Кирдина, Светлана Георгиевна

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Светлана Георгиевна Кирдина
Svetlana kirdina.jpg
Дата рождения:

16 сентября 1955(1955-09-16) (61 год)

Место рождения:

Омск

Страна:

СССРFlag of the Soviet Union.svg СССРРоссияFlag of Russia.svg Россия

Научная сфера:

институциональные исследования, социология, экономика

Место работы:

Институт экономики РАН

Учёная степень:

кандидат экономических наук, доктор социологических наук

Альма-матер:

НГУ

Научный руководитель:

Т. И. Заславская

Известна как:

автор теории институциональных матриц или X-Y-теории

Сайт:

персональный сайт персональный сайт в русской доменной зоне

Светла́на Гео́ргиевна Ки́рдина (род. 16 сентября 1955, Омск) — российский социолог и экономист. Заведующая сектором эволюции социально-экономических систем в Институте экономики РАН. Область научных интересов: социологическая теория, институты, экономическая теория, теория институциональных матриц, переходные процессы в российском обществе.

Научную деятельность начинала в рамках Новосибирской экономико-социологической школы[1].

Основным научным результатом С. Г. Кирдиной является предложенная и разрабатываемая теоретическая концепция институциональных матриц, суть которой состоит в представлении социально-экономической структуры в виде комбинации двух матриц базовых институтов. При этом одна из матриц имеет исторически доминирующий характер. Концепция эмпирически подтверждена обширным историческим материалом и данными современных российских и компаративистских исследований, а также послужила основанием прогнозов институциональной динамики современного российского общества, подтвердившихся на практике. Лауреат премии Кларенса Эйрса (Clarence Ayres Scholar)-2014.

Биография[править | править вики-текст]

1972 г. — окончание средней школы № 64 в г. Омске.

1972-77 гг. — обучение на экономическом факультете Новосибирского государственного университета, с 4-го курса — специализация в области социологии. Диплом о высшем образовании по специальности «экономическая кибернетика».

1977-82 гг. — начало профессиональной деятельности в Сибирском научно-исследовательском институте экономики сельского хозяйства (СибНИИЭСХ) Сибирского Отделения Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. Ленина (СО ВАСХНИЛ), работа в должности экономиста.

1983-85 гг. — обучение в аспирантуре Института экономики и организации промышленного производства Сибирского Отделения Академии наук СССР (ИЭиОПП СО АН СССР) в г. Новосибирске под руководством Т. И. Заславской.

1986 г. — ученая степень кандидата экономических наук по специальности «Прикладная социология» (Диссертационный Совет ИЭиОПП СО РАН, г. Новосибирск, диссертация на тему «Социально-региональная структура сельских местностей Российской Федерации»).

1986—1999 гг. — работа в отделе социальных проблем ИЭиОПП СО АН СССР, оказавшая значительное влияние на становление научных взглядов и специфику развиваемой в дальнейшем методологии исследований (опора на марксистские традиции, системный подход, фокусировка на анализе макроструктур).

1999—2001 гг. — докторантура ИЭиОПП Сибирского отделения Российской академии наук.

2002 г. — ученая степень доктора социологических наук по специальности «Теория, методология и история социологии» (Диссертационный совет Института социологии РАН, г. Москва, на основе представления монографии «Институциональные матрицы и развитие России», 2-е издание).

С 2002 г. — работа в Институте экономики РАН (г. Москва), в настоящее время — зав. сектором эволюции социально-экономических систем в Центре эволюционной экономики(руководитель центра академик РАН В. И. Маевский).

Является членом редакционных коллегий (советов) журналов: СОЦИС (Социологические исследования), Новой экономической ассоциации (2009), Информационные войны, Institutional Studies, Montenegrin Journal of Economics.

Является членом Российское общество социологов (с 1998 г.), European Sociological Association (с 1999 г., в 2010—2012 гг. — член совета Исследовательской сети 34 «Social Theory»), International Sociological Association (с 2001 г., в 2004—2006 гг. — член совета Исследовательского комитета 01 «Economy and Society»), Новая экономическая ассоциация (с 2009 г.), European Association for Evolutionary Political Economy (c 2011 г.), Association for Institutional Thought при Western Social Science Association (с 2011 г.), Union for Radical Political Economics (с 2012 г.).

1992—1996 г. — эксперт Агентства международного развития США (US AID).

С 2010 г. — зарубежный эксперт Zaheer Science Foundation, Индия.

С 2003 г. — постоянный член Оргкомитета международных симпозиумов по эволюционной экономике, проводимых раз в два года в г. Пущино Московской области, Россия, а также один из редакторов издаваемых сборников трудов пущинских симпозиумов.

С 2008 г. — член Оргкомитетов Всероссийских школ по эволюционной и институциональной экономике для молодых ученых, проводимых раз в два года в различных регионах России между пущинскими симпозиумами.

С 2010 г. — ученый секретарь Научного Совета Отделения общественных наук РАН «Новые явления в общественном сознании и социальной практике».

Выступает с докладами на различных научных мероприятиях, в учебных заведениях, перед бизнес-сообществом России и других стран ссылка на сайт лектория Контекст

Научная деятельность[править | править вики-текст]

С. Г. Кирдина в шанхайском Университете финансов и экономики, 20 октября 2011

Первоначально работы С. Г. Кирдиной не имели самостоятельного характера и были частью исследований тех коллективов, где она трудилась («новосибирский период»). Первые научные публикации (1977) отражали результаты дипломной работы[2]. В СибНИИЭСХ СО ВАСХНИЛ (1977—1982) она участвовала преимущественно в подготовке планов социального развития производственных коллективов в сельском хозяйстве.

Наиболее сильное влияние на научную деятельность С. Г. Кирдиной оказала вовлеченность ещё со студенчества в коллектив Новосибирской экономико-социологической школы (НЭСШ).Лидер школы Татьяна Ивановна Заславская, легендарный советский социолог, первая женщина-академик по экономической и социологической специальности, была руководителем её дипломной работы и кандидатской диссертации, а затем научным консультантом по докторской диссертации. С. Г. Кирдину (в то время — Крапчан) и её ровесников причисляют ко «второму поколению» НЭСШ[3], то есть прямым ученикам Т. И. Заславской и её коллег.

Первый серьезный опыт научных исследований С. Г. Кирдиной связан с анализом социально-территориальной структуры (СТС) советского общества, проводимых в 1970-80-е гг. (руководитель работ Т. И. Заславская). С. Г. Кирдиной было осуществлено социолого-статистическое исследование социально-региональной структуры сельской части Российской Федерации[4]. До сих пор это исследование является единственным образцом выявления эмпирического референта социально-региональной структуры на уровне страны в целом[5].

В 1990-е гг. с началом перестройки и после распада СССР страна стала по сути огромной исследовательской лабораторией для социологов и экономистов, где в масштабе «реального времени» можно было воочию наблюдать деформацию старых и создание новых социальных структур, изучать опыт институциональных преобразований. Для обществоведов это был уникальный период. В те годы С. Г. Кирдина, как и многие социологи того времени, участвовала в мониторинге масштабных социальных экспериментов. Один из них был связан с развертыванием массового индивидуального жилищного строительства в Академгородке на основе экологических технологий. Используя методы «включенного наблюдения» в среде организаторов и участников строительства, а также контент-анализа соответствующего законодательства (1990—1992), С. Г. Кирдина исследовала движущие силы, перспективы и ограничения нового социального движения[6].

В 1992—1996 гг. С. Г. Кирдина участвовала в мониторинге результатов Демонстрационного проекта в жилищно-коммунальном хозяйстве г. Новосибирска (научный руководитель работ О. Э. Бессонова), инициированного и финансируемого Агентством международного развития США (US AID). Его целью было внедрение частных компаний в обслуживание городского жилья вместо государственных жилищных трестов. Результаты мониторинга были проанализированы в ряде статей, препринтов и Working papers, а также в монографиях на русском и английском языках[7]. На примере жилищного сектора было показано: вопреки заявленным политическим целям, в России происходило не замещение институтов раздаточной экономики рыночными, но их модернизация, и были аргументированы причины соответствующей динамики.

В конце 1990-х гг., обучаясь в докторантуре ИЭиОПП СО РАН, С. Г. Кирдина переезжает в Москву. Территориальная удаленность от новосибирского коллектива и возможность более свободно планировать научную деятельность стимулировали самостоятельные теоретические поиски („московский период“). Их базой стала Российская государственная библиотека и Институт научной информации по общественным наукам РАН (ИНИОН) с их богатыми фондами исторической, отечественной и зарубежной научной литературы. Интенсифицировалось научное общение с коллегами-экономистами, культурологами, историками (постоянное участие в работе Независимого теоретического семинара „Социокультурная методология анализа российского общества“ под руководством А. С. Ахиезера,, конференции „Куда идет Россия?“ (см. Пути России (симпозиум)) под руководством академика РАН Т. И. Заславской и пущинских симпозиумах по эволюционной экономике под руководством академиков РАН Л. И. Абалкина и В. И. Маевского).

К этому периоду относится выдвижение и разработка гипотезы об институциональных матрицах, которая сконцентрировала в себе опыт предыдущей теоретической и научно-прикладной работы. Впервые она была изложена в монографии „Институциональные матрицы и развитие России“ (первое издание, 1999). На I Всероссийском социологическом конгрессе в Санкт-Петербурге, организованном Российским обществом социологов в 2000 г., эта книга С. Г. Кирдиной была отмечена дипломом 3-ей степени в номинации „Научные монографии“.

Несмотря на постоянные споры по поводу положений теории институциональных матриц в России[8] и за её пределами[9], она включена в отечественные социологические словари и энциклопедии[10]. Также теория институциональных матриц преподается в учебных курсах по политологии, социологии и институциональной экономике ведущих университетов России и Ближнего зарубежья ссылка на страницу персонального сайта С. Г. Кирдиной со списком учебных программ и курсов.

В мае 2002 г. С. Г. Кирдина была приглашена на работу в Институт экономики РАН, директором которого тогда был академик РАН Л. И. Абалкин. Работа в Центре методологии экономических исследований (руководитель О. И. Ананьин) способствовала более углубленному изучению системы экономических институтов, действующих в обществах с доминированием разных институциональных матриц. Предварительные итоги этого исследования были изложены в монографии „Х- и Y-экономики: институциональный анализ“ (Москва: Наука, 2004).

С тех пор теоретическая и практическая работа по изучению экономических институтов в обществах с доминированием Х- или Y-институциональных матриц, условий и особенностей их функционирования составляет одно из постоянных направлений работы С. Г. Кирдиной (см. соответствующий раздел в списке „Основные статьи и главы в монографиях“).

Другое направление исследований связано с приложением теории институциональных матриц к таким областям, как сравнительные межстрановые сопоставления, изучение конкретных сфер экономики, анализ и оценка перспектив новых институциональных форм в экономической и политической сферах России (см. соответствующий раздел в списке Основные статьи и главы в монографиях).

Третий круг тем — общетеоретические работы, в которых экономические и социологические концепции, в том числе и теория институциональных матриц, рассматриваются в „проблемном поле“ достигнутого уровня знания и дискурсов различных научных дисциплин, то есть в контексте современной „эпистемы эпохи“ (см. соответствующий раздел в списке Основные статьи и главы в монографиях).

С. Г. Кирдина является также автором ряда статей в российских энциклопедиях, рецензий на актуальные теоретические работы в социологии и экономике и др..

Теория институциональных матриц, или Х-Y-теория[править | править вики-текст]

Теория институциональных матриц (Institutional Matrices Theory)[11] — разрабатываемая с конца 1990-х гг. макросоциологическая теоретическая гипотеза о двух устойчивых системах базовых институтов, определяющих природу и характер развития обществ. Впервые термин „институциональная матрица“ определил К. Поланьи (1977), далее его использовал Д. Норт (1993), затем на основе этого понятия в России развивается теория институциональных матриц (Кирдина, 2000, 2001). Институциональная матрица (лат. matrix — матка, первичная модель) определяется как исторически сложившийся устойчивый триплекс взаимосвязанных базовых институтов, регулирующих функционирование основных общественных подсистем: экономики, политики и идеологии (Рис. 1).

Рис. 1. Основные сферы (подсистемы) общества, рассматриваемые в теории институциональных матриц

Базовые институты, сохраняя присущее им содержание, проявляют себя в разнообразных исторически меняющихся институциональных формах, специфика которых определяется историей и культурным контекстом конкретных обществ.

Анализ обширного эмпирического материала, начиная с древнейших государств Египта и Месопотамии и заканчивая современными странами, показывает, что в структуре общества устойчиво доминирует, как правило, одна из двух институциональных матриц: либо Х-, либо Y-матрица. Они качественно различаются между собой содержанием образующих их базовых институтов (Рис. 2).

Рис. 2. Базовые институты Х- и Y-матриц

Для X-матрицы характерны следующие базовые институты:

• в экономической сфере — институты редистрибутивной экономики (термин К. Поланьи). К ним относятся институты верховной условной собственности; служебного труда (термин О. Э. Бессоновой); кооперации; редистрибуции (аккумуляции-согласования -распределения); X-эффективность (термин Х. Лейбенстайна), то есть снижения издержек нерыночными методами. Сущностью „чистых“ редистрибутивных экономик является обязательное опосредование центром движения благ и прав по их производству и использованию;

• в политической сфере — институты унитарного политического устройства: административно-территориального деления; иерархической вертикали власти во главе с центром; назначений; общих собраний и единогласия; обращений по инстанциям;

• в идеологической сфере — институты коммунитарной идеологии, основное содержание которой состоит в доминировании коллективных, общих ценностей, приоритете „Мы“ над „Я“. К ним относятся институты коллективизма; эгалитаризма; порядка, ориентированной на благополучие трудовой мотивации, холистические (интегральные) представления о мире. Институты Х-матрицы доминируют в России, Азии и Латинской Америке.

Y-матрица имеет следующие базовые институты:

  • в экономической сфере — институты рыночной экономики: частной собственности; наемного труда; конкуренции; обмена (купли-продажи); Y-эффективности (получения прибыли);
  • в политической сфере — институты федеративного политического устройства: федерации; самоуправления и субсидиарности; выборов; многопартийности и демократического большинства; судебных исков;
  • в идеологической сфере — институты индивидуалистской идеологии, закрепляющие приоритет „Я“ над „Мы“, примат личности, её прав и свобод по отношению к ценностям сообществ более высокого уровня. Это институты индивидуализма; стратификации; свободы; денежно-ориентированной трудовой мотивации, редукционистские (дискретные) представления о мире.

Y-матрица превалирует в странах Европы, Северной Америки, Австралии, Новой Зеландии.

Доминирование той или иной институциональной матрицы зависит от характера материально-технологической среды данного государства. Выделяются два присущих среде альтернативных свойства: коммунальность или некоммунальность. Коммунальность означает, что обособление отдельных частей материально-технологической среды угрожает распаду всей системы, что предполагает её использование как единого нерасчленимого объекта. Соответственно, требуются совместные координированные усилия значительной части членов общества по её поддержанию и развитию, а также централизованное управление. Некоммунальность означает возможность обособленности важнейших элементов материальной инфраструктуры и связанную с этим возможность их самостоятельного функционирования и частного использования. Некоммунальная среда разложима на отдельные элементы и может функционировать как совокупность разрозненных технологических объектов. Такая среда определяет неизбежность доминирования институтов Y-матрицы, в то время как коммунальная среда обусловливает доминирование институтов Х-матрицы.

На протяжении развития государств в них сохраняется доминирующее положение базовых институтов либо Х-, либо Y-матрицы, что обеспечивает целостность, выживание и развитие соответствующего типа общества. Институты из матрицы противоположного типа — комплементарные институты, — играют вспомогательную роль, лишь „дополняя до целого“ институциональную общественную структуру (Рис. 3). Как в генетике, где доминантный ген, подавляя рецессивный, задает проявляющиеся призна¬ки живого организма, так и институты доминирующей матрицы определяют характер складывающейся в обществе институциональной среды, задают рамки и ограничения для действия комплементарных, вспомогательных институтов альтернативной матрицы.

Рис. 3. Соотношение доминантных и комплементарных матриц

Доля комплементарных институтов в стабильных устойчивых обществах составляет примерно треть (30-35 %). Если эта доля существенно меньше, тогда тотальное доминирование базовых институтов приводит общества к кризисам или застою. В то же время излишне агрессивное внедрение комплементарных институтов с попытками заменить ими доминирующую матрицу базовых институтов приводит к социальным потрясениям и революциям. Прогрессивное развитие общества требует постоянного поиска оптимального институционального баланса между институтами доминирующей и комплементарной матриц.

Соотношение государств с доминированием Х- или Y-институциональных матриц в мировой истории меняется циклически, о чём косвенно свидетельствует динамика их доли в мировом ВВП (анализ долгосрочной динамики выполнен на основе базы данных Мэддисона[12] (Maddison Database http://www.ggdc.net/MADDISON/oriindex.htm), где представлены сопоставимые уровни ВВП ряда стран в млн. Geary-Khamis международных долларов 1990 г., выборка стран строилась с учетом фактической представленности данных по ним в базе данных).

За начало сравнений принят 1820 г., начиная с которого в базе представлены достаточно полные для анализа данные. Поскольку таблицы Мэддисона заканчиваются 2008 годом, данные за 2009—2012 гг. рассчитаны на основе уровня ВВП за 2008 г. из Maddison Database и погодовых приростов ВВП 2009/2008 и 2011/2012 из базы данных Мирового банка (Worldbank Database (http://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.MKTP.KD.ZG).

К странам с доминированием институциональной Х-матрицы отнесены Китай, Индия, Бразилия, Япония и страны бывшего СССР, или Российской империи. К странам с доминированием Y-матрицы отнесены 12 западноевропейских стран, включая Данию, Австрию, Бельгию, Финляндию, Францию, Германию, Италию, Нидерланды, Норвегию, Швецию, Швейцарию и Великобританию, а также 4 западных страны за пределами Европы — Австралия, Новая Зеландия, США и Канада. Включенные в выборку страны производят сегодня примерно 75 % мирового ВВП.

Наложение двух графиков (суммарной доли ВВП выбранных стран с доминированием Х-матрицы и суммарной доли ВВП с доминированием выбранных стран Y-матрицы) позволяет увидеть волновой, или циклический процесс (Рис. 4).

Рис. 4. Соотношение стран с доминированием Х- и Y-институциональных матриц в мировом ВВП, выборка, 1820—2010

Можно наблюдать 140-летнюю волну, в ходе которой происходит смена мирового лидера: с 1820 г. (и, как можно предположить, до него, хотя полных данных по используемой выборке стран нет), в мировом ВВП лидировали страны с доминированием Х-матрицы. Начиная с 1870 г. начинается преобладание стран с доминированием Y-матрицы, которые стали производить более половины мирового ВВП. Максимальный разрыв между этими группами стран наблюдался в 1950-60-е годы, а в 1970-е гг. он начал постепенно сокращаться. Начиная с 2008 г., спустя 140 лет страны с доминированием Х-матрицы вновь начали выходить на лидирующие позиции, то есть превосходить страны с доминированием Y-матрицы в производстве ВВП и этот разрыв постепенно увеличивается. Меняется глобальная конфигурация основных глобальных игроков в мировом хозяйстве. Преобладание стран с доминированием Х-матрицы в мировом ВВП сопровождается также, как можно видеть, и ростом значимости Х-институтов для стран с Y-матрицы. После кризиса 2008—2009 гг. роль государственного регулирования, централизованного управления, идеологии „общего выживания“ становятся в них все более популярными.

Исходя из роли материально-технологической среды в формировании институциональных матриц, можно предположить, что изменившиеся условия воспроизводства в планетарном масштабе (осознание пределов роста ресурсов, экологические ограничения, рост взаимозависимости национальных экономик) приводят к необходимости замены мирового институционального порядка. Лучше приспособленные к таким особенностям материально-технологической среды страны с доминированием Х-матрицы начинают занимать в глобальной экономике более важное место.

В последние годы теория институциональных матриц все шире используется для анализа динамики транзитивных обществ как альтернатива теориям модернизации и глобализации)[13].

«Слабым местом» теории институциональных матриц, как и большинства институциональных концепций, является недостаточная квантификация. Кроме того, эмпирические доказательства ряда высказанных гипотез представляются недостаточными. Это затрудняет практическое применение теории институциональных матриц в управленческой практике

Библиография[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Заславская Т. И. Развитие новосибирской экономико-социологической школы: формирование новой методологии изучения российского общества // Социальная траектория реформируемой России: Исследования Новосибирской экономико-социологической школы / Отв. ред. Т. И. Заславская, З. И. Калугина. Новосибирск: Наука, 1999. С. 15-108; Бессонова О. Э., Шабанова М. А. Новосибирская экономико-социологическая школа в российской социологии // Социологические исследования. 2000. № 8. С. 79-88; Фирсов Б. М. Новосибирская экономико-социологическая школа // История советской социологии 1950—1980-х годов: Курс лекций. СПб.: Изд-во Европ. ун-та в С.-Петербурге, 2001; Иванов Н. В. Новосибирская социологическая школа (НСШ) // Социологическая энциклопедия. Т. 2. М.: Мысль, 2003. С. 59; Котельникова З. В. Новосибирская экономико-социологическая школа // Экономическая социология. Т.5. № 1. Январь 2004. С. 91-104.
  2. Крапчан С. Г. Социально-демографическая типология первичных групп сельского населения. //Материалы Всесоюзной научно-студенческой конференции «Студент и НТР», серия «Экономика», Новосибирск, 1977; Горяченко Е. Е., Заславская Т. И., Крапчан С. Г., Мучник И. Б., Ямпольский В. Е. Дифференциация социально-демографического состава жителей сельских поселений Сибири (типологический анализ) // Пути социального развития деревни. Сб. научных трудов. Новосибирск: ИЭиОПП СО АН СССР, 1977.
  3. Бессонова О. Э., Шабанова М. А. Новосибирская экономико-социологическая школа в российской социологии // Социологические исследования. 2000. № 8. С. 79-88; Бессонова О. Э., Шабанова М. А. Новосибирская экономико-социологическая школа (НЭСШ) / Социология: Энциклопедия / Сост. А. А. Грицанов, В. Л. Абушенко, Г. М. Евелькин, Г. Н. Соколова, О. В. Терещенко. 2003.http://voluntary.ru/dictionary/568/word/novosibirskaja-yekonomiko-sociologicheskaja-shkola-nyessh Бессонова О. Э., Шабанова М. А. Новосибирская экономико-социологическая школа // Социологическая энциклопедия. — Минск, 2003. — С. 635—637; Bessonova O., Shabanova M.A. The Novosibirsk School of Economic Sociology // Sociological Research. — 2002. — Vol. 41, № 8. — P. 6-27..
  4. Крапчан (Кирдина) С. Г. Село Российской Федерации: социально-региональная структура. Новосибирск: Наука, 1989.
  5. Межевич М. Н. Общности социально-территориальные // Энциклопедический социологический словарь / Ред.-сост. А. В. Кабыща, Общ. ред. Г. В. Осипова: ИСПИ РАН, 1995; Социально-территориальная общность первичная (общность по поселению) // Российская социологическая энциклопедия/ Под общей редакцией академика РАН Г. В. Осипова, 1998 http://enc-dic.com/sociology/Socialno-Territorialnaja-Obschnost-Pervichnaja-Obschnost-Po-Poseleniju-8264.html Крапчан С. Г. "Вас тут не стояло, а впрочем… Итоги одного социального эксперимента. // ЭКО, № 12, 1992.
  6. Крапчан С. Г. «Вас тут не стояло, а впрочем… Итоги одного социального эксперимента. // ЭКО, № 12, 1992.
  7. Бессонова О. Э., Кирдина С. Г., Р. О’Салливан. Рыночный эксперимент в раздаточной экономике России: Демонстрационные проекты в жилищном хозяйстве, 1996; Bessonova O., Kirdina S.,O’Sullivan R. Market Experiment in the Housing Economy of Russia, 1996.
  8. Арсланова Е. А. Развертывание логики „Институциональной матрицы“ в социальных моделях устойчивого типа./ Россия и мировое сообщество в поисках новых форм стабильности. Шестые вавиловские чтения. / Е. А. Арсланова, С. В. Норенков. — Йошкар-Ола, МГТУ, 2002. С.9-11; Бессонова О. Э. Феномен теории институциональных матриц: реставрация устаревшей парадигмы // Экономическая наука современной России. № 2(37), 2007, с. 23-33; Ерзнкян Б. А. Является ли институциональная матрица институциональной матрицей? // Экономическая наука современной России. № 2(37), 2007, с. 52-63.; Кузьмин В. Эйдельман Я. Базовые социальные институты в человеческом измерении / Общество и экономика, 2001, № 6; Латова Н. В. В какой матрице мы живем? (Этнометрическая проверка теории институциональных матриц) / Экономический вестник Ростовского государственного университета. 2003, Том I, № 3, с. 89-94; Романовский Н. В. Сталинизм и теория институциональных матриц // СОЦИС, № 5, 2003, с. 132—140; Солодовников С. Ю. Институциональные матрицы: сущность, персонификация и её генезис (политико-экономические очерки). — Минск: Право и экономика, 2006; Цирель С. В. Ещё раз о теории институциональных матриц // СОЦИС („Социологические исследования“), 2003, № 10, с. 144—148; Ясин Е. Г. Приживется ли демократия в России // М: Новое издательство, 2005.
  9. Barnett Vincent, Zweynerth Joachim. Economics in Russia: studies in intellectual history. Ashgate Publishing, Ltd., 2008, p.181-182; Laurynas Jonavicius. Struktūrosir jų persidengimas: teorija ir praktika. // Politologija. 2009/2 (54), p. 75-76 (на литовском языке); Ли Синь. Сравнительный институциональный анализ экономической трансформации. Изд-во „Фуданский университет“, 2009, c. 14-21 (на китайском языке); Николов И. Глобалната икономика — теории и реалност. Глава единадесет. Институционалните матрици и развитето на Русия (книга на С. Кирдина). София: Изд. Cielda, 2003, с. 283—291(на болгарском языке); Политическая культура. // Материал из Википедии — свободной энциклопедии. („Политическая культура существенно зависит от общей культуры страны, многие социологи и политологи подчеркивают принципиальные различия политических культур стран Запада и Востока, см. работы С. Г. Кирдиной“).http://ru.wikipedia.org/wiki/Политическая_культура
  10. Матрица институциональная в социологии. / Социологическая энциклопедия, М: Мысль, 2003, т. 1, с. 609—610; Институциональных матриц теория. / Социологический словарь. / Отв. редакторы Г. В. Осипов, Л. Н. Москвичев. М: ИНФРА-М, 2010, с. 153—154; Институциональная матрица. Диалектическая энциклопедия. Сайт Диалектика, диалектическая философия и диалектические науки. http://dialectics.ru/190.html .
  11. Институциональных матриц теория. / Социологический словарь. / Отв. редакторы Г. В. Осипов, Л. Н. Москвичев. М: ИНФРА-М, 2010, с. 153—154; Моделирование общественных систем на основе теории институциональных матриц. Материалы научного семинара. Вып. № 3. М.: Научный эксперт, 2012. 112 с..
  12. Ангус Мэддисон (1926—2010), заслуженный профессор факультета экономики университета в Гронингене (Нидерланды), посвятивший свою жизнь созданию базы данных об экономическом развитии государств, начиная с 12 века. Именно его данные используются большинством специалистом при проведении исторических межстрановых сопоставлений. В настоящее время работы по поддержанию базы данных выполняют участники Проекта Мэддисона, созданного после его смерти (http://www.ggdc.net/maddison/test/maddison-project/ ).
  13. Sandstrom G. Instead of capitalism vs. socialism: a proportion-seeking review of two contemporary approaches in China and Russia» // «Montenegrin Journal of Economics», vol. 8, № 4, 2012. http://www.academia.edu/2288096/Instead_of_Capitalism_vs._Socialism_A_Proportion-Seeking_Review_of_Two_Contemporary_Approaches_in_China_and_Russia

Ссылки[править | править вики-текст]