Мартынов, Александр Евстафьевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Александр Мартынов
Martynov AE.jpg
Имя при рождении Александр Евстафьевич Мартынов
Дата рождения 8 (20) июля 1816[1]
Место рождения
Дата смерти 16 (28) августа 1860[2][1] (44 года)
Место смерти
Гражданство
Профессия
Годы активности 18311860
Театр Александринский театр

Алекса́ндр Евста́фьевич Марты́нов (8 [20] июля 1816, Санкт-Петербург — 16 [28] августа 1860, Харьков) — русский актёр, один из основоположников русской школы сценического реализма.

Биография[править | править код]

Родился в Санкт-Петербурге в семье управляющего помещицы Сухозанет. Воспитывался в Петербургском театральном училище (1827—1835) — сначала в балетном классе Ш. Дидло, с уходом Дидло какое-то время обучался у декоратора Конопи, но удачно сыгранной ролью лакея в водевиле П. Каратыгина «Знакомые незнакомцы» обратил на себя внимание руководства императорских театров и директором А. М. Гедеоновым был поручен актёру Я. Г. Брянскому, но тот сказал: «из краскотёра толку не будет»; в результате Мартынов перешёл в драматический класс к П. А. Каратыгину[3].

На сцене начал выступать в 1831[4] или 1832 году, дебютировав в петербургском Александринском театре в водевиле П. Г. Григорьева «Филатка и Мирошка — соперники». Всего за годы ученичества им было сыграно около 70 ролей.

В 1836 году, после окончания училища, зачислен в труппу Александринского театра, в которой вскоре занял положение первого комического актёра. Под комической оболочкой часто показывал судьбу маленького, забитого человека. Особенно сильно эта линия трактовки персонажей выражалась в образах мелких чиновников, подмастерьев, дворовых людей. По воспоминаниям А. Я. Панаевой,

Мартынов очень скоро сделался любимцем публики, она всегда встречала его аплодисментами, что вызывало зависть к нему за кулисами. Я видела раз, как государь громко смеялся, смотря какой-то водевиль, где играл Мартынов; это очень редко случалось с государем[5]

По смерти Дюра в 1839 году наследует его роли, однако представляет их совсем иначе. Например, в образе Хлестакова Дюр веселился и смеялся над комедийной ситуацией (самому Гоголю такая трактовка не понравилась. «В „Отрывке из письма к одному литератору“ Гоголь писал: „Главная роль пропала; так я и думал. Дюр ни на волос не понял, что такое Хлестаков“. Далее, как известно, Гоголь подробно разбирает недостатки игры этого актёра, находя, что в исполнении Дюра Хлестаков явился одним из „целой шеренги водевильных шалунов, которые пожаловали к нам повертеться из парижских театров“» — цитируется по воспоминаниям Ник. Смирнова-Сокольского Рассказы о книгах. М., «Книга», 1983), тогда как Мартынов обобщил этот образ, показал типичное социальное явление имперской централизации, куда впадала страна.

Роли[править | править код]

Всего за артистическую биографию Мартыновым было исполнено свыше 600 ролей, среди которых:

Значение творчества[править | править код]

Творческой эстетике Мартынова соответствовало развитие реалистических образов, он стремился в каждом персонаже отыскивать живые человеческие черты, раскрывать сложность душевного мира, показывать обиды и страдания маленького человека[6][7]. Он относился к новому разночинному поколению деятелей культуры, окончательно отрешившимся от напыщенности актёров школы В. А. Каратыгина[8].

Но М. столкнулся на казённой сцене с рутиной, дурными традициями; дворянские и мещанско-обывательские круги зрителей упорно желали видеть в нём комика-фарсёра и не понимали прогрессивной, новаторской сущности иск-ва М. Социально-обличительное, сатирич. направление в творчестве М., сказавшееся уже в исполнении водевильных ролей (Мордашов — «Аз и Ферт» Фёдорова, 1849, и др.), получило яркое раскрытие в пьесах Гоголя. Белинский писал об «огромном таланте», с к-рым М. играл роль Ихарёва («Игроки», 1843). В «Ревизоре» и «Женитьбе» М. исполнял в разные годы роли Бобчинского (1836), Хлестакова (1843), Осипа (1851), Подколёсина (1842). Л. Н. Толстой отмечал, что М. был первым настоящим Хлестаковым. М. отверг традицию водевильного исполнения этой роли, шедшую от Н. О. Дюра, и создал реалистичный образ Хлестакова, воплощавший пошлость, пустоту, ничтожество чиновничьего мира николаевской России. Обличительной глубиной и смелостью характеристики отличались образы, созданные М. в пьесах «Недоросль» Фонвизина (Митрофан, 1836), «Горе от ума» (Фамусов, 1857), «Скупой» Мольера (Гарпагон, 1843).//Театральная энциклопедия, с. 408—409

«Дыхание трагического определяло грустный характер комизма Мартынова, комизма, в котором звучало затаённое страдание», — писал театральный критик Борис Николаевич Асеев (Асеев Б. «Александр Евстафьевич Мартынов», 1946, с.12) (цитируется по Театральной энциклопедии). Его герои не только психологически достоверны. Даже в комических ситуациях Мартынов в первую очередь ощущал и показывал трагедийность персонажей, обусловленную социальными явлениями, властвовавшими в России.

В. Г. Белинский первый из критиков заметил огромное дарование М. и постоянно помогал ему советами. Особенно отмечал Белинский исполнение М. роли Синичкина в водевиле «Лев Гурыч Синичкин» Д. Т. Ленского (1840). Социально обличительное, сатирическое направление в искусстве М. получило яркое раскрытие в пьесах Н. В. Гоголя — образ Хлестакова («Ревизор», 1843) и другие. Новый период творчества М. связан с его выступлениями в пьесах И. С. Тургенева и А. Н. Островского. Роль Мошкина («Холостяк» Тургенева, 1859) — одно из крупнейших достижений психологического реализма на русской сцене. Яркий след в истории русского театра оставило исполнение М. роли Тихона («Гроза» Островского, 1859), которого артист играл как человека, загубленного жестоким домостроевским режимом. … Деятельность М. ознаменовала качественно новый этап в истории русского театра, связанный с борьбой революционных демократов В. Г. Белинского, Н. А. Добролюбова, Н. Г. Чернышевского за эстетику сценического реализма[9].

Будучи человеком застенчивым, чуждым самомнения, он не требовал от дирекции императорских театров повышения жалованья; постоянно нуждаясь, Мартынов работал без отдыха, часто гастролировал и к середине 1850-х годов надорвал своё слабое здоровье. Развилась чахотка. Весной 1860 года он, в сопровождении Островского, поехал на лечение в Крым, выступая проездом в Москве, Воронеже, Харькове, Одессе. Напряжение сил привело к ухудшению состояния[10]. Умер на руках Островского от туберкулёза в том же 1860 году в Харькове, на обратном пути. Похороны Мартынова в Петербурге превратились в многотысячную демонстрацию демократической общественности, воспринявшей смерть артиста как национальную потерю.

Поначалу был похоронен на Смоленском кладбище. В 1936 году прах перенесён со Смоленского кладбища в Некрополь мастеров искусств с установкой нового памятника. См. Памятник на могиле А. Е. Мартынова[11].

Примечания[править | править код]

Литература[править | править код]