Перейти к содержанию

Дихкан

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Дехкане»)

Дихка́н (также дехка́н или дехкaнин, мн. дехкане; ср.-перс. dehgān, более раннее dahīgān; араб. dihqān, мн. dahāqīn; новоперс. dehqān) — исторический социальный термин, употреблявшийся в Иране и Средней Азии и менявший значение в зависимости от эпохи и региона. В позднесасанидском Иране дихканами называли прежде всего представителей земельной знати, стоявшей ниже высшей аристократии и связанной с управлением сельскими территориями[1][2]. После арабского завоевания Ирана дихканские семьи продолжали играть заметную роль, особенно в Хорасане[3][4].

В Мавераннахре термин имел самостоятельную историю. Регион не входил в Государство Сасанидов, а арабо-персидские авторы применяли слово «дихкан» к различным категориям согдийской знати, включая региональных владетелей, носивших в собственной традиции другие титулы[5][6]. Положение людей, обозначавшихся этим словом, могло значительно различаться[7][8].

В арабо-персидской письменной традиции IX—X веков термин «дихкан» сохранял престижное значение, хотя его содержание различалось по регионам. В XI—XIII веках наряду с представителями землевладельческой верхушки этим словом всё чаще обозначались сельские нотабли и землевладельцы, а позднее преобладающим стало значение «земледелец», «крестьянин»[9][10]. Изменение терминологии при этом не означало исчезновения наследственных землевладельческих семей: представители сходной социальной среды могли позднее обозначаться такими словами, как эмир и раис[11][12].

Этимология и терминология

[править | править код]

Арабское dihqān восходит через сирийское dhgnʾ к среднеперсидскому dehgān, более ранней формой которого было dahīgān[13]. Основой термина было deh, восходящее к древнеиранскому dahyu- и первоначально означавшее землю, территорию, область или страну[13]. Позднейшее новоперсидское значение deh — «деревня» — не отражает первоначального значения основы термина[13].

В среднеперсидском и раннем новоперсидском языках употреблялись формы dahīgān и dehgān, в арабоязычных источниках — dihqān, во множественном числе dahāqīn[13].

Значение термина зависело от исторического контекста. Дихканом мог именоваться наследственный землевладелец, представитель местной знати или региональный владетель, а в позднейшей традиции — земледелец[8][14]. В Средней Азии арабо-персидское dihqān могло также передавать положение носителей собственных согдийских титулов[5][15].

Сасанидский Иран

[править | править код]

Формирование и социальное положение

[править | править код]

Надёжное употребление термина как обозначения социальной группы относится прежде всего к позднему периоду Сасанидского государства. Дихканы составляли слой земельной знати, отличный от высшей аристократии державы[1][2].

Термин «дихкан» не был прямым синонимом обозначения «азадан»[2].

Поскольку форма «дехган» не засвидетельствована в раннесасанидских документах, исследователи связывали оформление дихканов как особой социальной группы прежде всего с преобразованиями времени Хосрова I, в частности с земельными реформами[1][16]. Размер земельных владений и фактическое влияние отдельных носителей этого обозначения могли значительно различаться[7][8].

Землевладение и управление

[править | править код]

Положение позднесасанидских дихканов было связано с землевладением и управлением на местах. Они могли наследственно руководить делами отдельных сельских территорий, выступать посредниками между населением и центральной властью и участвовать в организации налогового сбора[1].

Источники не позволяют свести всех дихканов к единой группе владельцев одинакового имущественного уровня[7][8].

Военная функция

[править | править код]

Связь дихканов с сасанидской конницей остаётся предметом историографической дискуссии. Высказывалось мнение, что при военных преобразованиях Хосрова I часть всадников могла набираться из дихканской среды, однако существовали и трактовки, относившие основную социальную базу этой конницы к более высокому слою знати[17][16]. Дихканов в целом поэтому нельзя отождествлять с aswārān[17][16].

Раннеисламский Иран и Хорасан

[править | править код]

Арабское завоевание не привело к немедленному исчезновению дихканской знати. В Саваде и других областях бывшей Сасанидской державы местные дихканы заключали соглашения с арабскими военачальниками и в ряде случаев сохраняли заметное положение в местном обществе и управлении[3][4].

В раннеисламский период дихканы могли участвовать в сборе налогов и выполнении других обязанностей местного управления. В Саваде земли дихканов в областях, население которых приняло ислам, оставлялись за прежними владельцами[3]. Однако положение и функции дихканов существенно различались по регионам[4].

Особенно долго влиятельные землевладельческие семьи сохранялись в Хорасане[6]. В источниках один и тот же человек мог называться дихканом в одном сообщении и марзпаном в другом[18][4]. Соотношение этих обозначений зависело от конкретного источника и политического контекста[18][4].

К более позднему времени свидетельства о налоговой функции дихканов становятся редкими. Юрген Пауль отмечал, что уже около 1000 года свидетельств об их систематическом участии в сборе налогов немного, а в саманидскую и газневидскую эпохи устойчивая связь между обозначением «дихкан» и должностями налогового управления не прослеживается[19].

При этом в IX—X веках слово «дихкан» продолжало оставаться престижным социальным обозначением. Дихканы и выходцы из дихканских семей сохраняли заметное положение среди землевладельцев и местных элит Хорасана[20][21].

Дихканы Мавераннахра

[править | править код]

Согд и местные владетели

[править | править код]

Среднеазиатское употребление термина имело самостоятельную историю[5][15]. Согд не входил в социально-политическую систему Сасанидской державы и имел собственную политическую титулатуру. В арабо-персидской литературе словом «дихкан» могли обозначаться как региональные владетели, так и представители землевладельческой знати[5][15].

О. И. Смирнова обращала внимание на неоднородность этой группы: арабские источники различали, в частности, «великих» дихканов и других представителей дихканской знати[22].

В согдийских письменных памятниках и на монетах употреблялся титул xwβ, обозначавший государя или правителя и представленный в титулатуре местных владетелей и земельной знати[23][24][25]. На монетах он обычно сопровождал имя владетеля, а в документах с горы Муг мог сочетаться с обозначением его владения[26]. Арабо-персидское слово «дихкан» могло применяться к лицам, носившим в собственной согдийской среде такую титулатуру; соотношение этих обозначений зависело от конкретного языкового и политического контекста[27][15].

Деваштич и документы с горы Муг

[править | править код]

Ат-Табари называет правителя Пенджикента Деваштича дихканом[28][15]. В собственных согдийских документах использовалась местная правительская титулатура: xwβ встречается в формулах обращения к Деваштичу, тогда как титул пенджикентского князя передавался идеограммой MR'Y[29][30]. Таким образом, у ат-Табари «дихкан» выступает обозначением положения Деваштича в арабоязычной традиции, тогда как в собственных согдийских документах использовалась местная титулатура[31][15].

Кеш

[править | править код]

Материал Кеша позволяет сопоставить согдийскую и арабскую терминологию местной знати. В сводной таблице О. И. Смирнова сопоставляет для Кеша согдийское xwβ с арабским обозначением «дихкан»[32]. При этом речь идёт о сопоставлении данных разных языковых традиций, а не об одной и той же монетной легенде[32][25].

На арабоязычных фельсах кешского ихрида VIII века правитель именуется «дихканом Кеша»[33]. Эти данные показывают использование разных языковых обозначений для местной правящей знати; соответствие между согдийским xwβ и арабо-персидским «дихкан» зависело от конкретного контекста[34][15].

В IX—X веках дихканы Мавераннахра сохраняли заметное место среди землевладельцев и региональных элит. В среднеазиатском контексте засвидетельствовано также участие представителей дихканской знати в военных силах раннеаббасидского и саманидского времени[6].

Илак

[править | править код]

В Илаке обозначение дихкана сохранялось в титулатуре местных владетелей до начала XI века. На монетах известны Мансур ибн Ахмад, Мухаммад ибн Мансур и Абу Шуджа Салар ибн Мухаммад, носившие титул дихкан аль-джалиль («славный дихкан»)[35]. Титул передавался внутри этой династии от отца к сыну; по оценке Б. Д. Кочнева, определить степень зависимости её представителей от Караханидов только по монетным данным затруднительно[35].

Последние известные монеты этой династии — фельсы Салара 399 года хиджры (1008/1009); более поздние монеты дихканов Илака Кочневу известны не были[36].

Бухарский оазис

[править | править код]

Дошедшая редакция «Истории Бухары» содержит несколько отдельных сообщений о дихканах Бухарского оазиса, связанных с двором местных правителей и владением городской и сельской собственностью[37].

Дихканы при дворе Хатун

[править | править код]

При Хатун, управлявшей Бухарой во время малолетства сына, ежедневно на службу должны были являться двести человек из числа дихканов и потомков царских родов, вооружённых саблями и носивших золотые пояса[38]. Они присутствовали при выходе правительницы, когда она разбирала государственные дела и отдавала распоряжения[38].

В другом эпизоде Хатун передала арабскому военачальнику Саиду ибн Усману восемьдесят заложников из числа потомков царей и дихканов Бухары[39]. В обоих сообщениях дихканы упоминаются рядом с представителями царских родов и в непосредственной связи с бухарским двором[40].

Дихкан Хина

[править | править код]

«История Бухары» называет Хину дихканом и сообщает, что после принятия ислама он стал называться Ахмадом. Ему принадлежала улица Ках, на которой находился его дворец[41].

В 150 году хиджры наследники Хины предъявили документ на имущество семьи. В нём наряду с крупным городским кварталом упоминались тысяча лавок на базаре Бухары и семьдесят пять частных селений на главном канале Бухары и канале Фараваз-и Улийа. После подтверждения прав свидетелями имущество было возвращено наследникам[41].

Сообщение о Хине связывает непосредственно названную дихканской семью с владением городской недвижимостью, торговыми объектами и частными селениями[41].

Дихканы и Тугшада

[править | править код]

Два дихкана, являвшиеся родственниками бухар-худата Тугшады и происходившие из знатного рода, приняли ислам от Насра ибн Сайяра. Они пожаловались ему на притеснения Тугшады и заявили, что бухар-худат насильно присвоил принадлежавшие им селения[42].

В этом эпизоде источник различает двух дихканов и бухар-худата Тугшаду[42].

Рассказ об Абруе

[править | править код]

Рассказ об Абруе имеет отличную от других бухарских эпизодов историю текста. В дошедшей редакции «Истории Бухары» перед началом соответствующего фасла прямо отмечено, что Мухаммад ибн Джафар ан-Наршахи его не приводил; далее источником рассказа назван Абу-л-Хасан Абд ар-Рахман ибн Мухаммад ан-Нишапури и его «Хазаин ал-улум». В дошедшую персидскую переработку этот материал вошёл через Абу Насра ал-Кубави[43].

Согласно этому рассказу, после усиления власти Абруя и начавшихся притеснений дихканы и богатые купцы покинули Бухарский оазис и переселились в сторону Туркистана, где основали Хамукат. Главой переселенцев назван «великий дихкан» Хамук[44]. Оставшиеся в Бухаре жители впоследствии обратились к ушедшей знати с просьбой о помощи; знатные люди и дихканы обратились к тюркскому правителю Кара Джурину Турку, который направил против Абруя своего сына Шир-и Кишвара[43].

После гибели Абруя Шир-и Кишвар призвал переселенцев вернуться в Бухару и обещал сделать их своими приближёнными. Рассказ поясняет, что ранее из области уехали богатые люди и «великие дихканы», тогда как в Бухаре оставались главным образом бедняки; после возвращения переселенцев эти бедняки стали их слугами[45].

В продолжении повествования один из вернувшихся назван «великим дихканом», которого именовали бухар-худатом. Он характеризуется как представитель древнего дихканского рода, владевший значительной частью поместий оазиса; большинство зависевших от него людей в тексте обозначено как кадивары и слуги (перс. хидматкаран)[45]. В этом рассказе одно лицо, таким образом, одновременно характеризуется как дихкан и носитель титула бухар-худата[45].

Рассказ не является непосредственным свидетельством Наршахи о социальной структуре Бухарского оазиса VI века[43]. О. И. Смирнова считала, что в нём соединились разновременные традиции[46].

С. П. Толстов трактовал рассказ об Абруе как отражение социальной борьбы в Согдиане второй половины VI века. В его реконструкции движение Абруя было направлено против дихканской и торговой знати, а вмешательство тюркских сил привело к поражению этого движения и восстановлению положения прежней верхушки[47].

Дихканы и кадивары

[править | править код]

Социальное содержание обозначений «дихкан» и «кадивар» менялось со временем, и их соотношение было неодинаковым в разные эпохи. О. И. Смирнова отмечала, что наиболее ранняя известная форма слова «кадивар» засвидетельствована в парфянском языке в значении «домохозяин»; сходное значение имела соответствующая согдийская форма[48]. Связанные с ней согдийские контексты относятся к ведению домашнего хозяйства, пахоте, посеву и другим хозяйственным занятиям[48].

В рассказе об Абруе кадивары упоминаются среди людей, зависевших от великого дихкана, именовавшегося бухар-худатом; рядом с ними названы слуги (перс. хидматкаран)[45].

О. И. Смирнова рассматривала кадиваров в рамках своей реконструкции производящего населения раннесредневекового Согда и Бухары и сопоставляла их положение с различными формами зависимого земледелия[49].

Значительно более поздний материал первой половины XIV века отражает уже другую систему аграрных отношений. К. Като, исследовав бухарское вакф-наме 1326 года, различал две группы сельского населения — кадиваров и музари. По его интерпретации, музари были издольщиками, получавшими землю от землевладельцев через сельскую общину, тогда как кадивары составляли более состоятельную часть общины, вступали с землевладельцами в индивидуальные отношения на условиях, обозначавшихся как «кадивари», и нередко сами владели частной землёй — мульком[50].

Культурная роль

[править | править код]

Дихканы сыграли заметную роль в передаче сведений о доисламском прошлом Ирана. С ними связывалось сохранение исторических преданий, рассказов о древних правителях и материала иранской эпической традиции[9][51].

В сохранившемся предисловии к утраченной прозаической «Шахнаме Абу Мансура», составленной в 346/957 году, Абу Мансур Ма‘мари сообщал, что при сборе материала были приглашены дихканы из различных городов Хорасана[20].

Фирдоуси неоднократно ссылался на дихканов как на источники своих повествований; по интерпретации А. Тафаззоли, речь, по-видимому, шла об устной традиции[9]. К преданиям дихканов обращались и другие персидские поэты[9].

В литературной традиции значение слова «дехкан» расширилось: им могли обозначать также человека, сведущего в истории и древних преданиях[9].

Изменение значения термина

[править | править код]

Значение слова «дихкан» изменялось постепенно и неодинаково в разных регионах. Наряду с изменением социального положения людей, к которым применялось это обозначение, происходило изменение самого значения термина[8][10].

В XI веке среди людей, продолжавших именоваться дихканами, источники упоминают землевладельцев и купцов, а также лиц, связанных с исламской учёной средой. Военная деятельность, характерная для части более ранних дихканов, в этих свидетельствах уже не занимает заметного места[11]. В некоторых состоятельных семьях обозначение «дихкан» исчезало или уступало место другим обозначениям, в частности словам «эмир» и «раис»[11].

В XII веке слово продолжало употребляться в отношении состоятельных землевладельцев. Дихканы перечисляются в источниках среди местных нотаблей наряду с сайидами, имамами, кади, раисами и другими влиятельными лицами[52]. Однако их положение в подобных перечнях уже не было ведущим; к концу XII века слово «раис» могло обозначать более влиятельного местного руководителя, чем «дихкан»[53].

Одновременно расширялось земледельческое значение слова. В источниках конца XII века «дихкан» мог ставиться рядом с обозначениями «раият» («подданные», «крестьяне») и «музариан» («издольщики»), а производное «дихкани» употреблялось в значении земледелия или сельскохозяйственной деятельности[54]. При этом переход не был одномоментным: старое употребление слова в отношении землевладельцев продолжало существовать наряду с новыми значениями[55][56].

Энн Лэмбтон связывала снижение положения и влияния дихканов с распространением системы икта в XI веке и ослаблением прежних землевладельческих слоёв[57]. Сходное объяснение приводил А. Тафаззоли[58]. Юрген Пауль соглашался с наблюдением о снижении социального значения самого термина, но считал объяснение этого процесса распространением икта дискуссионным[8].

Пауль также предлагал различать исчезновение обозначения «дихкан» и исчезновение самой сельской землевладельческой знати. По его интерпретации, после того как старый термин перестал обозначать эту среду, местные наследственные землевладельцы и носители локальной власти продолжали существовать, но источники обозначали их другими словами, в том числе «раис» и «эмир»[12].

Современное употребление

[править | править код]

В современном персидском, таджикском и тюркских языках Средней Азии слово употребляется преимущественно в значении «земледелец», «крестьянин»[59][60].

Примечания

[править | править код]
  1. 1 2 3 4 Tafażżolī, 1994, pp. 223—224.
  2. 1 2 3 Paul, 2015, pp. 104—105.
  3. 1 2 3 Tafażżolī, 1994, pp. 224—225.
  4. 1 2 3 4 5 Paul, 2015, pp. 105—106.
  5. 1 2 3 4 Смирнова, 1970, pp. 37—43.
  6. 1 2 3 Paul, 2015, pp. 106—107.
  7. 1 2 3 Cahen, 1975, p. 311.
  8. 1 2 3 4 5 6 Paul, 2013, pp. 2—3.
  9. 1 2 3 4 5 Tafażżolī, 1994, pp. 225—226.
  10. 1 2 Paul, 2015, pp. 107—108.
  11. 1 2 3 Paul, 2013, pp. 15—16.
  12. 1 2 Paul, 2013, pp. 23—34.
  13. 1 2 3 4 Tafażżolī, 1994, p. 223.
  14. ↑ Paul, 2015, pp. 104—108.
  15. 1 2 3 4 5 6 7 Paul, 2015, p. 106.
  16. 1 2 3 Paul, 2015, p. 105.
  17. 1 2 Rubin, 1995, pp. 280—291.
  18. 1 2 Tafażżolī, 1994, p. 224.
  19. ↑ Paul, 2013, pp. 8—9.
  20. 1 2 Tafażżolī, 1994, p. 225.
  21. ↑ Paul, 2013, pp. 5—6.
  22. ↑ Смирнова, 1970, pp. 38—43.
  23. ↑ Смирнова, 1970, pp. 54—55.
  24. ↑ Смирнова, 1970, pp. 59—66.
  25. 1 2 de la Vaissière, 2007, pp. 28—29.
  26. ↑ Смирнова, 1970, pp. 59—63.
  27. ↑ Смирнова, 1970, pp. 63—65.
  28. ↑ Смирнова, 1970, pp. 39—41.
  29. ↑ Смирнова, 1970, p. 60.
  30. ↑ Смирнова, 1970, pp. 64—66.
  31. ↑ Смирнова, 1970, pp. 60, 64—66.
  32. 1 2 Смирнова, 1970, p. 63.
  33. ↑ Смирнова, 1970, pp. 185—186.
  34. ↑ Смирнова, 1970, pp. 63, 185—186.
  35. 1 2 Кочнев, 1979, pp. 120—122.
  36. ↑ Кочнев, 1979, pp. 121—122.
  37. ↑ Наршахи, 2010, pp. 24, 45—46, 57, 61—62.
  38. 1 2 Наршахи, 2010, p. 24.
  39. ↑ Наршахи, 2010, pp. 45—46.
  40. ↑ Наршахи, 2010, pp. 24, 45—46.
  41. 1 2 3 Наршахи, 2010, p. 57.
  42. 1 2 Наршахи, 2010, pp. 61—62.
  43. 1 2 3 Наршахи, 2010, pp. 22—23.
  44. ↑ Наршахи, 2010, p. 22.
  45. 1 2 3 4 Наршахи, 2010, p. 23.
  46. ↑ Смирнова, 1970, pp. 30—35.
  47. ↑ Толстов, 1938, pp. 3—53.
  48. 1 2 Смирнова, 1970, pp. 102—106.
  49. ↑ Смирнова, 1970, pp. 101—106.
  50. ↑ Kato, 1971, pp. 79—92.
  51. ↑ Paul, 2015, p. 107.
  52. ↑ Paul, 2013, pp. 17—19.
  53. ↑ Paul, 2013, p. 19.
  54. ↑ Paul, 2013, pp. 19—22.
  55. ↑ Paul, 2013, pp. 19—23.
  56. ↑ Paul, 2015, p. 108.
  57. ↑ Lambton, 1965, pp. 253—254.
  58. ↑ Tafażżolī, 1994, p. 226.
  59. ↑ Paul, 2013, p. 3.
  60. ↑ Paul, 2015, pp. 104, 108.

Литература

[править | править код]
  • Tafażżolī A. Dehqān // Encyclopaedia Iranica. — 1994. — Т. VII. — С. 223—226.
  • Paul J. Dihqān // Encyclopaedia of Islam, THREE. — 2015. — С. 104—108.
  • Paul J. Where Did the Dihqāns Go? // Eurasian Studies. — 2013. — Т. XI. — С. 1—34.
  • Lambton A. K. S. Dihḳān // The Encyclopaedia of Islam. New Edition. — Leiden; London, 1965. — Т. II. — С. 253—254.
  • de la Vaissière É. Samarcande et Samarra: Élites d’Asie centrale dans l’empire abbasside. — Paris; Leuven: Association pour l’avancement des études iraniennes; Peeters, 2007. — (Cahiers de Studia Iranica).
  • Cahen C. Tribes, Cities and Social Organisation // The Cambridge History of Iran. Vol. 4: The Period from the Arab Invasion to the Saljuqs / Ed. R. N. Frye. — Cambridge: Cambridge University Press, 1975. — С. 305—328.
  • Rubin Z. The Reforms of Khusro Anushirwan // The Byzantine and Early Islamic Near East. Vol. III: States, Resources and Armies / Ed. Averil Cameron. — Princeton, 1995. — С. 227—297.
  • Смирнова О. И. Очерки из истории Согда. — М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1970.
  • Толстов С. П. Тирания Абруя: Из истории классовой борьбы в Согдиане и Тюркском каганате во второй половине VI в. н. э. // Исторические записки. — 1938. — Т. 3. — С. 3—53.
  • Кочнев Б. Д. Шаш (Чач) и Илак при Караханидах (по нумизматическим данным) // Древняя и средневековая культура Чача. — Ташкент, 1979. — С. 110—166.
  • Katô K. Note on the Rural Societies of Bukhara in the First Half of the 14th Century // Orient. — 1971. — Т. 14, № 2. — С. 79—92.
  • Абу Бакр Мухаммад ибн Джа‘фар ан-Наршахи. Та’рих-и Бухара. История Бухары / Вступительная статья Д. Ю. Юсуповой; перевод, комментарии и примечания Ш. С. Камолиддина; археолого-топографический комментарий Е. Г. Некрасовой. — Ташкент: SMI-ASIA; МИЦАИ, 2010. — 608 с.
Источник — https://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Дихкан&oldid=154512891