Лал

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Лал в виде кристалла шпинели

Ла́л или лалл, а также ла́лик — устаревшее собирательное название для большинства драгоценных камней красного или кроваво-красного цвета: в основном, красной шпинели, рубина, граната (пиропа и спессартина) или красного турмалина (рубеллита)[1]:125.

Название это настолько древнее, что установить его истоки практически невозможно. Тысячелетиями без изменений оно переходило из этноса в этнос, как слово краткое, удобное для произнесения и означающее общепонятный предмет. Так, на языке хинди и фарси «лал» означает красный (иногда, рубиновый). По всей видимости, оттуда оно проникло в арабский язык, где «ла’л» (слово произносится с коротким гортанным выдохом после буквы «а») получил более предметное, даже «товарное» название. Лал на арабском означает в широком смысле слова: красный камень. В татарском языке это слово звучит как: «лагыйл».[2]:11 Наряду с карбункулами и яхонтами, собирательное название «лал» (или «лалл») для обозначения драгоценных красных камней удержалось в русском обиходе до конца XVIII века, впоследствии уступив место отдельным европеизированным названиям ювелирных камней. С тех пор лалы или ла́лики встречаются, в основном, в поэзии (особенно, ориентальной или относящейся к определённой эпохе), а также как важный атрибут исторической и художественной литературы.

Примерная история[править | править код]

Общим славянским названием для различных красных прозрачных камней лал был примерно до XIII века, таким образом, объединяя под одним словом такие разноценные минералы, как рубин, пироп, шпинель, турмалин, спессартин и многие другие самоцветы, известные в те времена. Примерно в промежутке между XIII и XVIII веком под русским названием «лал» разумели в основном красную ювелирную шпинель, камень более дорогой, чем многочисленные разновидности гранатов, однако, в свою очередь, более дешёвый, чем рубины (карбункулы)[1]:125.

«...По имянному в.и.в. всемилостивейшему указу найдено мною, всеподданейшим, нынешняго привоза ис Персии каменья и куплены ис казны в.и.в., а имянно: один алмаз в восемь крат и 31―32 доль ценою дан 650 руб., два персня 185 руб., один лал шпинар 65 руб., которые при сем всеподданнейше отправлены. В.и.в., всемилостивейшей государыни, всеподданнейший раб».[3]:316.

Василий Татищев, письмо императрице Елизавете Петровне, 1744 г.

По мере развития минералогии старое обобщённое определение «лал» постепенно уступало место конкретным (уточнённым) названиям минералов и изделий из них. Уже в конце XIX века лал как обиходное и употребительное название драгоценного камня отошёл в прошлое, окончательно потеряв свою стилистическую нейтральность и сделавшись обобщённым названием даже для торговцев ювелирными изделиями и сырьём. В своём фундаментальном труде «Драгоценные камни» русский энциклопедист Михаил Иванович Пыляев писал об этом с однозначной определённостью:

«…На Востоке все драгоценные камни красного цвета называются лаллами; у нас же этим именем означают красного цвета камни только второй цены. До́лжно полагать, что под словом «лалл» в старину подразумевали красную китайскую шпинель»[4]:316.

Михаил Пыляев, «Драгоценные камни»

До известной степени Пыляев был прав. Если в средние века и на Востоке, и на Западе лалом именовали все ярко-красные камни, то в более поздние времена, когда диагностика минералов достигла уже известного уровня технологического развития, это название значительно сузилось и закрепилось только за красной шпинелью, а затем — и вовсе было вытеснено своим немецким аналогом[2]:11. Достаточно часто словом «лал» называли также рубины насыщенного цвета, которые при отсутствии диагностической аппаратуры было не так-то просто различить с красной шпинелью высокого качества. Именно по этой причине за ней надолго закрепилось название «рубин-балэ», однако происхождение этого термина несколько иное. В афганской провинции Бадахшан уже очень давно добывали шпинель очень высокого качества, которая в большом количестве попадала на российский рынок. Чтобы каким-то образом отличить её от прочих камней, её так и называли отдельно: «бадахшанскими лалами». Ради простоты произнесения на Руси оба слова сократили и объединили в одно, постепенно получилось название: балаши, а затем «рубин-балаши» и, в результате — «рубин-балэ»[2]:12.

Вплоть до середины XX века на базарах Самарканда и Ташкента у мелких торговцев всячиной можно было купить мешочки с кристаллами каких-то красных самоцветов, перемешанных с зёрнами кварца и обломками полевого шпата. Как правило, эти камешки «приходили» с правого берега Пянджа, со старинных (давно не действующих) «рубиновых копей», расположенных высоко на Памире, в известковой скале Кух-и-лал. Название этой скалы говорит само за себя. Именно здесь, в узких подземных ходах издавна добывался красный камень, слава о котором широко шла по всему Востоку. Не раз упоминал о нём в своей знаменитой «Книге о разнообразии мира» и Марко Поло, со слов местных жителей называвший этот камень «балашом» (по имени той страны, где он был найден впервые, Бадахшана)[5]:69-70.

Это и были те самые «балаши», признак роскоши, красоты и богатства, о которых так изобильно рассказывал Шота Руставели в своей эпической поэме «Витязь в тигровой шкуре». Это и были те самые лалы, которому Фирдоуси посвятил множество строф в поэме «Шахнаме», среди которых, между прочим, была ещё и такая: «И венец на челе его лалами ал». Старинные русские описи и торговые книги однозначно называли лалом — шпинель, и совсем не случайно имя собственное «лал», столь созвучное со словом «алый», закрепилось в русском языке на добрый десяток веков.

Эти камни издревле распространялись по всему Востоку (и далее по миру) из месторождений Памира, из тех легендарных «рубиновых» копей, которые никогда не были в самом деле рубиновыми. Однако точные сведения об этих заброшенных копях удалось получить только в 1950-е годы, когда экспедиции советских геологов достигли вершин Памира и в верховьях Пянджа, наконец, увидели старые обвалившиеся ходы и пещеры, из которых когда-то добывали бадахшанский лал. И хотя известно, что отдельным смельчакам удавалось спускаться в эти заброшенные копи, но никто из них не приносил оттуда хотя бы мало-мальски ценные образцы самоцветов[5]:70.

«…Но кто решится утверждать, что исчерпаны эти месторождения, разбросанные по обоим склонам Гиндукуша, начиная от далёкого Герата и кончая окрестностями Кабула на юге и советского Памира на севере? <...> Мы убеждены, что новая техника откроет новые месторождения и снова шпинель и рубин Памира вольются красным потоком в семью наших самоцветов»[5]:70.

(акад. А. Е. Ферсман, «Красные камни»)
Лал в виде огранки граната (пироп)

Несколько сложнее дело обстояло с кроваво-красными гранатами. Здесь разделение названий произошло значительно раньше. Чтобы избежать путаницы с ценой, уже́ к началу XVI века на Руси стали отчётливо различать гранаты-пиропы (как более дешёвые камни), называя их «бече́том» или «вени́сой» — и благородную шпинель, более редкий драгоценный камень, зачастую тоже — красного цвета, очень похожий на гранат, но значительно более высокого качества и цены. «Торговая книга» прямо предостерегала купцов: «Бечеты за лал не купи́те. Бечет знати к цвету: в нём как пузырьки». Или вот ещё одна рекомендация из той же «Торговой книги»: «А берегите того, чтобы вам винисы за лал не продали; а виниса камень красен, а цвет жи́док у него»[2]:10.

Лал, наряду с другими красными камнями, яхонтами и гранатами — с подлинно восточным великолепием и точностью характеристик был описан в классическом труде: «Минералогии» Бируни, по которой до сих пор учатся геммологи разных стран.

Но в особенности незаменим этот «минералогический» термин при работе историков. В противном случае, описывая многочисленные дары или подношения, которыми традиционно обменивались средневековые политики, было бы очень легко впасть в ошибку и назвать один камень — другим именем или же напротив: присвоить вполне определённое имя тому камню, который такого имени не имел. В частности, именно таким приёмом хронологического соответствия пользовался Николай Карамзин в своём многотомном историческом труде, когда нужно было описать очередные роскошные дары азиатским владыкам.

«…Хан <Менгли-Гирей> любил дары; просил кречетов и соболей для турецкого султана: государь давал, однако ж небескорыстно, и (в 1491 году) походом воевод московских на улусы Золотой Орды оказав услугу Менгли-Гирею, хотел, чтобы он в знак благодарности прислал к нему свой большой красный лал…»[6]

Николай Карамзин, «История государства Российского» (том шестой)

Нельзя не оценить пышный стиль старинных текстов, даже если они имеют характер простого товарного перечисления. «Рубин, сапфир, шпинель, гранат» — все эти современные слова звучат хотя и точно, но по-мастеровому суховато. Зато со страниц старинных русских рукописей буквально блещут в глаза лалы и яхонты: «ковш золот с лалом да с женчюги» (1406 год) или «двадцать и три жиковины женских золоты с яхонтцы и с лалцы» (1508 год), «образ четыредесять мученик с яхонты и с лалы и с берюза́ми» (1583 год), «искорки лаличные и изумрудные» (1631 год), «4 лала, а весу в них 13 золотников» (1640 год), «а товару с ними три лалика малых, две пармы, пять сот искорок яхонтовых мелких» (1694 год). От самого́ названия камней: «яхонт, лалик» — исходит ощущение уважения и удивления, почти нежности к природным самоцветам и богатству[2]:12. Пожалуй, именно по этой причине, — выйдя из употребления ювелирного, технического и торгового, лал как историческое явление — надолго закрепился в поэзии и художественной литературе.

И в грудь его и в морду целовала.

Она, казалось, разум потеряла.
И слез её кровавых ток стекал,

Возле копыт коня блестя, как лал.

Разумеется, зороастрийский эпос «Шахнаме» — это первое, что приходит на память в подобном случае. Только в части, сочинённой Фирдоуси, лал в качестве драгоценного камня (или яркого сравнения) встречается добрый десяток раз. С одной стороны, он олицетворяет богатство (наряду с золотом), а также женскую красоту (прежде всего губы) или цвет крови. Ярчайший памятник эпической поэзии, «Шахнаме» оказал громадное влияние на всё дальнейшее развитие восточной поэзии.

Протянул я руку, уколола злючка, словно ежевика!
Кровь на пальцах проступила наподобье лала или сердолика.
— Саят-Нова
(пер. с грузинского Веры Потаповой)

По вполне понятным причинам, чаще всего лал встречается на поэтических (и прозаических) страницах в тех местах, где описывается роскошь царского или боярского убранства, или же в любовной лирике, — для описания невиданных прелестей возлюбленной. Не раз упоминание о лалах можно найти у Алексея Константиновича Толстого, в его в исторических повестях или поэмах из русской старины. Но тем более охотно этим камнем злоупотребляют восточные поэты. К примеру, на многих страницах Шота Руставели можно обнаружить нескончаемые любовные россыпи драгоценных камней, — занимая должность министра финансов в золотой век царицы Тамары, — он как никто разбирался в драгоценных камнях, используя их равным образом и как поэт, — для нанизания целых гирлянд пышных метафор. Вот один из примеров славословия придворного поэта в адрес своей царицы:

Косы царственной — агаты, ярче лалов жар ланит.
Упивается нектаром тот, кто солнце лицезрит.

Поверья и предания[править | править код]

Лал в виде огранённой вставки рубина

По древним традициям, кочевавшим из народа в народ, лал (как и большинство драгоценных камней) считался целительным, оберегающим и лекарственным камнем. Мудрецы учили: внутренняя природа лала — тёплая и сухая (поскольку камень-то красный), а посему ношение его при себе или на теле предохраняет ото всех болезней и недугов, от болей в пояснице (точнее говоря, от радикулита), а также ограждает человека в повседневной жизни от нападения бесов и от прихода дурных снов. Между тем, в классической средневековой медицине не исключался и приём лала внутрь. Его тщательно толкли до получения возможно более мелкой крошки, затем разводили водой или вином (красным, разумеется) до состояния жидкой кашицы и в таком виде принимали внутрь. Подобный «допинг», по мнению терапевтов, должен был придать лицу румянец и тонизировать работу желудочно-кишечного тракта[2]:117.

В одном из русских лечебников прямо говорится, что лал «тело человеческое во здравии от всяких болезней устраняет, мысли злые отдаляет и промеж людьми приятельство чинит и всякое счастье размножает». Считалось также, что лал прекрасно утоляет жажду, необходимо только положить его в рот. Последнее поверие особенно примечательно, поскольку касается не голубого или синего камня, как следовало бы ожидать, а ярко-красного. Кроме того, замешанный на мази и приложенный к глазам, лал способствовал укреплению зрения и развитию зоркости взгляда (в те времена именуемой «дальнозоркостью»)[2]:117.

Против подобных суеверий, нашедших своё наивысшее выражение в алхимических и астрологических теориях — решительно выступал Аль-Бируни. Неоднократно на опыте он доказывал, что целебные (или напротив, смертельно опасные свойства) камней являются не более чем выдумкой. Однако шёл век за веком, а подобные предрассудки не только не отступали, но и напротив, всё сильнее охватывали людей. Даже знаменитый средневековый врач Парацельс не был свободен от старых почвенных суеверий. Так, он регулярно прописывал разновидности лала своим пациентам. Толчёной шпинелью он лечил желудок, а рубином пытался исцелять раковые язвы.

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Б. Ф. Куликов. «Словарь-справочник камней-самоцветов». — М.: Издательский Дом МСП, 2000. — 320 с. — ISBN 5-7578-0044-5.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 С. Ф. Ахметов. «Беседы о геммологии». — М.: «Молодая гвардия», 1989. — 237 с. — ISBN 5-235-00499-X.
  3. В.Н.Татищев. «Научное наследство», том 14: Записки. Письма 1717―1750 гг.. — М.: «Наука», 1990.
  4. М. И. Пыляев. «Драгоценные камни, их свойства, местонахождения и употребления». — третье, значительно дополненное. — СПб.: А. С. Суворина, 1896. — 406 с.
  5. 1 2 3 Акад. А. Е. Ферсман, «Рассказы о самоцветах», издание второе. - Москва: «Наука». – 1974 год, 240 стр.
  6. Н. М. Карамзин. «История государства Российского»: Том 6. — СПб.: Тип. Н. Греча, 1816—1829 гг.

Литература[править | править код]

  • М. И. Пыляев «Драгоценные камни, их свойства, местонахождения и употребления». — СПб., издательство А. С. Суворина, 1896 г.
  • А. Е. Ферсман «Рассказы о самоцветах», издание второе. — Москва, «Наука», 1974 год
  • Б. Андерсон «Определение драгоценных камней». — Москва, Мир, 1983 год.
  • В. Шуман «Мир камня. Горные породы и минералы». — Москва, Мир, 1986 год.
  • С. Ф. Ахметов «Беседы о геммологии». — Москва, «Молодая гвардия», 1989 год.
  • Б. Ф. Куликов «Словарь-справочник камней-самоцветов». — Москва, «Издательский Дом МСП», 2000 год.
  • G.F.Herbert Smith (Late President of the Gemmological Association of Great Britain) «Gemstones» (Revised by F.S.Phillips). — London, Chapman & Hall, 1972.

Ссылки[править | править код]