Концепция Виктора Суворова

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Концепция Виктора Суворова — система фактов, выводов и теорий, которую предложил в серии своих книг и статей получивший широкую известность в области исторического ревизионизма писатель Виктор Суворов (псевдоним бывшего сотрудника легальной резидентуры ГРУ СССР в Женеве Владимира Резуна). Предложенные концепция и методы её обоснования вызвали многочисленные дискуссии и критику.

Первые публикации этой концепции были даны во время холодной войны в 1985 году в журнале RUSI Journal Королевского объединённого института оборонных исследованийПерейти к разделу «Публикации в RUSI Journal». Первая и наиболее известная книга по данной теме — «Ледокол», некоторыми авторами причисляемая к жанру фолк-хистори[1][2][3]. Одна из последних книг («Главный виновник: генеральный план Сталина по развязыванию Второй мировой войны»; англ. The Chief Culprit: Stalin’s Grand Design to Start World War II) — была издана в 2008 году Военно-морским институтом США (англ. USNI)[4].

Тезисы концепции[править | править код]

В своих историко-публицистических произведениях Виктор Суворов подверг коренному пересмотру и критике общепринятые в СССР взгляды на причины, приведшие к Великой Отечественной и Второй мировой войнам. По мнению Суворова, основной причиной войны стала диктаторская политика Сталина, направленная на захват европейских государств, распространение «пролетарской революции» и установление социалистического порядка на всей территории Европы.

Суворов подверг критике устоявшуюся в советской и зарубежной исторической науке трактовку начального этапа Великой Отечественной войны (в том числе, используя «Ноту МИД Германии» от 21 июня 1941 года и «Обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза» 22 июня 1941 года). По его мнению, летом 1941 года Красная армия готовилась к удару по Германии (с последующим захватом всей остальной Европы[5]), который должен был быть нанесён в июле, а немецкие войска своим нападением сорвали эти приготовления. Сокрушительные поражения, которые потерпела на первом этапе Красная армия, Суворов объясняет тем, что она была застигнута в последний момент перед нападением, а именно тем, что она готовилась к наступательной войне и не была готова к войне оборонительной. Суворов пишет, что в конце 1940 — начале 1941 года, у западных границ СССР была тщательно сформирована огромная группировка советских войск. Вся группировка была на завершающей стадии подготовки к нападению: для войск к границе были вывезены горючее, боеприпасы, запчасти и пр., войска укомплектованы личным составом, техникой, и обеспечены продовольствием и обмундированием, командирам взводов и рот был выдан русско-немецкий разговорник, пригодный для общения с местным населением на незнакомой территории и военнопленными, причём по военной, а точнее — наступательной, тематике[6]. При этом на предполагаемом плацдарме совершенно не готовились фортификационные сооружения, характерные для оборонительной войны, не развёртывался укреплённый район — что трактуется Суворовым как ещё одно доказательство того, что советским командованием готовилась наступательная война на западе. События 22 июня 1941 года Суворов назвал не более чем упреждающим (превентивным) ударом, чтобы сдержать предполагаемую Германией агрессию со стороны СССР. Сам факт нападения Германии на СССР Суворов называет «самоубийством», так как по его словам, Германия не была готова к войне с СССР, отставала в области вооружений, а промышленность Германии работала в режиме мирного времени.

На основании открытых источников (труды советских историков, книги советских военачальников, конструкторов, мемуары партийных руководителей, газеты и художественные, документальные фильмы), Суворов пытается опровергнуть традиционную точку зрения исторической литературы о слабости Красной армии, её отсталости и неготовности к войне. Суворов описывает Красную армию как превосходящую германскую, как по количеству, так и по уровню оснащения, и готовившуюся только к наступательной, а не оборонительной войне.

Суворов пишет о том, что главной целью Сталина была мировая социалистическая революция, шагом к которой предполагался захват Европы. Для ослабления Европы развязывалась общеевропейская война, инициатором которой выступала реваншистски настроенная гитлеровская Германия. Радикал Гитлер, таким образом, выступал своего рода «ледоколом» этой революции. Вслед за гитлеровской оккупацией Европы, Сталин предполагал начать внешне представляемую как праведную — «великую освободительную войну», завершающуюся советским освобождением (фактически, оккупацией) Европы с установлением там подконтрольных ему марионеточных правительств (как это вышло с Прибалтикой, Польшей, Бессарабией и др).

О действиях Сталина[править | править код]

По мнению Виктора Суворова, Сталин совершил для этой цели ряд действий:

  • Помог Гитлеру прийти к власти, запретив немецкой коммунистической партии вступать в парламентский блок с социал-демократами. По мнению Суворова, в противном случае НСДАП потерпела бы не только поражение на выборах, но и крах из-за тяжёлого финансового положения.
  • Заключил с Германией пакт о ненападении и торговые соглашения на поставку стратегических ресурсов, без которых Германия не могла бы вести войну.
  • Посылал военных специалистов в Испанию, для разжигания мировой войны.
  • В результате захвата Польши и стран Балтии образована отсутствовавшая ранее советско-германская граница.
  • В конце 1930-х и 1940—1941 годах по его указанию созданы образцы оружия, отлично подходящие для нападения, но не для обороны:
    • Быстроходные, в том числе, колёсные, танки, более пригодные для качественной дорожной сети, чем для бездорожья.
    • Самолёты «чистого неба», предназначенные для атаки наземных целей в отсутствие истребителей противника, с экипажами, подготовленными массово по упрощённым программам.
    • Плавающие легкобронированные танки, более пригодные для поддержки форсирования рек и десанта.
    • Бетонобойный боеприпас к орудию танка КВ-2, пригодный только для штурмовых операций.
  • Было свёрнуто производство высотного, скоростного тяжёлого бомбардировщика ТБ-7, обладавшего блестящими тактико-техническими характеристиками, но не подходящего для наступательной войны.
  • Был разработан пистолет-пулемёт ППШ.
  • В 1939 году был принят закон о всеобщей воинской обязанности.
  • В 1930-х было создано большое количество клубов парашютистов. Общая численность десантных войск на момент начала войны значительно превышало их численность во всех армиях мира вместе взятых[7].
  • Были изданы военные разговорники, предназначенные для войны за границей, было усилено изучение немецкого языка офицерами.
  • Были заготовлены качественные подробные карты сопредельных европейских территорий, граничивших с СССР, и в большом количестве, но карт своей территории, которые нужны при обороне, катастрофически не хватало.
  • Из действий войск и верховного командования после нападения Германии Суворов делает вывод об отсутствии советского плана обороны. Однако, напряжённая работа Генштаба в течение первой половины 1941 года под руководством Г. К. Жукова должна была вылиться в выработку какого-то плана. Но если это был не оборонительный план, то значит, наступательный. Этот вывод основан на косвенных свидетельствах, так как план опубликован не был.
  • За короткий период с конца 1940 до начала 1941 на западных границах была сформирована огромная группировка войск. Техника была подобрана и законсервирована исключительно для нападения. По мнению Суворова, в официальной истории именно эта техника фигурирует как уничтоженная Германией в первые дни войны, и поэтому эта цифра такая большая.
  • Количество танков в СССР на начало войны составляло 23 тыс., из них сосредоточенных в приграничных районах — 12 тыс.
  • Повышенная активность карательных органов в РККА незадолго до военных действий (1937) для обеспечения беспрекословного подчинения командного состава армии перед решительными действиями.
  • Существенно увеличено количество военно-учебных заведений РККА и РККФ.
  • В 1941 году лица, обучавшиеся в военно-учебных заведениях, окончили их по ускоренной программе и, не получая отпуска, направлены в войска. В то же время из запаса призвано в войска несколько поколений резервистов.
  • В декабре 1940 года проведено засекреченное совещание высшего командного состава РККА.
  • Суворов приводит свидетельства («День-М», глава 1) о том, что в 1941 г. к западной госгранице подвезли большое количество новых кожаных сапог, чтобы переобувать солдат. По аналогии с вводом советских войск в Чехословакию в 1968 г., когда по его личным воспоминаниям делалось то же самое, Суворов заключает, что это ещё один довод в пользу гипотезы о советском нападении в 1941 г., с тем, чтобы советский воин-освободитель в Европе своим внешним видом создавал иллюзию благосостояния в СССР, так как кирзовые сапоги или тем более обмотки, в Европе наверное смотрелись бы странно. Суворов не приводит ни одного источника для подтверждения этого завоза сапог 1941 г., кроме устных воспоминаний местных жителей в приграничных районах, слышанных им лично.
  • Все запасы, перемещаемые к западной границе, складывались на грунт, а личный состав размещался в полевых условиях, что означало, что они не планируют задерживаться там до зимы.
  • Пограничники сдали границу армейским частям, отступив в тыл. В том числе они перед уходом бросили неисправное оружие, что практикуется только в условиях войны.
  • Из приграничной полосы были вывезено население в тыл.
  • Писатели и поэты получили воинские звания и были зачислены в воинские подразделения для упорядочения пропагандистской работы.
  • Была проведена государственная кампания «Сто тысяч подруг — на трактор!» для высвобождения мужских кадров для танковых частей.
  • Войскам НКВД была придана тяжёлая гаубичная артиллерия, которую Суворов считает главным образом наступательным оружием, и эти войска выдвинуты к западной границе. Но для войск с таким вооружением не было задач внутри Советского Союза, значит задачи были извне.
  • Были вынесены к границе крупные окружные госпитали, склады боеприпасов и ГСМ, причём около 500 000 тонн боеприпасов осталось в вагонах у границы.
  • Были подготовлены и размещены у границы крупные контингенты железнодорожных войск, предназначенных для ремонта и перешивки железных дорог с европейской колеи на русскую колею по ходу продвижения наступающих войск.
  • Размещённые в пограничных выступах ударные армии не могли там эффективно обороняться, их единственным применением могли быть наступательные действия.

О маршале Г. К. Жукове[править | править код]

В своих книгах «Тень Победы» и «Беру свои слова обратно» Суворов утверждает, что Г. К. Жуков — «бездарный» полководец[8], а войну СССР выиграл благодаря эффективному руководству со стороны Сталина, Василевского[9] и ряда других военачальников. Кроме того, согласно Суворову, в мемуарах Жукова «Воспоминания и размышления» содержатся многочисленные неточности, и они не могут считаться добросовестным трудом, а последние издания книги говорят о том, что новые главы и корректуры, якобы найденные в архивах Г. К. Жукова, были написаны уже после смерти Г. К. Жукова.

Оценка концепции[править | править код]

Большинство академических историков (в первую очередь западные и российские исследователи) отвергают методы Суворова и его концепцию[10][11][12] [13][14] (характеристика отношения некоторых историков к работам Суворова доходит до эпитета «с презрением»[15][16]). Критики Суворова обвиняют его в фальсификациях и лженаучности[17][18][19]. Тем не менее, в поддержку некоторых положений Суворова выступили ревизионисты из Германии (Эрнст Топич[20], Вернер Мазер, Йоахим Хоффманн[21]), США (Ричард Ч. Раак[22], Альберт Уикс[14]), России[22] и других стран. Юрий Фельштинский полагает, что Суворов открыл до того неизвестный пласт истории[23][24]. Герд Юбершера (нем.) полагает, что работы немецких историков и Суворова, где отрицается, что Германия напала неожиданно, не имеют большого значения[25]. Ян Кершоу и Моше Левин полагают что академическая поддержка Суворова исходит от маргинальных немецких историков[26]. Дэвид Гланц характеризует поддерживающих Суворова как небольшую группу немецких и российских историков[27]. Историк Ирина Павлова отмечала, что «я и сейчас признаю неоспоримые заслуги Суворова в историографии этой темы. Правда, я считаю, что для него было бы лучше остаться автором только одной книги „Ледокол“, а не развивать и тиражировать свою концепцию в разных книгах и изданиях. Безусловно, в его книге имеется немало ошибок. Но в целом его концепция представляется мне правильной. Его же так никто и не опроверг»[28], а критики относят Суворова наряду с Йоахимом Хоффманом к представителям «ревизионистской школы» и агрессивно критикуют из-за того, что «больше всего боятся обвинения в симпатиях к фашизму, в неонацистских устремлениях»[29].

Поддержка[править | править код]

В поддержку концепций Суворова высказались историки Ю. Г. Фельштинский[24] и И. В. Павлова[30].

Сторонниками тезиса о превентивной войне Германии против СССР являются историки Юрген Фёрстер (нем.)[источник не указан 470 дней], Эрнст Топич[31], Вернер Мазер[31], Йоахим Хоффманн[32], Ричард Ч. Раак (нем.)[22], а также политолог Альберт Уикс (нем.)[14].

Концепцию Суворова поддерживают некоторые писатели и журналисты такие как В. К. Буковский[33], Михаил Веллер[34], Юлия Латынина, специализирующийся на историческом ревизионизме публицист Евгений Понасенков[35], а также российский писатель Александр Никонов, посвятивший ей книгу «Бей первым!».

Критика[править | править код]

В связи с тем, что Суворов с точностью до наоборот трактует начальный период ВОВ (например, критики считают, что в работах Суворова СССР объявляется агрессором, а Германия — обороняющейся стороной), на страницах газеты «Красная звезда», главного печатного органа Министерства обороны РФ, регулярно публикуются статьи известных военных историков, критикующие и обличающие во лжи книги В. Суворова. Одним из активных критиков Суворова являлся военный историк генерал армии Махмут Гареев.

Работы историков Г. Городецкого[32], Л. А. Безыменского, Г. Юбершера (нем.)[36], а также сборники российских авторов (А. И. Исаев и др.) посвящены критике основного постулата Суворова. Вся книга А. В. Исаева «Неправда Виктора Суворова» посвящена критичному разбору аргументов В. Суворова. М. И. Мельтюхов считает, что работы Суворова «написаны в жанре исторической публицистики и представляют собой некий „слоёный пирог“, когда правда мешается с полуправдой и ложью», однако отмечает, что «они довольно чётко очертили круг наименее разработанных в историографии проблем». Как отмечает Мельтюхов, концепцию Суворова в полном виде «не поддерживает, пожалуй, никто из серьезных исследователей»[37]. Г. Городецкий отмечает, что товарный знак работ Суворова — вольное обращение с источниками, а его концепции являются примерами теории заговора и нагромождениями лжи[38].

Д. Гланц отмечает, что «Резун использовал один документ — документ, подписанный Жуковым 15 мая 1941 года, когда он занимал должность начальника Генерального штаба». И даёт оценку текста документа, лишь как некоторого предложения: «В документе, который я видел в оригинале, предлагалось, чтобы Красная Армия начала упреждающее наступление против немцев, которые явно мобилизовались в восточной Польше. Тезис Суворова, очевидно, весьма утешителен для немецких историков сегодня, главным образом потому что он в некоторой степени устраняет вину Германии за то, что она начала войну. Его приветствовали две группы: небольшая группа немецких историков и небольшая группа русских историков, которые готовы обвинить Сталина во всем плохом, что когда-либо происходило в мире». Д. Гланц характеризует «тезис Суворова» как «действительно миф», который: «построен на фрагментарных свидетельствах, вырезанных из цельной ткани. Когда он проверяется на основании архивных материалов, которые описывают ветхое состояние Красной Армии в 1941 году, он просто не выдерживает критики».[27]

Историк А. В. Короленков, к. и. н. (философский факультет МГУ им. М. В. Ломоносова) уверен, что труды Суворова нельзя считать научными в строгом смысле слова:

…Мало ли кто чего пишет. Конечно, у Резуна есть масса конкретных наблюдений, которые, кстати говоря, и принимают иногда его оппоненты. Все-таки, он человек не совсем глупый. Но когда речь идет о какой-то конкретике, в большей части он передёргивает или ошибается, или не знает, а, может быть, вполне сознательно лжёт[39].

Как отмечает д. и. н. В. А. Невежин,

Российские историки отмечали, что В. Суворов (В. Б. Резун) слабо использует документальную базу, тенденциозно цитирует мемуарную литературу, которая сама по себе требует тщательного источниковедческого анализа, искажает факты, произвольно трактует события. Западные учёные также предъявили большие претензии к автору «Ледокола». Так, германский историк Б. Бонвеч отнёс эту книгу к вполне определённому жанру литературы, где просматривается стремление снять с Германии вину за нападение на СССР[40].

Д. и. н. М. И. Мельтюхов в статье «Главная ложь Виктора Суворова» приводит пример искажения текста и смысла цитат и приходит к выводу:

Таким образом, мы видим, что базовые тезисы В. Суворова являются откровенной ложью, позаимствованной из арсенала либерально-западнической пропаганды, основной задачей которой является очернение истории Советского государства…[41]
…В результате сторонник тезиса о «превентивной войне» Германии против СССР <Суворов> попадает в глупое положение, пытаясь доказать, что Гитлер решил сорвать советское нападение, о подготовке которого он на деле ничего не знал. Собственно, на этом спор относительно лживой версии о «превентивной войне» Германии против Советского Союза можно считать законченным[41].

А в книге «Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941 (Документы, факты, суждения)» Мельтюхов указывает: [37]

Поскольку стратегическое сосредоточение и развертывание войск является заключительной стадией подготовки к войне, особый интерес представляет вопрос об определении возможного срока советского нападения на Германию. В отечественной историографии эта тема начала обсуждаться с публикацией скандально известной работы В. Суворова "Ледокол", который называет "точную" дату запланированного советского нападения на Германию – 6 июля 1941 г., фактически ничем не обоснованную. Мотивировка автора сводится главным образом к тому, что 6 июля 1941 г. было воскресеньем, а Сталин и Жуков якобы любили нападать в воскресенье. Но вряд ли можно это принять всерьёз. Не подкрепляет предположения автора и приводимая цитата из книги "Начальный период войны", смысл которой им искажен. В этой книге сказано, что "немецко-фашистскому командованию (а не "германским войскам", как у Суворова. – М.М.) буквально в последние две недели перед войной (т. е. с 8 по 22 июня, а не "на две недели", как в "Ледоколе". – М.М.) удалось упредить наши войска в завершении развертывания и тем самым создать благоприятные условия для захвата стратегической инициативы в начале войны". Причём эта цитата Суворовым приводится дважды: один раз правильно, а второй – искажённо.

Сам В. Суворов в книге «Разгром», отвечая на эту[какую?] критику, пишет, что его оппоненты, сообщая о числе немецких танков, также не указывают число неисправных, при этом утверждает, что все немецкие танки, в сравнении с большинством советских танков, были морально устаревшими. Говоря о «линии Сталина», В. Суворов указывает, что она имела высокий потенциал для обороны, но УРы в 1940-начале 1941 гг. были засыпаны землёй или же в них отсутствовали войска, оружие, боеприпасы, продовольствие и т. д.[42]

Критика отдельных положений[править | править код]

Критики Суворова указывают на следующие, с их точки зрения, ошибки и некорректные приёмы в его работах, отмечая упор на количество и качество военной техники и игнорирование стратегии:

  • Суворов утверждает, что Гитлер пришёл к власти, так как Сталин якобы запретил немецким коммунистам вступать в парламентский блок с социалистами, и в результате выборы 1933 года в рейхстаг выиграли нацисты. Однако на ноябрьских выборах 1932 года НСДАП завоевала только относительное большинство, ухудшив свой результат по сравнению с предыдущими, июльскими выборами (33,09 % против 37,2 %); общее количество голосов за коммунистов и социалистов было немногим больше (37,3 %). Гитлер был назначен рейхсканцлером 30 января 1933 г. волевым решением президента Гинденбурга в условиях общего кризиса Веймарской системы и без прямой связи с итогами выборов.
  • В книге «Беру свои слова обратно» Суворов утверждал, что к 10 сентября 1941 года[43] в составе германских войск под Ленинградом не осталось ни одного танка[44], в то время как дневник начальника Генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдера подтверждает наличие танков под Ленинградом даже 24 сентября[45].

Также это утверждение противоречит и архивным документам, Н. Кислицын пишет:

Чтобы не допустить дальнейшего продвижения фашистских соединений на Тихвин, советское Главнокомандование в срочном порядке усиливает группировку войск, обороняющихся на этом направлении… Противник, несмотря на имевшиеся у него большое численное превосходство войск, усилил свою группировку ещё двумя дивизиями — танковой и моторизированной (к 27 октябрю 1941 г.)[46].

8-я танковая дивизия, летом находившаяся в составе 4 танковой группе, была выведена из её состава, когда группа была переброшена на московское направление, и оставлена на ленинградском; осенью 1941 года она вела наступление на Тихвин, потом участвовала в боях под Холмом вплоть до декабря 1942 г., когда также была переброшена на центральное направление[47][48].

  • Задержка с производством ТБ-7 была вызвана техническими проблемами. Пятый двигатель-компрессор, подаваемый Суворовым как способ сделать ТБ-7 неуязвимым, в реальности уступал обычным турбокомпрессорам по эффективности, приводил к перерасходу топлива и утяжелял конструкцию[49].

«Антисуворов»[править | править код]

В 2004 году вышли книги из серии «Антисуворов» российского исследователя военной истории, с 2012 года кандидата исторических наук[50], А. В. Исаева, в которых была дана обстоятельная критика как отдельных технических деталей, так и концепций в целом.

Исаев указывает на следующие моменты:

  • Массовые искажения Суворовым статистических данных и цитат из советских источников на которые он ссылается.
  • Порочность концепции Суворова о непробиваемости пассивной неподвижной обороны (которую якобы должен был предпочесть Сталин) на примере прорыва линий Мажино и Маннергейма, захвата форта Эбен-Эмаль .
  • Представление технических средств как некоего сверхоружия, искажение технических деталей. Многие страны и не помышляющие о наступательной войне использовали одномоторные бомбардировщики («крылатые шакалы»), «автострадные» танки. Колёсно-гусеничные танки использовались в связи с износом гусениц. Плавающие танки были неудачным средством. Бомбардировщик ТБ-7 с помощью которого Сталин должен был вести стратегические бомбардировки сочетая их с чисто оборонительными действиями, на самом деле неудачная машина. Бомбардировки не выбили Германию из войны, а сама доктрина Дуэ по мнению её автора применима для итальянского театра военных действий[51].
  • Концепция наступательного и оборонительного вооружения совершенно искусственна. Танки, гаубицы, пехоту, мины можно использовать как при обороне, так и при наступлении (например, мины для защиты захваченных рубежей от контратак противника, танки для ликвидации прорывов линии обороны[52].

По мнению Исаева, успех вермахта и провалы РККА в начальной фазе войны объясняются более удачной компоновкой и мобильностью германских военных соединений, массовым использованием грузовиков, участием вермахта в кампаниях (в отличие от РККА), упреждением в стратегическом развёртывании. В заключительной части Исаев, используя концепции и методы Суворова в шутку доказывает, что Финляндия планировала агрессивную войну против СССР и потерпела неудачу из-за превентивного удара советских войск.

Реакция на критику[править | править код]

В предисловии в сборнику «Правда Виктора Суворова. Переписывая историю Второй Мировой» (составитель Д. С. Хмельницкий) Суворов заявил следующее в ответ на критику своей концепции:

Правильность любой теории измеряется её объясняющей силой. Моя теория разъясняет многое из того, что раньше объяснению не поддавалось. Прочитайте «Ледокол», и вы найдете ответы даже на те вопросы, которые в моих книгах не затронуты. Моим оппонентам не надо меня ни разоблачать, ни уличать. Им надо найти другое — простое, понятное, логичное объяснение тому, что случилось в 1941 году. Пока они другой теории не придумают, «Ледокол» будет продолжать своё победное плавание.

В книге «Разгром» Суворов заявил, что готов в прямом телеэфире отстаивать свою точку зрения перед любыми серьёзными учёными[53].

Оценка творчества[править | править код]

Д. и. н. М. И. Мельтюхов отмечал недостатки и достоинства книги «Ледокол» Суворова

…обвинения В. Суворова в адрес только СССР явно тенденциозны и фактически ничего не объясняют. Подготовка Советского Союза и Германии к борьбе за господство в Европе вполне понятна и естественна. Однако автор «Ледокола» осуждает эти действия СССР, но склонен оправдывать действия Германии. Вряд ли можно считать подобный двойной стандарт объективным подходом. По нашему мнению, цель исторического исследования состоит не в выставлении тех или иных оценок событиям прошлого, а в максимально объективном показе хода событий и объяснении приведших к ним причин. …книга В. Суворова, не свободная от слабых и спорных положений, ставит серьезную и многогранную проблему о целях и намерениях советского руководства в 1939—1941 гг.[54]

Д. и. н. С. И. Кульчицкий отмечает:

Благодаря яркому таланту публициста, неразборчивости в аргументах и способности незаметно фальсифицировать факты, Суворов стал популярным и поставил на поток издания своих парадоксальных книг[55].

Касательно обращения Суворова к историческим фактам он указывает на то, что «их Суворов знает хорошо, хотя использует только те, которые „работают“ на его версию»[55].

Д. и. н. В. А. Гуров отмечает:

К тому же в условиях становления рыночных отношений нередко спросом стала пользоваться не настоящая научная литература, а книги, в занимательной, парадоксальной форме произвольно трактующие историю – массовый читатель разуверился в плодотворности научных поисков и стал предпочитать занимательность доказательности, особенно в обстановке безудержной ломки старых взглядов и представлений. К таким произведениям можно отнести книги В. Резуна (В.Суворова). Главная идея «Ледокола» состоит в обосновании тезиса о том, что сталинская внешняя политика в 30-е годы определялась стремлением к мировому господству. Советское руководство всячески способствовало развязыванию Второй мировой войны, рассчитывая превратить её в войну революционную. В 1941 г. СССР имел агрессивный план типа «Барбароссы», который реализовывался в развѐртывании стратегических эшелонов, и Красная Армия обязательно напала бы на Германию (и на всю Западную Европу), если бы Гитлер 22 июня не затормозил «наступление мирового коммунизма». Точка зрения Суворова, его методы работы с источниками вызвали справедливую критику со стороны историков разных стран и политических ориентаций как далёкие от науки. ... Так же используя новые источники, О. В. Вишлёв опровергает утверждение Резуна (В. Суворова) о том, что летом 1941 г. Сталин намеревался напасть на Германию. Автор показывает, что утверждение о том, что СССР готовился к нападению на Германию, а германское нападение 22 июня 1941 г. — это «превентивная» война, совершенно несостоятельны[56].

Д. и. н. Г. М. Ипполитов указав на то, что «дело дошло до того, что отдельные „либеральные историки“ откровенно солидаризируются со взглядами изменника Родины В. Резуна, набравшегося наглости публиковать свои пасквили под псевдонимом „Суворов“»[57] отмечает, что тот «в своих военно-исторических работах усиленно и цинично фальсифицирует историю Великой Отечественной и Второй мировой войн»[58]. Кроме того, Ипполитов подчеркнув, что «в условиях тщательно спланированной и чётко организованной ревизионистской кампании по пересмотру причин и итогов Второй мировой войны ... усиленно муссируется напрочь лживый тезис о равной ответственности нацистской Германии и Советского Союза за начало Великой Отечественной войны»[59], указывает, что «одним из наиболее агрессивных фальсификаторов здесь выступает изменник Родины Резун-Суворов»[60]. Также Ипполитов считает, что метод использования «заведомо ложных, не внушающих доверия источников или тенденциозно подобранных фактов, событий, реально существующих документов, материалов, литературы»[61] и выборочного цитирования «источников, в том числе архивных, в основном только то, что подтверждает авторскую версию»[61] и «должно усилить у читателя доверие к данному тексту»[61], это всё «излюбленный приём всё того же изменника Родины Резуна-Суворова, за что он подвергался справедливой и аргументированной критике в современной историографии»[60].

Российский исследователь, а с 2012 года к. и. н. А. В. Исаев даёт ещё более резкую критику:

Возникает законный вопрос: почему же такой, мягко говоря, недобросовестный и слабо владеющий исследуемыми вопросами человек стал популярен? Популярность В. Суворова — это популярность незатейливых голливудских мелодрам и боевиков. Он не пытается вести за собой читателя, объяснять простым языком сложные вещи. Владимир Богданович опускается до уровня простых объяснений сложных явлений. Иногда В. Суворов подражает сказке, на страницах его книг мы встретим и «мечи-кладенцы» на новом техническом уровне, чудо-танки и чудо-самолёты. Мы встретим Кощееву смерть, в роли которой выступят нефтепромыслы Плоешти. Наконец, мы встретим кольцо всевластья, которым является тысяча бомбардировщиков с пятым двигателем. Владимир Богданович вместо реальных персонажей и событий нашей и мировой истории придумал героев странной смеси народной сказки, бестселлера с привокзального лотка и «Эпизода N» «Звёздных войн»[62].

Также Исаев утверждает, что при желании, пользуясь методологией Суворова, книгу, подобную «Ледоколу», можно написать о любой стране и любой войне. Для доказательства этого Исаев в свою книгу «Антисуворов. Большая ложь маленького человечка» включил юмористическую повесть «Талви Укконен» (финск. «зимняя гроза»), в которой он, пародируя стиль «Ледокола», как бы «доказывает», что советско-финская война была якобы превентивной акцией Советского Союза против Финляндии, стремившейся к захвату Карелии и других территорий.

В свою очередь к. и. н., научный сотрудник Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда Л. А. Наливкин отметил:

Вместе с тем, нельзя не отметить одну негативную историографическую тенденцию 1990-х годов — фальсификацию или откровенное очернительство истории Великой Отечественной войны. Первая причина этого заключается, на наш взгляд, в том, что некоторые авторы более или менее известных книг подобного рода, имея еще до 1980-х годов допуск к секретным документам и материалам (в силу своего служебного статуса), естественно, получили первыми возможность их опубликовать. Всё остальное было делом их совести и научной этики. Печальной стороной начавшейся (правда, заочной) дискуссии с подобными авторами следует признать несоизмеримость тиражей «истцов» и «ответчиков». К примеру, «опусы» В. Суворова выходят стотысячными тиражами, а в общем-то неплохая критическая книга А. Исаева «Антисуворов» (M. 2004 г.) насчитывает всего 5000 экземпляров[63].

К. и. н. Р. А. Бачков указывает:

С именем В. Суворова (Резуна) ассоциируется одна из самых дискуссионных попыток обосновать не только тезис о провоцировании советским руководством начала Второй мировой войны, но и связать его с положением о подготовке Советским Союзом нападения на Германию, результатом которой могла стать советизация Европы или ее части, а значит утвердить вторую идейную линию ревизионистской литературы — представление о совиновности Германии и СССР в возникновении войны. Резко отрицательное отношение автора к апологетическому для СССР развитию исторических событий, свойственному традиционалистскому направлению в отечественной историографии, положило начало острому антагонистическому спору между В. Суворовым и историками-традиционистами. Несмотря на то, что последними была доказана полная несостоятельность утверждений автора, основанных на откровенных попытках подлога аргументации, столь радикальный редукционизм обнаруживает себя в работах не только авторов, считающих себя приверженцами его «идейной базы», но и в монографиях исследователей, которые заявляют о своём неприятии его концепции (В. А. Невежин, М. И. Мельтюхов, Б. В. Соколов). Осознанно или неосознанно этими исследователями была поддержана версия немецкой правоконсервативной историографии о превентивном характере войны Германии против Советского Союза[64].

Произведения, излагающие концепцию[править | править код]

  • Ледокол (1968—1981), до 1985 года издатели отказывались от её публикации, вышла частично в 1985—1986, полностью — в 1989 (на немецком языке), на русском языке в России — в 1992 году
  • День «М» (1968—1993)
  • Последняя республика (1995)
  • Очищение (1998)
  • Самоубийство (2000)
  • Тень победы (2002)
  • Беру свои слова обратно (2005)
  • Святое дело (2008), продолжение книги «Последняя республика»
  • The Chief Culprit: Stalin’s Grand Design to Start World War II (2008) издана Военно-морским институтом США (англ. USNI)[4]
  • Разгром (2010), окончание трилогии «Последняя республика»

Публикации в RUSI Journal[править | править код]

Во время холодной войны журнал Королевский объединённый институт оборонных исследований опубликовал две статьи Суворова:

Профессор кафедры истории Восточной Европы Констанцского университета Бианка Пиетров-Энкер (нем.) отмечала по этому поводу: «Проблематичен и тот интерес, который привлекает к тезису о „превентивной войне“ Гитлера такая уважаемая газета, как „ФАЦ“, особенно с тех пор, как советский эмигрант Виктор Суворов высказал в британском военном журнале ту точку зрения, согласно которой Красная Армия хотела напасть на Германию летом 1941 г. Хотя аргументация Суворова была настолько куцей, что критики даже поставили под сомнение „его способности как историка“, Гюнтер Гилльэссен (нем.) выразил в той же „ФАЦ“ мнение, будто гипотеза о советском упреждающем ударе по Германии в 1941 г. приобрела некоторую убедительность. Кроме того, он высказал надежду на то, что доказательство наличия агрессивных намерений у Красной Армии освободило бы немцев от той „вины за нарушение мира“, которую советский режим, ссылаясь на тяжёлый ущерб, нанесённый Советам в войне, с тех самых пор пытается навязать Федеративной Республике». Кроме того, Пиетрова отметила, что «В. Суворов — это псевдоним бывшего офицера Советской Армии В. Б. Резуна, который, как свидетельствует Лев Безыменский, не является историком и до своей эмиграции в Швейцарию не мог также иметь доступа к секретным советским источникам»[67]. В свою очередь военный историк Герд Юбершер (нем.) отметив, что «из-за смещения акцентов и бессознательных заимствований старых национал-социалистских пропагандистских лозунгов возникает опасность, что будет стёрта граница между консервативной и правоэкстремистской позициями», указал что «Гюнтер Гиллессен 25 февраля 1987 г. в своей второй статье, подводящей итог спору, подчеркнул, что он ни в коем случае не хотел в связи со спекуляциями вокруг предположительного нападения Москвы на Третий рейх поставить под вопрос факт германской агрессии или принять старый пропагандистский лозунг национал-социалистов о „превентивной войне“»[68].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Балод А. Восемь ножей в спину науке, которая называется «история» — «Сетевая Словесность», 23 ноября 2005 года.
  2. Мясников В. Историческая беллетристика: спрос и предложение // Новый мир. — 2002. — № 4.
  3. Петров А.Е. Перевернутая история. Лженаучные модели прошлого // Новая и новейшая история. — 2004. — № 3.
  4. 1 2 Рецензия на книгу «Главный виновник» Архивная копия от 29 ноября 2010 на Wayback Machine первоначально опубликованная на «Русской странице» сайта радиостанции «Голос Америки»
  5. Виктор Суворов, книга «Последняя республика. Книга 1», глава 20 «Миллион или больше», подглавы 9 и 11.
  6. Биязи Н. Н. Краткий русско-немецкий военный разговорник. — Москва: Академия механизации и моторизации РККА им. И. В. Сталина, 1941. — 51 с.
  7. «К началу Второй мировой войны Советский Союз имел более одного миллиона отлично подготовленных десантников-парашютистов.» // Виктор Суворов. Ледокол. — Новое время, 1992. — 352 с. — ISBN 5-86606-057-4.
  8. «… он не только самый жестокий и самый кровавый полководец мировой истории, но ещё и самый слабовольный, трусливый и бездарный.» // В. Суворов. [1]
  9. «Василевский — самый талантливый из советских полководцев. …Василевский — это главный советник Сталина по военным вопросам на протяжении всей войны.» В. Суворов. [2]
  10. И. В. Павлова. Поиски правды о кануне второй мировой войны. «Подавляющее большинство западных историков точку зрения о превентивном нападении Германии на СССР в 1941 г. отвергает без обсуждения. Еженедельник „Die Zeit“ (7 июня 1991 г.) прямо назвал сторонников этой версии „запоздалыми жертвами нацистской пропаганды“» // Правда Виктора Суворова. Яуза, 2006 г. 352 стр. ISBN 5-87849-214-8
  11. . A companion to international history 1900—2001. John Wiley & Sons, 2007. Chapter 20 Stalin and the West. «Suvorov’s argument was rapidly countered by much of the established Russian historical community, with the support of western historians such as Gabriel Gorodetsky on the diplomatic front and David Glantz on military issues»
  12. Jörg Echternkamp and Stefan Martens, editors. Experience and Memory: The Second World War in Europe. The University of Chicago Press on behalf of the American Historical Association: «The simplifying views of the former Soviet military scout and later GRU (Soviet military intelligence) defector Viktor Suvorov, alias Vladimir Rezun, which some conservative historians support, are not convincingly confirmed by the available data. The core idea is adapted from National Socialist propaganda… Suvorov alias Rezun searches for contradictions, for deviations from the facts, and for the concealment of certain events in the memoirs of Red Army commanders, and constructs a conspiracy theory of sorts from these conclusions. In fact, the only thing proven here is that human memory is fallible and that memoirs can only be consulted as one type of source among various others»
  13. David E. Murphy. What Stalin Knew: The Enigma of Barbarossa. Yale University Press, 2006. «The idea that Stalin intended to attack Germany in July 1941 is put forward by Viktor Suvorov in his book Ledokol: Kio naclial vtoruiu vohui? (Icebreaker: Who Started the Second World War?).» Suvorov claims that Stalin failed because Hitler got wind of the plan and launched Operation Barbarossa, a preemptive strike. This thesis started a controversy that continues, but most historians in Russia and abroad reject it as unsupported by evidence, while there is overwhelming archival and other data demonstrating that the Red Army was incapable of mounting an offensive of the magnitude required. Nevertheless, some historians have defended the idea. "
  14. 1 2 3 Walter Moss. A history of Russia: Since 1855. Anthem Press, 2004. « During the 1990s, some historians accepted Viktor Suvorov’s argument that Soviet defenses were unprepared for a German attack because Stalin was preparing to attack Germany first and was therefore stressing offensive operations rather than defensive ones. Albert Weeks' recent study argues in a similar fashion. Most scholars, however, including Glantz, Gorodetsky, Ericson, and Uldricks, reject the Suvorov viewpoint.»
  15. Philip Michael Hett Bell (Dep. of History University of Liverpool). The origins of the Second World War in Europe. Pearson Education, 2007. «Suvorov’s book has been generally dismissed, often with contempt. Two expert authorities have dismissed it as 'flimsy and fraudulent' and 'totally unfounded' … The Icebreaker thesis has no substance.»
  16. David R. Stone. Soviet Intelligence on Barbarossa: The Limits of Intelligence History // Intelligence and statecraft: the use and limits of intelligence in international society. Greenwood Publishing Group, 2005. " Most serious historians, in Russia and the West, find Suvorov’s methods and conclusions beneath contempt, but the amount of effort devoted to proving them false is truly staggering.// In Russia, for example, the chief Russian military history journal published May 1941 directives from the Ministry of Defense ordering its military districts to draw up «a detailed plan lo defend the stale border» to "cover the mobilization, concentration, and deployment of troops, « along with the defense plans themselves of the Baltic, Western, Kiev, Odessa, and Leningrad Military Districts.1 The publication’s goal was clear and explicit: to refute Suvorov’s notion that Soviet war plans were anything other than defensive.».
  17. Городецкий, 1995, Период между началом второй мировой войны и немецким вторжением в Россию представляет собой особо благодатную почву для теории заговора, поскольку он включает в себя основополагающие мифы, такие, как договор между Риббентропом и Молотовым, полёт Рудольфа Гесса в Англию и предупреждение, направленное Черчиллем Сталину. Суворов правильно понимает, что самые старые, заскорузлые теории заговора живут дольше других. Они воскрешаются, едва успев стереться из памяти, имитируя истину, а на деле скрывая её новыми нагромождениями лжи. Теория заговора, будучи исключительно привлекательной для обывателей, пропагандирует мифы, преднамеренно и настойчиво скрывает истину, упрощая сложные ситуации. Это особенно применимо к России, где период 1939—1941 гг. оставался ещё несколько лет назад „белым пятном“ в советской историографии. Суворов не удосужился изучить появившиеся в изобилии новые материалы, так как правильно рассчитал, что идеи, внушенные с помощью теории заговора, сильнее фактов..
  18. Мельтюхов, Михаил Иванович. Главная ложь Виктора Суворова. В сборнике «Неправда Виктора Суворова-2, 2008»
  19. «Наиболее одиозной фигурой, прочно ассоциирующейся с ложью и фальсификацией о событиях Великой Отечественной войны, является В. Суворов».// Никифоров Ю. А. Научная гипотеза или безответственное словоблудие? // Военно-исторический журнал, № 5-2008
  20. Rolf-Dieter Müller, Gerd R. Ueberschär. Hitler's War in the East, 1941-1945: A Critical Assessment.
  21. Gabriel Gorodetsky. Grand Delusion: Stalin and the German Invasion of Russia.
  22. 1 2 3 Overy R. J. Russia's War: A History of the Soviet Effort: 1941-1945. — Penguin Publishing Group (англ.), 1998. — 432 p.
  23. Правда Виктора Суворова. Переписывая историю Второй Мировой. ред. Хмельницкий, 2006
  24. 1 2 Читая книги «Ледокол» и «День-М» Виктора Суворова в журнале «Вестник», д. и. н. Ю. Г. Фельштинский
  25. Gerd R. Ueberschar. The Military Campaign // Rolf-Dieter Muller, Gerd R. Ueberschar. Hitler’s war in the East, 1941—1945: a critical assessment. Berghahn Books, 2009. «Several broad studies of Soviet-German relations in 1939-41 and about the „historical viewpoint of Operation Barbarossa“ (Nos. 107, 113, 450) — as well as monographs examining the decision to attack and preparations for the attack, such as those of Heinrich Uhlig (No. 355), Gerd R. Ueberschar (Nos. 353, 354), and Andreas Hillgruber (Nos. 310, 311) — have demonstrated that the military planning was based directly on Hitler’s ideologically motivated desire to conquer new Lebensraum in the East. Of little value are works that attempt to deny that Germany launched a surprise attack or that endeavor, like Bernd Stegemann’s study (No. 346), to downplay the part played by Nazi ideology in the military decision-making and planning. These tendencies can be found in the works of Victor Suvorov (No. 349 [Viktor Rezun]), Ernst Topitsch (No. 351), Werner Maser (No. 327a), and recently Joachim Hoffmann (No. 313) and Fritz Becker (No. 283).»
  26. Ian Kershaw, Moshe Lewin. Stalinism and Nazism: dictatorships in comparison. Cambridge University Press, 1997. «Suvorov, the pseudonym for a Soviet intelligence officer who defected to the West, offers no new evidence in support of his claims, which are no longer accepted by any but a fringe group in the German academic establishment. Hitler’s preventive war thesis did, however, resurface in the German Historikerstreit. For a devastating critique of the Russian-language version, Udokol, see A. N. Mertsalov and L. Mertsalova, ' „Nepredskazuemoe proshloe“ ili prednamerennaia lozh'?', Svobodnaia mysl' 6 (1993),»
  27. 1 2 Colonel David M. Glantz. Fact and Fancy: The Soviet Great Patriotic War, 1941—1945 // Peter B. Lane, Ronald E. Marcello. Warriors and scholars: a modern war reader.University of North Texas Press (англ.), 2005: «Russian emigre whose real name was Alexander Kezun, in his book, Icebreaker, several years ago. Rezun used one document, a document signed by Zhukov on May 15, 1941, when he was serving as Chief of the General Staff. The document is a proposal that he submitted through Minister of Defense Timoshenko to Stalin. The document, which I have seen in the original, proposed that the Red Army launch a preemptive offensive against the Germans, who were obviously mobilizing in eastern Poland. The Suvorov thesis, obviously, is quite comforting for German historians today because it in some way obviates German blame for launching the war in the first place. It has been welcomed by two groups: a small group of German historians and a small group of Russian historians who are willing to blame Stalin for everything bad that has ever occurred in the world. Suvorov’s thesis is indeed a myth. It is built on fragmentary evidence cut out of whole cloth. When it is examined against archival materials that outline the dilapidated state of the Red Army in 1941, it simply does not hold water.»
  28. Гладких Н. В. ЗАЩИТА ПАВЛОВОЙ: Субъективные заметки об одной исторической защите. журнал «ЭКО» (январь 2003). Дата обращения: 13 апреля 2012.
  29. И. В. Павлова. Поиски правды о кануне Второй мировой войны, ред. Хмельницкий, 2006
  30. Павлова И. В.. Механизм власти и строительство сталинского социализма. — диссертация доктора исторических наук. — Новосибирск, 2002. — 365 с. // карточка в каталоге диссертаций Российской государственной библиотеки
  31. 1 2 Rolf-Dieter Müller (нем.), Gerd R. Ueberschär (нем.). Hitler's War in the East, 1941-1945: A Critical Assessment / Forewod by Gerhard Ludwig Weinberg. — New York, Oxford: Berghahn Books (англ.).
  32. 1 2 Городецкий, 2001.
  33. Предисловие к книге «Ледокол» (1968—1981), вышла частично в 1985—1986, полностью — в 1989 (на немецком языке), на русском языке в России — в 1992 году.
  34. Михаил Веллер: Для правды опять не время? // Аргументы и Факты
  35. Шакиров М. Сталин не отпускает // Радио Свобода, 21.12.2017
  36. Gerd R. Ueberschär, Lev A. Bezymenskij (Hrsg.): Der deutsche Angriff auf die Sowjetunion 1941. Die Kontroverse um die Präventivkriegsthese Wissenschaftliche Buchgemeinschaft, Darmstadt 1998
  37. 1 2 Мельтюхов, 2000.
  38. Городецкий, 1995.
  39. Радиостанция «Эхо Москвы», программа «Цена Победы» (эфир от 20 сентября 2010 г.) Больше правды о войне
  40. Невежин, 1999b.
  41. 1 2 Мельтюхов М. И.. «Главная ложь Виктора Суворова». В сборнике «Неправда Виктора Суворова-2» — Яуза, Эксмо, 2008 г — ISBN 978-5-699-26288-5
  42. В. Суворов «Разгром» — М.: АСТ, 2010 — ISBN 978-5-17-063541-2
  43. Жуков Г. К., Воспоминания и размышления, Глава тринадцатая. Борьба за Ленинград. «Утро 10 сентября 1941 года было прохладным и пасмурным. На Центральном аэродроме столицы, куда я прибыл, чтобы лететь в осажденный Ленинград…»
  44. В. Суворов, Беру свои слова обратно, Глава 27. СПАСИТЕЛЬ. «Жуков беседовал в Кремле со Сталиным, Сталин ставил ему задачу, а германская 4-я танковая группа уже завершила боевые действия под Ленинградом… В составе германских войск под Ленинградом не осталось НИ ОДНОГО ТАНКА.»
  45. Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба. Запись от 25 сентября 1941 года. «1. Информация о событиях, происшедших за время моего отсутствия: День 24.9 был для ОКВ в высшей степени критическим днем. Тому причиной неудача наступления 16-й армии у Ладожского озера, где наши войска встретили серьезное контрнаступление противника, в ходе которого 8-я танковая дивизия была отброшена и сужен занимаемый нами участок на восточном берегу Невы.»
  46. Кислицын Н. Г. Ленинград не сдаётся. М.: Прогресс, 1995. стр.111-112
  47. Haupt, Werner: Die 8. Panzer-Division im Zweiten Weltkrieg. Podzun-Pallas-Verlag, 1987. ISBN 3-7909-0316-7
  48. Stoves, Rolf. Die gepanzerten und motorisierten deutschen Großverbände 1935—1945: Divisionen und selbstständige Brigaden. Dörfler, 2003. ISBN 978-3-89555-102-4.
  49. Полемика с Виктором Суворовым
  50. Живой журнал А. Исаева
  51. Исаев, 2004, Глава 14. Надувная дубинка Джулиано Дуэ.
  52. Исаев, 2004, Глава 12. Гаубицы агрессии и разбоя.
  53. Суворов В. «Разгром», М.: АСТ, 2010. Глава 25.
  54. Мельтюхов, 1994.
  55. 1 2 Кульчицкий С. В. Михаил Коваль — исследователь «непарадной» войны в Украине // День. — 13.10.2001. — № 186.
  56. Гуров, 2010, с. 35.
  57. Ипполитов, 2018, с. 434.
  58. Ипполитов, 2018, с. 443.
  59. Ипполитов, 2018, с. 434—435.
  60. 1 2 Ипполитов, 2018, с. 444.
  61. 1 2 3 Ипполитов, 2018, с. 435.
  62. Исаев, 2004, Глава «А врать-то зачем?».
  63. Наливкин, 2007, с. 12.
  64. Бачков, 2010, с. 8—9.
  65. Who was planning to attack whom in June 1941, Hitler or Stalin? / by Viktor Suvorov. Journal of the Royal United Services Institute for Defence Studies; v.30, June, 1985, pp.50-55
  66. Yes, Stalin was planning to attack Hitler in June 1941 / by Viktor Suvorov. Journal of the Royal United Services Institute for Defence Studies; v.31, June 1986, pp.73-74
  67. Пиетров-Энкер Б. (нем.) «Германия в июне 1941 г. — жертва советской агрессии? О разногласиях по поводу тезиса о превентивной войне» // Вторая мировая война. Дискуссии. Основные тенденции. Результаты исследований: Пер. с нем. — М.: Весь Мир", 1997.
  68. Ueberschär G. R. (нем.) Das „Unternehmen Barbarossa“ gegen die Sowjetunion – ein Präventivkrieg? Zur Wiederbelebung der alten Rechtfertigungsversuche des deutschen Überfalls auf die UDSSR 1941 // Wahrheit und „Auschwitzlüge“. Zur Bekämpfung „revisionistischer“ Propaganda / hrsg. von Brigitte Bailer-Galanda (нем.), Wolfgang Benz und Wolfgang Neugebauer (нем.). — Wien: Deuticke Verlag (нем.), 1995. S. 163–182 (перевод на русский язык в научно-просветительском журнале «Скепсис»)

Ссылки[править | править код]

Литература в связи с книгами Суворова[править | править код]

Литература с поддержкой[править | править код]

Литература с критикой[править | править код]

на русском языке
на других языках