Ли Хаын

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Ли Хаын
이하응 李昰應
Ли Хаын
Флаг
принц-регент
13 декабря 1863 — 31 октября 1873
Предшественник: Чхольджон
Преемник: Королева Мин
 
Рождение: 1820(1820)
Смерть: 22 февраля 1898 года (78 лет)
Династия: Чосон
Отец: Нам Ёнгун[d]
Дети: принц Хын[d]
Коджон

[1]Ли Хаын, также известен по своему титулу Хынсон-тэвонгун (великий принц Хынсон) (1820 — 1898) — корейский принц-регент, в 1863—1873 годах правил за своего малолетнего сына Ли Джэхвана, который был возведен на престол под именем Коджон.

Проводил политику, направленную на усиление централизации государства, для чего провел реформу государственных учреждений, подчинив их центральным ведомствам; боролся с сепаратизмом крупных феодалов, упразднил ряд храмов славы (совон), служивших оплотом их власти; в целях возвеличения королевской власти восстановил королевский дворец Кёнбоккун.

Одновременно проводил политику строгой внешнеполитической изоляции: укрепил армию, стал оснащать её новейшим японским оружием, реорганизовал военную систему, преобразовал береговую охрану, заселил пограничные районы Мусан и Хучхан (Северная Корея). Опираясь на патриотизм народа, Тэвонгуну удалось отразить нападение военых эскадр Франции (1866 год) и США (1871 год), пытавшихся силой открыть корейские порты. В годы правления Тэвонгуна возрос военный налог (1865), были введены дополнительные налоги, что привело к ухудшению положения народных масс, участились крестьянские восстания (1869, 1870 и др.).

В 1873 г. Ли Хаын был отстранен от власти королевой Мин, супругой Коджона.

Однако, в 1882 году Тэвонгун на короткое время вернулся к власти после инцидента Имо. Но вскоре был похищен и доставлен в Китай по приказу Юань Шикая. Таким образом Юань Шикай сорвал возвращение Тэвонгуна к власти. Лишь четыре года спустя Тэвонгун вернулся в Корею. После своего возвращения он жил в своём особняке в центре Сеула, недалеко от королевского дворца.

Десятилетие правления Тэвонгуна запомнилось современникам как время реформ, характер которых был связан как с объективными требованиями эпохи, так и с некоторыми особенностями личности реформатора. Представитель боковой ветви государева дома, выходец из относительно бедной семьи, Ли Хаын провел детство и юность в общении с сеульскими низами и пользовался большой популярностью среди рыночных «удальцов» (группы, вымогавшие деньги у торговцев за «защиту») за силу и отвагу. Жизнь среди низов дала ему четкое представление о реальном положении масс и их нуждах, совершенно отсутствовавшее у абсолютного большинства влиятельных бюрократов того времени, полностью оторванных от народного быта. В тоже время, как член янбанского сословия, Тэвонгун получил ортодоксальное конфуцианское образование, прекрасно рисовал и сочинял стихи на классическом китайском языке. Среди членов семьи Тэвонгуна и приближенных фактического правителя страны было немало католиков (включая любимую няню Коджона), и Тэвонгун, соприкасаясь с католическими кругами, имел достаточно полную информацию о масштабах европейского проникновения в Дальневосточный регион и серьезности их вызова конфуцианским традициям. Сам Тэвонгун, однако, к католицизму относился резко отрицательно, видя в призывах к «равенству всех перед Богом» идеологию антиправительственного сопротивления и считая дальневосточных христиан-как китайских, так и корейских-потенциальной «пятой колонной» европейских агрессоров.

С приходом в 1863 г. к власти, Тэвонгун начал реформы с серьезных перемен в кадровой политике, продолжавших линию Ёнджо и Чонджо на «равноудаленность» от партийных распрей. Некоторые члены кланов Андонских Кимов и Пхунъянских Чо -соглашение с которыми и дало Тэвонгуну в руки бразды правления -были оставлены у власти, однако в целом монополии этой группы на высшие посты был положен конец. К службе на ключевых должностях стали привлекаться способные и хорошо зарекомендовавшие себя люди, вне зависимости от «партийной» принадлежности, связей и даже экзаменационных успехов. Большую популярность сразу же получили в народе и жесткие мероприятия новой власти, направленные на пресечение коррупции и злоупотреблений. Для усиления борьбы с коррупцией систематизировано было законодательство - все указы, выпущенные в течение несколько десятилетий, были объединены в новый, дополнительный кодекс «Тэджон Хветхон» (1866 г.). Эти реформы Тэвонгуна, нормализовавшие в какой-то степени работу администрации и способствовавшие дальнейшему расшатыванию сословных перегородок, удовлетворили насущные нужды широких слоев населения и принесли немалую популярность новому режиму.

Однако целый ряд мер Тэвонгуна, рассчитанный на укрепление престижа и авторитета центральной власти, вряд ли мог быть особенно популярным. Среди них, прежде всего, следует назвать перестройку в 1865-1867 гг. центрального сеульского дворца Кёнбоккун, сожженного во время Имджинской войны и с тех пор практически не восстанавливавшегося. Не ограничившись сгоном на строительные работы более 30 тыс. крестьян и ремесленников (преимущественно из столичной провинции), Тэвонгун для финансирования строительства прибег как к выколачиванию «добровольных» пожертвований с зажиточных слоев населения, так и к намеренной порче монеты и введению в обращение китайских денег по завышенной стоимости. Результатом массовых мобилизаций, инфляции и бешеного роста цен было серьезное ухудшение реального положения значительной части населения, которое практически свело на нет определенные позитивные результаты затеянной Тэвонгуном реорганизации административной системы. Восстановленный к 1867 г. дворец, вместо того, чтобы укрепить престиж государевой власти, символизировал для масс янбанскую эксплуатацию и произвол. То, что строительство роскошного дворца происходило на фоне не прекращавшихся наводнений и эпидемий, лишь подливало масла в огонь народного гнева. Желая перевести возмущение масс в русло ксенофобских, антихристианских и антиевропейских эмоций, Тэвонгун начал в 1866 г. -услышав о преследовании католиков в китайской провинции Сычуань -беспрецедентную по масштабам и жестокости «охоту» на французских миссионеров и их паству, замучив девятерых (из 12 нелегально находившихся в стране) французских священников и более 8 тыс.корейских христиан, а также подвергнув публичному сожжению христианские книги и предметы культа. Популярность христианства- связанную, прежде всего, с накопившимся в массах чувством протеста против системы внеэкономической эксплуатации и полицейского контроля- эти варварские меры совершенно не уменьшили. Однако важным их последствием, -серьезности которого Тэвонгун, по-видимому, не предвидел,- было то, что они дали как Франции, так и другим европейским державам желанный предлог для вмешательства в корейские дела и прямой агрессии против Кореи, ставшей практически последним оплотом неоконфуцианского изоляционизма в регионе.[2]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. .
  2. В.М. Тихонов, Кан Мангиль. ИСТОРИЯ КОРЕИ В двух томах
 Том 1. — Москва, 2011.