Кавад I

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Кавад I
KavadhIGoldenCoinHistoryofIran.jpg
Изображение Кавада I на золотом динаре
шахиншах Ирана и не-Ирана
488 — 496
Предшественник: Балаш
Преемник: Замасп
499 — 531
Предшественник: Замасп
Преемник: Хосров I Ануширван
 
Рождение: 473
Смерть: 13 сентября 531({{padleft:531|4|0}}-{{padleft:9|2|0}}-{{padleft:13|2|0}})
Род: Сасаниды
Отец: Пероз
Дети: Хосров I Ануширван

Кавад I — царь царей (шахиншах) Ирана, правил в 488 — 496 и 499 — 531 годах. Из династии Сасанидов.

Вступление на престол и первые годы правления[править | править вики-текст]

События, происходившие в роду Сасанидов после смерти Пероза, запутаны. Прокопий Кесарийский, рассказывая о гибели Пероза в сражении с эфталитами, упоминает, что вместе с шахом пали и его сыновья, числом около тридцати.[1] Фирдоуси говорит о семерых знатных, павших вместе с царём. Ат-Табари пишет, что вместе с шахиншахом пали четыре его сына и четыре брата, которые все титуловались царями.[2] Кавад был сыном Пероза и остался в живых — значит, либо погибли не все (Фирдоуси прямо говорит, что Кавад — единственный из родственников царя, выживших в том сражении), либо кто-то из них не принимал участие в походе. Так или иначе, Кавад оказался старшим из оставшихся в живых детей покойного царя и, возможно, был объявлен шахом ещё в 484 году, сразу после гибели отца (такие предположения сделаны в наше время). Вопрос о номинальном правлении Кавада в 484 году спорный, в любом случае в том же году на троне утвердился Балаш, брат Пероза. По другим версиям, Кавад до 488 года находился в плену у эфталитов. Ясно одно: к 488 году Кавад был уже в Иране и его возвели на трон сразу после свержения предшественника.

Фирдоуси сообщает, что страной по прежнему управлял всесильный Суфрай (он же Сохр, по другим источникам).

« Не шаху Кобаду подвластен был край,
Дела за него пахлаван совершал,
Близ шаха воссесть никому не давал.
Без голоса шах, и мобедов лишён,
Суфрая веленьями край полонён...
О нём же (то есть Каваде) твердили: «Владыкой страны
Зовётся, но войска лишён и казны.
Ни власти, ни права решать, властелин
над всею державой Суфрай лишь один».
»

Фирдоуси. «Шахнаме»

Всё это тяготило Кавада, однако пойти путём прямого конфликта он не мог — Суфрай из рода Каренов был очень влиятелен и имел сильную дружину. Только примерно через четыре года, лишь сумев натравить на него другого знатного и могущественного человека — Шапура из рода Михран, Кавад добился казни Суфрая.[3]

Движение маздакитов[править | править вики-текст]

Тем временем в Иранском государстве происходили важные события — набирало силу маздакитское движение, к которому примкнул и шах Кавад I. Однако получить какие-то точные сведения об этом учении невозможно. Собственно маздакитские источники (если они и были) уничтожены, упоминания о нём изъяты из Сасанидских хроник. Историкам приходится довольствоваться рассказами откровенных врагов этого движения, рассыпанным по арабским и персидским книгам.

Кратко говоря, внутри зороастризма существовала секта, возможно отчасти манихейского толка, проповедавшие идеи, в социальном отношении чем-то сходные с коммунистическими, в религиозном же близкие мистическому гностицизму. Его члены претендовали на понимание истинного смысла Авесты, намеренно искажаемого жрецами.

Во время Кавада лидером секты стал некто Маздак, сын Бамдада, мобед, который и дал имя всему движению. Сердцевина социального учения маздакитов состояла в идее, что Бог даровал человеку блага жизни с тем, чтобы ими пользовались все поровну, но это было нарушено людьми. Маздак надеялся при поддержке царя восстановить справедливость, установив централизованное распределение благ. Фирдоуси так передаёт учение Маздака:

« Твердил он: «Тому, кто живёт богачом,
Бедняк обездоленный равен во всём.
Не должно, чтоб некто господствовать мог;
Богатый — основа, а бедный — уток.
Да будет у всех достоянье равно,
А если в избытке, запретно оно!
Всем надобны блага, и дом, и жена,
Природа богатых и бедных одна».
»

Фирдоуси. «Шахнаме»

Однако Фирдоуси был одинок в своём терпимом отношении к маздакизму; другие средневековые писатели высказываются о нём единодушно отрицательно, не скупясь на нелестные эпитеты.

Среди иранских бедняков идеи Маздака нашли самый живой отклик, и он стал популярной фигурой. Когда именно шах обратил своё внимание на проповедника, неизвестно. По «Шахнаме», вначале Маздак убедил Кавада в необходимости делиться зерном с бедняками во время голода. Однако многие исследователи полагают, что Кавад приблизил к себе Маздака, желая использовать его авторитет против сильной и враждебной аристократии. Конечно, столь однозначно объяснять увлечение Кавада идеями Маздака — упрощение. Царь, как и всякий образованный человек того времени, не мог искренне не интересоваться новыми религиозно-философскими концепциями. Кроме того, сам Маздак наверняка был человеком незаурядным и вызывавшим симпатии.

Видимо, придворные кланы слишком поздно обратили внимание на этого человека, а когда спохватились было поздно. Влияние маздакитов окрепло, они стали воплощать своё учение революционными методами. Историческая традиция приписывала маздакитам даже требование общности жён[4][5][6], хотя ряд исследователей допускает, что в действительности общность жён означала просто возможность мужчине найти жену за пределами своей социальной группы. Ат-Табари писал:

«Кобaд … примкнул к человеку, по имени Маздак, и его последователям, которые учили, что Бог создал блага на земле для того, чтобы люди поровну поделили их между собой, но люди при этом причинили друг другу обиду. Последователи Маздака утверждают, что они отбирают у богатых в пользу бедных и возвращают неимущим то, что отбирают у имущих, ибо если у кого-нибудь есть избыток денег, жён и прочего имущества, то из этого не следует, что ему принадлежит преимущественное право на всё это. Простой народ использовал этот удобный случай, примкнул к Маздаку и его сторонникам и сплотился вокруг них. Людям пришлось много претерпеть от маздакитов, положение которых настолько упрочилось, что они могли врываться в дом человека и отбирать у него жилище, жен и достояние, тогда как он не имел возможности сопротивляться им. Они побудили Кобaда одобрить эти их действия, угрожая в противном случае низложить его. Недолго продолжалось такое положение вещей, а уже не знал человек своего ребенка, и ребенок не знал своего отца, и не оставалось у человека ничего, чем бы он мог разжиться.
Этой проповедью он (то есть Маздак) восстановил простой народ против знати; смешались всякого рода низменные люди с благородными, и легко стало любителям чужой собственности насильно присваивать себе таковую, беззаконникам — совершать беззакония, прелюбодеям — утолять свою страсть и овладевать женщинами благородного происхождения, о которых они ранее не помышляли, и одолело людей такое бедствие, подобного которому они ещё не видели никогда».
[7]

Не отстаёт от него и автор «Сиасет-наме» («Книги о правлении»), известный нам как Низам аль-Мульк:

«Кубад позвал Маздака к себе; с каждым часом он всё более и более сближался с ним, пока в него не уверовал. Он приказал ставить во время приемов для него золотое сиденье, изукрашенное драгоценными камнями. Кубад садился на трон, а Маздака усаживал на то сиденье, бывшее много выше, чем трон Кубада. Люди переходили в веру Маздака, иные по влечению и прихоти, иные в угоду царю, направлялись в столицу тайно и явно из краев и областей, принимали веру Маздака. Воины мало проявляли склонности, но не говорили ничего из уважения к власти государя. Увидав, что государь принял веру Маздака, люди вдали и вблизи откликнулись на призыв и разделили имущество. Маздак говорил: „Имущество есть розданное среди людей, а эти все — рабы всевышнего и дети Адама. Те, кто чувствуют нужду, пусть тратят имущество друг друга, чтобы никто не испытывал лишения и нищеты, все были бы равными по положению“. Когда же Кубад пошёл дальше, согласился на общность имущества, Маздак начал заявлять: „Ваши жены — ваше имущество. Следует вам считать жен как имущество друг друга, чтобы никто не оставался без участия в наслаждениях и вожделениях мира, чтобы двери желания были открыты перед всеми людьми“. Многие люди всё больше увлекались его учением по причине общности имущества и женщин, в особенности простонародье. Установился такой обычай: если какой-нибудь мужчина приводил в свой дом двадцать мужчин-гостей и угощал хлебом, мясом, вином, закусками и музыкой, под конец все по одному соединялись с его женой, и это не ставили в грех. Был такой обычай; когда кто входил, чтобы соединиться с какой-нибудь женщиной, клал у двери дома головной убор; когда припадало желание другому и он видел головной убор положенным у дверей дома, возвращался и дожидался, пока тот не выйдет».[8]

«Этот пёс (то есть Маздак) растащил имущество людей, сорвал покрывало с гаремов, простонародье сделал властвующим»[9] — негодовал далее автор «Сиасет-наме», вкладывая эти слова в уста Хосрова Ануширвана.[10]

Свержение с престола[править | править вики-текст]

Однако до полного истребления «благородных» в Иране не дошло. Террор, устроенный сторонниками Маздака и приведший Иран к катастрофической ситуации, вынудил сасанидскую знать, объединившись, сместить в 496 году покровительствующего маздакитам Кавада. На его место был посажен его брат Замасп. Судьбу шаха должен был решать придворный совет. Вот что рассказывает по этому поводу Прокопий Кесарийский:

«Кавад, помимо того, что правил, прибегая к насилию, ввёл в государственную жизнь свои новшества и, между прочим, издал закон, предписывающий, чтобы женщины у персов были общими. Это многим пришлось совсем не по душе. Поэтому они восстали против него, отрешили его от власти и, заключив в оковы, держали под стражей.
Его брат … собрал знатных персов и, стал совещаться с ними относительно участи Кавада, ибо большинству не хотелось, чтобы этот человек был казнён. Много было высказано мнений в пользу того и другого предложений. Тогда вышел один из влиятельных персов, по имени Гусанастад, по чину ханаранг (у персов это как бы стратиг), имевший под своим управлением отдаленные области Персии, расположенные на границе с землей эфталитов, и показал нож, которым персы обычно подрезают ногти и который имеет длину с человеческий палец, а ширину — меньше трети пальца. „Видите, — сказал он, — как короток этот нож. Его, однако, вполне достаточно, чтобы совершить сейчас дело, с которым, да будет вам известно, любезные персы, немного спустя не смогут справиться и двадцать тысяч одетых в панцири мужей“. Так он сказал, намекая на то, что если они не уничтожат Кавада, то тот, оставшись в живых, вскоре доставит персам немало хлопот. Но они совсем не хотели предавать смерти человека царской крови и решили заключить его в крепость, которую называли Замком забвения. О том, кто попадал сюда, закон запрещал в дальнейшем упоминать, и смерть была наказанием тому, кто произнесёт его имя. Потому-то этот замок и получил у персов такое название.
Когда Кавад был заключен в крепость, попечение о нём имела его жена: она приходила к нему и доставляла ему всё необходимое. Начальник тюрьмы принялся соблазнять её, так как она отличалась удивительно красивой наружностью. Кавад, узнав об этом со слов самой жены, повелел ей отдаться этому человеку, как только тот пожелает. Когда же начальник тюрьмы сошёлся с этой женщиной, он безоглядно влюбился в неё, можно сказать, обезумел от любви. С того времени он позволял ей приходить к мужу, когда ей будет угодно, и уходить от него, не встречая никаких препятствий. Среди знатных персов был некто по имени Сеос, безгранично преданный друг Кавада, который поселился недалеко от крепости, выжидая удобного момента, чтобы каким-либо образом вызволить его оттуда. Через жену он дал знать Каваду, что недалеко от крепости для него готовы лошади и люди, и точно указал ему это место. Как-то с наступлением ночи Кавад убедил жену отдать ему свою одежду, а самой переодеться в его одеяние и остаться вместо него в тюрьме там, где он обычно находился. Так Кавад вышел из заключения. Те, на кого была возложена охрана, приняли его за его жену и потому не решились остановить его или как-то побеспокоить. С наступлением дня, увидев в комнате эту женщину в одежде мужа и совершенно ни о чем не догадываясь, они сочли, что там находится сам Кавад. Заблуждение их продолжалось несколько дней, Кавад между тем был уже далеко. Что случилось с его женой, когда обман открылся, и каким образом она была наказана, точно сказать не берусь, так как персы в данном случае не согласны между собой.
Кавад, никем не замеченный, вместе с Сеосом прибыл к гуннам-эфталитам. Их царь выдал за Кавада свою дочь и вместе с ним, как с зятем послал против персов весьма значительное войско».
[11]

Восстановление на престоле[править | править вики-текст]

Использовав армию эфталитов, Кавад в 499 году возвратил себе трон. Фирдоуси пишет, что царь эфталитов получил в благодарность Чаганиан. Ат-Табари пишет, что возвращению на престол Кавада не в малой степени способствовал Зармихр, сын Сoхрa, что, впрочем, не помешало шаху казнить его впоследствии.[12] Так «Кавад укрепил свою власть и незыблемо хранил её. Ибо в проницательности и деятельности не уступал никому».[13][14]

Разгром маздакитов[править | править вики-текст]

Маздакизм пошёл на убыль сразу после низложения Кавада, и возвращение шаха эту тенденцию не изменило — он перестал вообще поддерживать маздакитов. Те, однако, со временем обрели опору в лице Кавуса — старшего сына Кавада, наместника Табаристана. Поэтому в борьбе со своими вчерашними друзьями шахиншах использовал ненависть к ним своего другого сына Хосрова. Как рассказывает Бируни, однажды Маздак возжелал мать Хосрова и убедил Кавада «поделиться» женой. Но Хосров, не желая позора матери, пал в ноги Маздаку и принялся умолять его не трогать женщину и отступиться от задуманного. Хотя Маздак и пошёл навстречу царевичу, тот не забыл унижения и не простил его. Впоследствии Хосров вспоминал: «Стоит мне обратить внимание на что-либо, имеющее отношение к Маздаку, как я чувствую в носу, как воняли портянки Маздака, когда я целовал ему ноги»[15].

В результате деятельности Хосрова, и наверняка с ведома самого шахиншаха, в 528 году Маздак был обвинён в отступничестве и затем казнён, а многие его сподвижники перебиты. Фирдоуси в «Шахнаме» описывает ужасную сцену, когда Хосров показывает Маздаку его приспешников зарытых вниз головой в землю по пояс, затем самого Маздака подвесили вниз головой и расстреляли из луков; по другим источникам — его живого залили строительным раствором. Впоследствии был казнён и старший сын Кавада царевич Кавус. После этого маздакитское движение уже никогда не играло в государстве значительной роли. Но последствия ощущались долго — во всяком случае, Хосрову I Ануширвану пришлось издавать указ о восстановлении расторгнутых ранее браков и защите детей неизвестного происхождения, родившихся вследствие «сексуальной революции» маздакитов.[16]

В поздней книге «Сиасет-наме» передаётся легенда о том, что жена Маздака Хуррамэ спаслась и бежала в город Рей, где вновь начала проповедь движения, и от её имени якобы пошло название секты хуррамитов.[17][14]

Кавад и христиане[править | править вики-текст]

Известно, что Кавад оказывал определённую поддержку и христианам, особенно если это были течения не поддерживаемого в Византии толка. В 489 году восточноримский император Зенон повелел закрыть, как рассадник ереси несторианства, сирийскую академию в Эдессе. В результате учителя и студенты этой школы перебрались в Нисибин, где в дальнейшем, действуя при покровительстве Кавада и его преемников, существенно обогатили культурную жизнь Ирана. Но не следует думать, что Кавад покровительствовал христианам; Феофан Византийский упоминает, делая акцент на религии пострадавших, что около 513 года по приказу шаха некоторым христианам «подсекли жилы в коленных суставах».[14]

Взаимоотношения с Византией[править | править вики-текст]

Причины войны[править | править вики-текст]

Отношения с Византией весь долгий срок правления Кавада были недружественными. Пограничные недоразумения в сущности никогда не прекращались, хотя со времени неудачного похода Юлиана Отступника в 363 году открытой войны не объявлялось ни с той, ни с другой стороны. Кавад не раз требовал от византийцев золото за охрану Кавказа от варваров, что было одним из условий мирного договора 442 года. Но сменивший умершего в 491 году Зенона император Анастасий не соглашался платить Ирану, мотивируя это, во-первых, несоблюдением персами других договорённостей (в частности, отказом вернуть город Нисибин 120-летний срок персидского владения которым истёк в 484 году), а во-вторых, тем, что Византия сама ведёт с варварами обширные войны.[6]

Около 500 года, в очередной раз запросив с Анастасия деньги и не получив их, Кавад начал готовить войну с Византией. Есть и иная версия — шах затеял поход в отместку за то, что ромеи подстрекали эфталитов к нападению на восточные земли Ирана. Греческие источники сообщают о том, что благодаря интригам византийцев на 13-м году царствования Анастасия «гунны» напали на Иран, требуя дать денег столько, сколько обещают ромеи за «дружбу» с ними, или принять войну. Ковад выбрал второе. Не способствовала миру между византийцами и персами и обстановка в Армении. Иешу Стилит сообщает, что армяне подняли очередной мятеж против власти персов, разбили карательную армию шаха и обратились к императору с просьбой принять их под свою власть. Хотя император и отказал им, не желая войны с Ираном, Кавад был уверен, что восстание в Армении произошло не без происков византийцев.[18][19]

Осада Амиды[править | править вики-текст]

Война началась в августе 502 года походом царя Кавада I в Армению. Первый удар сделан был на город Феодосиополь (Эрзерум), который сдался персам без сопротивления вследствие измены префекта города Константина. Кавад разрушил город до основания и забрал в плен его жителей, переселив их в Персию.[20] Прошедши всю Армению с севера, Ковад в октябре того же года расположился лагерем под городом Амидой, находившимся на границе Армении и Месопотамии. Здесь персидский стан стоял три месяца, так как осада города потребовала применения инженерного искусства и встретила серьёзное сопротивление со стороны гарнизона. Защитники по ночам через подкопы уносили землю из-под возводимых персами насыпей, делали вылазки и отражали многочисленные приступы неприятеля. Камнемёты византийцев наносили огромный урон персидским войскам. К тому же началась зима и множество персов погибло от суровой стужи. Ковад уже готов был снять осаду и предлагал осаждённым уплатить ему небольшую сумму за отступление, однако старейшины города отказали шаху, говоря, что это персы должны платить за всё то, что войско съело, выпило и разграбило в окрестностях. Прокопий Кесарийский рассказывает, что когда шах уже решил было отступить, «осажденные, забыв об опасности, стали со стен, издеваясь над варварами, подвергать их насмешкам. А некоторые гетеры, подняв безо всякого приличия свои платья, принялись показывать находившемуся поблизости Каваду те: части тела, которые женщинам не подобает обнаженными показывать мужчинам. Увидев это, маги предстали перед царём и помешали отступлению, решительно утверждая, что случившееся — верный признак того, что амидяне в скором времени покажут Каваду все сокровенные и скрываемые части города. И персидское войско, не ушло...»[21] Штурм города продолжился и был настолько ожесточённым, что Каваду пришлось лично с мечом в руке гнать воинов на лестницы.

Тут однако в пользу персов неожиданно сложились благоприятные обстоятельства, передавшие им город. Собственно, точных сведений об этом не дают даже и очень осведомлённые о событиях писатели, и притом современники, как Иешу Стилит и Захария Ритор. Будто бы одно из главных укреплений стены вверено было защите монахов, которые недостаточно внимательно отнеслись к порученному делу и раз ночью не доглядели, как персы приблизились к стене и поставили лестницы. По другим слухам, персы пробрались в город через подземный ход, воспользовавшись темной ночью. Так или иначе, на восьмидесятый день осады, 11 января 503 года город был взят неожиданно, и защитники оказались не в состоянии принять мер к спасению. Три дня продолжалась, однако, в городе неравная борьба между персами и побеждёнными горожанами. Озлобленные гибелью многих персов, военачальники потребовали от шаха выдать им каждого десятого пленного «из простолюдинов» — на расправу. Кавад исполнил это требование. Избиение продолжалось до тех пор, пока к шаху не обратился некий «старец-священник, и не сказал, что не царское это дело — избивать захваченных в плен. Кавад, всё ещё охваченный гневом, ответил ему: «А почему вы решили воевать со мной?». Тот, подхватив его слова, сказал: «Божья воля была передать тебе Амиду не по нашему решению, а в силу твоей доблести». Каваду очень понравились эти слова, и он запретил впредь кого-либо убивать, но велел персам грабить богатства, а оставшихся в живых обращать в рабство, приказав отобрать лично для него всех знатных». Огромная добыча из золота, серебра и драгоценных одежд, ровно как мраморные статуи и всякие драгоценности снесены были на реку Тигр и отправлены на судах в Персию. Когда по приказанию Кавада стали очищать город от трупов защитников, погибших во время битвы последних дней, то насчитали, говорят, до 78000. Персов же якобы погибло до 50000.[22]

Персы не стали окончательно разрушать Амиду; напротив, имея в виду укрепления этого города и географическое положение на границе между двумя империями, они предполагали сохранить его как крепость, на которую можно было бы опираться в войне с Византией, для чего Кавад, отступая с войском от Амиды, оставил в ней гарнизон из 3000 человек.

Между тем как сам Кавад три месяца провёл под Амидой, отдельные персидские отряды делали опустошительные набеги по Северной Месопотамии, доходя до Эдессы, причём персам помогали арабские союзники, наводившие ужас на местное население и заставлявшие его искать спасения в Сирии.[23][19]

Ответные действия византийцев и заключение мирного договора[править | править вики-текст]

Героическая оборона Амиды надолго задержала продвижение персов вглубь Византии и позволила императору собраться с силами. В 503 году византийское войско под началом Ареовинда разбило персов, но к лету командиры этого войска перессорились, и персы снова стали наносить поражения ромеям. Во время компании шах Кавад I лично возглавлял главные силы персов, в отличии от византийцев, у которых командование не было единым и соперничество полководцев было одной из причин их неудач. Анастасий, быстро и правильно оценив обстановку, сменил руководство армией. Новым главнокомандующим стал патрикий Келер и военные действия пошли успешнее.[24][25]

Зимой 503—504 года Амида была осаждена вторично, на этот раз — ромеями. Любопытно. что поначалу ни ромеи. ни персы не препятствовали местным крестьянам, привозить в город продукты. По словам Захарии Ритора, «крестьяне из деревень приносили вино, пшеницу и другие плоды и продавали их персам и горожанам. К ним присоединились всадники, счётом принимали их и вводили (то есть, сопровождали в крепость). По прекрасному закону персов никто не смел отнять что-нибудь у деревенских, и они продавали, как хотели, за плату и вещи из города. Собирались они на базар охотно...» Это прекратилось лишь после убийства византийцами одного из видных персидских военачальников, который попал в засаду. Спустя некоторое время голод оказался таким, что среди местных жителей началось людоедство, но гарнизон продолжал держаться.[26]

Военные действия закончились в 506 году. Прокопий Кесарийский объясняет это нежеланием Кавада вести тяжёлую войну на два фронта — с римлянами и «гуннами» (то есть, эфталитами). Их главным итогом стало разорение приграничных территорий обеих стран. Причём ромейских историков поражало, что персидские воины, захватив какой-либо район, не притесняли мирных жителей, если на то не было специального приказа. А вот византийские отряды, набранные в основном из варварских племён, вели себя даже по отношению к своему населению как захватчики — грабили и бесчинствовали. Мир был заключен сроком на семь лет. По условиям мирного договора, та и другая стороны обязывались сохранять пограничную черту владений, как это до войны; персы получили от ромеев более 300 килограммов золота (источники называют две цифры — 10 или 11 кентинариев, то есть 327,45 или 360,2 кг золота), но оставили Амиду.[27]

Возобновление военных действий[править | править вики-текст]

Спустя почти два десятилетия, в 523 году царь Картли Гурген восстал против персидского владычества, в результате был разбит и укрылся в Византии у императора Юстина I, а в Тифлисе стал править марзбан. Равновесие сил на Кавказе вновь пошатнулось, что постепенно привело к очередному конфликту. Спустя три года после восстания Гургена византийские войска под командованием двух лучших полководцев Византийской империи — Ситы и Велисария вторглись в Персидскую Армению и Месопотамию. Так началась очередная война с ромеями, тянувшаяся с переменным успехом несколько лет.

В 529 году новый византийский император Юстиниан I поручил всю восточную кампанию молодому Велисарию. В июле 530 года тот одержал свою первую большую победу, разбив при Даре сорокатысячное персидское войско. Но в апреле 531 года под городом Каллиником на берегу Евфрата персы нанесли Велисарию поражение, а затем начали осаду Мартирополя, которая растянулась на много месяцев.

Византийский хронист Иоанн Малала отметил в своей «Хронографии», что именно военные поражения стали причиной смерти шаханшаха: 8 сентября 531 года его хватил удар и, проболев пять дней, царь царей умер 12 или 13 сентября 531 года, будучи глубоким старцем (в возрасте восьмидесяти двух лет)[28]. В последние годы стареющего царя страной фактически управлял третий сын Кавада, Хосров I Ануширван.[29]

Итоги правления[править | править вики-текст]

Средневековый историк Балами писал, что ни один из шахов не построил столько городов, как Кавад. Перечисляются города Арраджан, Хулван, Кобад-Хурра, а также множество других заложенных им городов и селений, вырытых им каналов и построенных им мостов.[30] Но важно не только это: самые значительные реформы VI столетия — налоговая, армии, административного управления, проведённые Хосровом Ануширваном, были начаты его отцом. Балами передаёт рассказ о том, что подтолкнуло Кавада провести налоговую реформу: однажды шах увидел, как некая женщина не позволила маленькому сыну съесть несколько виноградин из её собственного сада. На вопрос царя, в чём же причина такой скупости. она ответила: «Мы этим своим добром не распоряжаемся, потому что в нём есть царская часть, и пока от царя не придут и не отделят долю царя и не возмут её под охрану, нам нельзя к этому прикасаться». Кавад весьма удивился тому, что так заведено во всём государстве, и сказал своим приближённым: «Мне не нравиться, что люди не смеют пользоваться своим добром: сажают деревья и те плодоносят, но ради меня не дерзают до них дотронуться. Найдите меру, которую они должны мне выплачивать, чтобы своим добром могли распоряжаться по своему желанию». Выход был найден — собирать твёрдую ставку налога серебром с «плодовых деревьев и виноградников». Шах повелел призвать землемеров, но «это дело не смогли закончить до его смерти, тогда он завещал завершить это Нуширвану и обложить народ податью, что тот и исполнил».

Кавад был несомненно умным и тонким политиком, он быстро ориентировался в любой обстановке, был храбрым воином и ловким дипломатом. Он дважды занимал престол шаханшахов. Заняв его вторично, в трудный политический момент, он сумел сохранить его за собой и поднять государство до положения мировой державы, на котором его удержал и Хосров.[29]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Прокопий Кесарийский. Война с персами, кн. I, гл. 4.
  2. Мухаммад ат-Табари. Истории пророков и царей. XIV
  3. Дашков С. Б. Цари царей — Сасаниды. — С. 129—130.
  4. Прокопий Кесарийский. Война с персами, кн. I, гл. 5.
  5. Агафий Миринейский. О царствовании Юстиниана. Книга IV, 27
  6. 1 2 Иешу Стилит. Хроника, § 20
  7. Мухаммад ат-Табари. Истории пророков и царей. XIX, XX
  8. Низам аль-Мульк. Книга о правлении (Сиасет-наме), глава 45 (169—170)
  9. Низам аль-Мульк. Книга о правлении (Сиасет-наме), глава 45 (170)
  10. Дашков С. Б. Цари царей — Сасаниды. — С. 130—131.
  11. Прокопий Кесарийский. Война с персами, кн. I, гл. 5—6.
  12. Мухаммад ат-Табари. Истории пророков и царей. XIX
  13. Прокопий Кесарийский. Война с персами, кн. I, гл. 6.
  14. 1 2 3 Дашков С. Б. Цари царей — Сасаниды. — С. 132.
  15. Аль-Бируни. Памятники минувших поколений. Часть 9. 214—215
  16. Мухаммад ат-Табари. Истории пророков и царей. XXIII
  17. Низам аль-Мульк. Книга о правлении (Сиасет-наме), глава 46
  18. Иешу Стилит. Хроника, § 21
  19. 1 2 Дашков С. Б. Цари царей — Сасаниды. — С. 133.
  20. Иешу Стилит. Хроника, § 48
  21. Прокопий Кесарийский. Война с персами, кн. I, гл. 7.
  22. Иешу Стилит. Хроника, §50, 53
  23. Иешу Стилит. Хроника, §51, 52
  24. Иешу Стилит. Хроника, §55
  25. Прокопий Кесарийский. Война с персами, кн. I, гл. 8.
  26. Прокопий Кесарийский. Война с персами, кн. I, гл. 9.
  27. Дашков С. Б. Цари царей — Сасаниды. — С. 133—134.
  28. Иоанн Малала. Хронография, стр. 487
  29. 1 2 Дашков С. Б. Цари царей — Сасаниды. — С. 134.
  30. Мухаммад ат-Табари. Истории пророков и царей. XVIII

Ссылки[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

  • Дашков С. Б. Цари царей — Сасаниды. История Ирана III — VII вв. в легендах, исторических хрониках и современных исследованиях. — М.: СМИ-АЗИЯ, 2008. — 352 с. — 4000 экз. — ISBN 978-5-91660-001-8.
Правители раннесредневекового Ирана (Сасаниды¹)

СасанПапакАрдашир ПапаканШапур IОрмизд IБахрам IБахрам IIБахрам IIIНарсеОрмизд IIШапур IIАрташир IIШапур IIIБахрам IVЙездигерд IБахрам VЙездигерд IIОрмизд IIIПерозБалашКавад IЗамаспХосров I АнуширванОрмизд IVБахрам VIХосров II ПарвизКавад IIАрташир IIIШахрваразБорандохтАзармедохтЙездигерд III
¹выделенные шрифтом маленького размера не относятся к этой династии</small$>