это одни слова, которых, конечно, мало, о чём я написал во втором моём к нему письме, посланном через Осадчего»[4].

По воспоминаниям Виктора Сержа, беспокоились о судьбе Таганцева и привлечённых по его делу даже некоторые большевики: «Расстреляли адвоката по фамилии Бак, ему я доверял переводы, а он не скрывал от меня своих контрреволюционных воззрений. Расстреляли, бог знает за что, маленького скульптора Блока, воздвигавшего на площадях статуи сердитых рабочих в духе Константена Менье. „Вы ничего не знаете?“ — спрашивала меня его жена. Я не мог ничего знать, ЧК стала гораздо менее доступной, чем раньше… Один наш друг отправился в Москву, чтобы задать Дзержинскому вопрос: „Можно ли расстреливать одного из двух или трёх величайших поэтов России?“ Дзержинский ответил: „Можем ли мы делать исключение для поэта?“»[5].

Возмущённый массовым расстрелом Президент Российской АН академик А. П. Карпинский направил В. И. Ленину письмо протеста, а также подал в отставку (позже всё-таки остался на посту Президента Российской АН).

Версии о действительном состоянии «организации Таганцева»[править | править код]

Как отмечал историк В. С. Измозик, ещё в начале 1920-х годов сложились «две основные точки зрения:

  1. На самом деле никакой организации не существовало, а создание её — дело рук следователей Петербургского ЧК и руководства ВЧК;
  2. Чекисты разгромили реально существовавшую антисоветскую контрреволюционную организацию, мощную и разветвленную; и если в советские времена господствовало представление о безусловной виновности всех осуждённых, то с конца 1980-х годов, и особенно после реабилитации Генеральной прокуратурой фигурантов дела, утвердилось представление об их полной невиновности[2], что последовательные противники советского строя расценивают как «оскорбление памяти людей, участвовавших в движении сопротивления тоталитарному режиму»[6].

Уже после реабилитации В. Н. Таганцева, в 1990-е годы, стал известен ряд документов белой эмиграции, имеющих прямое отношение к его делу.

Один из них — доклад агента Б. В. Савинкова в Финляндии полковника Ю. Эльфенгрена, свидетельствующий о том, что организация Таганцева действительно готовила восстание в Кронштадте, но планировало его на конец апреля 1921 года. «Организация эта, — писал Эльвенгрен, — объединяла (или вернее, координировала) действия многочисленных (мне известно десять), совершенно отдельных самостоятельных групп (организаций), которые, каждая сама по себе, готовились к перевороту»[7].

Другой документ — опубликованное В. Г. Бортневским письмо бывшего члена Госсовета, товарища министра просвещения в 1917 году, кадета Д. Д. Гримма, адресованное П. Н. Врангелю и датированное от октября 1921 года[2][8]:

…Был арестован Таганцев, игравший в последние годы видную роль в уцелевших в Петрограде активистских организациях и связанный, между прочим, с артиллерийским офицером Германом, который служил в финском Генеральном штабе курьером… Герман был убит при переходе финской границы, причём у него были найдены письма и прокламации… и подполковник Шведов, и лейтенант Лебедев попали в Петрограде в засаду и погибли… оба должны были быть не просто курьерами, а руководителями, и заменить их сейчас некем…

Далее Гримм писал, что появившееся в газетах сообщение о раскрытии заговора «всё же устанавливает ряд фактов, знакомство с которыми свидетельствует о том, что некоторые из участников заговора дали весьма полные показания и раскрыли многие подробности… в списке расстрелянных значится целый ряд лиц, несомненно принадлежавших к существовавшим в Петрограде активистским организациям»[2][8].

Подозрения Гримма относительно показаний год спустя, в октябре 1922 года, подтвердила газета П. Н. Милюкова «Последние новости». В статье за подписью «С.», опубликованной 8 октября, сообщалось, что Петроградская ЧК вышла на Таганцева с помощью своего агента боцмана Паськова с линкора «Петропавловск»; уйдя в Финляндию, боцман установил связи с белыми организациями, руководил курьерской связью между скрывавшимися в Финляндии кронштадтцами и Петроградом и в мае 1921 года познакомился с Таганцевым. Как утверждал автор, Таганцев долгое время отказывался от показаний, но затем в Петроград из Москвы прибыл Я. С. Агранов (в то время особоуполномоченный секретно-оперативного управления ВЧК) и от имени своего руководства обещал облегчить участь арестованных в обмен на чистосердечные признания. 28 июля, сообщалось в газете, между Аграновым и Таганцевым был подписан договор: представитель ВЧК, со своей стороны, обещал гласный суд и неприменение высшей меры наказания. 30 июля Агранов и Таганцев шесть часов ездили в автомобиле по городу, и Таганцев указывал адреса людей, причастных к организации. В ту же ночь было арестовано около 300 человек[2].

О том, что между Таганцевым и Аграновым был заключён договор, свидетельствует в своих воспоминаниях и профессор А. И. Горбов, проходивший по делу ПБО и освобождённый по просьбе А. М. Горького[6].

Опираясь на эти свидетельства, и И. Вознесенский, и В. С. Измозик приходят к заключению, что в 1921 году в Петрограде действительно существовала антибольшевистская организация под руководством В. Н. Таганцева, В. Г. Шведова и Ю. П. Германа, имевшая постоянные связи с белой эмиграцией и финским Генеральным штабом, — хотя едва ли можно говорить о «жёсткой боевой разветвлённой организации»[6]: в Петрограде одновременно действовали другие группы и кружки, они поддерживали контакты с организацией Таганцева, но часть фигурантов дела ПБО «была объединена неформализованными связями в небольшие объединения, включённые в разной степени в антисоветскую и антикоммунистическую деятельность»[6]. Подполье планировало в конце апреля 1921 года организовать восстание в Кронштадте и одновременное выступление в Петрограде, но план был нарушен стихийными волнениями рабочих в феврале 1921 года и столь же стихийным восстанием кронштадтских моряков 28 февраля — 1 марта 1921 года[2].

Сам термин «Петроградская боевая организация», считает В. С. Измозик, скорее всего, родился в ходе следствия, «которое нуждалось в нём, чтобы объединить все раскрытые группы и кружки». Факт заключения договора между Я. Аграновым и В. Н. Таганцевым остается не до конца выясненным, однако есть основания предполагать, что именно обещание не применять смертную казнь побудило Таганцева дать показания. Приговор и расстрелы 1921 года, как полагает историк, были акцией устрашения, а не наказанием, соответствующим составу преступления; здесь проявился страх большевиков перед «вторым Кронштадтом»[2].

Исчерпывающей информации по делу по-прежнему нет: по состоянию на 2011 год из 253 томов следственного дела исследователям было доступно лишь три тома, а 250 томов по-прежнему засекречены[9].

Примечания[править | править код]

  1. Справка прокурора от 29 мая 1992 была опубликована в газете «Смена», Санкт-Петербург, 7 октября 1992 года.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Измозик В. С. Петроградская боевая организация (ПВО) — чекистский миф или реальность? // Исторические чтения на Лубянке. 1997—2007 / Ред. совет: Зданович А. А. и др. — М.: Кучково поле, 2008. — 368 с. — С. 140—149. — ISBN 5901679881, ISBN 9785901679883
  3. Три Николая//Радиостанция «Эхо Москвы»
  4. Н. С. Таганцев//ДНЕВНИК 1920—1921 гг.
  5. Серж В. От революции к тоталитаризму : Воспоминания революционера. Оренбург: Оренбург. книга, 2001
  6. 1 2 3 4 Из ранних свидетельств о «деле ПВО» / Предисл. и примеч. И. Вознесенского // Звенья. Исторический альманах. Вып. 1. М., 1991. С. 470.
  7. Щетинов Ю. А. За кулисами Кронштадтского восстания// Родина. 1995. № 8. С. 69—70.
  8. 1 2 Бортневский В. Г. Загадка смерти генерала Врангеля. Неизвестные материалы по истории русской эмиграции 1920-х годов. — СПб.: СПбГУ 1996. — 166 с. — (Библиотека журнала «Новый Часовой»)
  9. Толстой И. Н. Таганцевский заговор: к 90-летию нерассекреченного дела // РС/РСЕ, 8.11.2011

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]