Западнорусский письменный язык

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Западнорусский язык
Самоназвание:

руский язык[1][2][3][4][5], литовска мова[6][7][8][9], проста мова[6]

Страны:

Великое княжество Литовское, Галиция (Польша), Молдавия[10], Гетманщина

Официальный статус:

Великое княжество Литовское

Статус:

книжный язык

Классификация
Категория:

Языки Евразии

Индоевропейская семья

Славянская группа
Восточнославянская подгруппа
Древнерусский язык
Письменность:

кириллица, латиница, иногда арабское письмо

См. также: Проект:Лингвистика

Западнору́сский язы́к(«руськая мова», «простая мова»[11][12][13])— официальный письменно-литературный язык Великого княжества Литовского с XIV века по 1696 год[14][15][16], а также восточнославянских воеводств Королевства Польского, был распространён также в Молдавском княжестве. В его основу легли западнорусские народные диалекты древнерусского языка («старобелорусский» и «староукраинский»), а также элементы церковнославянского (преимущественно его украинско-белорусского извода) и польского языков[12][17][11]. Однако «руськая мова» не базировалась на живых разговорных чертах одного из народов(белорусского или украинского) и несомненно для тех и других была общей[13], тем не менее с современной перспективы названия «старобелорусский» и «староукраинский» язык по отношению к западнорусскому языку(«простой мове») абсолютно приемлемы,так как он представляет собой этап в развитии именно белорусского и украинского литературных языков[11],которые никогда полностью не совпадают с разговорными наречиями. Западнорусский язык в XVII—начале XVIII веков оказал немалое влияние на русский литературный язык.[источник?] Происходит слияние московской и западнорусской литературной традиций при её фактическом прекращении за пределами Российской империи.[источник?] Иностранцы плохо различали язык Московского государства и язык восточных воеводств Речи Посполитой, называя и тот и другой русским.

Описание[править | править вики-текст]

Запись в ранней актовой книге № 1 Гродненского земского суда за 1556 год на западнорусском письменном языке: «Книги животные хто их γмее чытат муси тот много дбать»

Литературный язык Великого княжества Литовского сложился в актовой письменности на основе белорусских говоров около Вильнюса и/или центральных районов современной Белоруссии[1] (согласно Я. Станкевичу — на южно-полоцких говорах, которые одновременно были восточными говорами центрального диалекта[18]). Стоит при этом отметить, что в наиболее ранних актовых записях Великого княжества Литовского, относящихся к XIV−XV вв., преобладают диалектные черты украинского типа, но уже к концу XV в. они сменяются белорусскими[12]. В XVI−XVII в. западнорусский язык характеризовался наибольшим разнообразием функций и сфер использования: это письменный язык этнического большинства Великого княжества Литовское, язык закона, судопроизводства, великокняжеской канцелярии[19]. На западнорусском письменном языке существовала значительная светская литература (см. Литература Великого княжества Литовского), а с середины XVI в. — и тексты Св. Писания. После объединения Великого княжества Литовского с Королевством Польским западнорусский письменный язык как деловой и литературный постепенно вытесняется польским.

Следует отметить, что ассимилированные потомки переселившихся, а также вывезенных из Крыма в XIV в. пленных крымских татар использовали народный западнорусский язык в качестве богослужебного[18]. Сохранившиеся до сих пор богослужебные «китабы» являются ярким примером живой белорусской[12] речи, записанной в XVI в. арабским письмом[20][21]

В 1571 году служащий канцелярии Гродненского земского суда написал для своих будущих преемников «Не потреба тут ничого писат». Позднее надпись была зачеркнута и отмечена другой фразой: «Але мне, што писал — насрат»

В начале XIX века в профессорской среде Виленского университета существовала идея возрождения западнорусского языка[22][23].

Название языка[править | править вики-текст]

Западнорусский письменный язык (зелёным пунктиром) к концу XIV века

В качестве самоназвания использовались термины «рус(ь)кий язык», «руска мова», «литовска мова» или «проста мова» (в отличие от церковнославянского).

В историографии письменный язык Великого княжества Литовского фигурирует под разными названиями:

  • в России: западнорусский язык[12][24], старобелорусский язык[25][26];
  • в Белоруссии: старобелорусский язык[27][1];
  • на Украине: староукраинский язык;
  • в Литве: русинский язык (лит. rusėnų kalba), канцелярный язык восточных славян;
  • в Польше: русский язык (польск. język ruski как обозначение языка исторической Руси в отличие от польск. język rosyjski — «российский язык»);
  • в западноевропейской литературе: рутенский язык (англ. ruthenian language, нем. Ruthenisch[28], фр. langue ruthène de chancellerie[29]).
  • Лаврентий Зизаний (конец XVI в.), Памва Берында (1653), Конрад Геснер (сер. XVI в.), Даниэл Крман[uk] (нач. XVIII в.) и др. авторов: литовский язык.

Термин «западнорусский письменный язык» является термином российской филологии и историографии, введённым в XIX веке в Российской империи.

Название «западнорусский» происходит от установившегося в российской историографии, после присоединения Великого княжества Литовского к Российской империи, понятия «Западная Русь» или «западнорусские земли», обозначающего земли Древнерусского государства, входившие в состав Великого княжества Литовского. Им противопоставляется понятие «Северо-Восточная Русь» — ядро современного Российского государства, — язык которой иногда называют старорусским[30][31]. В российской филологии начала XX века было принято считать, что различие украинских и белорусских языковых норм незначительно, поэтому использовался обобщающий термин «западнорусский язык». В частности, такой точки зрения придерживался Николай Сергеевич Трубецкой[32].

В ряде западных языков сейчас приняты названия также без разделения на белорусский и украинский варианты, который называется «рутенским языком», как производное от латинизированного названия Руси — Ruthenia: нем. ruthenische Sprache, англ. Ruthenian language. При этом, когда речь идёт по смыслу о диалектах западнорусского, то украинский диалект называют просто Ruthenian[33][34], а белорусский — White Ruthenian[35].

По мере становления современных литературных белорусского и украинского языков, в XIX веке стали употребляться понятия «старобелорусский язык» и «староукраинский язык».

Термин «старобелорусский язык» был введен в научный обиход российским филологом-славистом Евфимием Карским на основании близости лексического строя западнорусского языка с народными белорусскими говорами XIX века[36].

Как полагают А. Даниленко[uk] и В. Мойсиенко, термин «западнорусский» не может считаться корректным, так как он является устаревшим[37], не имеет надлежащего коррелята в виде «восточно- (западно-, южно-) русского».[38] Михаель Мозер считает, что данный термин также неоднозначен, так как в некоторых классификациях фигурирует также «югозападнорусский язык»[39]. По мнению Даниэля Бунича, данный термин «национализирует» (как и варианты «староукраинский» и «старобелорусский») язык донациональной эпохи в пользу одной из современных восточнославянских наций[40]. По мнению А. Даниленко, его употребление в советском языковедении явилось следствием оказываемого на учёных политического давления[37].

Вопрос происхождения языка[править | править вики-текст]

Основоположником исследования происхождения западнорусского языка традиционно считают Х. Станга, который опубликовал в 1939 году обширную монографию по данному вопросу[41], фактический материал которой исследователи изучают до сих пор. Вопрос происхождения западнорусского языка по-разному освещается украинскими и белорусскими лингвистами из-за спора о языковом наследии. Российские лингвисты поддерживают своих украинских и белорусских коллег по отдельным тезисам, нежели по общей концепции.[42] Сам факт наличия научного спора, отсутствия научного консенсуса и анализ разных точек зрения наиболее полно рассмотрен в работах украинского профессора В. М. Мойсиенко[13][43]. Поскольку преждевременно говорить о формировании национальных лингвистических школ по данному вопросу, а, скорее, о доминирующем мнении лингвистов по их гражданству, то данные теории можно изложить следующим образом.

Точка зрения российских лингвистов[править | править вики-текст]

Для многих российских лингвистов характерно считать, что украинский и белорусский диалекты западнорусского языка различались между собой несущественно и более древним является белорусский диалект, в частности, такой точки зрения придерживался создатель фонологии Н. С. Трубецкой.[44] Академик Зализняк, продолжая эту традицию российской филологии, также разделяет точку зрения белорусской официальной лингвистики о том, что в западнорусском языке превалировал белорусский комплекс, как оригинальный «полесский» вариант языка, а украинский комплекс выделился из него позднее, в XVI веке, и поэтому язык следует называть «старобелорусским» и не придавать большого значения выделению его украинских и белорусских диалектов.[45] Фактически доминирующее название «западнорусский язык» в российской филологии без оттенка этнической принадлежности, как и самоназвание языка «руска мова», отражает данные традиции в российской филологии. Термин «старобелорусский» в российских источниках применяется реже, лишь в тех случаях, когда по смыслу нужно акцентировать географическое и исторические место возникновения языка[26][нет в источнике].

Точка зрения украинских лингвистов[править | править вики-текст]

Профессор Виктор Мойсиенко, сделав обзор современных научных работ, пришёл к следующим выводам[13]:

  1. Западнорусский язык («руськая мова» в авторской терминологии) не базировался на языковых чертах одного из народов — белорусского или украинского, а был общим для обоих в период их вхождения в состав Великого княжества Литовского.
  2. «Руськая мова», как официальный язык, возникла на почве древнерусского языка Древнерусского государства и не является, таким образом, новым явлением.
  3. Из черт живого языка «руськая мова» вобрала в себя наибольшее количество полесских особенностей, что обусловило некоторую наддиалектность языка на начальном этапе его развития.
  4. С XVI века украинские языковые черты (с опорой на южноукраинскую основу живого языка) проявляются всё отчётливей, что позволяет говорить о староукраинском варианте «руськой мовы».
  5. Белорусские языковые черты отчётливо так не проявились и слились с полесскими. В связи с этим, как отмечает Мойсиенко, с XVI века можно говорить о существовании белорусско-полесского варианта «руськой мовы», отчётливо противопоставленного украинскому варианту.
Точка зрения белорусских лингвистов[править | править вики-текст]

Белорусские лингвисты обычно называют западнорусский язык «старобелорусским», так член-корреспондент НАН Беларуси, доктор филологических наук, профессор А. И. Журавский в своём обзоре научных работ, по их состоянию на 1978 год, отметил:[1]

  1. В письменности Великого княжества Литовского использовался язык на белорусской диалектной основе.
  2. Евфимий Карский, придумавший в 1904 году термин «старобелорусский язык», считал, что он создан на народных белорусских говорах
  3. Польский историк С. Кутшеба утверждал, что язык, который в старину употреблялся в королевской канцелярии и судах Великого княжества Литовского, был белорусский, смешанный с церковнославянским.
  4. Внесённая членом НАН Украины Ю. Шерехом поправка к концепции Х. Станга о том, что основой канцелярского языка Великого княжества Литовского были, прежде всего, центральные белорусские говоры, по существу, лишь в деталях дополняет соображения X. Станга и принципиально не меняет положения.
  5. В конце XV века канцелярский язык Великого княжества Литовского выступает как язык белорусский, который находится в наиболее близком отношении к белорусским говорам около Вильно. В этом языке постепенно растворился и полоцкий тип актового языка, который раньше выступал в виде самостоятельной формы.

Как можно заметить по тезисам Журавского, белорусская лингвистика, в отличие от украинской, в целом настаивает на эквивалентности понятий западнорусского языка и «старобелорусского», а также на более сильном влиянии народных говоров во время происхождения языка из древнерусского.

История западнорусского языка[править | править вики-текст]

Возникновение западнорусского письменного языка в XIV веке[править | править вики-текст]

По консенсусу и украинских и белоруссих лингвистов западнорусский язык появляется XIV веке[13][1] в Великом Княжеcтве Литовском как официальный язык и на нем составляли все виды светских и государственных документов. В качестве примеров можно привести договор неизвестного смоленского князя с Ригой и готским берегом[46], грамоту князя Гердэня (1264), грамоты Полоцкого князя Изяслава (около 1265), грамоты епископа полоцкого Иакова (около 1300), грамоту жителей Риги.[47]

Иллюстрация из первой газеты на западнорусском письменном языке «Навiны грозные а жалостлiвые…»

На западнорусском письменном языке была составлена большая часть документов XV−XVI вв. Литовской метрики; на этом языке составлялись официальные письма королевских канцелярий в Кракове и Варшаве, направленные в Великое княжество Литовское[48], Литовские статуты. На западнорусском письменном языке вышла первая газета ВКЛ — «Навiны грозные а жалостлiвые...». Западнорусский язык признавался официальным и за рубежом[48].

Позже, в XVI в. фактический центр западнорусского книгопечатания находился в Вильне.

Литовская Метрика

Западнорусский письменный язык был языком беллетристики, публицистики, мемуаров, религиозной полемики, гомилетики и агиографии, на него переводились западноевропейские рыцарские романы, исторические хроники и апокрифы.[48]

На Украине в последней четверти XVI века развивалась панегирическая литература, в которой прославлялись подвиги светских и духовных лиц в их борьбе против иностранных завоевателей, против католицизма.

После политических изменений, происходивших в Великом княжестве Литовском с конца XIV в. и в течение XV в., сложилась тенденция к упадку культуры на западнорусском письменном языке в пользу польской, и такой упадок усиливался на протяжении XVI−XVII вв. Особенно неблагоприятным положение стало в последней четверти XVI в., когда в Речи Посполитой набрала силу контрреформация, поскольку протестанты и православные составляли в то время основную часть населения, использовавшего западнорусский письменный язык. Инквизиция Речи Посполитой включила много изданий на западнорусском языке в свой «Кодекс запрещённых книг» (вып. с 1603)[49].

Полонизация вызвала отпор крупных государственных (Лев Сапега) и некоторых религиозных (Василий Тяпинский) деятелей Великого княжества Литовского. Начиная с публицистики, защита прав западнорусского письменного языка перешла в практику государственного строительства (споры о языке Литовского статута 1588 года, результат которых был озвучен Сапегой в предисловии к Статуту 1588 г. и зафиксирован в выборе языка Статутов). Значительной победой этой политической линии было закрепление в специальной статье Статута западнорусского письменного языка в качестве единственно разрешённого языка официальных документов, что было внесено в Статут 1566 года, и повторено в Статуте 1588 года, и даже в польском переиздании Статута (1614).

Со временем, когда всё больше высшего, а потом и среднего класса переходило в польскую культуру и на польский язык, использование западнорусского письменного языка сокращалось.

Ко второй четверти XVII века, западнорусский литературный язык вобрал большое количество польских языковых элементов, оторвался от своей народной основы, и стал сильно искусственным и даже не вполне пригодным к повседневному использованию. Литературный язык этого периода после переноса центра православного книгопечатания в Киев (1610-е гг.), уже не мог считаться западнорусским в его первоначальном «старобелорусском» варианте[50]. По мнению историков белорусского языкового наследия, таких как Елена Руденко, к XVIII веку старобелорусский диалект перестал быть востребованным писателями и новая белорусская литература уже была создана на основе разговорной белорусской речи, как произошло и со «староукраинским» диалектом западнорусского языка[51].

Расцвет староукраинского варианта западнорусского языка в XVII веке. Рождение жанра драмы[править | править вики-текст]

Пересопницкое Евангелие. Первое выдающиеся произведение на староукраинском варианте западнорусского языка

Начало формирование староукраинского варианта языка обычно относят к XVI веку[13], первым значительным произведением на украинском варианте западнорусского языка является Пересопницкое Евангелие (1556—1561), на котором ныне принимают присягу Президенты Украины. Пересопницкое Евангелие уникально также тем, что в нём встречаются слова, которые, предположительно, пришли из народных украинских говоров[52].

Подлинный расцвет литературы на церковнославянском языке начинается с XVII века c таких произведений, как «Ґрамма́тіки Славе́нския пра́вилное Cv́нтаґма» Мелетия Смотрицкого (1619) и её анонимная сокращённая переработка «Грамматики или писательница языка словенский» (1638).

Памво Берында

Староукраинская грамматика была нормирована в «Грамматика словенская» Ивана Ужевича (1643, 1645). Существенным достижением Ужевича была стабилизация литературного стандарта староукраинского диалекта западнорусского языка с защитой его от влияния народных говоров. Так, в своей грамматике Ужевич чётко разделяет письменный язык lingua sclavonica и противопоставляет lingua popularis, то есть, устной народной речи[53].

В начале XVII века появляются первые драматические опыты на староукраинском диалекте — вирши-декламации и диалоги: «На рождество господа бога…» (1616) Памвы Берынды, автора крупнейшего лексикологического труда «Лексикон словеноросский» (1627)[54].

В эпоху барокко в староукраинской литературе рождается богатый драматический жанр, содержащий множество социально-бытовых сказок, песенников и комедий[55]. В литературе происходила демократизация героя, стиля, особенно в интермедиях (вставки между актами школьной драмы), многоактная «Комедия» К. Марашевского (1787), поставленная в Забельском доминиканском коллегиуме[56].

С 1647 по 1701 годы[57] Киево-Могилянская академия (впоследствии академия) опубликовала множество трудов староукраинских авторов[55]: Иоанникия Галятовского, Лазаря Барановича, Радивиловского Антония, Иннокентия Гизеля, Варлаама Ясинского, Стефана Яворского, Дмитрия Туптало, Величковского Ивана, Петр Могила и др. Киево-Могилянская академия была и центром развития драмы. Произведения этого жанра формируют особенности, присущие только староукраинскому диалекту в фонетике, грамматике и лексике[58].

Грамматика Смотрицкого

В 1696 году генеральная конфедерация сословий запретила использование западнорусского языка во всех новых документах, замещая его польским языком[15][16]. Отношение запрета только к новым документам подчеркнуто Грицкевичем в альманахе «Возрождение»[59][нет в источнике].

В конце XVII начала XVIII ст. речь драм весьма существенно меняется: староукраинский вариант языка постепенно заменяется на церковнославянский. В проповеднической литературе, в частности, в «Ключи разумѣния …» Иоанникия Галятовского, растёт количество церковнославянских заимствований в лексике. В XVII — начале XVIII столетий была распространена летописная литература, связанная, преимущественно, с национально-освободительной войной под руководством Б. Хмельницкого. Язык летописей неоднороден. Если в «Летописи Самовидца» чётко виден староукраинский диалект, то в более поздних летописях, в частности, у Величко, язык со значительной примесью церковнославянских слов и форм[60].

Закат западнорусского языка. Поглощение культурного наследия в русский язык — XVIII век[править | править вики-текст]

Первый Литовский статут (1529)

В 1720 году, когда царь Пётр I Великий утвердил указ Синода (о том, что в Киеве и Чернигове книги имеют право печататься только на таком языке, который ничем не отличается от языка московского), над западнорусским языком нависла серьёзная угроза[61]. Следующие синодальные указы от сентября 1721, января 1727 и 1728 годов ещё больше ограничивали деятельность Киево-Печерской типографии[61]. Церковная литература того времени печаталась на церковнославянском языке. Затормозилось развитие на староукраинском варианте западнорусского языка учебной и художественной литературы. Оставались только рукописи, представленые оляпками, рождественскими стихами (произносимыми спудеями) и благодарностями странствующих, а также традиционные деловые документы: разнообразные хозяйственные и лекарственные справочники и советчики. Печатная же литература выходила на церковнославянском языке. К XVIII в. церковнославянский язык практически вытесняет западнорусский на Украине, и украинские авторы пишут на нём свои произведения, сознательно или бессознательно, но вливаясь в общероссийский культурный контекст. Более того, за счёт украинских авторов начинает развиваться русская литература. Григорий Сковорода свои философские произведения писал на русском языке, сознательно обращаясь время от времени к украинизмам от западнорусского. Профессор Барабаш приводит другие примеры того, как Гоголь переносил в русский язык словесные обороты из староукраинской драмы[62].

Третий Литовский статут (1588)

В XVIII веке русский язык и церковно-славянский разрушают староукраинский вариант западнорусского языка. Но, разрушая староукраинский язык и открывая тем самым пространство для распространения на Украину русского литературного языка, эти языки из России расчищали место для создания нового украинского литературного языка уже не на искусственных церковнославянском или западнорусском языках, а на основе народных говоров, доминирующих с XVI века как разговорная речь без собственной письменности. В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона отмечается, что переломным моментом в переходе от староукраинской литературы на искусственном западнорусском языке к современной украинской литературе, совпадающей с разговорной речью, стало создание «Энеиды» Котляревским в 1798 году[55], написанной фонетическим письмом Ярыжка.

Письменность[править | править вики-текст]

В актовых записях канцелярии Великого княжества Литовского использовалась традиционная кириллица. В процессе сближения Великого княжества Литовского с Королевством Польским и нарастания влияния польской культуры, иногда применялась латиница. Литовские татары писали свои «китабы» и «хамаилы» белорусской арабицей, однако их язык был, видимо, более приближен к разговорному старобелорусскому языку, нежели современный им литературный старобелорусский письменный язык, поскольку традиционное правописание стирает особенности разговорного языка и не отражает их[63].

Лексика Западнорусского языка[править | править вики-текст]

Примеры статей из первого словаря Лаврентия Зизания 1596 года. В левой колонке слова на церковнославянском языке, а в правой на «простой мове»
«Библия руска» Франциска Скорины

На западнорусском письменном языке писались литовские акты, в том числе, Статуты ВКЛ и Литовская метрика, грамоты и все публичные акты. Таким образом, этот язык являлся официальным с XIV и до XVIII века.

Из древних актов (есть 1432 г.) многие написаны на западнорусском, также масса старинных счетов, писем и т. д. Элементы западнорусского языка прослеживаются и в церковных литературных памятниках.

Западнорусский язык составляет основу языка Библии Скорины. Словарный запас изданий восточнославянского первопечатника включает в себя исконно белорусские, церковнославянские и западнославянские лексические единицы (полонизмы, богемизмы)[64]. Следует отметить, что белорусская лексика его работ имеет праславянское или древнерусское происхождение и в большинстве случаев продолжила традицию древнерусского языка, который до XIV века служил средством письменных отношений восточных славян, устное употребление которого имело узкий ареал, ограниченный преимущественно на этнической белорусской территории[64]. Исследователи выделяют наиболее древние лексические единицы, которые сохранились в белорусском фонетическом оформлении: «вежа», «волотъ», «гай», «детинство», «жниво», «згода», «клопотъ», «криница», «лосеня», «лытка», «медведеня», «помста», «промень», «севба», «смутокъ», «стежка», «стрижень», «початокъ», «узгорокъ», прилагательные «горший», «даремный», «дробный», «житний», «лагодный», «приветливый», «пригожий», «росный», глаголы «гучати», «досягати», «змовитися», «лаяти», «робити», «ховати», наречия «вдолжъ», «домовъ», «досыть», «лепей», «николи» и другие[64]. Следует отметить, что наибольший вклад в лексическое пополнение западнорусского языка Франциск Скорина внёс именно за счет словарных средств родных ему белорусских говоров[64]. Затрагивая тему преемственности, корреспондент АН Беларуси и доктор филологических наук Александр Булыко отмечает, что вследствие широкого распространения на территории Белоруссии книг Скорины, пользовавшихся заслуженным авторитетом, их вклад в развитие белорусского языка донационального периода и стабилизации его лексической системы является «значительным»[64].

Титульный лист «Катихизиса», изданного в Несвиже в 1562 году Симоном Будным. Надпись гласит: «Катихисісъ, то естъ наука стародавная хрістіаньская от светого писма, для простыхъ людей языка руского, въ пытаніахъ и отказѣхъ събрана»

Ещё шире и разнообразнее использовал белорусскую лексику в своей печатной деятельности идейный последователь Франциска Скорины известный социнианский проповедник XVI века Симон Будный. На средства Николая Христофора Радзивилла Чёрного он издал 10 июня 1562 года в Несвиже «Катехизис» — яркий пример старобелорусского письменного языка. В предисловии к «Катехизису» он призывает феодалов, в первую очередь, Радзивиллов, беречь свой родной язык и заботиться о развитии культуры, образования и книгопечатания:

« Абы ваши княжацкия милости не только в чужоземских языцех кохали, але бы ся теж... и того здавна славного языка славянского размиловати и оным ся бавити рачили. Слушная бо речь ест, абы ваши княжацкие милости того народу язык миловати рачили, в котором давъные предъки и их княжацкие милости панове отци ваших княжацких милости славне преднейшие преложеньства несуть »

Отличительными фонетическими чертами языка «Катехизиса» Симона Будного являются: переход «у» в «ў» краткое, которое из-за отсутствия специальной графемы передавалось через «в»: «вживати», «навчаніе», «навчати» и затвердевание шипящих: «божыи», «всемогучыи», «иншыи», «чужыи», «маючы», «содравшы»[65]. Словарный состав «Катехизиса» не претерпел такого яркого западнославянского влияния, как у его предшественника Скорины, и состоит как из лексических единиц праславянского и древнерусского языков, так и из многочисленных нововведений, которые возникли на почве самостоятельных белорусских говоров[65]. Как отмечает академик Аркадий Журавский в своей работе «Гісторыя беларускай літаратурнай мовы», в «Катехизисе» Будного присутствует значительное количество белорусизмов, которые только что начали входить в литературное употребление того времени: «бачити», «взоръ», «выховати», «згинути», «карати», «краина», «личьба», «мова», «мовити», «надея», «наставникъ», «прикрий», «пытанье», «справа», «ховати»[66]. Также, в лексике «Катехизиса» названия дней недели выступают в белорусском фонетико-морфологическим обличье: «понѣдѣлокъ», «второкъ», «середа», «четвѣеръ», «пятница», «субота»[65]. Некоторые полонизмы, встречающиеся в книге Будного, раньше широко не употреблялись в западнорусских памятниках, однако вскоре укреплись в письменности Великого княжества: «дочасный», «жебровати», «зычити», «згола», «зацный», «маетность», «малженство», «пришлый», «цнота», «члонок», «шкода»[65].

Василий Тяпинский (Тяпинский-Омельянович)

Одним из самых ярких памятников западнорусской книжности является «Евангелие» Василия Тяпинского (ок. 1580) — переводное новозаветное издание, включающее в себя Евангелия от Матфея, Марка и начало от Луки. Текст книги приводится в два столбца — на церковнославянском и западнорусском языках. Данный перевод Святого Писания, наряду с произведениями Франциска Скорины и Симона Будного, стал ярким примером сближения языка религиозной литературы с живыми белорусскими говорами XVI в[67].

Для языка памятника характерны многочисленные фонетизированные написания в соответствии с живым произношением: «месцо», «жона», «ужо», «чоловекъ», «чотыри»; формы местоимений «хто», «што» вместо «кто», «что» и др., полногласные формы типа «берегъ», «ворогъ», «голодъ», «голосъ», «оболокъ», «чярево»[67]. В некоторых случаях с помощью «ь» В. Тяпинский отражал ассимиляционную мягкость согласных: «злосьть», «радосьть», «сьветъ», «сьвиренъ», «сьмерть», «сьнегъ», «есьли» и т. п.[68]. Исследователи также отмечают совсем редкую для языковой нормы того времени фонетическую форму инфинитива типа «противитца», «судитца» вместо обычных стародавних «противитися», «судитися».

Знание своего родного языка особенно ярко выявилось на лексическом уровне «Евангелия». Каждой лексической единице книжнославянского текста В. Тяпинский стремился дать соответствующее слово своего родного языка: адъ — «пекло», брань — «война», выя — «шия», крепокъ — «моцный», луна — «месецъ», мучитель — «катъ», печаль — «фрасунокъ», риза — «одежа», свешница — «лихтаръ», часъ — «година», языкъ — «народъ» и др[67]. Даже словам общеславянского происхождения В. Тяпинский придавал ныне типичные для белорусского языка фонетико-морфологические черты: доселе — «досюль», колико — «колько», болезнь — «болесть», место — «месцо», пепелъ — «попелъ», мытаръ — «мытникъ», стезя — «стежка», сучецъ — «сучокъ», червь — «червяк», удица — «уда» и др[67].

В некоторых случаях церковнославянская религиозная терминология передавалась В. Тяпинским с помощью народного понятийного аппарата, структурно отличающихся от книжного текста средствами, которые обнаруживаются в современных белорусских говорах: аръхиереи — «переднейшие оферовнікі», лжепророки — «лживые пророки», миротворцы — «покои чинячие», законоучитель — «законоу учитель». Встречаются и обратные случаи, когда церковнославянские словосочетания передаются западнорусскими сложениями: мимо ити — «проминути», прелюбы творить — «чужоложить» и некоторые другие[67].

Пример текста[править | править вики-текст]

…иж они <монахи и казаки>, не контентуючися тым же от лет четырох, великие и несносные кривды скаржуючомуся, в забиранъю игрунтув их Гъригоревских до игрунтов своих Терехтемировских, чинили, и през границы старосвецкие и ново, часов недавных, з ними ж самыми поновъленые переходячи, лесы пустошили, озера и инъшие ловли рыбные, также сеножети и инъшие игрунты збирали, але тепер свежо, яко скаржучийся мает ведомость, с дому, в небытности его, року теперешнего, тысячу шест сот осмнадцатого, мѣсяца Мая четвёртого дня, пославши моцно и гвалтом Козаков и Мещан, в Трехтемѣрове мешкаючих, на тую маетность их, село Григорев, оную з мощи владзы скражающогося одняли, и его з спокойного державья къгвалтовне и безправъне выбилы и вытиснулы; двор, млын и инъшое будованъе дворищъное на себе взяли, и до маетности своё Трехтемировское превернули, за чим и у вины, в праве посполитом на таковых кгвалтовников описаные, попали и поводов для шкод немалых за таковым своим кглавтовым однятием тое маетности причинили.

— Жалоба Федора Сущанского Проскуры на монахов Трехтемировского монастыря за то, что они с помощию казаков и мещан Трехтемировских, овладели насильно его имением Григорьевом, 1618 г.//Архив Юго-Западной России, вып. 3 том 1, Киев, 1863, стр. 236

Пример поэзии[править | править вики-текст]

В современной орфографии:
Полска квитнет лациною,
Литва квитнет русчизною:
Без той в Полсце не пребудешь,
Без сей в Литве блазном будешь.
Той лацина езык дает,
Та без Руси не вытрвает.
Ведзь же юж, Русь, иж тва хвала
По всем свете юж дойзралаж
Весели ж се ты, Русине,
Тва слава никгды не згине!
Ян Казимир Пашкевич, 22. VIII. 1621[69]
Две сердца ся споили, меч их розрывает,
Моц старожитных домов през тот осведчает,
Которым варварскии гуфы не зровнали,
Пойзри на гелм, обачиш, як ся потыкали.
Котвицы теж веры статечнои знаком,
Як кгды окрут на ветры умоцнен тройгаком.
А крест церкви похвала, крест верным оброна,
И тот есть Стеткевичов клейнот и корона.
Претож их слава в небо, як стрела, възносити
И на веки ся будет в людех голосити.
Спиридон Соболь, На герб вельможных их милостей панов Стеткевичов[70]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 4 5 Журавский А. И., 1978.
  2. Мечковская Н. Б. Социальная лингвистика: Пособие для студентов гуманит. вузов и учащихся лицеев. — 2-е изд., испр. — М.: «Аспект-Пресс», 2000. — С. 106.
  3. Языковая ситуация в Беларуси: этические коллизии двуязычия // Іванова С. Ф., Іваноў Я. Я., Мячкоўская Н. Б. Сацыякультурная прастора мовы (сацыяльныя і культурныя аспекты вывучэння беларускай мовы): На бел. і рус. мовах  — Мн.: «Веды», 1998.
  4. Пуцилева Лариса. Между Польским королевством и Российской империей: поиски национальной идентичности в белорусской поэзии / Болонский университет. // Contributi italiani al 14. congresso internazionale degli Slavisti: Ohrid, 10−16 settembre 2008 / a cura di Alberto Alberti … [et al.]. — Firenze: Firenze University Press, 2008. [1] — С. 202.
  5. Лазоркина Ольга. Дипломатическая деятельность канцелярии Великого княжества Литовского в XVII в. // «Журнал международного права и международных отношений» — 2008. — № 1.
  6. 1 2 Свяжынскі Уладзімір. Беларуская мова // Вялікае княства Літоўскае: Энцыклапедыя. У 3 т. / рэд. Г. П. Пашкоў і інш. Т. 1: Абаленскі — Кадэнцыя. — Мінск: Беларуская Энцыклапедыя, 2005. С. 300
  7. Катлярчук Андрэй. Чаму беларусы не апанавалі літоўскай спадчыны // Arche — 2003. — № 2 (25).
  8. Дубавец Сяргей, Сагановіч Генадзь. Старажытная Літва і сучасная Летува // З гісторыяй на «Вы». Выпуск 2. Менск, 1994.
  9. Насевіч Вячаслаў. Літвіны // Вялікае княства Літоўскае: Энцыклапедыя. У 2 т. / рэд. Г. П. Пашкоў і інш. Т. 2: Кадэцкі корпус — Яцкевіч. — Мінск: Беларуская Энцыклапедыя, 2005. — С. 206−208.
  10. Черепнин Л. В. История Молдавской ССР: С древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции — Кишинёв: Картя молдовеняскэ, 1965 — С. 263
  11. 1 2 3 Мозер М., 2002.
  12. 1 2 3 4 5 Иванов Вяч. Вс. Славянские диалекты в соотношении с другими языками Великого княжества Литовского // Славянское языкознание. XIII международный съезд славистов. Любляна, 2003 г. Доклады российской делегации. М., Индрик, 2003.
  13. 1 2 3 4 5 6 Мойсиенко В. М., 2007.
  14. Мозер М., 2002: «в качестве делового языка Великого княжества Литовского был принят «руський язык», который и выполнял эту функцию вплоть до 1696 г., когда варшавский сейм окончательно постановил заменить его польским и латинским языками Уточнение: не сейм, а Всеобщая конфедерация сословий Речи Посполитой, см. ниже».
  15. 1 2 Система высших органов власти Речи Посполитой
  16. 1 2 XVII век. Беларусь
  17. Verkholantsev Ju., 2003.
  18. 1 2 Станкевич Я., 1939.
  19. Мечковская Н. Б. и др., 1993, С. 95.
  20. Станкевіч Я., д-р. Беларускія мусульмане і беларуская літаратура арабскім пісьмом. [Адбітка з гадавіка Беларускага Навуковага Таварыства, кн. I.] — Вільня : Друкарня Я. Левіна, 1933.; Менск : Беларускае коопэрацыйна-выдавецкае таварыства «Адраджэньне», 1991 [факсімільн.]. — 3-е выд. (белор.)
  21. Несьцяровіч В. І. Кітабы — унікальная зьява ў беларускай мове. pravapis.org. Проверено 2 марта 2013. Архивировано 9 марта 2013 года. (белор.)
  22. Чачот Я. Наваградскі замак: Творы / Уклад., пер. польскамоўн. твораў, прадм. і камент. К. Цвіркі. — Мінск: «Мастацкая літаратура», 1989. — С. 8. — 327 с. — ISBN 5-340-00171-7. (белор.)
  23. Латышонак А. Народзіны беларускай нацыянальнай ідэі = Рождение белорусской национальной идеи // «Спадчына». — 1992. — № 1. (белор.)
  24. Вернадский Г. В. Россия в средние века. — Гл. VI. Западная Русь в XVI веке.
  25. Об истории русского языка. elementy.ru. Проверено 28 октября 2015.
  26. 1 2 Белорусский язык / М. Р. Судник // «Банкетная кампания» 1904 — Большой Иргиз. — М. : Большая Российская энциклопедия, 2005. — С. 259—260. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—, т. 3). — ISBN 5-85270-331-1.
  27. Катлярчук А. З гісторыі перакладу Бібліі на старабеларускую мову(белор.)
  28. Müller L., Schramm G., de Vincenz A. Vorschläge für eine einheitliche Terminologie des alten Ostslaventums // Russia Mediaevalis. — Band 7 (1992). — Heft 1. — S. 5−8 (6). (нем.)
  29. Gonneau P., Sorlin I., Vodoff V. Propositions pour une terminologie en langue française du passé des slaves orientaux // Russia Mediaevalis. — Band 9 (1997). — Heft 1. — S. 5−12 (9). (фр.)
  30. Судавиченье Л. В., Сердобинцев Н. Я., Кадькалов Ю. Г. История русского литературного языка. — Просвещение. Ленинградское отделение, 1984. — С. 47. — 255 с.
  31. Стеценко А. Н. Исторический синтаксис русского языка: Учеб. пособие для пед. ин-тов и филол. фак. ун-тов. — Высшая школа, 1977. — С. 7. — 351 с.
  32. Трубецкой Н. С. Украинской проблеме // «Евразийский временник». — 1927. — Т. 5.
  33. www.britannica.com : Ukrainian language (англ.)
  34. Moser Michael. «Ruthenische» (ukrainische) Sprach- und Vorstellungswelten in den… — 2007. (нем.)
  35. Belarusian language. Проверено 28 сентября 2015.
  36. Administrator. Творчество Е.Ф. Карского и проблема белорусского языка в западнорусской традиции. zapadrus.su. Проверено 6 мая 2016.
  37. 1 2 Danylenko A., 2006, P. 102, n. 2.
  38. Мойсієнко В. М., 2005.
  39. Moser Michael. Mittelruthenisch (Mittelweißrussisch und Mittelukrainisch): Ein Überblick // «Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungaricae» — Vol. 50. — No. 1−2 (July 2005). — S. 126. (нем.)
  40. Daniel Bunčić. Письменность Беларуси на стыке востока и запада (между двумя алфавитами, двумя орфографиями, двумя языками) // Deutsche Beiträge zum XV. Internationalen Slavistenkongress Minsk 2013. Hrsg. von S. Kempgen, M. Wingender, N. Franz und M. Jakiša. (=Die Welt der Slaven. — Sammelbände 50.) — Otto Sagner: München−Berlin−Washington, 2013. — S. 100, Anm. 6.
  41. Stang Chr. S. Die westrussische Kanzleisprache des Grossfurstentums Litauen. — Die altrussische Urkundensprache der Stadt Polozk[уточнить]. — Oslo, 1939. — С. 19−20, 52, 163.
  42. Мечковская Н. Б. и др., 1993, С. 79.
  43. Мойсієнко В. М., 2006.
  44. Трубецкой - Общеславянский элемент в русской культуре. www.philology.ru. Проверено 5 марта 2016.
  45. Об истории русского языка. elementy.ru. Проверено 5 марта 2016.
  46. Договор с Ригой и готским берегом.
  47. Алексей Соболевский. Труды по истории русского языка. Т. 2: Статьи и рецензии. — Litres, 2014-10-24. — 686 с. — ISBN 9785457364028.
  48. 1 2 3 (Журавский 1993).[уточните ссылку (уже 524 дня)]
  49. (Галенченко 1988).[уточните ссылку (уже 524 дня)]
  50. (Карский 1903).[уточните ссылку (уже 524 дня)]
  51. Руденко Елена. Белорусский язык: прошлое и настоящее. www.index.org.ru. Проверено 28 марта 2016.
  52. Походження української мови. // «Правда.if.ua» (pravda.if.ua). Проверено 27 марта 2016. (укр.)
  53. Борис Успенский. www.ukrhistory.narod.ru. Проверено 4 ноября 2015.
  54. Нимчук Василь. Памво Берында и его «Лексикон словеноросский и имён толкование» (укр.) // Iзборник.
  55. 1 2 3 Украинская литература // Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 4 т. — СПб., 1907—1909.
  56. Мусорин А. Ю. Каэтан Марашевский и его комедия. Philology.ru. Русский филологический портал. Проверено 12 февраля 2013. Архивировано 16 февраля 2013 года.
  57. Administrator. История. kdais.kiev.ua. Проверено 6 мая 2016.
  58. Хижняк Зоя, Маньківський Валерій. Історія Києво-Могилянської академії. (укр.). www.ekmair.ukma.edu.ua. Проверено 27 марта 2016.
  59. Прокопчук А. Язык мой — враг мой — С. 4. // rubooks.org. Проверено 27 марта 2016.
  60. Літопис Самовидця. litopys.org.ua. Проверено 27 марта 2016.
  61. 1 2 Александра Плетнева, Александр Кравецкий. История церковнославянского языка в России. Конец XIX−XX в.. — Litres, 2014-10-24. — 400 с. — ISBN 9785457451315.
  62. Гоголь и традиции староукраинского театра (два этюда). domgogolya.ru. Проверено 27 марта 2016.
  63. Мишкинене Галина. Древнейшие рукописи литовских татар (Графика. Транслитерация. Перевод. Структура и содержание текстов). — Вильнюс: Издательство Вильнюсского университета, 2001. — ISBN 9986-19-419-9. — C. 17−18.
  64. 1 2 3 4 5 Булыка Аляксандр. Лексика изданий Скорины = Лексіка выданняў Скарыны // «Роднае слова». — Мн., 1995. — № 3. — С. 32−36. (белор.)
  65. 1 2 3 4 Прыгодзіч, М. «Для простыхъ людей языка руского...» Сымон Будны і яго «Катэхізіс» // «Роднае слова». — Мн., 1994. — № 3. — С. 23−26.
  66. Жураўскі А., 1967, С. 187−201.
  67. 1 2 3 4 5 Прыгодзіч, М. «Зъ убогое своее маетности народоу моему услугую...» Васіль Цяпінскі і яго «Евангелле» // «Роднае слова». — Мн., 1995. — № 10. — С. 46−50.
  68. Жураўскі А., 1967, С. 204.
  69. Славянамоўная паэзія ВКЛ XVI−XVIII стст., 2011, С. 74.
  70. Славянамоўная паэзія ВКЛ XVI−XVIII стст., 2011, С. 75.

Литература[править | править вики-текст]