Людовик XVI

Людовик XVI
Louis XVI
Король Франции 10 мая 1774 — 4 сентября 1791
Коронация	11 июня 1775, Реймсский собор, Реймс, Франция
Предшественник	Людовик XV
Преемник	титул упразднён (формально Людовик XVII)
Наследник	Луи-Станислас-Ксавье (1774—1781) Луи-Жозеф (1781—1789) Луи-Шарль (1789—1792)
Король Французов 4 сентября 1791 — 21 сентября 1792
Предшественник	Он сам как Король Франции
Преемник	титул упразднён Луи-Филипп I
Король Наварры 10 мая 1774 — 4 сентября 1791
Предшественник	Людовик XV
Преемник	титул упразднён
25-й Дофин Франции 20 декабря 1765 — 10 мая 1774
Предшественник	Луи-Фердинанд
Преемник	Луи-Жозеф
Рождение	23 августа 1754(1754-08-23)[…] Версаль, Королевство Франция
Смерть	21 января 1793(1793-01-21)[…] (38 лет) Париж, Первая французская республика
Место погребения	аббатство Сен-Дени
Род	Бурбоны
Отец	Людовик Фердинанд, дофин Франции
Мать	Мария Жозефа Саксонская
Супруга	Мария-Антуанетта
Дети	сыновья: Людовик Жозеф, дофин Франции, Людовик XVII дочери: Мария Тереза Французская (Madame Royale), София Беатриса
Вероисповедание	католик
Автограф
Награды
Медиафайлы на Викискладе

Людо́вик XVI (фр. Louis XVI; 23 августа 1754, Версаль, — 21 января 1793, Париж) после 21 сентября 1792 официально именовался Луи Капет (фр. Louis Capet) — король Франции из династии Бурбонов, сын дофина Людовика Фердинанда, наследовал своему деду Людовику XV в 1774 году. Последний монарх Франции Старого порядка. При нём после созыва Генеральных штатов в 1789 году началась Великая Французская революция. Людовик сначала принял конституцию 1791 года, отказался от абсолютизма и стал конституционным монархом, однако вскоре начал нерешительно противодействовать радикальным мерам революционеров и даже попытался бежать из страны. 21 сентября 1792 года низложен, предан суду Конвента и вскоре казнён на гильотине.

После свержения республиканские власти лишили Людовика XVI титула короля и дали ему фамилию Капет (фр. Capet), по имени его предка Гуго Капета, основателя династии Капетингов (ветвью которой является династия Бурбонов).

Бракосочетание

Бурбоны и Габсбурги несколько столетий боролись за господство в Европе. Наконец устали и осознали, что их безграничное честолюбие открывает дорогу новым династиям. Тогда государям-противникам пришла в голову идея воздержаться от войн и установить мир. К тому же у Габсбургов было не очень прочное положение в Европе. Поэтому они стремились к заключению как можно больше браков их детей с наследниками других королевских фамилий.

Во второй половине XVIII в., накануне Семилетней войны, австрийские и французские дипломаты стремились к союзу двух династий. Залогом прочности этого союза должны были стать династические браки между 14 эрцгерцогами и эрцгерцогинями и отпрысками династии Бурбонов, представители которой в то время правили во Франции, в Испании, в Королевстве обеих Сицилий и Парме. Данная мера призвана была улучшить политические отношения Австрии с другими государствами и упрочить её положение в Европе. Данная мера призвана была улучшить политические отношения Австрии с другими государствами и упрочить её положение в Европе. Французская и австрийская стороны рассматривали разные варианты: предполагалось женить Людовика XV на принцессе дома Габсбургов, императора Иосифа II на одной из дочерей французского короля. Первым брачным союзом между династиями Бурбонов и Габсбургов стало бракосочетание 6 октября 1760 г. эрцгерцога Йозефа, в будущем императора Иосифа II и Марии-Изабеллы Бурбон-Пармской. Следующим брат Йозефа Леопольд, будущий император Леопольд II, вступил в брак 5 августа 1765 г. с принцессой Марией-Луизой Испанской. Ещё один сын австрийского императора эрцгерцог Фердинанд Карл женился на последней представительнице древнейшего итальянского дома д’Эсте и наследнице герцогства Моденского герцогине Беатрисе Моденской-Эсте.

В отличие от успешного претворения своих планов по женитьбе своих сыновей, Мария Терезия столкнулась с многочисленными проблемами при устройстве браков своих дочерей. Старшая дочь, эрцгерцогиня Мария-Анна, из-за слабого здоровья осталась не замужем. Изначально было достигнуто соглашение о браке между миловидной эрцгерцогиней Марией-Елизаветой Жозефой Австрийской, которая считалась красивейшей из дочерей императрицы Марии Терезии и Франца I Стефана, и королём Франции Людовиком XV, который овдовел в 1768 г. Но эти планы расстроились. Внезапно эрцгерцогиня заболела оспой, а после болезни, которая оставила на лице Марии-Елизваеты шрамы, надежды стать королевой Франции рухнули. Эрцгерцогиня Мария-Кристина Австрийская смогла выбрать себе супруга по своему желанию. Воспользовавшись тяжёлым состоянием Марии Терезии после кончины мужа императора Франца I Стефана в 1765 г., Мария Кристина убедила мать позволить ей выйти замуж по любви — за герцога Альберта Саксен-Тешенского, прославившегося впоследствии как неутомимый собиратель графики и гравюр, составивших крупнейшее собрание такого рода — венскую Альбертину, бедного и не имевшего никаких перспектив на трон. Мария Кристина была единственной дочерью Марии Терезии, которой позволили выйти замуж за того, за кого она хотела, и это только усилило неприязнь к ней других сестёр, прежде всего Марии Амалии Австрийской, которая также хотела связать свою жизнь с бедным родственником, но ей этого не позволили. Её насильно 19 июля 1769 г. выдали замуж за Фердинанда I Бурбон-Пармского, который был на четыре года моложе своей невесты. Кроме того, для заключения брака потребовалось специальное разрешение от папы римского, поскольку жених с невестой состояли в близком родстве. После этого Мария Амалия практически перестала общаться с матерью.

Заключение брака между австрийской эрцгерцогиней Марией Антонией и дофином Франции Луи-Огюстом должно было стать последним и самым грандиозным брачным союзом между династиями Бурбонов и Габсбургов, а также скрепить мир между Францией и Австрией. Мария Терезия настойчиво добивалась от французского короля Людовика XV официального предложения. Правда, первоначально на роль невесты для наследника французского престола предназначалась Шарлотта (как называли дома Марию Каролину), бывшую на три года старше Марии Антонии. Младшая числилась во втором составе.

Параллельно Мария Терезия занималась и устройством брака своей девятой дочери Марии Жозефы. Императрица Священной Римской империи желала, чтобы дочь вышла замуж за Фердинанда I, принца Обеих Сицилий, будущего короля Фердинанда I. Они были одного возраста и между ними возникла привязанность. Мария Жозефа была в большом ужасе, когда на её глазах в 1762 г. от оспы скончалась на год старшая сестра Мария Йоханна Габриэла. Она боялась за свою жизнь и не напрасно. Мария Жозефа умерла от оспы в возрасте шестнадцати с половиной лет 15 октября 1767 г., в тот день, когда должна была ехать к своему жениху Фердинанду через Альпы. Распространено мнение, что в смерти Марии Йозефы была виновата императрица, которая перед путешествием послала её молиться в гробницу своей сестры, которая недавно умерла от болезни. Однако сыпь появилась через два дня после посещения гробницы. Инкубационный период заражения оспой длится около недели. Таким образом, эрцгерцогиня была инфицирована ещё до посещения могилы.

Место скоропостижно умершей Марии Жозефы заняла Шарлотта, освободив, таким образом путь Марии Антонии к французскому дофину.

Король Франции был не против брака своего внука Луи-Огюста с миловидной Марией Антонией. Однако мать Луи-Огюста Мария Жозефа была против этого брака, в связи с тем, что мать невесты, Мария Терезия отхватила часть наследственных габсбургских земель у матери Марии Жозефы, Марии Йозефы Австрийской. Да и сам дофин не пришёл в восторг от предстоящего бракосочетания. Его близорукие водянистые голубые глаза с опаской взирали портрет будущей своей супруги. Высокий, склонный к полноте, застенчивый и скованный, он с большим удовольствием занимался бы изучением любимой истории, права и географии, с удовольствием бы вычерчивал географические карты, или учил бы латынь, английский и пока новый для него итальянский язык. Но что он будет делать с этой незнакомой девушкой-немкой? Многие в окружении дофина были настроены против «австриячки», как потом будут в Версале за глаза называть Марию Антуанетту. Не все французы простили Австрии недавнее участие в Семилетней войне 1756 – 1763 гг. на стороне держав-победительниц.

Но австрийская императрица и французский король настойчиво шли к заключению брачного контракта.

Официальное предложение от французского короля австрийский двор получил только в июне 1769 г.

По такому случаю устроили грандиозный бал, после чего началась подготовка к свадьбе, назначенной на май 1770 г. Отныне Марию Антонию будут называть на французский манер Мария-Антуанетта.

После подписания брачного договора обнаружились значительные пробелы в общих знаниях Марии-Антуанетты и недостаточное владение ею французским языком. С этой минуты жизнь невесты резко изменилась. Императрицей были приглашены воспитатели, преподаватели танцев и иностранных языков, ораторы, знатоки этикета и хороших манер, которые в кратчайшие сроки должны были подготовить юную эрцгерцогиню к исполнению её обязанностей в качестве будущей королевы Франции. Принцессе больше не дозволялось проводить время в играх и забавах, у неё вообще не осталось ни минуты свободного времени.

По рекомендации епископа Орлеанского в качестве воспитателя ей был назначен аббат де Вермон. Находя её обаятельной, обладающей превосходным характером и умением держать себя, Вермон отмечал, что: "У неё больше интеллекта, чем можно было предполагать, но, к сожалению, из-за разбросанности в свои двенадцать лет она не привыкла его концентрировать. Немножко лени и много легкомыслия затрудняют занятия с нею. Шесть недель я преподавал ей основы изящной словесности, она хорошо воспринимает предмет, но мне пока не удалось заставить её глубже заинтересоваться преподанным материалом, хотя я и чувствую, что способности к этому у неё имеются. Я понял, наконец, что хорошо усваивает она лишь то, что одновременно и развлекает её".

В своём отчете австрийскому послу аббат де Вермон писал о своей подопечной: "… до двенадцати лет никто не приучал её к усидчивости. Она не столько ленива, сколько легкомысленна, и обучать ее довольно сложно. Впрочем, хлопот она никому не доставит, ибо, живая и смешливая, она не отличается ни выдающимся умом, ни хитростью".

С этого момента и до самого отъезда во Францию Мария-Антуанетта спала в покоях своей матери. Вероятно, для того, чтобы никакая случайность или злой навет не помешали осуществлению грандиозных планов — принцесса должна была быть образцом чистоты и целомудрия.

19 апреля 1770 г. в Вене состоялась первая церемония бракосочетания. В шесть часов вечера под сводами венского монастыря августинцев папский нунций монсеньор Висконти совершил брачный обряд «по доверенности» —своеобразный обычай тех времен, использовавшийся преимущественно у аристократов, соединивший австрийскую эрцгерцогиню с дофином Франции, и благословил обручальные кольца. Дофина представлял брат невесты, эрцгерцог Фердинанд.

21 апреля в половине десятого утра заплаканная девочка-подросток выпорхнула из родного гнезда и навсегда покидает Вену. 7 мая прошла церемония «передачи» на «нейтральной» территории, на безлюдном рейнском островке, вблизи Страсбурга. На островке на границе был установлен большой шатёр, вход в который располагался на стороне Австрии, выход — уже на французской территории. В шатре принцессу поджидали представители самых знатных семейств Франции. По правилам ритуала при входе в шатёр девушка должна была расстаться со своими австрийскими друзьями и знакомыми, которые её сопровождали, а также полностью раздеться. Это означало, что она оставляет всё, что принадлежало чужеземному двору и государству, чтобы стать дофиной Франции. Во время этой церемонии произошла известная сцена, в которой 14-летняя Мария-Антуанетта потеряла самообладание, разразилась слезами и бросилась в объятия графини графиня де Ноай. И только холодный ответ взрослой дамы привёл дофину в себя. Её переодели во всё французское, отобрали даже любимую собачку — таков был порядок. Ничего не должно было в новом облике будущей дофины напоминать о её прежней жизни, о юной принцессе Марии Антонии Габсбург-Лотарингской. Из шатра вышла одетая по последней французской моде молодая дофина Мария-Антуанетта. Полная надежд на счастливое будущее.

Королевская семья вместе с женихом Луи-Огюстом, которому исполнилось 16 лет, встречают Марию-Антуанетту в Компьенском лесу. Король, дофин и двор приветствуют процессию. Эрцгерцогиню представляют герцогу Берри, который осторожно целует её в щёку. По всей видимости, дофин очарован той, кого, не спрашивая его согласия, избрали ему в супруги. Но он ограничивается краткими фразами, пообещав в ближайшем будущем выразить своё расположение более красноречивым образом. Затем король, дофин и его будущая жена отправляются в Компьенскую резиденцию, где в тот же вечер организуется официальный приём для представления будущего дофина главным членам Королевского Совета. На следующий день процессия останавливается во дворце Сен-Дени.

Королевский двор с невестой дофина из Сен-Дени отправляется в Ла-Мюэтт, чтобы представить эрцгерцогиню братьям дофина — графу Провансу и графу д'Артуа. Здесь Мария-Антуанетта впервые увидит фаворитку короля Людовика XV графиню Дюбарри.

Близкие к престолу Франции придворные в один голос отмечали красоту невесты дофина и особенно её «природное чувство собственного достоинства», истинную грацию королевы. Французская знать была очарована миловидностью и добрым нравом Марии-Антуанетты. Сопровождавший дофину австриец сообщал своей госпоже Марии Терезии, что «никогда ещё в этой стране так не встречали ни одну принцессу».

Людовик XV тоже был очарован невесткой. Похоже, равнодушным остался только жених. В день встречи с дофиной Луи-Огюст записал в своем дневнике: «14 мая 1770 года — встреча с будущей женой». Если учесть, что самым привычным словом в его дневнике было «ничего», даже такая запись может показаться образцом красноречия.

16 мая 1770 г. в Версале состоялось второе бракосочетание. Церемония проходила в часовне Версальского дворца, в присутствии 5 000 гостей. Там Мария-Антуанетта в компании короля и её будущего мужа проходит в часовню через галерею зеркал. Церемонию бракосочетания проводит Шарль-Антуан де Ла Рош-Эмон, архиепископ Реймса. Дофин, одетый в голубую ленту, свидетельствующую о его членстве в Ордене Святого Духа, направляет безымянный палец своей жены и король одевает не него обручальное кольцо. Затем супруги и свидетели подписывают приходские реестры. Во второй половине дня парижанам, прибывшим в большом количестве на свадьбу, разрешено гулять в парке замка, где проходят водные игры. Но фейерверк, запланированный на этот вечер был отменен из-за сильной грозы. Ужин организован в новом театре Версаля. Подачу блюдо сопровождают своим искусством 24 музыканта, одетых в турецком стиле. Супруги едят очень мало. Вскоре после полуночи их сопровождают в покои молодожёнов. Архиепископ благословляет постель, дофин получает свою брачную рубашку из рук короля, а дофина — из рук Марии-Аделаиды де Бурбон, герцогини Шартрской, самой старшей из придворных замужних женщин. Однако первая брачная ночь молодожёнов прошла без физической близости.

Начались свадебные торжества. Один праздник по случаю бракосочетания сменялся другим. Молодожёны супруги посещают оперы («Персей»  Жана-Батиста Люлли), спектакли («Афалия» Жана-Батиста Расина, «Танкред» Вольтера). Они открывают турнир по игре в мяч, организованный в их честь 19 мая.

Кульминацией свадебных торжеств должны были стать народные гуляния 30 мая 1770 г. на площади Людовика XV (современная площадь Согласия) с музыкой, грандиозным фейерверком, раздачей вина, хлеба и мяса за счёт казны. Народ толпился на площади и на подходах к ней. Ситуация осложнялась находящимися на площади строительными котлованами. По какой-то случайности искры от шутих и петард попали в хранилище с пиротехникой. Взрывы вызвали панику, люди, пришедшие на праздник, превратились в обезумевшую толпу, которая бросилась бежать с широкой площади на улицу Ройяль, возникла давка, а навстречу двигался поток желающих попасть на площадь с бульваров, создавая грандиозный хаос. А на соседних улицах полным ходом шла ярмарка, где тоже было немало народу. Кареты давили толпу, люди падали в канавы. Погибло 139 человек, около 500 получили ранения. Тела погибших складывали возле церкви Святой Мадлены, где их позже и захоронили. Но карета дофины припозднилась к началу праздника и форейторы успели вовремя повернуть лошадей, чтобы избежать давки. От Марии-Антуанетты скрывали подробности трагедии. Одна из придворных дам сказала ей, что в тот день погибло много мошенников. «Но ведь они погибли вместе с честными людьми», — сокрушалась дофина. Молодые супруги встревожены. Дофин немедленно написал генерал-лейтенанту полиции Антуану де Сартину: "Я узнал о несчастьях, которые произошли в моём случае. Я стал невольным участником этого. На данный момент я могу только пожертвовать то, что король даёт мне каждый месяц для моих маленьких удовольствий.  Я посылаю это вам: помогите самым несчастным". К письму дофин приложил сумму в 6 000 ливров. После этой трагедии в Париже более 11 лет не устраивали массовых праздников и гуляний, опасаясь повторения катастрофы 30 мая 1770 г.

Можно считать это ещё одним дурным знаком в судьбе Марии-Антуанетты. 23 года спустя труп Марии-Антуанетты сбросят на этом же кладбище возле церкви Святой Мадлены в общую могилу. Но пока: "Моя дорогая мама, во вторник был праздник, который я никогда не забуду. Мы торжественно въехали в Париж. Что касается почестей, то мы получили все почести, которые только можно представить, но не они тронули меня более всего. То, что действительно впечатляло, были бедняки, которые так ревностно выражали свою радость, несмотря на душащие их налоги… Я не могу описать тебе, моя дорогая мама, ту привязанность и радость, которую каждый проявлял к нам. Уходя, мы позволили людям из толпы поцеловать нам руки, что доставило им огромное удовольствие. Какое счастье, что персоны нашего ранга могут с такой лёгкостью завоевать любовь целой нации. Я ценю эту любовь и никогда не забуду её" (Из письма Марии-Антуанетты матери, императрице Марии-Терезии. 14 июня 1770 г).

Характеристика. Начало правления

Это был человек доброго сердца, но незначительного ума и нерешительного характера. Людовик XV не любил его за отрицательное отношение к придворному образу жизни и презрение к Дюбарри и держал его вдали от государственных дел. Воспитание, данное Людовику герцогом Вогюйоном, доставило ему мало практических и теоретических знаний.

Наибольшую склонность выказывал он к физическим занятиям, особенно к слесарному делу и к охоте. Несмотря на разврат окружавшего его двора, он сохранил чистоту нравов, отличался большой честностью, простотой в обращении и неприязнью к роскоши. С самыми добрыми чувствами вступал он на престол с желанием работать на пользу народа и уничтожить существовавшие злоупотребления, но не умел смело идти вперёд к сознательно намеченной цели. Он подчинялся влиянию окружающих, то тёток, то братьев, то министров, то королевы (Марии Антуанетты), отменял принятые решения, не доводил до конца начатых реформ. По словам одного будущего министра, «весь двор ждал со страхом и трепетом, какое решение примет Людовик XVI, а в это время, быть может, молодой король был самым растерянным человеком в своём королевстве…»

К двадцати годам это молодой человек среднего роста (от пяти футов и трёх до пяти футов и шести дюймов (от 1,62 до 1,70 м), по определению Монбаре), «но массивного телосложения» и уже склонный к полноте. «Характер мягкий и незлобивый заменял в нём живость, которая в его возрасте предвещает проницательный ум». На деле выражение лица у Людовика XVI скорее надутое: обычно он держится так, словно чем-то недоволен, а в весёлые минуты отпускает грубые шутки, но не умеет вести себя с подобающим ему достоинством. Он шагает степенно, а когда стоит, «переминается с ноги на ногу». Лицо у него полное, крупный нос с горбинкой, яркий румянец, губы мясистые, зубы неровные; «его глаза, с паволокой, как у всех близоруких людей, не лишены мягкости», но он не любит смотреть людям в глаза. В нём есть что-то непроницаемое, как отмечает австрийский посол при французском дворе граф де Мерси д’Аржанто, что можно объяснить «большой скрытностью или большой застенчивостью». Он скачет на лошади поистине сломя голову, охотится со страстью. Он любит самую грубую физическую работу со строительными рабочими. Мария-Антуанетта в письме кузену Розенбергу высмеивает его вкус к механическим работам («Согласитесь, что возле кузницы я выглядела бы совсем непривлекательно»). Но выражение «механические работы» предполагало ещё довольно благородные забавы. Даже то, что в наше время называют ремесленничеством: слесарное, столярное дело, — ещё самая изысканная часть его развлечений. Он охотно занимается самыми грубыми хозяйственными делами: заколачивает и выдёргивает гвозди, подметает. Если можно сказать, что молодой король в образе яростного охотника имеет достойный вид, то следует добавить, что он выходил по ночам на террасу Версальского дворца якобы «подышать воздухом», а на самом деле, чтобы поохотиться на кошек, и даже однажды убил любимого кота госпожи де Морепа, в чём принёс ей искренние сожаления; а неисправимый Морепа, как говорили, написал по этому случаю довольно язвительное стихотворение.

Некоторые историки объясняют вкус короля к такого рода упражнениям и к ручному труду желанием избежать грозившего ему наследственного ожирения, признаки которого уже у него проявлялись. Однако, если бы дело было в этом, молодому принцу было бы гораздо проще сдерживать свой непомерный аппетит, который доходил порой до настоящего обжорства. Мерси д’Аржанто ещё в письме от 4 августа 1770 г. описывает такой случай: "Несколько дней назад принц заболел несварением желудка, объевшись пирожными; вечером за ужином Мадам дофина велела убрать со стола кондитерские изделия и запретила впредь подавать их до нового распоряжения".

В тот час, когда Людовик XVI начал править страной, он как будто ещё не созрел для умственной жизни. Он не умел общаться с людьми ни в беседе, ни в переписке. «Он не балует меня своими пошлыми любезностями», — пишет Мария-Антуанетта своей матери. Однако нельзя сказать, что он неспособен дать резкий отпор. Обычно такие выпады вызывает его брат граф Прованский, как если бы только вражда и зависть способны вывести короля из спячки. Таков его ответ бестактному представителю провинциальной делегации, который расхваливал его ум: «Я вам очень благодарен, сударь, но вы ошибаетесь: очень умён не я, а мой Прованский брат». Или его замечание по поводу представления «Тартюфа», роль которого играл граф, его брат: «Всё было передано превосходно, персонажи выражали свои подлинные чувства».

Менее благоприятное впечатление производит его непринуждённость и остроумие, если судить по его письмам к императрице Марии Терезии. Вот приписка короля в несколько строк к письму Марии-Антуанетты, она может служить образчиком его стиля: «Я буду очень счастлив, если смогу вас порадовать и тем показать всю свою привязанность и благодарность, что вы пожелали даровать мне вашу дочь, чему я как нельзя более доволен».

Молодому королю ставят вы заслугу любовь к порядку, методичность и точность. К тому же это единственный человек в королевском доме, который никогда, как замечает Мерси д’Аржанто, не докучает министрам.

Все признают у него склонность к экономии (он записывает свои личные расходы в дешёвой записной книжке, какими пользуются кухарки), но, к несчастью, он не даёт развиться этой склонности; отмечают также его искреннее желание добра своему народу. Под руководством Морепа он как добросовестно старается вникнуть в государственные дела. Однако он зевает на заседаниях Королевского Совета и порой внезапно уходит с заседания. Правда, в его оправдание следует признать, что при всех режимах министерские дебаты часто вызывают ужасную скуку.  К примеру, однажды государственный секретарь по иностранным делам Шарль де Верженн на Королевском Совете зачитывал самым монотонным голосом депеши, в которых говорилось всё то же, что уже писалось в газетах. Государственный секретарь по морским делам граф Антуан де Сартин полагает, что следовало бы попытаться «пробудить» короля, собираясь для обсуждения самых интересных дел, но он не строит себе иллюзий: «Я думал, что, посылая ему бумаги, требующие решения, мы приучим его интересоваться делами. Он отвечает на них весьма аккуратно, но не было случая, чтобы он проявил помимо этого какое-нибудь любопытство».

Есть лишь одна область деятельности, которой король занимается охотно и где не приходится подстёгивать его интерес. Эта черта вызывает тревогу, во-первых, потому, что свидетельствует о складе характера, и, во-вторых, из-за последствий, к которым она может привести в дальнейшем. В ремесле короля страстно увлекают сплетни, пересуды, доносы и злословие. Ему доставляет большое удовольствие чтение перехваченной почты, которую цензоры доставляют ему, согласно обычая, каждое воскресенье, а иногда и вне расписания. Ничто никогда не могло отвратить короля от этой привычки, на опасность и низость которой ему много раз тщетно указывали. Разумеется, нет ничего легче, чем отобрать или подделать письмо: таким образом низкие интриганы (например, те же цензоры) смогут создавать у короля ложное представление об общественном мнении. От короля не удаётся даже добиться, чтобы он ограничил своё любопытство только тем, что связано с государственными делами.

Реформы Тюрго

Молва о его честности и хороших намерениях возбудила в народе самые радужные надежды. И действительно, первым действием Людовика было удаление Дюбарри и прежних министров, но сделанный им выбор первого министра оказался неудачным: призванный из отставки 72-летний граф Морепа неохотно пошёл по пути реформ и при первом удобном случае свернул с него в сторону.

Людовик XVI в 1775 году

Отменена была феодальная повинность в 40 млн и ликвидированы «droits de joyeux avènement», то есть особые королевские привилегии перед законом; уничтожены синекуры, сокращены придворные расходы. Во главе управления поставлены были такие талантливые патриоты, как Тюрго и Мальзерб. Первый одновременно с целым рядом финансовых реформ — равномерное распределение податей, распространение поземельного налога на привилегированные сословия, выкуп феодальных повинностей, введение свободы хлебной торговли, отмена внутренних таможен, цехов, торговых монополий — предпринял преобразования во всех отраслях народной жизни, в чём ему помогал Мальзерб, пытаясь уничтожить lettres de cachet, устанавливая свободу совести и т. д.

Но дворянство, парламент и духовенство восстали против провозвестников новых идей, крепко держась за свои права и привилегии. Тюрго пал, хотя король говорил о нём: «только я и Тюрго любим народ». Со свойственной ему нерешительностью Людовик хотел смягчения злоупотреблений, но не искоренения их. Когда его убедили уничтожить крепостное право в своих владениях, он, «уважая собственность», отказался распространить эту отмену на земли сеньоров, а когда Тюрго подал ему проект об отмене привилегий, он написал на полях его: «какое преступление совершили дворяне, провинциальные штаты и парламенты, чтобы уничтожать их права».

После удаления Тюрго в финансах водворилась настоящая анархия. Для исправления их были последовательно призваны Жак Неккер, Шарль Александр Калонн и Ломени де Бриенн, но за отсутствием определённого плана действий министры не могли достичь никаких определённых результатов, а делали то шаг вперёд, то шаг назад, то боролись с привилегированными классами и стояли за реформы, то уступали состоятельным классам и действовали в духе Людовика XIV.

Контрреформы

Луидор 1778 года: с бюстом Людовика XVI-го — короля Франции и Наварры

Первым проявлением реакции был регламент 1781 года, допускавший производство в офицеры только дворян, доказавших древность своего рода (4 поколения), исключение было только для артиллеристов и инженеров. Доступ к высшим судебным должностям был закрыт для лиц третьего сословия. Дворянство употребляло все усилия, чтобы освободиться от уплаты не только налогов, созданных Тюрго, но и тех, которые были установлены в 1772 году. Оно одержало верх в споре с земледельцами по поводу dîmes insolites — распространения церковной десятины на картофель, сеяную траву и т. п. Священникам запрещено было собираться без разрешения их начальства, то есть тех, против кого они искали защиты у государства. Такая же реакция замечалась и в феодальных отношениях: сеньоры восстанавливали свои феодальные права, предъявляя старые документы, которые теперь принимались в расчёт. Оживление феодализма проявлялось даже в королевских доменах. Доверие к королевской власти ослабело. Между тем, участие Франции в североамериканской войне усилило стремление к политической свободе.

Финансовый кризис и созыв Генеральных штатов

Людовик XVI раздаёт милостыню бедным крестьянам

Финансы приходили все в большее расстройство: займы не могли покрыть дефицита, который достиг 198 млн ливров в год, отчасти вследствие неумелого управления финансами, отчасти вследствие расточительности королевы и щедрых даров, которые король под давлением окружающих расточал принцам и придворным. Правительство почувствовало, что оно не в состоянии справиться с затруднениями, и увидело необходимость обратиться за помощью к обществу. Сделана была попытка реформировать областное и местное самоуправление: власть интендантов была ограничена, часть её передана провинциальным собраниям с сохранением сословных отличий — но они введены были лишь кое-где, в виде опыта, и реформа никого не удовлетворила. Созвано было собрание нотаблей, которое однако не согласилось на установление всеобщего поземельного налога, указав, что столь серьёзная налоговая реформа может быть санкционирована лишь Генеральными штатами.

Парламент также отказался зарегистрировать эдикты о новых налогах, смело указывая на расточительность двора и королевы и в свою очередь потребовав созыва Генеральных штатов. Король в lit de justice заставил парламент зарегистрировать эдикты и изгнал его в Труа, но затем обещал созвать через пять лет Генеральные штаты, если парламент утвердит заём на покрытие расходов за это время. Парламент отказался. Тогда король приказал арестовать нескольких его членов и издал 8 января 1788 г. эдикт, уничтожавший парламенты и учреждавший на их место cours plénières из принцев, пэров и высших придворных, судебных и военных чинов. Это возмутило всю страну: Бриенн должен был покинуть свой пост, и на его место назначен был опять Неккер. Парламент был восстановлен. Новое собрание нотаблей ни к чему не привело; тогда наконец были созваны Генеральные штаты.

От Генеральных штатов к Национальному собранию. Начало революции

Односторонний королевский ассигнат 500 ливров с профилем Людовика XVI, 1790

Генеральные штаты собрались 5 мая 1789 года в Версале. Во всех cahiers (см. Госуд. чины) требовалось коренное преобразование старого порядка вещей. На очереди стоял, прежде всего, вопрос о том, должны ли Штаты сохранить свою старую, сословную форму. Третье сословие разрешило его в смысле разрыва с прошлым, объявив себя 17 июня Национальным собранием и пригласив другие сословия к объединению на этой почве. Людовик, поддавшись увещеваниям аристократии, в королевском заседании 23 июня приказал восстановить старый порядок и голосовать по сословиям. Национальное собрание отказалось повиноваться, и король сам вынужден был просить дворянство и духовенство соединиться с третьим сословием. Постоянно колеблясь, Людовик становился то на сторону народа, то на сторону придворных, придумывая с ними вечно неудающиеся планы государственных переворотов. 11 июля он отставил Неккера, что сильно возмутило народ.

Сосредоточение 30000 войска около Парижа только подлило масла в огонь: 14 июля в Париже вспыхнуло восстание, Бастилия была взята народом. Напрасно маршал Брольи убеждал монарха стать во главе войск и удалиться в Лотарингию. Король, опасаясь гражданской войны, 15 июля отправился пешком в Национальное собрание и заявил, что он и нация — одно и что войска будут удалены. 17 июля он поехал в Париж, одобрил учреждение национальной гвардии и вернулся в сопровождении ликующей толпы. 18 сентября он утвердил декрет собрания об уничтожении остатков феодализма. После мятежа 5 и 6 октября он переселился в Париж и впал в полную апатию; власть и влияние все больше переходили к учредительному собранию. В действительности он уже не царствовал, а присутствовал, изумлённый и встревоженный, при смене событий, то приспособляясь к новым порядкам, то реагируя против них в виде тайных воззваний о помощи к иностранным державам.

Попытка бегства. Конституционный монарх

См. также: Бегство в Варенн

Людовик и вся его семья в ночь на 21 июня 1791 года тайно выехали, в сопровождении трёх телохранителей, в карете в сторону восточной границы. Побег был подготовлен и осуществлён шведским графом Хансом Акселем фон Ферзеном, который, один из немногих, выполнял свой долг (noblesse oblige!).

B Сент-Мену почтмейстер Друэ увидел в уезжающей карете короля, но чтобы удостовериться в этом, он вскочил на коня и пустился вдогонку. В Варене, узнав в паже переодетого Людовика, он ударил в набат. Сбежались люди. Король и королева были задержаны и под конвоем возвращены в Париж. Они были встречены гробовым молчанием народа, столпившегося на улицах.

14 сентября 1791 года Людовик принёс присягу новой конституции, но продолжал вести переговоры с эмигрантами и иностранными державами, даже когда официально грозил им через посредство своего жирондистского министерства, и 22 апреля 1792 года, со слезами на глазах, объявил войну Австрии. Отказ Людовика санкционировать декрет собрания против эмигрантов и мятежных священников и удаление навязанного ему патриотического министерства вызвали движение 20 июня 1792 года, с народной манифестацией, закончившейся вторжением в королевский дворец Тюильри, а доказанные сношения его с иностранными государствами и эмигрантами привели к восстанию 10 августа и низвержению монархии (21 сентября).

Арест и казнь

Казнь Людовика XVI

Людовик был заключён с семьёй в Тампль и обвинён в составлении заговора против свободы нации и в ряде покушений на безопасность государства.

11 декабря 1792 года начался суд над королём в Конвенте. Людовик (на суде именуемый гражданин Луи Капет) держал себя с большим достоинством и, не довольствуясь речами избранных им защитников, сам защищался против возводимых на него обвинений, ссылаясь на права, данные ему конституцией. Вечером 16 января 1793 года началось голосование депутатов, вызываемых поимённо. Через 24 часа Людовик был приговорён к смертной казни большинством голосов: 387 против 334, при этом 26 голосов за смертную казнь были с оговоркой об отсрочке её исполнения. 18 января новым голосованием Конвента в отсрочке было отказано.

Людовик с большим спокойствием выслушал приговор и 21 января 1793 года взошёл на эшафот. Его последними словами на эшафоте были: «Я умираю невинным, я невиновен в преступлениях, в которых меня обвиняют. Говорю вам это с эшафота, готовясь предстать перед Богом. И прощаю всех, кто повинен в моей смерти».

Образ в кино

• «Наполеон» (немой, Франция, 1927). В роли короля — актёр Луис Санче
• «Мария-Антуанетта (фильм, 1938)». В роли короля — актёр Роберт Морли
• «Наполеон: путь к вершине» (Франция, Италия, 1955) В роли короля — актёр Гилберт Бокановский
• «Мария-Антуанетта — королева Франции» (1956). В роли короля — актёр Жак Морель
• «Новый мир» (Il Mondo Nuovo), или «Ночь в Варенне» — реж. Этторе Скола (Италия, 1982). В роли короля — Мишель Пикколи
• «Французская революция» (La révolution française) — реж. Робер Энрико, Ричард Т. Хеффрон (Франция, Великобритания, Италия, ФРГ, Канада, 1989). В роли короля — Жан Франсуа Балмер
• «Насмешка» (Ridicule) — реж. Патрис Леконт (Франция, 1996). В роли короля — Урбен Канселье
• «Николя ле Флок» (Nicolas Le Floch) — мини-сериал, реж. Николя Пикар, Филипп Беренжер, Эдвин Бейли (Франция, 2008—2015). В роли короля — Луи Барра
• «Мария-Антуанетта (фильм, 2006)» — реж. София Коппола, в роли короля Джейсон Шварцман.
• «Мария-Антуанетта. Подлинная история» , 2006, Канада-Франция, реж. Франсис Леклер, Ив Симоно, в роли короля Оливье Обен.
• «В тот день всё изменилось» (телесериал, эпизод «Побег Людовика XVI», 2009) — художественно-документальный телефильм Арно Селиньяка, в роли короля Антуан Гуй.

Образы в видеоиграх

• Присутствует в игре "Assassin’s Creed Unity", посвящённой событиям Великой французской революции.
• Под именем Луи Капет появляется в "We:The Revolution".

Ссылки

• Людовик XVI (англ.) на сайте Find a Grave
• Full text of writings of Louis XVI in Ball State University’s Digital Media Repository (англ.)