Домашнее насилие в России

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Домашнее насилие в России — форма насилия, в рамках семейных и интимных отношений. Хотя домашнее насилие часто описывается между партнерами именно в контексте интимных отношений, оно также может включать другие случаи бытового насилия, такого как насилие в отношении ребёнка, ребенка в отношении родителя[en] или насилие между братьями и сестрами в одной семье.

Явление имеет длительную историю и исследуется по данной теме в рамках психологии, юриспруденции, исследований в области защиты демографии, общественного порядка. Законодательные изменения в 2017 году декриминализировали некоторые случаи насилия в семье.

Причины возникновения[править | править код]

Алкоголь[править | править код]

Злоупотребление алкоголем среди лиц, совершивших насильственные преступления против членов семьи[1]
Частота попоек Доля от общей численности
три-четыре раза в месяц 12 %
три раза в неделю и чаще 30 %
каждый или почти каждый день 35 %

Употребление алкоголя часто становится фактором домашнего насилия в России.

В статье, опубликованной в Journal of Family Violence за 1997 год, установлено, что среди мужчин, совершивших убийство супруги, 60—75 % преступников употребляли алкоголь до инцидента[1].

В ходе опроса, проведённого Государственным научно-исследовательским институтом семьи и воспитания Российской академии образования, 29 % лиц, ответивших на вопрос «Почему в знакомых вам семьях бьют детей?», указали, что насилие совершалось пьяными и алкоголиками[1].

В Центрально-Черноземном районе России, по данным исследования 2004 года, 77 % лиц, совершивших насильственные преступления против членов семьи, были склонны к попойкам[1] (см. таблицу).

Низкий моральный уровень и низкие доходы[править | править код]

В 2008 году генерал-майор МВД Артамошкин в числе основных причин домашнего насилия, помимо злоупотребления алкоголем, назвал «низкий моральный уровень», низкие доходы, в богатых семьях — ревность и алчность. Помимо того, он указал на исчезновение многих сдерживающих факторов после распада Советского Союза[2][3].

Общемировая статистика[править | править код]

Согласно исследованию американской некоммерческой организации «The Center for Health and Gender Equity» от 1999 года общемировая статистика такова что, процент женщин, которые сообщили, что подвергались физическому насилию[en] со стороны интимного партнера, варьируется от 10 % до 69 % в зависимости от страны[4].

Существует большое количество межкультурных доказательств того, что женщины подвергаются домашнему насилию значительно чаще, чем мужчины[5][6][7]. Кроме того, существует широкий консенсус в отношении того, что женщины чаще подвергаются жестоким формам насилия и имеют больше шансов получить травму от партнера-насильника, и это усугубляется экономической или социальной зависимостью[8][9][6][7].

Статистика по России[править | править код]

Публикуемые данные чрезвычайно разнородны и слабо согласуются друг с другом.

Данные о числе убийств[править | править код]

Обсуждение законопроекта о домашнем насилии сопровождается неоднократными ссылками на то, что ежегодно в России от рук своих мужей[10] (вариант: от рук любовников, мужей и сожителей[11]) гибнет 14 000 женщин[10][11].

Этот статистический показатель (14 000 человек) в 1999 году присутствовал в пятом периодическим докладе Российской Федерации, представленном в Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин[12]. Эту же цифру (с формулировкой: «от рук мужей или других близких») озвучил в 2008 году генерал-лейтенант МВД Михаил Артамошкин[2][3]. Её же сообщила в 2013 году радиостанция Би-би-си со ссылкой на российское МВД[13].

Близкие цифры упоминают другие источники. Агентство Reuters в 2013 году сообщило о том, что, по неподтвержденным данным, примерно 10 000—14 000 женщин ежегодно умирают от рук своего партнера или близкого родственника[14]. В том же году РИА Новости, ссылаясь на МВД, сообщило о ежегодном числе жертв среди женщин: «12 000 гибнут в результате домашнего насилия ежегодно: одна женщина каждые 40 минут»[15]. Ту же цифру (12 000 женщин) опубликовало в 2015 году МИД Великобритании[16].

Общее число женщин, погибших в семейно-бытовых конфликтах (со ссылкой на данные МВД)[17][неавторитетный источник?]
Год Число
2015 304
2016 352
2017 288
2018 253

Данные цифры были подвергнуты критике сенатором Еленой Мизулиной, которая, выступая в Совете Федерации в 2017 году и ссылаясь на данные МВД, обнародовала гораздо более низкие показатели: всего за 2015 год в результате насилия в семье убито 1060 человек, из них 756 мужчин и 304 женщины[18][19].

В ходе слушаний в Общественной палате Российской Федерации 30 октября 2019 года были, со ссылкой на МВД, обнародованы и другие цифры: в 2018 году при семейно-бытовых конфликтах были убиты 253 женщины, а в целом за последнее десятилетие этот показатель составил около 300 человек ежегодно[10].

Более полные данные по числу женщин, погибших в семейно-бытовых конфликтах за четыре года, со ссылкой на данные МВД, в декабре 2019 года опубликовал «Московский комсомолец» (они представлены в таблице справа). Там же опубликованы данные за первую половину 2019 года: 233 мужчин и 115 женщин[17][неавторитетный источник?].

Данные Росстата[править | править код]

По данным Росстата, численность лиц, потерпевших по преступлениям, сопряжённым с насильственными действиями в отношении члена семьи, в 2017 году составила, в разбивке по полу, 25,7 тысяч женщин и 10,4 тысяч мужчин[20].

Данные, публикуемые со ссылкой на Росстат[править | править код]

В июле 2019 года Радио Свобода со ссылкой на Росстат сообщило, что в 2016 году число пострадавших от домашнего насилия женщин составило 16 миллионов, причём в 40% случаев преступления совершались в семье[21]. Сходную информацию публиковали и российские СМИ[22][23]. В частности, «Известия» в 2018 году процитировали правозащитницу Алёну Попову, которая сообщила: «По опросам Росстата, от домашнего насилия за 2016 год пострадали 16 млн женщин»[23].

Попова неоднократно, ссылаясь на Росстат, приводила такие данные[23][24][10], однако на общественных слушаниях в Общественной палате Российской Федерации всплыла иная версия происхождения этой цифры: она взята из опроса, проведённого в 2011 по заказу Фонда народонаселения ООН. При этом в опросе рассматривалось не только физическое и сексуальное насилие: наряду с ними присутствовали и психологическое, и даже вербальное[10].

Прочие данные[править | править код]

В пресс-релизе 2003 года Amnesty International утверждала, что каждый день 36 000 женщин в Российской Федерации подвергались избиениям со стороны своих мужей или партнеров.[25] В статье, опубликованной в Journal of Interpersonal Violence за 2008 год о домашнем насилии среди российских студентов, было установлено, что «Высокие показатели распространенности были выявлены для всех видов насилия, агрессии и [сексуального] принуждения. В соответствии с предыдущими исследованиями, учащиеся мужского и женского пола с равной вероятностью становятся жертвами и исполнителями всех насильственных и агрессивных действий»[26].

По данным Human Rights Watch, от бытового насилия страдает каждая четвёртая российская семья[27]. В 2017 году ежедневному насилию в домашних условиях подвергалось 36 000 женщин и 26 000 детей[28]

Проблема отсутствия данных[править | править код]

По мнению центра «Анна», на 2010 год статистика по домашнему насилию в России была фрагментарна, труднодоступна, а зачастую попросту отсутствовала[29].

Ситуация усугубляется отсутствием открытых статистических данных о насильственных преступлениях, которые учитывали характер взаимоотношений между правонарушителем и жертвой, а также разбивкой по признаку пола [30][31] и отношением сотрудников правоохранительных органов, которые не относились к такому насилию как к серьёзному преступлению, а точнее, считали его «личным делом» супругов[32] [33] и избегали «вмешательства в семейные скандалы».[34]

Освещение в СМИ и социальных сетях[править | править код]

Проблематика домашнего насилия широко освещается в российских социальных сетях и средствах массовой информации.

Социальные сети[править | править код]

Акция #яНеБоюсьСказать

В июле 2016 года украинская активистка Анастасия Мельниченко опубликовала в социальной сети Facebook рассказ о своём личном опыте сексуального насилия и отвергла идею, что она была сама виновата. Она включила хэштег #яНеБоюсьСказати (#яНеБоюсьСказать в русском варианте). Её пост был широко распространён, и вскоре после этого женщины в России и на Украине начали публиковать свои собственные истории сексуальных домогательств и нападений. Многие говорили, что впервые рассказывают об этих инцидентах. К августу 2016 года почти 200 000 человек выразили поддержку или поделились своими историями в социальных сетях, используя её хэштег[35][36][37][38][39][40][41][42]. Ответы были смешанными. Некоторые из комментаторов поддержали кампанию, но многие другие, в том числе журналисты, психологи и представители православных христиан, утверждали, что эти истории были сфабрикованы, преувеличены, ошибочны или «подрывали традиционные ценности»[43].

Акция #ЯНеХотелаУмирать

«Флешмоб» с хэштегом #ЯНеХотелаУмирать был запущен в интернете летом 2019 года как составная часть кампании продвижения законопроекта о домашнем насилии[44]. Из описания акции понятно, что это не был флешмоб в обычном смысле слова: участницы не собирались в одной точке физического мира, а выложили в Instagram фотографии с макияжем, которым на их телах были изображены последствия побоев и выведен хештег #ЯНеХотелаУмирать[45]. Эта акция, по словам активистки Алёны Поповой, «набрала удивительные обороты»[24], собрала более 30 упоминаний в СМИ, включая зарубежные, и вовлекла общество в дискуссию о необходимости принятия закона[46].

СМИ[править | править код]

Тема домашнего насилия широко освещается в средствах массовой информации. В частности, исследователи Воинова и Сивякова рассмотрели публикации в двух массовых печатных изданиях, «Комсомольской правде» и «Московском комсомольце» (были взяты их электронные версии), и двух интернет-изданиях, «Афише Daily» и Wonderzine. Предметом анализа стали все тексты «с упоминанием больше абзаца» одного из трёх известных случаев домашнего насилия — истории Дианы Шурыгиной, истории сестёр Хачатурян, истории Маргариты Грачёвой — за период от начала публичного обсуждения каждой истории до января 2019 года. Исследователи зафиксировали в этих четырёх изданиях 321 материал, соответствующий указанным критериям[47].

Критические оценки[править | править код]

В то же время, утверждают некоторые наблюдатели, освещению проблемы свойственны существенные изъяны.

В частности, исследователи Воинова и Сивякова, анализируя публикации российских СМИ, отмечают поверхностно-эмоциональное освещение темы насилия. По их мнению, средства массовой информации «преимущественно концентрируются на описании конкретной ситуации»; массовые издания стремятся предъявить читателям шокирующие факты; характерен «сенсационный» подход к освещению проблемы, который мешает её общественному обсуждению; журналисты «редко анализируют проблемный контекст описываемых событий» и почти не предлагают конструктивных путей решения обсуждаемых проблем[47].

Помимо того, возможно, что не все истории домашнего насилия достоверны. Например, комментируя акцию #яНеБоюсьСказать, Пётр Каменченко, кандидат медицинских наук, психиатр, специалист по посттравматическому стрессовому расстройству, заявил, что благодаря ей жертвы получают «возможность выговориться» и «помочь себе и другим», однако нужно с большой осторожностью относиться к их сообщениям. Собирая материалы для своего исследования на рубеже 1980-х — 1990-х годов, он «обратил внимание на высокую степень недостоверности рассказов жертв изнасилования», многие из которых «оказались чистым вымыслом, живущим в рассказах фиктивных жертв годами»[48]. Каменченко предположил, что, если не брать «корыстные интересы или месть», «причина кроется в истерических расстройствах»[48].

На иной аспект указал руководитель петербургского кризисного центра «Двоеточие» психолог Ирина Чей. Она утверждает, что в России не освещается должным образом насилие над мужчинами. Демонстрируя свою позицию, центр заявляет, что готов говорить «о проблеме насилия женщин над мужчинами»[49].

Своё ви́дение проблемы свойственно противникам законопроекта о домашнем насилии. Они утверждают, что кампания освещения домашнего насилия в российских СМИ является однобокой, эмоциональной и напоминает истерию[50], причём основное внимание СМИ уделяют позиции феминисток и их союзников (включая ЛГБТ), которые стремятся добиться принятия этого законопроекта[51].

Далее, они подчёркивают, что введение закона о домашнем насилии в Германии также сопровождалось эмоциональной и однобокой информационной кампанией, в ходе которой, согласно исследованию профессора уголовного права Элизы Ховер, более 72% журналистских публикаций и интервью экспертов содержали исключительно аргументацию сторонников изменения закона, лишь 17% материалов приводили доводы обеих сторон, лишь 11% — позицию оппонентов нового закона[50].

Наконец, противники законопроекта о домашнем насилии критически отзываются о тех статистических данных, которые распространялись их оппонентами, и говорят о «массированной кампании распространения лжи о 14 тысячах ежегодно убиваемых в российских семьях женщин»[52] (см. выше).

Общественная дискуссия[править | править код]

Значимость явления[править | править код]

Согласно данным ВЦИОМ, 78% жителей России считают, что домашнее насилие — важная тема, а 49% женщин считает, что в семье опасность стать жертвой насилия или попыток насилия (не обязательно сексуального) выше, чем где бы то ни было[52].

Противники закона о домашнем насилии утверждают, что эти цифры отражают воздействие на умы людей мощной информационной кампании и ложных статистических данных о числе женщин, погибших в семье[52].

Как отмечает журналист газеты «Коммерсант», исследование насильственной преступности, которое провёл Институт проблем правоприменения Европейского университета в Санкт-Петербурге, не подтверждает представление «о том, что доминирующую долю жертв тяжких насильственных преступлений составляют женщины и дети»: на обе эти группы в сумме приходится 22,9% «всех случаев серьёзного криминального насилия». Статистически типична иная картина: жертва тяжкого насилия в России (включая смертельные случаи) — трудоспособный мужчина в возрасте 25–49 лет (51,3% всех жертв, 18,4% в общей численности населения)[53].

Концепция насилия[править | править код]

Дискуссия показала, что в обществе нет единого понимания того, что́ такое насилие. В своём интервью интернет-газете «Реальное время» общественница Алёна Попова указала на то, что законопроект о домашнем насилии (в его авторской редакции) «даёт определение домашнего насилия и всех его видов: психологическое, экономическое, сексуальное, физическое», подчеркнув при этом, что все эти разновидности «есть в градации ВОЗ»[24].

Подобная трактовка подверглась критике при обсуждении в Общественной палате на круглом столе «Проблемы насилия в семье в свете общественной безопасности». Жанна Тачмамедова, детский клинический психолог, эксперт Роскомнадзора, комментируя эти слова, дала своё ви́дение происходящего: «Одного лишь физического насилия в семье не хватает, поэтому лоббисты закона об СБН меняют саму концепцию насилия»[54].

К этому она добавила, что в основу многих законов о домашнем насилии легли изыскания социолога Эвана Старка. Последний в ходе своих исследований пришёл к выводу, что лёгкие ранения сопутствуют домашнему насилию лишь в 5% случаев, серьёзные травмы — лишь в 1−2% случаев, а доля убийств ничтожна. Тачмамедова процитировала Старка[54]:

…если вы для вмешательства ждёте убийства или серьёзных травм или даже лёгких травм, вы пропустите 90—99% случаев домашнего насилия.

Критикуются и попытки законодательно закрепить новые представления о насилии.

В частности, как утверждают критики, доказать психологическое насилие «объективно практически невозможно». При этом они ссылаются на опыт Германии, где в качестве доказательства «зачастую применяется субъективное ощущение „жертвы“»[50]. Помимо того, высказываются опасения, что запрет на экономическое насилие может фактически стать запретом на «обычный детский домашний труд»[55].

Подробный критический разбор концепции домашнего насилия представила Патриаршая комиссия по вопросам семьи, защиты материнства и детства, которая негативно оценила использование в правовых актах терминов «насилие в семье», «семейное насилие», «семейно-бытовое насилие», «домашнее насилие» и тому подобных. Среди причин были названы «специфическое мировоззренческое и идейное наполнение» само́й концепции «семейного насилия» и «неразрывная связь этой концепции с идеями радикального феминизма». В рамках этих идей, утверждает Комиссия, мужчины рассматриваются как носители агрессии в отношении женщин, взрослые — как источник опасности для детей, а брак и семья предстают «в качестве институтов „подавления“ и „насилия“». Согласно заключению Комиссии, критикуемая концепция «оказывается направленной отнюдь не против реального насилия или преступности, а против семьи как таковой», а новые подходы к понятию насилия далеко выходят «за здравые правовые рамки» и включают в себя «не только справедливо преследуемые по закону физические посягательства, но и такие действия, для юридического преследования которых не может существовать никаких здравых оснований»[56].

Отношение к насилию[править | править код]

Законодательное регулирование[править | править код]

До лета 2016 года побои (нанесение ударов или иное причинение физической боли, не повлёкшее вреда здоровью) наказывались по статье 116 Уголовного кодекса. В 2016 году по инициативе Верховного суда РФ была предпринята частичная декриминализация статьи 116 УК РФ. В начальной редакции новый закон сохранил и даже усилил уголовную ответственность за побои в отношении членов семей и «близких лиц», в то время как побои прочих лиц, совершённые впервые, стали административным правонарушением[57][58][59]. Уголовную ответственность влекли повторно совершенные побои в течение года после привлечения к ответственности за аналогичное правонарушение, либо побои, совершённые по хулиганским и экстремистским мотивам. Такое положение вызвало протесты общественных организаций и Русской православной церкви, после чего в феврале 2017 года из 116 статьи Уголовного кодекса была исключена фраза «в отношении близких лиц». В результате, впервые совершённые побои любых лиц, стали наказываться одинаково — по статье 6.1.1 КоАП[60][61][62][63][64].

В результате, по информации организаций защиты женщин, насилие в семье возросло, а количество сообщений резко сократилось, и полиция начала отказываться расследовать случаи бытового насилия[65][66][28]. Элла Панеях, доцент департамента социологии ВШЭ в Санкт-Петербурге считает, что принятие закона о декриминализации побоев — вынужденная мера, потому что в России полиция не способна бороться с проблемой домашнего насилия[67].

Однако по информации Общественной палаты РФ, обращений стало больше уже в 2017 году[68]. Такой всплеск, по их мнению, свидетельствует об улучшении борьбы с насилием. Это подтверждают и данные МВД, по информации пресс-службы ведомства, «значительная часть правонарушений после смягчения законодательства «была выведена из зоны латентности»[69]. Свои выводы о профилактических мерах подтверждают тем, что число тяжелых насильственных преступлений в тот же период снизилось.

Оба закона вызвали в российском обществе неоднозначную реакцию. Одни высказывали мнение о трагических последствиях декриминализации побоев, так как домашнее насилие становится нормой. Другие (в том числе ОП РФ и МВД, а также общественные организации) утверждают, что эта мера позволила выявить больше преступлений без уголовного преследования, и тем самым позволила предотвратить более тяжелые преступления. Третьи заявляют, что телесные наказания — священное право родителей[67][70]. Марина Писклакова-Паркер, директор организации «Анна Центр», которая помогает жертвам бытового насилия, сказала, что декриминализация оказалась «очень опасной для безопасности тысяч российских женщин»[66]. В декабре 2018 года российский высокопоставленный сотрудник[что?] по правам человека Татьяна Москалькова назвала декриминализацию «ошибкой» и заявила, что для борьбы с насилием в семье необходимо новое законодательство.[71][неавторитетный источник?] Через год после декриминализации домашних побоев специалисты начали отмечать, что эта статья закона не эффективна: минимальные штрафы не останавливают насилие[72][неавторитетный источник?].

Меры противодействия[править | править код]

Вопрос о мерах противодействия разделил российское общество.

Сторонники законопроекта

Сторонники законопроекта «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации» рассматривают его в качестве той меры, которая способна переломить положение дел к лучшему[24]. В частности, Писклакова-Паркер, директор центра «АННА», объясняет необходимость закона, в частности, тем, что в настоящее время на домашнее насилие «правоохранительные органы могут не реагировать, потому что женщины не пишут заявления»[73].

Возможность развивать сеть кризисных центров для женщин она также увязывает с его принятием[73].

Противники законопроекта

Противники законопроекта предлагают надлежащим образом соблюдать уже существующее законодательство[74].

Помимо того, Андрей Кормухин, лидер движения «Сорок сороков», известный жёстким неприятием законопроекта, считает нужным заняться профилактикой первопричин явления, алкоголизма и наркомании[75], а также предлагает ввести в штат полиции семейных психологов и увеличить число кризисных центров[76]:

Нужно увеличивать количество кризисных центров, чтобы жертва семейного насилия могла прийти и найти убежище в этих кризисных центрах. Мы поддерживаем это, давайте увеличивать. <…> Но нужно внимательно смотреть, чтобы там не осталось чего-то недопустимого, прописанного закамуфлировано мелким текстом.

Кризисные центры[править | править код]

Для женщин[править | править код]

Кризисный центр помощи женщинам — социальное учреждение для оказания помощи и социальной реабилитации. Предназначено для женщин, попавших в тяжёлые жизненные обстоятельства. Таковыми являются, среди прочего, физическое насилие, жёсткий психологический нажим, потеря жилья или работы[77].

По информации Марины Писклаковой-Паркер, руководителя центра «АННА», в России в 2018 году насчитывалось примерно 150 кризисных центров, в которые могли обращаться женщины, ставшие жертвой домашнего насилия[73]. Среди них имеются государственные, светские негосударственные и церковные центры.

По данным журнала «Фома», в России в июне 2019 года насчитывалось 60 церковных приютов (убежищ) для беременных женщин и матерей с детьми, находящихся в трудной жизненной ситуации[78], а по информации Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению, с учётом открытого в феврале 2020 года в Архангельске центра «Мамина пристань», число действующих церковных приютов для женщин достигло 74[79].

Крупнейший из российских кризисных центров (по состоянию на момент открытия) начал работу в 2014 году на московской улице Дубки[80]. В начале 2018 года в Москве действовало три государственных кризисных центра для женщин. Однако полная заполняемость этих учреждений наблюдалась нечасто: важно наличие документов, московской регистрации и отсутствие судимости[81].

В Москве альтернативой для беременных женщин и матерей в сложных обстоятельствах служит церковный проект «Дом для мамы»: его помощь получили, в числе прочих, гражданки Украины, Молдавии, Таджикистана, Венесуэлы и Конго. Тем не менее, на проживание в приют не зачисляют автоматически. По словам руководителя учреждения, претендентка должна иметь желание «бороться, работать, двигаться дальше». Помимо того, обязательна надомная работа[81].

Для мужчин[править | править код]

Кризисные центры создаются и для мужчин, хотя их меньше, чем центров для женщин. В частности, кризисный центр «Двоеточие» для мужчин, пострадавших от физического или сексуального насилия, в 2018 году начал работу в Санкт-Петербурге[82][49]. Кроме того, кризисный центр для мужчин, оказавшихся в трудной жизненной ситуации (в том числе из-за конфликтов и жестокого обращения в семье) работает в Барнауле[83]. В феврале 2020 года отделение психологической помощи мужчинам было создано при Челябинском городском кризисном центре[84].

Некоторые кризисные центры помощи женщинам создают мужские группы[85]; московский «Кризисный центр помощи женщинам и детям» оказывает психологическую помощь всем жителям Москвы — в 2017 году её получили 128 мужчин[86].

Кризисный центр «Двоеточие», созданный в Петербурге в декабре 2017 года, предназначен для мужчин, испытавших насилие в физической, психологической и других формах[87]. Его сооснователь Диана Семёнова утверждает, что в патриархальном обществе, где считается, что мужчина должен быть сильным и не может страдать от насилия, требуется создание специализированных центров именно для мужчин, куда могут, не опасаясь насмешек, обратиться за помощью мужчины, столкнувшиеся с насилием в закрытых мужских коллективах (таких как, например, армия) или в партнёрских отношениях. К концу апреля 2017 года в него обратились десять человек, но далеко не все дошли до личной встречи[88].

О готовности помогать пострадавшим от насилия мужчинам заявляет Анна Ривина, основатель московского центра «Насилию.нет». Однако, добавляет она, «к нам просто не обращаются мужчины, пострадавшие от насилия»: за всё время существования центра было лишь два таких обращения[89].

В отличие от женских кризисных центров, мужские, помимо оказания социальной помощи пострадавшим от семейного насилия мужчинам, также занимаются реабилитацией мужчин, применявших насилие в семейных конфликтах[84][85]. О намерении проводить программы для мужчин-агрессоров (возможно, на платной основе) осенью 2019 года говорила Анна Ривина[90]. Выдвигаются предложения сделать прохождение перевоспитания в подобных центрах обязательным для мужчин, привлекаемых к ответственности за домашнее насилие[91].

Законодательную основу для подобного обязательного «перевоспитания» способен обеспечить законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации»: статья 26 указанного законопроекта обязывает нарушителей «участвовать в профилактических мероприятиях», включая психологические программы[92].

При этом право проводить психологические программы получат некоммерческие организации (НКО) и индивидуальные предприниматели. Это обстоятельство подвергают критике противники законопроекта. В частности, юрист Анна Швабауэр утверждает, что «наличие индивидуальных предпринимателей в списке лиц, имеющих право на ведение психологических программ», означает возможность в рамках закона «зарабатывать на профилактике семейно-бытового насилия». Поскольку предприниматель, стремясь максимизировать прибыль, будет наращивать клиентскую базу, указанная возможность, по мысли критика, «приведет к формированию бизнеса на вмешательстве в семьи»[92].

Разное[править | править код]

В 2013 году НПО подали жалобу в ООН от имени Шемы Тимаговой, чеченской женщины, чей муж пытался убить её топором[значимость факта?]. Чеченский суд оправдал мужа, обнаружив, что женщина «спровоцировала» нападение на себя. В апреле 2019 года в первом постановлении ООН о домашнем насилии в России Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин (CEDAW) вынес решение в пользу Тимаговой и обязал Россию выплатить ей «адекватную финансовую компенсацию». Комитет также заявил, что Россия должна изменить свои законы, чтобы криминализировать насилие по признаку пола и должным образом расследовать обвинения в насилии в отношении женщин. России дали шесть месяцев, чтобы представить письменный ответ с подробным описанием шагов, предпринятых по этому делу[65][66][значимость факта?].

Согласно отчету Global Information Society Watch 2016 года, «насилие на гендерной почве в России является повседневным делом»[43]. По мнению исследователя Ферузы Ариповой, во всём бывшем Советском Союзе сексуальное насилие редко воспринимается всерьёз, особенно в России при Владимире Путине. Даже самые вопиющие случаи изнасилования, которые когда-то были бы осуждены повсеместно, часто не приводят к наказанию виновных[93].

В апреле 2019 года Национальная хоккейная лига отстранила защитника Вячеслава Войнова на сезон 2019—2020 и плей-офф 2020 года, сославшись на «недопустимое поведение вне льда» после того, как он был арестован и обвинен в жестоком обращении с женой[66][значимость факта?].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 Interpersonal Violence and Alcohol in the Russian Federation. World Health Organization. Дата обращения 12 мая 2010.
  2. 1 2 МВД: ежегодно около 14 тысяч женщин погибает от рук мужей. Regnum.ru (24 января 2008). Дата обращения 22 февраля 2017.
  3. 1 2 Интервью исполняющего обязанности начальника Департамента охраны общественного порядка МВД России генерал-лейтенанта милиции Михаила Артамошкина газете «Щит и меч» (недоступная ссылка). Министерство внутренних дел Российской Федерации (24 января 2008). Дата обращения 15 июля 2019. Архивировано 12 июля 2010 года.
  4. Heise, Lori; Ellsberg, Mary; Gottemoeller, Megan. Ending violence against women // Population Reports. — 1999. — Т. Series L, № 4. — С. 11. Архивировано 23 декабря 2015 года.
  5. García-Moreno, Claudia & Stöckl, Heidi (2013), Protection of sexual and reproductive health rights: addressing violence against women, Health and human rights in a changing world, Routledge, с. 780–781, ISBN 9781136688638, <https://books.google.com/books?id=kJXM_eptt0MC&pg=PT780> 
  6. 1 2 Rogers, Kenneth; Baumgardner, Barbara; Connors, Kathleen & Martens, Patricia (2010), Prevention of family violence, in Compton, Michael T., Clinical manual of prevention in mental health (1st ed.), Washington, DC: American Psychiatric Publishing, с. 245, ISBN 9781585623471 
  7. 1 2 Brinkerhoff, David; Weitz, Rose & Ortega, Suzanne T. (2013), The study of society, Essentials of sociology (9th ed.), Belmont, California: Wadsworth Cengage Learning, с. 11, ISBN 9781285545899, <https://books.google.com/books?id=3ZQWAAAAQBAJ&pg=PA11> 
  8. McQuigg, Ronagh J.A. (2011), Potential problems for the effectiveness of international human rights law as regards domestic violence, in McQuigg, Ronagh J.A., International human rights law and domestic violence: the effectiveness of international human rights law, Oxford New York: Taylor & Francis, с. 13, ISBN 9781136742088, <https://books.google.com/books?id=ltJxlsoMV4wC&pg=PR13> 
  9. Establishing minimum standards on the rights, support and protection of victims of crime, and replacing Council Framework Decision 2001/220/JHA. EUR-Lex (25 октября 2012). Дата обращения 7 декабря 2015.
  10. 1 2 3 4 5 Светлана Моисеева. Закон «о семейно-бытовом насилии» – психологическое насилие над Россией // ИА REGNUM, 14.11.2019.
  11. 1 2 О женщинах, «гибнущих в России», или Как манипулировать статистикой // EADaily, 25 ноября 2019.
  12. Пятый периодический доклад Российской Федерации. — Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин ООН, 1999.
  13. The silent nightmare of domestic violence in Russia. www.bbc.com (1 марта 2013). Дата обращения 5 февраля 2017.
  14. Gabriela Baczynska. Victims of domestic violence face uphill battle for protection in Russia. Reuters (20 августа 2013). Дата обращения 20 февраля 2017.
  15. Домашнее насилие в России, Риановости (11 июля 2013). Дата обращения 20 ноября 2019.
  16. Russia - Country of Concern (англ.). GOV.UK. Дата обращения 25 декабря 2019.
  17. 1 2 Екатерина Сажнева. Эксперты оценили вероятность принятия закона о домашнем насилии // Московский Комсомолец, 20.12.2019.
  18. 405 заседание Совета Федерации [Видео]. Москва: Совет Федерации. (1 февраля 2017). Время от начала источника: 4:45:30.
  19. Жертв домашнего насилия защитят от обидчиков законом. Право RU (11 января 2018).
  20. Федеральная служба государственной статистики. Правонарушения / Кузьмичева Л. Б. // Женщины и мужчины России : Статистический сборник / Бугакова Н. С., Воронина И. В., Максимова М. В.. — М. : Росстат, 2018. — С. 218. — 241 с. — ББК 65.051.5(2Рос). — УДК 31:[055.2+055.1(470)(G)]. — ISBN 978-5-89476-459-7.
  21. ООН: около 50 тысяч женщин погибли за один год от насилия в семье, Радио Свобода (8 июля 2019). Дата обращения 2 января 2020.
  22. Валерия, Мишина. Семейное насилие будут лечить профилактикой, Коммерсант (27 декабря 2017). Дата обращения 2 января 2020.
  23. 1 2 3 Замкнутый круг страха, Известия (29 августа 2018). Дата обращения 2 января 2020.
  24. 1 2 3 4 Ольга Голыжбина. «Закон о домашнем насилии могут внести осенью, а когда примут — большой вопрос, ведь в Госдуме Слуцкий» // Интернет-газета «Реальное время», 27.07.2019.
  25. Russian Federation: Violence against Women - time to act. Amnesty International UK (5 марта 2003).
  26. Aleksandra V. Lysova, Emily M. Douglas. Intimate Partner Violence Among Male and Female Russian University Students (англ.) // Journal of Interpersonal Violence. — 2008-11. — Vol. 23, iss. 11. — P. 1579—1599. — ISSN 1552-6518 0886-2605, 1552-6518. — doi:10.1177/0886260508314320.
  27. Россия: Законопроект о декриминализации домашнего насилия. Парламент должен отклонить опасную для семьи инициативу. Human Rights Watch (23 января 2017).
  28. 1 2 Denejkina. In Russia, Feminist Memes Buy Jail Time, but Domestic Abuse Doesn't: A year after the country decriminalized domestic violence, women feel the consequences.. Foreign Policy (15 ноября 2018).
  29. Ни закона, ни справедливости: Насилие в отношении женщин в России : Доклад / Под ред. Марины Писклаковой-Паркер и Андрея Синельникова. — М., 2010.
  30. ANNA National Centre, 2010, p. 17.
  31. Антонова Ю. А. Насилие в отношении женщин в Российской Федерации. Правовой анализ ситуации. Фонд SJI (Нидерланды) (май 2016).
  32. Concluding Observations: Russian Federation. Committee on the Elimination of Discrimination Against Women (2002).
  33. ANNA National Centre, 2010, p. 4.
  34. Domestic Violence (недоступная ссылка). Moscow Helsinki Group. Дата обращения 28 июня 2019. Архивировано 21 апреля 2017 года.
  35. A Revolution Has Started Against Rapists in Ukraine and Russia. The Daily Beast (11 августа 2016).
  36. Russian women speak up about sexual abuse, Arizona Daily Star (20 июля 2016).
  37. My story of sexual abuse is changing perceptions in Ukraine. BBC (29 августа 2016).
  38. Russian and Ukrainian women's sexual abuse stories go viral, The Guardian (8 июля 2016).
  39. Organizer of #IAmNotAfraidToSayIt explains meaning behind hashtag. Women in the World (13 июля 2016).
  40. I Am Not Afraid to Speak: Russian Online Flash Mob Condemns Sexual Violence. The Moscow Times (11 июля 2016).
  41. #IamNotAfraidToSay: Victims of sexual assault in Ukraine and Russia break taboo. DW News (27 июля 2016).
  42. The woman who wasn't 'afraid to say it' Anastasiya Melnychenko explains her campaign to get Ukrainians and Russians talking about sexual violence. Meduza (8 июля 2016).
  43. 1 2 Daria; Manshina. Russia: Gender-Based Violence and the Realisation of Socioeconomic Rights (англ.) // Global Information Society Watch (англ.) : journal. — 2016. — P. 194—197.
  44. Ксения Миронова. В социальных сетях продвигают закон против домашнего насилия // Коммерсант, 19.07.2019.
  45. Настя Осколкова. Я НЕ ХОТЕЛА УМИРАТЬ: О ФЛЕШМОБЕ ИЗ ПЕРВЫХ УСТ // Flacon, 23 июля 2019 г.
  46. «Ты не одна»: Саша Митрошина и Алёна Попова о сети взаимопомощи женщин // Эксперт online, 28.10.2019.
  47. 1 2 Воинова Е.А., Сивякова Е.В. ДИСКУРС КАК РЕСУРС ПРЕОДОЛЕНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ АНОМИИ: ПРОБЛЕМАТИКА НАСИЛИЯ В МАССОВОЙ КОММУНИКАЦИИ (ОПЫТ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ) // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева, 2019.
  48. 1 2 Ксения Кривотулова. Петр Каменченко. Мужика бояться — дома сидеть // Lenta.ru, 09.07.2016.
  49. 1 2 Как будет помогать первый в России кризисный центр для мужчин, переживших насилие // «Такие дела», 23. 03. 2018
  50. 1 2 3 Максим Жиленков, Тони Зиверт. Закон о семейно-бытовом насилии сквозь призму немецкого опыта // ИА Красная Весна, 07.11.2019.
  51. Игорь Лунев. ЗАКОНОПРОЕКТ О ПРОФИЛАКТИКЕ СЕМЕЙНО-БЫТОВОГО НАСИЛИЯ: СОЗДАЕТСЯ ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ ПРАВО // Православие.ру, 10.01.2020.
  52. 1 2 3 Ольга Горянина. Следите за руками! Как говорят, есть несколько разных видов лжи, одна из них — статистика // ИА Красная Весна, 22.12.2019.
  53. Насилие упало на социальное дно // "Коммерсантъ", №229, 12.12.2019, стр. 1.
  54. 1 2 Игорь Свирин. Феминистки хотят узаконить свое право разрушать российские семьи // ИА REGNUM, 31.10.2019.
  55. Анна Швабауэр.Кому нужны законы, противоречащие Конституции и Семейному кодексу РФ? // ИА REGNUM, 16.10.2015.
  56. Пояснения в отношении оценки Патриаршей комиссией по вопросам семьи, защиты материнства и детства термина «насилие в семье», иных аналогичных терминов и связанных с ними концепций и подходов // Патриархия.ru, 26.01.2015.
  57. Федеральный закон от 3 июля 2016 г. N 323-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности". Российская газета (8 июля 2016). Дата обращения 13 июля 2019.
  58. Пичугин Сергей Андреевич, Петров Антон Михайлович. Уголовная ответственность за побои: проблемы и перспективы в связи с принятием Федерального закона от 3 июля 2016 г. № 323-ФЗ // Научный вестник Омской академии МВД России. — 2017.
  59. Дидух Юлия. Изменения в Уголовном кодексе РФ с 15 июля 2016 года. ppt.ru (16 июля 2016). Дата обращения 13 июля 2019.
  60. What happened after Russia decriminalised domestic abuse: Despite a chronic domestic violence problem, a new law has made punishing abusers even harder. Where does Russia go from here?. New Humanist (11 июня 2018).
  61. Путин подписал закон о декриминализации побоев в семье. РИА Новости (7 февраля 2017). Дата обращения 20 сентября 2018.
  62. По данным МВД, жертвами побоев в семье чаще всего становятся женщины. Wonderzine (9 февраля 2017). Дата обращения 20 сентября 2018.
  63. Russia parliament votes 380-3 to decriminalize domestic violence. USA Today (27 января 2017).
  64. УК РФ Статья 116.1. Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию. — «Нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в статье 115 [Умышленное причинение легкого вреда здоровью] настоящего Кодекса, и не содержащих признаков состава преступления, предусмотренного статьей 116 [Побои из хулиганских побуждений] настоящего Кодекса, лицом, подвергнутым административному наказанию за аналогичное деяние (КоАП РФ Статья 6.1.1. Побои)».
  65. 1 2 UN Committee Sides Against Russia in First Domestic Violence Ruling. The Moscow Times (12 апреля 2019).
  66. 1 2 3 4 Domestic Violence Victim Wins Case Against Russia at UN. Transitions Online (15 апреля 2019).
  67. 1 2 Александра Савина. «Последствия будут трагическими»: Эксперты о декриминализации побоев. Wonderzine (11 января 2017). Дата обращения 20 сентября 2018.
  68. Значительное снижение тяжких и особо тяжких преступлений в быту — главный итог декриминализации побоев. www.oprf.ru. Дата обращения 29 декабря 2019.
  69. Богдан Степовой. Полиция выявила в два с половиной раза больше побоев. Известия (31 октября 2017). Дата обращения 29 декабря 2019.
  70. РПЦ назвала запрет бить детей в семье нарушением священного писания. Медуза (4 июля 2016). Дата обращения 20 сентября 2018.
  71. Decriminalization of Domestic Violence Was a 'Mistake,' Russian Official Admits. The Moscow Times (3 декабря 2018).
  72. Дмитрий Куркин. Год декриминализации побоев: Почему новый закон не работает. Wonderzine (8 февраля 2018). Дата обращения 20 сентября 2018.
  73. 1 2 3 СПЕЦПРОЕКТ ЖУРНАЛА «ФИЛАНТРОП». Кто и как в России помогает женщинам
  74. Виталий Каплан. Закон о профилактике семейного насилия: что настораживает? // Фома, 10 декабря 2019 г.
  75. Инна Новикова. Закон о «семейном насилии» продвигают противники России // Правда.Ру, 28.12.2019.
  76. Инна Новикова. Мнение: закон о семейном насилии - крестовый поход против России // Правда.Ру, 20.12.2019.
  77. кризисный центр помощи женщинам // Справочник технического переводчика. – Интент. 2009-2013.
  78. 60 приютов для женщин в кризисных ситуациях // Фома 01.06.2019.
  79. Первый в Архангельске кризисный центр для мам открылся с помощью РПЦ // РИА Новости, 11.02.2020.
  80. Открылся крупнейший в России кризисный центр помощи женщинам // Милосердие.ru, 26.05.2014.
  81. 1 2 Анастасия Егорова. Домик для мамы // Новая газета, № 28, 19.03.2018.
  82. В России открылся первый кризисный центр для мужчин, переживших насилие. Нож. Дата обращения 20 февраля 2020.
  83. О центре. www.criscentr.ru. Дата обращения 20 февраля 2020.
  84. 1 2 В Челябинске открыли отдел психологической помощи для мужчин в кризисной ситуации. Интерфакс. Дата обращения 21 февраля 2020.
  85. 1 2 Как в России реабилитируют мужчин — домашних насильников. И есть ли от этого польза. Репортаж Саши Сулим. meduza.io. Дата обращения 20 февраля 2020.
  86. Почти 130 мужчин обратились за психологической помощью в московский кризисный центр в 2017 г.. www.mskagency.ru. Дата обращения 21 февраля 2020.
  87. Анастасия Борисенко. [nevnov.ru/554070-vazhno-govorit-ob-etom-kak-peterburgskii-krizisnyi-centr-pomogaet-muzhchinam-postradavshim-ot-nasiliya «Важно говорить об этом»: как петербургский кризисный центр помогает мужчинам, пострадавшим от насилия] // «Невские новости», 25.04.2018.
  88. Как работает первый в России кризисный центр для мужчин?. Собака.ru. Дата обращения 21 февраля 2020.
  89. «Тем, чем занимаемся мы, должно заниматься государство». Интервью Анны Ривиной о первом Центре по работе с проблемой насилия в Москве // RTVI, 04.10.2019.
  90. Анна Рыжкова. Анна Ривина: «У нас не выстроится очередь из мужчин, которые хотят себя перевоспитывать» // «Русский репортер», №17-18 (483), 23.09.2019.
  91. Для мужей-драчунов откроют центры перевоспитания и реабилитации. Life.ru. Дата обращения 21 февраля 2020.
  92. 1 2 Швабауэр А.В. Юридическое заключение на законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации» // РИА КАТЮША, 02.12.2019.
  93. Feruza; Aripova. The Ukrainian-Russian Virtual Flashmob against Sexual Assault (англ.) // The Journal of Social Policy Studies : journal. — 2018. — September. — P. 487—500. — doi:10.17323/727-0634-2018-16-3-487-500.