Лысенковщина

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Выступление Лысенко в Кремле, 1935 г. За ним (слева направо) Косиор, Микоян, Андреев и Сталин.

Лысе́нковщина — политическая кампания по преследованию и шельмованию группы генетиков, отрицанию генетики (вейсманизма-морганизма) и временному запрету генетических исследований в СССР (при том, что Институт генетики продолжал своё существование). Получила своё популярное название по имени Т. Д. Лысенко, ставшего символом кампании. Кампания развёртывалась в научных биологических кругах примерно с середины 1930-х до первой половины 1960-х годов. Её организаторами были партийные и государственные деятели, в том числе сам И. В. Сталин, представители марксистско-ленинской философии, деятели в области биологии (видную роль, кроме Т. Д. Лысенко, сыграл И. И. Презент) и другие.

В переносном смысле термин лысенковщина может использоваться для обозначения любого административного преследования учёных за их «политически некорректные» научные взгляды[1].

Предыстория[править | править вики-текст]

В 1928 году дотоле неизвестный агроном Трофим Денисович Лысенко заявил об открытии новой сельскохозяйственной технологии — яровизации (использовании предварительного охлаждения семян злаковых культур перед посевом весной). В действительности яровизация была известна по крайней мере с 1854 года и активно изучалась в течение 25 лет, предшествовавших «открытию». В настоящее время техника яровизации находит применение в селекции растений, позволяя получать дополнительные поколения растений в селекционных камерах, фитотронах и теплицах, а также совмещать срок цветения растений, происходящих из разных регионов мира. В этом качестве она была поддержана Н. И. Вавиловым и другими учёными СССР и других стран.[2] Дж. Б. С. Холдейн в статье «Лысенко и генетика», опубликованной в 1940 г. в журнале «Science and Society», указывал на «большую ценность» техники яровизации (vernalization), утверждая, что она «была достаточно доказана не только в Советском Союзе, но и во всем цивилизованном мире»[3].

Началась активная газетная кампания, в которой крестьянский сын Трофим Лысенко представлялся как гений из народа, самородок, совершивший революционное открытие. Лысенко стал знаменитым и влиятельным.

Мало кто из представителей науки решался дать «политически некорректный» ответ о бесполезности или вредности яровизации, тем более что Лысенко поддерживали авторитетные учёные Мичурин и Вавилов[4][источник не указан 1800 дней]. Таким образом было «доказано», что яровизация повышает урожаи на 1 ц/га, или 15 %.

История[править | править вики-текст]

Лысенко в конце 1920-х — начале 1930-х годов[править | править вики-текст]

15 января 1929 г. Лысенко (совместно с Д. А. Долгушиным) выступил на Всесоюзном съезде по генетике, селекции, семеноводству и племенному животноводству, проходившему в Ленинграде с 10 по 16 января, где предложил способ весеннего посева озимых растений.
С аналогичным докладом выступил Н. А. Максимов[5]. Максимов считал, что «каждый злак в известных условиях может быть превращён в яровой», но, в то же время, утверждал, что «перенесение этих опытов на поля невозможно»[6][7].

21 июля 1929 г. в «Правде» появилась статья, где указывалось на успешный посев яровизированными семенами в хозяйстве отца Лысенко[8][7].

В сентябре 1929 г. работы Лысенко были поддержаны в Наркомате земледелия СССР (Наркомзем). Нарком А. Г. Шлихтер считал, что работа Лысенко поможет сохранить урожай в года с суховеями, а также сохранит от вымерзания озимые посевы в суровые зимы, какие имели место в 1927 и 1928 гг.[9][7] Работы Лысенко были также поддержаны профессорами В. В. Талановым, Н. А. Максимовым, В. Е. Писаревым [10].

19 ноября 1929 года в «Сельскохозяйственной газете» в подборке статей «Яровизация озими — новое завоевание в борьбе за урожай» был опубликован материал профессора Н. А. Максимова, в котором был дан анализ работ Лысенко. В нём он освещал научную деятельность Лысенко по вопросу яровизации и возможные перспективы разработанного им метода. Максимов отмечал, что сделанные Лысенко открытия были уже давно известны в мире. Однако Максимов считал, что полученные Лысенко результаты открывают новые перспективы в вопросе познания природы озимых. Главной же заслугой Лысенко Максимов считал применение достижений теоретической науки на практике:

Главнейшей же заслугой Лысенко я считаю то, что достижения теоретической науки он сумел непосредственно применить в практической жизни. И Гасснер, и мы, будучи физиологами, а не агрономами, не шли дальше лабораторных опытов. Холодное проращивание казалось нам слишком простым приёмом, чтобы он мог получить непосредственное применение в полевом хозяйстве… Лысенко крайне упростил предварительную обработку семян, упростил настолько, что она стала доступной даже для рядового крестьянского хозяйства. А это, конечно, нельзя не признать крупнейшим достижением.

Н. А. Максимов, 1929 г.

Оценивая опыты по яровизации, Максимов, однако, выразил пожелание, «чтобы чрезмерные ожидания, возлагаемые на них сейчас некоторыми увлекающимися кругами, не помешали затем трезвой деловой оценке результатов этих важных опытов»[11][7].

В том же 1929 году Лысенко выступил на Коллегии Наркомзема, где его вклад в решение продовольственной проблемы был высоко оценен наркомом Яковлевым, и была официально одобрена яровизация[12][7].

В июне 1931 года Коллегия Наркомзема СССР вынесла директиву, о которой Лысенко впоследствии писал: «Плановое задание по опытно-хозяйственным посевам яровизированных яровых пшениц в 1932 г. было: по линии Союзного Наркомзема — 10.000 га, по линии Наркомзема УССР — 100.000 га»[13][7].

9 июля 1931 года Коллегия Наркомзема СССР предоставила в распоряжение Лысенко. Ежегодно выплачивалось 150 тыс. рублей на работы учёного. Также было принято решение об издании журнала «Бюллетень яровизации» под редакцией Лысенко[14][7]. В 1932—1933 гг. в этом журнале им было опубликовано 9 статей (одна — совместно с Долгушиным). В бюллетене публиковались таблицы данных от колхозов, инструкции по яровизации картофеля, зерновых и других культур. Журнал выходил от имени Украинского института селекции Всеукраинской академии сельскохозяйственных наук, изданиями на украинском и русском языках, и был подчинён Наркомату земледелия УССР[7].

В своём докладе на Коллегии Наркомзема 13 сентября 1931 г. Лысенко расширил тему яровизации с плодоношения озимых хлебов при весенних посевах, предлагая воздействовать холодом не только на пшеницы, и находить наиболее подходящие для этого сорта, говорил о разграничении процессов роста и развития, и утверждал, что ему удалось увеличить урожайность азербайджанских пшениц, высеянных в Одессе, на 40 %. Там же он заявлял, что «яровизации без генетики и селекции не должно быть»[15][7].

В октябре 1931 года Всеукраинский съезд по селекции встретил доклад Лысенко бурными аплодисментами[16][7].

В конце октября—начале ноября 1931 г. на Всесоюзной Конференции по борьбе с засухой, проходившей в Москве, на которой выступали Молотов и Калинин, наряду с крупными учёными (Таланов, Кулешов, Максимов, Константинов, Дроздов) выступил и Лысенко. Газета «Правда» от 30 октября 1931 г. сообщала, что «По предложению наркомзема тов. Яковлева… конференция наметила комиссию…, тов. Яковлев особо подчеркнул значение работ агронома Лысенко»[17][7].

В газете «Известия» 29 октября 1931 г. утверждалось, что Яковлев требовал применить метод тов. Лысенко в массовом масштабе (сотен тысяч гектаров), и считал, что «сам тов. Лысенко ещё недостаточно отдаёт себе отчёт о значении своей работы, а её значение ОГРОМНО»[18][7].

После конференции по борьбе с засухой 1931 г. правительство СССР наградило Лысенко орденом Трудового Красного Знамени «за работы по яровизации»[7].

В первой половине 30-х годов исследованиям Лысенко была оказана поддержка со стороны таких видных учёных как Н. А. Максимов и Н. И. Вавилов. Главной заслугой Лысенко учёные считали методику яровизации, которая могла быть активно использована в селекции растений. Первые несогласия с позицией Лысенко возникли тогда, когда Лысенко стал пропагандировать яровизацию, как надёжный способ увеличения урожая в стране. Сталин также оказывал активную поддержку Лысенко, в том числе, и потому, что положения его теории соответствовали идеологии правящей партии[источник не указан 563 дня].

Борьба в биологии в период сталинских репрессий[править | править вики-текст]

В 19331934 годах Лысенко вместе с доктором биологических наук И. Презентом начал наступление на генетику[19]. Лысенко верил в теорию Ламарка о наследовании приобретённых признаков и считал себя последователем И. В. Мичурина. По мнению Жореса Медведева, сам Сталин издавна был ламаркистом[20]. В 1938 году Лысенко стал президентом ВАСХНИЛ вместо Н. И. Вавилова, пониженного в должности до его заместителя. Классическую генетику стали публично именовать «фашистской наукой»[21], началось политическое преследование учёных-генетиков. В конце 1930-х годов стали происходить аресты и даже расстрелы. Николай Вавилов был арестован по подозрению в антисоветской деятельности 6 августа 1940 года, приговорён к смертной казни (позднее заменена на 15 лет лагерей) и умер в тюрьме в 1943 году, многие другие учёные также попали в лагеря, а некоторые другие — расстреляны (например, С. Г. Левит, И. И. Агол). Многие учёные под страхом преследования изменили поле деятельности или присоединились к кампании против науки.

В то время наиболее массовой формой отступления учёных от нравственных норм был устный или письменный отказ от собственных научных воззрений и одновременно признание мичуринских догм, лженаучность которых была при этом для них очевидна.

Некоторые этим не ограничивались и для укрепления своего положения или в целях карьерного продвижения разоблачали своих товарищей и учителей, обвиняя их в антимичуринских пороках. Иные шли ещё дальше, сочиняя на своих научных оппонентов политические доносы, зная, что они могут привести не только к их изоляции, но и к физическому уничтожению. Такая обстановка растлевала научную молодёжь и тем самым обеспечивала аморальный задел на будущее[22][23].

Тем не менее многим удалось избежать репрессий, и они даже продолжали заниматься генетическими исследованиями. С. С. Четвериков подвергся аресту в 1929 году и был сослан на 5 лет в Свердловск с последующим запрещением поселяться в Москве, Ленинграде и нескольких других центральных городах; В. П. Эфроимсон был дважды осуждён на длительные сроки и отбывал наказание в тюрьмах и лагерях.

Лысенковцы объявляли себя сторонниками «генетики», однако под этим термином понимали исключительно свой «мичуринский метод», классическую же генетику именовали «вейсманизм-морганизм».

После 1945 года, несмотря на тяжёлые последствия репрессий, генетика в СССР продолжала развиваться и перешла в наступление на «мичуринскую биологию», используя международные связи (А. Р. Жебрак, Н. Н. Дубинин):

Советское научное сообщество не было просто пассивным инструментом политиков. Различные группы внутри научного сообщества активно эксплуатировали каждый поворот государственной внешней политики, стараясь достичь своих собственных целей через посредство партийного аппарата. Во время пика научной кооперации в 1945—1946 гг. советские генетики умело использовали свои международные контакты, чтобы организовать «второй фронт» на Западе с целью под­держать свою атаку на институцио­нальные позиции Т. Д. Лысенко и укрепить советскую генетику.

Кременцов, Н. Л. «Американская помощь» в советской генетике, 1945—1947

Ситуация, по-видимому, начала меняться в конце 1946 года. Именно в последнюю неделю этого года впервые зарегистрировано присутствие Лысенко в кабинете Сталина (26 и 30 декабря), причём одновременно с ним там присутствовали Хрущёв и Берия. Следующий визит зарегистрирован непосредственно перед августовской сессией ВАСХНИЛ, 27 июля 1948 года, присутствовали Берия, Маленков, Микоян, Булганин, Каганович. Последний визит был вскоре после сессии, 31 августа, присутствовали Берия, Маленков, Молотов, Булганин, Каганович[24].

После 1948 года[править | править вики-текст]

В 1948 году на заседании ВАСХНИЛ противостояние между «вейсманистами-морганистами» и «мичуринцами» достигло своего апогея и осложнилось борьбой партийных кланов[источник не указан 1800 дней]. На стороне «вейсманистов-морганистов» выступал до сессии Ю. А. Жданов, «мичуринцев» после личного обращения к нему Лысенко поддержал сам Сталин, который назначил непосредственно перед сессией ряд лысенковцев новыми членами ВАСХНИЛ[источник не указан 563 дня]. В июле 1948 г. Т. Д. Лысенко направил Сталину текст своего доклада, в котором противопоставлял «буржуазную» (генетика) и «пролетарскую» («мичуринская биология») науки. Сталин в целом поддержал доклад Лысенко, поскольку сам придерживался ламаркистских взглядов, однако оставил на полях доклада Лысенко издевательские записи по поводу «пролетарской науки». 27 июля 1948, за несколько дней до открытия сессии ВАСХНИЛ, состоялась двухчасовая встреча Сталина (в присутствии других членов Политбюро) с Т. Д. Лысенко. На сессии Лысенко произнес свой доклад (деление наук не на «буржуазная/пролетарская», а «материалистическая/идеалистическая»), указав, что доклад одобрен ЦК. Большинство генетиков даже не знало о проведении этой сессии. Фактически единственным[источник не указан 769 дней] оппонентом мракобесию оказался генетик и фронтовик И. А. Рапопорт, пройдя на заседание с боевыми наградами по приглашению для другого лица (в стенографический отчет его выступление против И. Презента попало как «хулиганская выходка» Рапопорта). «Вейсманизм-морганизм» был официально объявлен идеалистической теорией, то есть лженаукой[25]. Ю. А. Жданов публично покаялся в газете «Правда». В конце августа 1948 г. началась большая «кадровая чистка». Главный идеолог гонений на генетиков, Исай Презент был назначен деканом на биофаках Московского и Ленинградского университетов одновременно. Более 100 генетиков были уволены, некоторые исключены из партии, в том числе И. А. Рапопорт, покончил с собой в 1951 г. Д. А. Сабинин. Все генетические исследования в СССР были практически прекращены. Генетика начала постепенно восстанавливаться благодаря физикам-атомщикам, которые создавали лаборатории по радиационной генетике в своих закрытых институтах. Полное восстановление генетических исследований произошло только после снятия Н. С. Хрущёва в октябре 1964 года.

Хрущёвская оттепель[править | править вики-текст]

Хрущёв, несмотря на его борьбу с культом личности Сталина, так же как и Сталин, продолжал высоко ценить Лысенко из-за его харизмы «человека из народа». В надежде на реализацию обещаний «народного академика» огромных урожаев «ветвистой пшеницы» он поддержал деятельность Т. Лысенко и его главного идеолога И. Презента.

В результате экспериментов Лысенко, при активной поддержке «идеологов от науки», получивших высокие звания и соответствующие оклады, был нанесён существенный ущерб советской экономике (например, по его инициативе в больших масштабах проводилось скрещивание племенных пород крупного рогатого скота с неплеменными)[26][27][28].

Несмотря на официальную поддержку Лысенко, стало возможным высказывать и взгляды, отличные от его точки зрения. По инициативе министра просвещения РСФСР В. Н. Столетова была инициирована дискуссия между лысенковцами и его противниками, в результате чего противники Лысенко довольно быстро добились поддержки в биологической печати.

Завершение периода «лысенковщины»[править | править вики-текст]

Табу на критику в адрес Лысенко сохранялось до начала-середины 1960-х годов, несмотря на реабилитацию Вавилова и других генетиков и постепенный рост числа публикаций, посвящённых генетике. В 1964 году была издана книга Эфроимсона (вторично арестованного в 1949 и вышедшего на свободу после смерти Сталина) «Введение в медицинскую генетику».

В 1965, после смены власти и ухода Хрущёва, Лысенко был смещен со своих постов, а табу на генетику окончательно снято. Однако утверждают, что до самой своей смерти в 1976 году Лысенко оставался противником генетики[29].

Фразеология лысенковцев[править | править вики-текст]

Цитата: после сессии ВАСХНИЛ, Лепешинская, 1952

Академик АМН СССР Лепешинская О. Б.[30]:

«Учение диалектического материализма о взаимозависимости и взаимообусловленности, о непрерывном движении и изменении в природе, где всегда что-то возникает и развивается, что-то отживает и разрушается, вооружило идейно Мичурина и Лысенко и дало им возможность выйти победителями из борьбы с метафизиками и идеалистами, с последователями Вейсмана, Менделя и Моргана».

«Лица, отстаивающие принципы формальной генетики, не в силах понять гениального указания Ленина о том, что „познание человека не есть… прямая линия, а кривая линия, бесконечно приближающаяся к ряду кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок, кусочек в этой кривой линии может быть превращен (односторонне превращен) в самостоятельную, целую, прямую линию, которая (если за деревьями не видеть леса) ведет тогда в болото, в поповщину…“»

Ленинизм — мощная основа революционной науки

Член-корреспондент АМН СССР П. В. Макаров[31]:

«Набор генов в хромосомах, по утверждению вейсманистов-морганистов, определяет все особенности организма, его внешний вид, поведение, характер и т. д. Гены существуют от начала жизни, они неизменяемы и непознаваемы, а могут со временем только утрачиваться. Морганисты пророчествуют, что неизбежна близкая гибель живого вследствие растрачивания „генного богатства“, или генофонда. По их мнению, все свойства любого организма, в том числе и человека, роковым образом, фатально, предопределены теми генами, которые он получает от своих родителей при слиянии яйца с живчиком, то есть в момент оплодотворения. Для того чтобы воспрепятствовать распространению вредных генов, надо регулировать браки, лишая людей с „неполноценной“ наследственностью возможности иметь потомство. Потерпев полный провал в сельскохозяйственной практике, в выведении новых пород животных и новых сортов растений, вейсманисты-морганисты с благословения своих боссов усиленно занимаются человеководством, выполняя самую грязную, реакционную роль. Они подводят теоретическую „основу“ под расистские измышления империалистов, стремятся оправдать политику истребления народов, колониального гнета, невероятной эксплуатации трудящихся. Вейсманисты-морганисты обосновывают разделение людей на расу господ и расу рабов. Первые сконцентрировали в себе полноценные гены, вторые — второсортные и самой природой навеки обречены быть на положении эксплуатируемых. Морганисты высказывают сожаление, что их „наука“ не была известна раньше, тогда можно было бы своевременно вывести породу людей, лишенных столь тягостных для эксплуататоров свойств, как стремление к свободе, человеческому существованию, социализму»

В произведениях искусства[править | править вики-текст]

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Научно-популярное издание «В защиту науки», Бюллетень № 3, «Неолысенковщина в современной биологии», С. 115
  2. Фёдоров, Чельцова, 1989, с. 5—12
  3. Дж. Б. С. Холдейн «Лысенко и генетика» // JBS Haldane — Lysenko and Genetics. Published: Science and Society, Volume IV, No. 4, Fall 1940.
  4. Фёдоров А. К., Чельцова Л. Закономерности индивидуального развития растений // Биология в школе. — 1989. — № 2. — С. 5—12.
  5. Максимов Николай Александрович — статья из Большой советской энциклопедии (3-е издание)
  6. «Ленинградская правда», 16 января 1929 г., № 13, стр. 3, «Всесоюзный съезд по генетике, селекции и семеноводству — Успехи советской науки — Германские ученые используют наш опыт — Можно превратить озимый злак в яровой»
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Валерий Сойфер. «Власть и наука». — Вашингтон, 2001.
  8. Вл. Григорьев. Открытие агронома Лысенко. Метод Лысенко будет на практике применен в совхозах и колхозах Украины // Правда : газета. — 1929. — № 165 (4299), воскресенье 21 июля. — С. 4.
  9. А. Шлихтер. О посеве озимых культур весной (Открытие агронома Лысенко) // Правда : газета. — 1929. — № 232 (4366), 8 октября. — С. 3.
  10. Е. С. Левина. «Беда или вина академика Вавилова?» // Природа : журнал. — 1992. — № 8. — С. 121-124.
  11. Яровизация озими — новое завоевание в борьбе за урожай // Сельскохозяйственная газета : газета. — 1929. — № 217 (вторник, 19 ноября). — С. 3-4.
  12. «Бюллетень яровизации», № 1 и 2 за 1932 г.
  13. Лысенко Т. Д. Предварительное сообщение о яровизированных посевах пшеницы в совхозах и колхозах в 1932 г // Бюллетень яровизации : журнал. — Одесса, 1932. — № 2-3 (сентябрь). — С. 3-4.
  14. Постановление Коллегии Наркомзема СССР от 9 июля 1931 года, протокол № 33. Опубликовано в журнале «Бюллетень яровизации», 1932, вып. 1, стр. 71-72.
  15. Газета «Социалистическое земледелие», 13 сентября 1931 года, № 253 (815)
  16. журнал «Бюллетень яровизации». 1932, № 1, стр. 71-72.
  17. Газета «Правда», 30 октября 1931 г., № 300 (5105), стр. 2.
  18. «Известия ЦИК и ВЦИК СССР», 29 октября 1931 г., № 299 (4506), стр. 3.
  19. Струнников, В., Шамин, А. Лысенко и лысенковщина: особенности развития отечественной генетики
  20. Рокитянский, Я. Г.. Рецензия на кн.: Медведев, Ж. А., Медведев, Р. А. Неизвестный Сталин.
  21. Кременцов, Н. Л. Принцип конкурентного исключения // На переломе: советская биология в 20-х — 30-х гг. Вып. 1. / Под ред. Э. И. Колчинского. — СПб., 1997. — С. 107—164.
  22. История лысенковщины.
  23. Александров, В. Я. Трудные годы советской биологии: Записки современника.
  24. Тетради (журналы) записей лиц, принятых И. В. Сталиным (1924—1953 гг.).
  25. О положении в биологической науке (стенографический отчет сессии ВАСХНИЛ 1948 г.)
  26. Александров В. Я. Трудные годы советской биологии. — СПб: Наука, 1992. — 262 с.
  27. Струнников В. А., Шамин А. Н. Лысенко и лысенковщина: особенности развития отечественной генетики // Биология в школе. — 1989. — № 2. — С. 15 — 20.
  28. Власть и наука (История разгрома коммунистами генетики в СССР)
  29. Подробнее см. в заключительной главе книги Александрова «Трудные годы советской биологии»
  30. Лепешинская О. Б. Происхождение клеток из живого вещества
  31. П. В. Макаров Новые принципы в клеточной теории и разоблачение реакционной сущности вирховианства, 1954

Литература[править | править вики-текст]

на русском языке