Звенигородский чин

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Zvenigorodskiy chin (Tretyakov gallery) - by shakko 01.JPG
Андрей Рублёв (?)
«Звенигородский чин». 1410-е
дерево, темпера
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Commons-logo.svg Изображения на Викискладе

«Звенигоро́дский чин» — три иконы с изображением Спасителя, архангела Михаила и апостола Павла. Сохранившаяся часть полуфигурного Деисуса, состоявшего из семи или девяти икон[1]. Происходит из звенигородского Успенского собора на Городке. Находится в собрании Государственной Третьяковской галереи.

Ранее атрибутировалась как работа Андрея Рублёва[2]. В июне 2017 года экспертный совет Третьяковской галереи объявил, что атрибуция этих икон кисти Андрея Рублёва отведена, их автором является другой мастер[3] из «византийско-русского» круга московских иконописцев. Тем не менее, подпись под «Звенигородским чином» в ГТГ пока изменена не будет: необходимо дождаться публикации окончательных результатов исследований, запланированной на конец 2017 года, и решения атрибуционного совета[4].

История и атрибуция[править | править код]

Успенский собор на Городке (фотография начала XX века)

По общепринятой версии, иконы были найдены в 1918 году в сарае при Успенском соборе на Городке в Звенигороде под грудой дров реставратором Всероссийской комиссии по сохранению и раскрытию древнерусской живописи (ЦГРМ) Григорием Чириковым[1].

Это сообщение имеет характер легендарного. Как отмечает сотрудник Звенигородского музея Д. А. Седов, отсутствуют отчёты об этой находке[5], что было несвойственно работе Комиссии ЦГРМ, а история находки икон в сарае известна по отчёту Николая Протасова и публикациям Игоря Грабаря[6]. Кроме того, дата поступления икон в Кремлёвские реставрационные мастерские (8 октября 1918 года) не совпадает с периодом экспедиции ЦГРМ в Звенигород, начавшейся 14 октября[5]. По данным архива ГТГ, после обнаружения Звенигородского чина были предприняты поиски недостающих икон деисуса: 21 декабря Протасов посетил усадьбу Кораллово близ Звенигорода в связи со сведениями о возможном поступлении в местную церковь древних икон из Успенского собора[7].

На конференции, посвящённой 1000-летию крещения Руси, доктор исторических наук Ольга Подобедова рассказала, что иконы Звенигородского чина не были обнаружены реставраторами: их передал им священник Дмитрий Крылов:

О. Дмитрий действовал исключительно на свой страх и риск, без благословения благочинного или архиерея. Поступок такого рода в малообразованной клерикальной среде провинциального прихода мог привести к нежелательным для него последствиям. У молодого священника, находившегося в Звенигороде, судя по всему, на стажировке, тот же час начались неприятности. Чтобы не испортить ему жизнь окончательно, и была — специально для печати — придумана вышеизложенная легенда[8].

Иконы Звенигородского чина были раскрыты специалистами Комиссии по сохранению и раскрытию древней живописи в 1918—1919 годах и переданы в Государственный исторический музей, из которого в 1930 году поступили в собрание Третьяковской галереи[9].

В 1926 году Грабарь в журнале «Вопросы реставрации» опубликовал статью «Андрей Рублёв: Очерк творчества художника по данным реставрационных работ 1918—1925 гг.», в которой атрибутировал Звенигородский чин как работу Андрея Рублёва на основании особенностей живописи, роднящих иконы с рублёвской Троицей и фресками Успенского собора во Владимире[1]. Несмотря на краткость аргументации Грабаря, его атрибуция «получила всеобщее признание»[8], и с ним согласны большинство других искусствоведов, признающих иконы Звенигородского чина «несомненно принадлежащими Андрею Рублёву»[2][9].

Различными исследователями Звенигородский чин датируется временем с конца XIV века по 1420-е годы[9]. По мнению академика Виктора Лазарева, по «своему стилю это настолько зрелая работа, что её невозможно относить к ранней поре творчества Рублёва. Она могла возникнуть лишь после росписи владимирского Успенского собора, иначе говоря, уже после 1408 года»[10]. Он датирует Звенигородский чин 1410—1415 годами[11]. Его поддерживает Михаил Ильин (ок. 1417 года)[12], Конрад Онаш (ок. 1409 года)[13] и другие исследователи[14].

Исследователи отмечают, что, исходя из размера икон Звенигородского чина, он предназначался для весьма большой неизвестной церкви и это ни Успенский собор на Городке, ни собор Рождества Богородицы Саввино-Сторожевского монастыря в Звенигороде[8][11][15]. При этом, согласно описи Успенского собора на Городке 1693 года, в местном ряду иконостаса XVII века и по столпам находилась часть икон некоего древнего деисусного чина[16].

Описание[править | править код]

Звенигородский чин написан на досках большого размера (158—160 × 108—110 см), поясные изображения на нём превышают человеческую меру[17]. Исходя из традиционной иконографии деисусов, изначально в состав Звенигородского чина (кроме трёх сохранившихся икон) могли также входить иконы «Богоматерь», «Иоанн Предтеча», «Архангел Гавриил», «Апостол Пётр», «Василий Великий» и «Иоанн Златоуст»[9].

По мнению академика Лазарева, иконы «с первого же взгляда поражают необычайной красотою своих холодных светлых красок. Голубые, розовые, синие, блёкло-фиолетовые и вишнёвые тона даны в таких безупречно верных сочетаниях с золотом фона, что у созерцающего иконы невольно рождаются чисто музыкальные ассоциации»[10]. По утверждению Михаила Алпатова, при создании Звенигородского чина проявилось дарование Рублёва как колориста:

Такого богатства оттенков и полутонов не знала русская иконопись до Рублёва. Не знала ее и иконопись византийская[18].

Спас Вседержитель[править | править код]

Спас Вседержитель

Красочный слой на иконе Христа Вседержителя сохранился фрагментарно. Это наиболее пострадавшая из икон Звенигородского чина. На лике имеется трещина по старому левкасу, на волосах и бороде присутствуют потёртости верхнего красочного слоя[11]. Специалист по древнерусскому искусству Наталья Дёмина отмечает, что Спас на иконе Рублёва — «…воплощение типично русской благообразности. Ни один элемент лица не подчёркнут чрезмерно — всё пропорционально и согласованно: он рус, глаза его не преувеличены, нос прямой и тонкий, рот мал, овал лица хотя и удлинённый, но не узкий, в нем совсем нет аскетичности, голова с густой массой волос со спокойным достоинством возвышается на сильной, стройной шее. Самое значительное в этом новом облике — взгляд. Он направлен прямо на зрителя и выражает живое и деятельное внимание к нему; в нём чувствуется желание вникнуть в душу человека и понять его[19]». Евангелие в руке Спасителя утрачено. Исходя из сохранившихся фрагментов кодекса в руке апостола Павла, предполагается, что на иконе Спаса оно было весьма крупным и занимало значимое место в композиции деисуса[1]. Профессор Владимир Плугин предполагает, что на надпись в раскрытом Евангелии была связана с темой Страшного суда[20]. На основании стилистического сходства с близкой по времени создания к Звенигородскому Спасу иконе Пантократора XV века из Троице-Сергиевой лавры (находится в собрании ГТГ) возможным вариантом текста является «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные и аз упокою вы…» (Мф. 11:28-29), который сначала не встречается в древнерусском искусстве и стал характерным лишь для произведений XV—XVI веков[16].

Академик Виктор Лазарев отмечает, что в иконе Спаса видно хорошее знание традиции византийской живописи XIV века, но образ лишён византийской суровости — у Андрея Рублёва «образ Христа настолько очеловечивается, что совершенно утрачивает отвлечённый культовый характер»[10].

Архангел Михаил

Архангел Михаил[править | править код]

Архангел Михаил изображён в иконографии, встречающейся в византийской живописи с начала XIV века[1]. Он по характеру образа близок к ангелам на фресках центрального нефа Успенского собора во Владимире[16]. На иконе утрачено золото на груди ангела, на лике есть следы царапин[11].

Архангел одет в сияющий лазоревый хитон, почти полностью скрытый складами «клубящегося» розового плаща. Голова мягко наклонена вправо, русые кудрявые волосы перевязаны лентой в тон хитона. Искусствовед Михаил Алпатов отмечает:

В его полуфигуре, обрисованной плавными, мягко струящимися контурами, столько человеческого обаяния, точно в земном своем облике он обрел высшее блаженство и ему неведомо стремление к «горнему» миру[18].
Апостол Павел

Апостол Павел[править | править код]

Апостол Павел изображён слегка склонившимся к Спасителю. Его лик написан более рельефно по сравнению с другими иконами Звенигородского чина[16]. Высказывались предположения, что он написан не Андреем Рублёвым, а его учеником[21]. Лик апостола исполнен скорби и умиротворённости. Для подчёркивания его созерцательного образа одежды написаны в серебристо-жемчужной гамме. Обе руки апостола Павла держат крупный приоткрытый кодекс[1].

Алпатов пишет об иконе апостола Павла:

Этот мудрец с высоким открытым лбом склоняет голову не столько потому, что молит Христа, сколько потому, что погружён в раздумье. Мягкое течение широкодужных контуров подчеркивает в его облике гармоничность и завершённость[18].

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 5 6 Осташенко Е. Я. Звенигородский чин // Православная энциклопедия. — М. : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2008. — Т. XIX. — С. 741—744. — 752 с. — 39 000 экз. — ISBN 978-5-89572-034-9.
  2. 1 2 Дудочкин Б. Н. Рублёв Андрей // Кочетков И. Словарь русских иконописцев. — М.: Индрик, 2003. — ISBN 5-85759-213-5.
  3. Ещё одним Рублёвым одарили // Коммерсантъ : газета. — 27.6.2017. — № 113. — С. 1.
  4. Эксперты: Андрей Рублёв не является автором «Звенигородского чина». Colta.ru. Проверено 28 июня 2017.
  5. 1 2 Седов Д. А. Открытие памятников древнерусской живописи эпохи Андрея Рублёва в Звенигородском Успенском соборе в 1918 году // Художественное наследие. — № 21 (51). — 2004.
  6. Грабарь И. Э. В поисках древнерусской живописи / О древнерусском искусстве. — М., 1966. — С. 43.
  7. ОР ГТГ. Ф. 67. Д. 375. Л. 21.
  8. 1 2 3 Кавельмахер В. В. Заметки о происхождении «Звенигородского чина» // Древнерусское искусство. Сергий Радонежский и художественная культура Москвы XIV—XV вв. — СПб., 1998. — С. 196—216.
  9. 1 2 3 4 Дудочкин Б. Н. Андрей Рублёв. Биография. Произведения. Источники. Литература / Художественная культура Москвы и Подмосковья XIV — начала XX веков. Сборник статей в честь Г. В. Попова. — М., 2002. — С. 300—421.
  10. 1 2 3 Лазарев В. Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. — М.: Искусство, 2000. — С. 102.
  11. 1 2 3 4 Лазарев В. Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. — М.: Искусство, 2000. — С. 366.
  12. Ильин М. А. К датировке «звенигородского чина» // ДРИ. — М., 1963. [Вып.:] XV — нач. XVI вв. — С. 83—92.
  13. Onasch K. Altrussische Ikonen. — Berlin: Union Verlag, 1977. — Taf. 29.
  14. «У многих исследователей наметилась склонность датировать чин 1410-ми годами после Владимира и перед работами в Троицком монастыре в 1420-х годах. Такой вывод не входит в противоречие с построениями исторического характера». — Сергеев В. Н. Рублёв. — М.: Молодая гвардия, 1986.
  15. Брюсова В. Г. Исследования первоначального вида алтарной преграды Звенигородского собора и атрибуция Звенигородского чина / Фрески Успенского собора на Городке гор. Звенигорода: Дис. … канд. искусствовед. — М., 1953. — С. 157—166.
  16. 1 2 3 4 Андрей Рублёв // Православная энциклопедия. — М. : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2001. — Т. II. — С. 380—387. — 752 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-89572-007-2.
  17. Сергеев В. Н. Рублёв. — М.: Молодая гвардия, 1986.
  18. 1 2 3 Алпатов М. В. Андрей Рублёв. — М.: Изобразительное искусство, 1972. — С. 74, 87.
  19. Дёмина Н. А. Черты героической действительности XIV–XV веков в образах людей Андрея Рублёва и художников его круга. // Труды Отдела древнерусской литературы. — 1956. — С. 319.
  20. Плугин В. А. Мировоззрение Андрея Рублёва: (Некоторые проблемы) / Древнерусская живопись как исторический источник. — М., 1974. — С. 91.
  21. Lebedewa J. A. Andrei Rubljow und seine Zeitgenossen. — Dresden, 1962. — S. 73. (нем.)

Литература[править | править код]