Мадемуазель де Мопен

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Мадемуазель де Мопен
Mademoiselle de Maupin
Издание
«Мадемуазель Мопен из Оперы». Ок. 1700. Использовалась в качестве иллюстрации на фронтисписах изданий Шарпантье
Жанр:

Роман

Автор:

Теофиль Готье

Язык оригинала:

французский

Дата первой публикации:

1835

Мадемуазель де Мопен (фр. Mademoiselle de Maupin) — роман Теофиля Готье, опубликованный в Париже издателем Эженом Рандюэлем в 1835 году. Вместе с романом «Капитан Фракасс» является одним из самых популярных у широкой публики произведений писателя[1].

Сюжет[править | править код]

В основу сюжета произведения, частично имитирующего жанр эпистолярного романа, положена полулегендарная история оперной актрисы Жюли д'Обиньи (фр.) (де Мопен, 1670—1707), бисексуалки и травести, якобы, неоднократно дравшейся на дуэлях с мужчинами в Париже в 1690-е годы[2].

Действие происходит в условной современности. Романтически настроенный 22-летний шевалье д'Альбер страдает от невозможности найти идеал женской красоты и идеальную всепоглощающую чувственную любовь. Связь с молодой красивой вдовушкой Розеттой частично позволяет ему заполнить душевную пустоту и удовлетворить плотское желание, но лишь на несколько месяцев, после чего постепенно наступает пресыщение. Благородный юноша не может расстаться с возлюбленной, опасаясь разбить ей сердце, хотя и понимает, что та, в сущности, представляет собой светскую куртизанку.

Положение меняется после его знакомства с Теодором де Серанном, молодым человеком очень красивой наружности, предметом неразделенной любви Розетты, которая, будучи отвергнутой, от отчаяния пустилась некогда во все тяжкие. Чуткий к любым проявлениям материальной красоты д'Альбер влюбляется в Теодора, подозревая в нем переодетую женщину, мучаясь от невозможности выяснить истину, и опасаясь, что его чувство может оказаться постыдным противоестественным влечением.

Теодор в действительности оказывается девушкой, мадемуазель Мадлен де Мопен, после выхода из пансиона решившей повременить с замужеством, дабы получше узнать мужчин, притворившись одним из них. В совершенстве овладев навыками верховой езды, научившись употреблять спиртное в больших количествах, и обучившись фехтованию, она сумела стать своим среди самых отъявленных гуляк и забияк, прославившись как весьма опасный дуэлист.

При этом, подобно д'Альберу, с его безуспешными поисками женского идеала, ее также постигает жестокое разочарование, поскольку идеального кавалера найти не удается, и в реальности почти все мужчины, при том, что среди них имеется немало хороших товарищей, оказываются изрядными скотами в физическом или моральном плане. Реализации же скрытых гомосексуальных наклонностей героини препятствуют усвоенные моральные правила и недостаточная распространенность соответствующего порока в привычной Мадлен общественной среде.

Единственной загадкой для нее остается сексуальная близость, и для восполнения этого пробела она открывается д'Альберу, решив воспользоваться для приобретения чувственного опыта услугами более-менее приличного человека. Шевалье находит в ее облике искомый идеал красоты, но наутро мадемуазель исчезает, перед отъездом проведя (по недвусмысленному намеку автора) несколько приятных часов также и с Розеттой. Раздосадованному любовнику она отправляет письмо, в котором четко и ясно указывает причины, по которым не может с ним остаться, сообщает, что и в дальнейшем намерена пребывать в облике Теодора, и не советует ее искать.

Сюжетная линия с юной красоткой Нинон, которую мадемуазель возит с собой под видом мальчика-пажа, также позаимствована автором из легенды о Жюли де Мопен[3], но лесбийские мотивы в ней едва намечены.

Предисловие[править | править код]

Значительное по объему предисловие к роману, датированное маем 1834, в литературоведении изучается отдельно, обычно в рамках исследования истоков идеологии парнасцев и концепции Искусства для искусства.

Провокационное по содержанию, как и сам роман, предисловие представляет собой пространную инвективу буржуазному ханжеству и газетно-журнальным критикам, обвинявшим автора в безнравственности из-за статьи о творчестве Франсуа Вийона[4]. Готье, девизом молодости которого были слова «Привести в ужас буржуев» (épater les bourgeois), насмехается над распространившейся практикой прикрывать виноградными листками первичные половые признаки у статуй, и прочими, столь же лицемерными проявлениями добродетели со стороны современных Тартюфов.

Наиболее язвительные упреки достаются художественным критикам, причем автор приводит своего рода антропологическую классификацию людей этого рода занятий.

Естественная неприязнь критика к поэту есть непреложный факт, который легко доказать сомневающимся; это неприязнь бездельника к тому, кто делает дело, трутня — к пчеле, мерина — к жеребцу. (...) Критик, который сам ничего не создал, — низкий трус; он все равно что аббат, который строит куры жене мирянина: тот не может ни ответить ему тем же, ни вызвать его на дуэль.

Готье высмеивает примитивное, но весьма распространенное не только среди простодушных обывателей, но и среди искушенных господ критиков обыкновение отождествлять автора с его произведениями:

Называть человека пьяницей за то, что он описывает оргию, и развратником за то, что он живописует распутство, столь же бессмысленно, сколь объявлять кого-либо добродетельным на том основании, что он написал трактат о нравственности; мы что ни день видим примеры обратного. (...) Что ни говори, а эпоха наша безнравственна (если это слово имеет какой-то смысл, в чем мы сильно сомневаемся), и нам не надо иных доказательств тому, достаточно поглядеть, сколько безнравственных книг она производит на свет и каким успехом они пользуются. Не нравы следуют книгам, а книги следуют нравам. Не Кребийон породил Регентство, а Регентство породило Кребийона.

Строки, которые, по мнению современных литературоведов, не вполне оправданно считаются своего рода манифестом «искусства для искусства»[4] (Готье не употребляет там этого термина), были написаны в качестве полемического ответа на нападки со стороны критиков-утилитаристов, требующих, чтобы искусство приносило общественную пользу — поучало, разоблачало и звало к социальному прогрессу.

— Чему служит эта книга? Чем она может способствовать нравственному просвещению и благоденствию самого многочисленного и самого обездоленного класса? Как! Ни слова о нуждах общества, ничего на потребу цивилизации и прогрессу! (...)

Нет, глупцы, нет, зобатые недоумки, книга — это не то же самое, что желатиновый суп, роман — это вам не пара сапог без швов; сонет — не клистирная трубка; драма — не железная дорога, и не имеет никакого отношения к достижениям цивилизации, ведущим человечество по стезе прогресса. Нет, клянусь кишками всех прежних, нынешних и грядущих пап, две тысячи раз нет! (...)

Знаю, что иные предпочитают церквам мельницы, а духовному хлебу — хлеб как таковой. Мне нечего сказать этим людям. Они достойны быть экономистами в этом мире да и в том тоже. (...)

На что годится женская красота? Коль скоро женщина крепко сложена с медицинской точки зрения и в состоянии рожать детей, любой экономист признает ее прекрасной. Зачем нужна музыка? Зачем нужна живопись? Какой безумец предпочтет Моцарта г-ну Каррелю и Микеланджело изобретателю белой горчицы? Воистину прекрасно только то, что абсолютно ни на что не годится; все полезное уродливо, ибо служит удовлетворению какой-нибудь потребности, а все потребности человека отвратительны и гнусны, равно как его немощное, убогое естество. Самое полезное место в доме — нужник[K 1].

О книге[править | править код]

Контракт с издателем был заключен в сентябре 1833, и автор должен был представить рукопись в феврале 1834, но роман вышел только в конце 1835 года двумя томами (второй датирован 1836-м) с подзаголовком «Двойственная любовь» (double amour)[5][6]. Первое издание 28 ноября 1835 было внесено в Библиографию Франции под номером 6182. Первый том был написан в 1834 году, когда автор жил на Королевской площади у родственников, а второй за шесть недель в следующем году, в комнате на улице Ледуайен, о которой Жерар де Нерваль рассказывает во «Влюбленной богеме»[5].

Авторские права Готье на первое издание составляли 1500 франков. В 1876 году один экземпляр этого издания в отличной сохранности был продан за такую же сумму[7]. Книга не имела успеха у публики, остатки тиража были выпущены в продажу в 1837 году под видом второго издания, которое на самом деле вышло только в 1845-м одним томом in-12. Издатель рассчитывал, что после успеха «Фортунио» ему удастся распродать и «Мадемуазель де Мопен», но надежды не оправдались. Книга расходилась примерно по три тысячи экземпляров год[8][6].

Роман принес автору известность в литературной среде, и на него обратили внимание Бальзак и Гюго, но буржуазная публика негодовала, лавочники на улице грозили обладателю ярко-красного жилета кулаком и намеревались подать в суд[9]. Даже периодические издания, дружественные Готье, приняли роман прохладно. Гюго опубликовал в газете Vert-Vert от 15.12.1835 хвалебную статью, но без подписи. Друг и единомышленник Готье Шарль Бодлер в статье о писателе в 1859 году также дал высокую оценку роману[6].

Успех к книге пришел лишь в 1851 году, после выпуска нового издания Шарпантье, и с 1851 по 1883 роман выдержал 23 издания. К тому времени подзаголовок исчез, а предисловие было автором еще увеличено[6].

В США роман из-за наличия гомосексуальных намеков и эротических сцен был фактически запрещен до 1922 года, когда издатель Реймонд Хэлси выиграл процесс против Нью-Йоркского Общества по борьбе с безнравственностью; в России полный перевод Е. Баевской вышел в 1997 году.

Экранизация[править | править код]

В 1966 году режиссёром Мауро Болоньини по мотивам книги был поставлен одноименный фильм в жанре итальянской буффонады.

Авантюрный телефильм Шарлотты Брандстрём «Жюли, шевалье де Мопен» (2004) не имеет отношения к роману, представляя собой вольную фантазию на тему легенды о Жюли д'Обиньи.

Комментарии[править | править код]

  1. На самом деле Готье не придерживался столь однобоких взглядов, и уже 27 декабря 1836 в статье в La Presse вслед за тезисом высказывал антитезис: Лучше иметь красивые ходики, которые чему-то служат, чем плохую статую, которая не служит ничему. Боясь прослыть ремесленниками, художники ничем не занимаются; и я спрашиваю, для чего нужны скульпторы и художники, если не для того, чтобы обустраивать наши жилища, делать нам столовое серебро, мебель, писать наши портреты и расписывать наши дома. Конечно, я бы предпочел свободное и одинокое искусство, искусство, подобно Нарциссу, влюбленное в себя самого. Но как бы ни был очарователен Нарцисс, он умер, склонившись в печали над своим отражением в источнике, изойдя слезами, напрасно простирая к нему свои исхудавшие беломраморные руки. И если искусство будет продолжать изолировать себя от всего, подобно печальному подростку, боюсь, его постигнет та же участь (Цит. по: Пасхарьян Н. Т. Романическая проза Теофиля Готье: Между реальностью и воображением, с. 532).

Примечания[править | править код]

  1. Косиков, 1989, с. 11.
  2. Fougeroux de Campigneulles, 1835, p. 453.
  3. Fougeroux de Campigneulles, 1835, p. 454.
  4. 1 2 Пасхарьян, 2012, с. 532.
  5. 1 2 Spoelberch de Lovenjoul, 1968, p. 72.
  6. 1 2 3 4 Theophile Gautier: Romans (фр.). Theophilegautier.fr. Проверено 26 марта 2016.
  7. Spoelberch de Lovenjoul, 1968, p. 74—75.
  8. Spoelberch de Lovenjoul, 1968, p. 74.
  9. Косиков, 1989, с. 8.

Литература[править | править код]

  • Fougeroux de Campigneulles. Histoires des duels anciens et modernes. T. I. — Paris; Genève: Juste Tessier, 1835.
  • Spoelberch de Lovenjoul Ch. de, vicomte. Histoire des oeuvres de Théophile Gautier. T. I. — Genève: Slatkine Reprints, 1968. gallica.bnf.fr
  • Косиков Г. К. Теофиль Готье, автор «Эмалей и камей» // Готье Т. Эмали и камеи. — М.: Радуга, 1989. — ISBN 5-05-002427-7.
  • Пасхарьян Н. Т. Романическая проза Теофиля Готье: Между реальностью и воображением // Готье Т. Романическая проза. Т. 1. — М.: Ладомир, 2012. — ISBN 978-5-86218-497-6.

Ссылки[править | править код]