Менгеле, Йозеф

Йозеф Менгеле
нем. Josef Mengele
Менгеле в районе Золахютте близ Освенцима. 1944
Полное имя	Йозеф Рудольф Менгеле
Дата рождения	16 марта 1911(1911-03-16)
Место рождения	Гюнцбург, Королевство Бавария, Германская империя
Дата смерти	7 февраля 1979(1979-02-07) (67 лет)
Место смерти	Бертиога, Сан-Паулу, Бразилия
Гражданство	Германская империя →  Веймарская республика →  Нацистская Германия →  ФРГ  Парагвай (1959—1979; аннулировано посмертно)
Род деятельности	врач, антрополог, офицер СС
Отец	Карл Менгеле
Мать	Вальбурга Хупфауэр
Супруга	Ирена Шёнбайн Марта Менгеле
Дети	Рольф Менгеле
Награды и премии
Автограф
Медиафайлы на Викискладе

Учёные степени и звания
Учёная степень	доктор философии (PhD) по антропологии (1935—1961; лишён) доктор медицины (1938—1964; лишён)

Йо́зеф Ме́нгеле (нем. Josef Mengele МФА: [ˈjoːzɛf ˈmɛŋələ]^{о файле}; 16 марта 1911, Гюнцбург, Бавария — 7 февраля 1979, Бертиога, Сан-Паулу, Бразилия) — немецкий врач, гауптштурмфюрер СС. Один из самых известных нацистских преступников, избежавших суда и наказания.

До Второй мировой войны работал ассистентом Отмара фон Фершуэра в Институте наследственной биологии и расовой гигиены в Франкфурте-на-Майне. Защитил докторские диссертации по антропологии (PhD) в Мюнхенском университете в 1935 году и по медицине (MD) во Франкфуртском университете в 1938 году. Впоследствии, в 1961 и 1964 годах, университеты отозвали выданные учёные степени.

Во время Второй мировой войны служил врачом в войсках СС, а с 1943 года — одним из лагерных врачей в концентрационном лагере Освенцим, где получил прозвище Ангел Смерти (нем. Todesengel). Менгеле, как и ряд других медиков лагеря, активно участвовал в отборе прибывавших узников на смерть в газовых камерах и проводил бесчеловечные медицинские эксперименты над заключенными — прежде всего над евреями и цыганами. Целью опытов часто становились дети, близнецы, люди с генетическими заболеваниями или физическими особенностями, такими как карликовость или гетерохромия. Сами процедуры нередко заканчивались тяжёлыми увечьями или гибелью испытуемых; в ряде случаев смерть изначально была запланированным исходом экспериментов. Как соучастник селекций и автор медицинских экспериментов над людьми Менгеле признаётся сопричастным к гибели около 400 000 евреев в Освенциме.

После войны Менгеле бежал из Германии в Латинскую Америку и под разными псевдонимами жил в Аргентине, Парагвае и Бразилии; попытки найти его и предать суду не увенчались успехом. Утонул в феврале 1979 года при купании; идентификация эксгумированного тела была подтверждена в 1985 году международной судебно-медицинской экспертизой, а в 1992 году — независимым ДНК-анализом.

Биография

Происхождение и юность

Йозеф Менгеле родился в Гюнцбурге на Дунае и был старшим из трёх сыновей инженера и фабриканта Карла Менгеле и его жены Вальбурги, урождённой Хупфауэр. Его отец в 1907 году возглавил в Гюнцбурге предприятие по производству сельскохозяйственной техники и за несколько лет превратил его в крупнейшего работодателя города. В 1959 году, к моменту смерти Карла Менгеле, фирма Karl Mengele & Söhne имела более 2000 работников по всему миру.

Карл Менгеле участвовал в Первой мировой войне, в 1920-е годы вступил в организацию «Стальной шлем» и, некоторое время, состоял в Немецкой национальной народной партии. Исследователи характеризуют его как консерватора, но обычно не считают антисемитом. В 1924 и 1929 годах он безуспешно баллотировался в городской совет Гюнцбурга по списку Свободного гражданского объединения. То, что в 1932 году он предоставил один из фабричных залов для предвыборного выступления Адольфа Гитлера, нередко приводилось как свидетельство его национал-социалистических взглядов, однако историки обычно рассматривают этот эпизод как проявление солидарности в рамках Гарцбургского фронта. В мае 1933 года Карл Менгеле вступил в НСДАП и, вероятно в обмен на партийное пожертвование, получил место в городском совете. После критики со стороны партийных кругов, где его обвиняли в фактической покупке мандата, он в 1935 году вступил также в СС. Семейную среду Йозефа Менгеле исследователи описывают не как национал-социалистическую, а как католически-консервативную и немецко-национальную.

Сам Йозеф Менгеле в 1924 году вступил в Великогерманский молодёжный союз (Großdeutscher Jugendbund, GDJ), относившийся к движению Bündische Jugend. В 1927—1930 годах он возглавлял гюнцбургскую местную группу как «старший руководитель». Хотя GDJ имел антисемитскую направленность и придерживался агрессивного национализма, членство Менгеле в этой организации не рассматривается как признак уже сложившегося национал-социалистического мировоззрения: союз скорее относят к кругу «консервативной революции».

Учёба

После окончания гимназии в Гюнцбурге, где Менгеле получил аттестат зрелости весной 1930 года, он поступил на медицинский факультет Мюнхенского университета. На третьем семестре из-за личных обстоятельств он перешёл в Боннский университет. По собственным словам, он сознательно не вступал в дуэльные студенческие корпорации, поскольку ему были неприятны связанные с ними застольные обычаи. В мае 1931 года Менгеле вступил в молодёжное подразделение «Стального шлема» — «Юнгштальхельм». В дневнике 1974 года он объяснял этот шаг тем, что вместе с однокурсником наблюдал коммунистическую демонстрацию и после этого пришёл к выводу о необходимости политического выбора.

Летом 1932 года Менгеле сдал предварительный медицинский экзамен, а летом 1933 года, после одного семестра в Вене, вернулся в Мюнхен. Помимо медицины, он записался на занятия по зоологии и антропологии, которые преподавались в естественно-научном отделении философского факультета.

В ноябре 1935 года Менгеле под руководством директора Антропологического института Мюнхенского университета Теодора Моллисона получил степень доктора философии (Dr. phil.) за работу «Расово-морфологическое исследование переднего отдела нижней челюсти у четырёх расовых групп», оценённую summa cum laude. Для диссертации он исследовал 123 нижние челюсти из Мюнхенской государственной антропологической коллекции; в основном это был материал из ранней истории человечества: древнеегипетские, меланезийские, коротко- и длинноголовые европейские образцы, а также черепа из Офнета каменного века. В работе он пытался доказать, что по этим участкам челюсти можно определить принадлежность к различным расам. Историки медицины Удо Бенценхёфер, Ханнс Аккерман и Катя Вайске указывали, что эта работа не выдерживает критического методологического анализа даже по меркам 1935 года и должна рассматриваться как псевдонаучная.

Летом 1936 года Менгеле сдал государственный медицинский экзамен. После четырёхмесячной практики в детской клинике Лейпцигского университета он по рекомендации Моллисона в 1937 году получил должность ассистента в Университетском институте наследственной биологии и расовой гигиены во Франкфурте-на-Майне, которым руководил Отмар фон Фершуэр. 1 января 1937 года Менгеле начал работу как врач-практикант, 1 сентября получил право врачебной практики, в сентябре числился волонтёром, а с 1 октября — стипендиатом фонда William G. Kerckhoff. Моллисон и Фершуэр считаются людьми, пробудившими у Менгеле интерес к наследственной патологии и темам расовой гигиены.

Ассистент Отмара фон Фершуэра

Особое значение для дальнейшей карьеры Менгеле имел Отмар фон Фершуэр. Он получил известность благодаря исследованиям в области наследственной биологии и в 1927 году получил степень хабилитированного доктора по наследственности у близнецов. Фершуэр вступил в НСДАП только в 1940 году, но открыто поддерживал национал-социалистическую расовую гигиену. Он занимался не только наследованием заболеваний и прогнозированием наследственных рисков, но и составлял заключения по делам о принудительной стерилизации и по процессам о так называемом «расовом осквернении» в соответствии с Нюрнбергскими расовыми законами. Менгеле, которого его коллега по институту Ганс Гребе после войны называл «любимым учеником» Фершуэра, участвовал в подготовке таких заключений и составлял собственные.

Вероятно, в июне 1938 года Менгеле получил также степень доктора медицины за работу «Родовые исследования при расщелине губы, челюсти и нёба», где пытался статистически доказать наследственный характер этого порока развития. 1 июня или 16 июля 1938 года он занял должность ассистента в институте Фершуэра. Для диссертации Менгеле отобрал 17 пациентов, которые в 1925—1935 годах перенесли операцию по поводу расщелины губы, челюсти и нёба в детском отделении хирургической клиники Франкфуртского университета. Через «родовое исследование» он выявил в общей сложности 1222 человека, из которых 583 обследовал лично. Бенценхёфер и Вайске отмечали, что Менгеле выдвигал на первый план так называемые «микроманифестации», поскольку доля наследственности, установленная по основным формам патологии, очевидно казалась ему недостаточной.

По оценке Бенценхёфера, было неясно, можно ли вообще относить эти «микроманифестации» к расщелине губы, челюсти и нёба. Поэтому можно предположить, что Менгеле таким образом стремился получить завышенный показатель наследственности. При учёте хотя бы одной «микроманифестации» он сначала получил наследуемость в 100 %. Затем он снизил этот показатель, произвольно потребовав одновременного наличия двух «микроманифестаций» вместо одной. Итоговая доля, 13 семей из 17, всё равно была заметно выше, чем в сопоставимых работах того времени.

Обе докторские степени были у Менгеле отозваны в 1960 и 1961 годах из-за преступлений, совершённых им в концентрационном лагере Освенцим. Решение вступило в силу 23 сентября 1963 года.

После включения «Стального шлема» в состав СА в ноябре 1933 года Менгеле также оказался членом СА, но в октябре 1934 года вышел из организации, сославшись на заболевание почек, имевшееся у него с юности. 2 июля 1937 года он подал заявление о вступлении в НСДАП и был принят задним числом с 1 мая того же года, получив партийный № 5574974. В 1938 году Менгеле вступил в СС, его номер в организации — № 317885. Хорст Фишер, позднее также служивший врачом в Освенциме, в 1985 году характеризовал путь Менгеле как сделанный «из холодных карьерных соображений и по полному политическому убеждению» выбор направления, которое в мае 1943 года привело его в Освенцим.

Заметной партийно-политической активности Менгеле не проявлял. С 24 октября 1938 по 21 января 1939 года он проходил сокращённую до трёх месяцев основную военную подготовку в 19-й роте горнострелкового полка 137 в Зальфельдене. В июле 1939 года он женился на Ирен Шёнбейн, с которой познакомился в Лейпциге. Поскольку происхождение деда её отца оставалось неизвестным, Главное управление СС по вопросам расы и поселения отказало супругам во внесении в «родовую книгу СС». После начала Второй мировой войны Менгеле сначала оставался во франкфуртском институте, пока 15 июня 1940 года не был призван в 9-й запасной санитарный батальон Вермахта в Касселе. Согласно университетским расписаниям лекций, Менгеле до конца войны продолжал числиться ассистентом во Франкфурте.

Военный врач войск СС

По одной из версий, из-за притеснений со стороны инструктора Менгеле добровольно перешёл в войска СС и с начала августа до начала ноября 1940 года в звании гауптшарфюрера СС проходил военно-медицинскую подготовку в санитарной инспекции войск СС. В сентябре 1940 года он задним числом был произведён в унтерштурмфюреры СС. По-видимому, вскоре после перехода в войска СС Менгеле был направлен в «переселенческое ведомство» в Лодзи и «иммиграционное ведомство» в Позене, подчинённые имперскому комиссару по вопросам консолидации германского народа. Там он участвовал в политике национал-социалистической германизации, составляя заключения для расово-биологической классификации фольксдойче-переселенцев по критериям Немецкого народного списка.

Вероятно, в период формирования дивизии в феврале—мае 1941 года, а самое позднее к началу нападения на СССР, Менгеле был переведён на должность военного врача в дивизию СС «Викинг», в 5-й сапёрный батальон СС. Его участие в войне против СССР с самого начала подтверждает встреча с университетским товарищем на фронте у Днепропетровска летом 1941 года. Дивизию «Викинг» связывают с массовыми убийствами евреев в июле 1941 года.

За службу в СС в 1941—1942 годах Менгеле был награждён Железным крестом 2-го и 1-го класса и произведён в оберштурмфюреры СС. Существуют разные сведения о том, как долго он оставался на фронте в составе дивизии «Викинг». Более поздние показания его сослуживца и впоследствии лагерного врача Освенцима Хорста Фишера, Отмара фон Фершуэра и жены Менгеле Ирен указывают, что он вернулся с фронта только в середине января 1943 года после ранения. В октябре 1942 года он ещё числился военным врачом своей части и был представлен к повышению. Поэтому версия о том, что он уже 23 июля 1942 года выполнил приказ о переводе в ведомство рейхсврача СС и полиции, считается маловероятной.

После изучения ранее неизвестных полевых писем и фотографий, датированных сентябрём и октябрём 1942 года, считается установленным, что после первого ранения и фронтового отпуска во Фрайбурге в августе 1942 года Менгеле уже в начале сентября вернулся в свою часть и на прежнюю должность на Восточном фронте. Также установлено, что 14 февраля 1943 года он был переведён в запасной батальон СС «Ост», а после произведения в гауптштурмфюреры СС в апреле 1943 года Главное оперативное управление СС 24 мая 1943 года направило его на службу в концентрационный лагерь Освенцим с 30 мая 1943 года.

Лагерный врач в Освенциме

Йозеф Менгеле между комендантами Рихардом Бером слева и Рудольфом Хёссом в Золахютте близ Освенцима. 1944. Фотография из альбома Карла-Фридриха Хёккера

До ликвидации цыганского лагеря в августе 1944 года Менгеле был главным лагерным врачом в участке B IIe Освенцима-Биркенау. После этого он стал главным лагерным врачом в больничном лагере для заключённых B IIf, а в декабре 1944 года — войсковым врачом в лазарете войск СС в Биркенау. При этом он выполнял задачи и в других частях лагерного комплекса. Его непосредственным начальником в Освенциме был гарнизонный врач СС Эдуард Виртс. Менгеле покинул Освенцим 18 января 1945 года при отступлении лагерной администрации перед наступавшей Красной армией и направился в концентрационный лагерь Гросс-Розен.

Назначение Менгеле в Освенцим стало предметом нескольких объяснений. Предполагалось, что он мог сам добиваться перевода, чтобы избежать возвращения на фронт, либо что Отмар фон Фершуэр мог содействовать назначению своего бывшего ассистента в лагерь, где тот получил бы доступ к исследовательскому материалу. Более вероятным считается и практическое объяснение: после внезапной и длительной болезни Бенно Адольфа, врача только что созданного цыганского лагеря, Главное административно-хозяйственное управление СС срочно нуждалось в замене, а Менгеле в этот момент числился в запасном батальоне и был доступен для назначения.

При этом установлено, что во время пребывания в Берлине Менгеле неофициально посещал Институт антропологии, человеческой наследственности и евгеники имени кайзера Вильгельма в Далеме, которым с 1942 года руководил Фершуэр. Тот и раньше намеревался при удобном случае привлечь Менгеле к работе в институте. Историк Бенуа Массен придавал особое значение роли Зигфрида Либау, который в 1942 году как сотрудник кадровой службы санитарного управления войск СС подписал перевод Менгеле к рейхсврачу СС, позднее работал в институте в Далеме и ещё до назначения Менгеле бывал в Освенциме. Кроме того, Либау передавал исследовательнице Карин Магнуссен фотографии цыган с глазами разного цвета. Исходя из этих связей и свидетельства Ганса Мюнха, утверждавшего, что Менгеле просил о переводе из-за «больших исследовательских возможностей», Массен считал, что появление Менгеле в Освенциме не было случайным.

Сведения о деятельности Менгеле в Освенциме в основном основаны на показаниях выживших. Это связано с тем, что он увёз свои материалы, а лагерная СС перед бегством пыталась уничтожить лагерные и больничные документы. Эрнст Клее, изучавший материалы расследования прокуратуры Франкфурта-на-Майне, предупреждал, что к свидетельствам о Менгеле следует относиться осторожно: из некоторых показаний следовало, будто Менгеле одновременно действовал в основном лагере, Биркенау, Моновице и внешних лагерях, тогда как его основным местом службы был Биркенау. Однако по делу Менгеле сохранились показания врачей и санитаров-заключённых, которые долгое время работали рядом с ним по принуждению; в разных следственных производствах такие показания оценивались как существенные. Сам Менгеле не оставил записей о своей службе в Освенциме.

Главный врач цыганского лагеря

Схема цыганского лагеря в Освенциме-Биркенау

Некоторые заключённые сообщали, что вскоре после прибытия в Освенцим Менгеле пытался улучшить отдельные стороны лагерной жизни: якобы запрещал капо избивать заключённых насмерть, добивался более регулярного снабжения детей, разрешал спортивные игры и выслушивал обращения узников. Однако такие свидетельства немногочисленны. Значительно чаще его характеризовали как человека с резкими переменами настроения и выраженной готовностью участвовать в массовом убийстве. По словам Ганса Мюнха, Менгеле не был простым приспособленцем: он был убеждён в необходимости уничтожения евреев и полностью отождествлял себя со своей задачей. Герман Лангбайн, работавший в Освенциме писарем у Эдуарда Виртса, в 1960 году показал на следствии, что после Фридриха Энтресса Менгеле считался самым страшным лагерным врачом. По словам Лангбайна, Менгеле препятствовал попыткам улучшить положение больных заключённых, скрывал санитарные недостатки своего лагеря и добивался сокращения поставок медикаментов.

Особой жестокостью отличался подход Менгеле к борьбе с болезнями и эпидемиями, широко распространёнными из-за условий содержания. Когда в конце 1943 года в женском лагере, находившемся тогда под его надзором, началась эпидемия сыпного тифа, он распорядился отправить в газовые камеры 600 женщин из одного блока, после чего блок был продезинфицирован. Затем туда переводили женщин из следующего блока, освобождённый блок снова дезинфицировали, и процедура повторялась. Подобным образом он действовал против венгерских евреек в лагере B IIc, заболевших скарлатиной, и против еврейских детей в лагере B IIa, среди которых распространялась корь. В цыганском лагере Менгеле также отправлял в газовые камеры больных потенциально эпидемическими инфекциями. По словам Рудольфа Хёсса, коменданта Освенцима, Менгеле при этом следовал секретному приказу Генриха Гиммлера, согласно которому больных в цыганском лагере, особенно детей, следовало незаметно устранять силами врачей.

В феврале 1944 года Виртс предложил наградить Менгеле Крестом «За военные заслуги» именно за его деятельность по борьбе с эпидемиями. В июле 1944 года Менгеле участвовал в ликвидации «семейного лагеря Терезиенштадт», где под предлогом борьбы с эпидемией сыпного тифа было убито около 4000 человек. 19 августа 1944 года Виртс дал ему положительную служебную характеристику, указав, что Менгеле выполнял все порученные задачи к полному удовлетворению начальства и показывал себя способным действовать в любых условиях.

Из примерно 22 600 цыган, депортированных в Освенцим, более половины составляли женщины и дети. К концу 1943 года из-за болезней и недоедания умерло около 70 % заключённых цыганского лагеря; до начала его систематической ликвидации погибло 13 600 человек. Ликвидация лагеря, вероятно решённая в мае 1944 года, была поддержана и проведена Менгеле. После отбора трудоспособных заключённых, которых сначала перевели в основной лагерь, а затем отправили в другие концентрационные лагеря, он лично наблюдал за насильственным расформированием лагеря 2 августа 1944 года. Оставшиеся заключённые, по разным данным от 2897 до 3300 человек, были убиты в газовых камерах.

Польские врачи-заключённые Тадеуш Снежко, Тадеуш Шиманьский и Данута Шиманьская вспоминали, что поведение Менгеле как врача цыганского лагеря было противоречивым. Во время осмотров он мог держаться мягко, поэтому некоторые заключённые обращались к нему с просьбами и жалобами, называя его «отцом», «дядей» или похожими словами. При этом многочисленные больные, как правило, не интересовали его. Во время дезинсекций он заставлял больных, не считаясь с их состоянием, часами стоять нагими, в том числе зимой на снегу и под дождём; многие после этого умирали. Поздней осенью 1943 года он отправил в газовые камеры около 60 больных туберкулёзом, после чего заключённые боялись жаловаться на боли в груди. Весной 1944 года он боролся с чесоткой при помощи кислотных ванн, которые обеззараживали кожу, но были опасны для жизни. Особый интерес Менгеле вызывали прежде всего нома, близнецы, дети с врождёнными аномалиями и люди с глазами разного цвета.

Селекции

Прибытие венгерских евреев в Освенцим. Май 1944. Фотография из «Альбома Освенцима»

Пожилая женщина с детьми. Освенцим-Биркенау, май 1944. Фотография из «Альбома Освенцима»

Одной из главных обязанностей лагерных врачей Освенцима были селекции. Врачи регулярно проводили их как на железнодорожной рампе при прибытии транспортов, так и внутри лагеря. В основном по внешнему виду они решали, кого следует немедленно убить, а кого временно оставить в живых. К немедленной отправке в газовые камеры обычно определяли детей, пожилых, больных, инвалидов, ослабленных и беременных женщин; сами врачи также наблюдали за ходом убийства.

О Менгеле сообщалось, что он стремился участвовать в селекциях, тогда как некоторые другие врачи СС, например Ганс Мюнх, по возможности избегали этой обязанности. Врач-заключённая Элла Лингенс-Райнер вспоминала, что для одного из лагерных врачей служба на рампе была мучительна и он мог выполнять её только после алкоголя, тогда как Менгеле, напротив, держался внешне непринуждённо и жестом направлял прибывших то в одну, то в другую сторону.

Гюнцбургский эсэсовец Рихард Бёк, служивший в автомобильной службе основного лагеря, в 1971 году рассказывал на следствии о селекции транспорта венгерских евреев. По его словам, Менгеле пропускал колонну депортированных мимо себя и большим пальцем указывал то налево, то направо: одних он отправлял в газовые камеры, других — в лагерь. Выжившие отмечали, что Менгеле был ухожен и внешне не соответствовал образу убийцы; иногда он улыбался или насвистывал оперные мелодии, особенно темы из «Риголетто».

Селекции регулярно проводились и внутри лагеря. По словам свидетелей, Менгеле часто отбирал к уничтожению больше заключённых, чем требовалось по установленным нормам. Староста карантинного лагеря для евреев в Биркенау Герман Диаманский в 1959 году показал, что Менгеле проходил от блока к блоку и указывал на заключённых, которых следовало отправить на расстрел или в газовые камеры. При одном транспорте из Литвы, с которым в лагерь прибыли примерно 80—90 детей и подростков, Менгеле приказал установить рамку высотой около 1,20—1,40 м. Те, кто проходил под ней, не задев верхнюю планку, подлежали убийству. Эта форма селекции подтверждалась и другими свидетелями.

Писарь-заключённый Тадеуш Йоахимовский также сообщал, что Менгеле иногда поручал проводить селекции врачам-заключённым, если сам был занят другими делами. В больничных бараках он нередко применял косвенную форму селекции: требовал от врачей-заключённых списки с диагнозами и прогнозами, а затем на основании этих списков принимал решение. Врачи и санитары-заключённые пытались ему противодействовать: записывали неправильные номера, пропускали отобранных или прятали их. Иногда это удавалось, но в случае обнаружения вызывало у Менгеле приступы ярости.

Только через лагерные селекции Менгеле был причастен к убийству десятков тысяч человек. Йоахимовский оценивал, что в 1943—1944 годах в лагерных участках B IIb, B IIc, B IIe и B III Менгеле отправил на смерть около 51 000 женщин. Число жертв его больничных селекций также исчислялось тысячами, поскольку при каждой такой селекции, по свидетельствам, отбирали по 400—800 заключённых. При ликвидации цыганского лагеря и «семейного лагеря Терезиенштадт» Менгеле отбирал ещё трудоспособных заключённых, а остальных отправлял на убийство.

Итальянский врач и узник Освенцима Леонардо де Бенедетти сообщал, что Менгеле проводил селекции и в больничном блоке Освенцима III — Моновиц. По его словам, в 1944 году он пережил в Моновице четыре больничные селекции Менгеле: сначала отбор проводил офицер СС при участии врачей лагерной больницы, а спустя несколько дней Менгеле быстрым и поверхностным осмотром подтверждал этот выбор. Решение Менгеле было окончательным и означало смертный приговор. Примо Леви, друг и товарищ де Бенедетти по заключению, в заявлении к процессу над Рудольфом Хёссом в Варшаве в 1947 году также подтверждал присутствие Менгеле и его ответственность за больничные селекции в Моновице.

Медицинские опыты и исследования

См. также: Эксперименты нацистов над людьми

Менгеле использовал Освенцим как возможность продолжить антропологические исследования и работы в области наследственности, используя заключённых для медицинских опытов. Для этого он организовал исследовательскую базу в цыганском лагере. Особый интерес для него представляли однояйцевые близнецы, люди с гетерохромией, карликовостью и физическими аномалиями. Он также изучал белки крови, проводил антропологические обследования цыган и собирал образцы для отправки в Медицинскую академию СС в Граце.

По ходатайству Отмара фон Фершуэра Немецкое научно-исследовательское общество выделило грант; Фершуэр получал от Менгеле регулярные отчёты и партии исследовательских материалов. Средства гранта пошли на создание патологоанатомической лаборатории при крематории II в Освенциме II — Биркенау. Венгерский врач-патологоанатом Миклош Нисли, вынужденный работать на Менгеле, готовил для этой лаборатории препараты и проводил вскрытия.

Нома

Нома — цветная литография по рисунку Роберта Фрорипа. 1836

Особое внимание Менгеле уделял номе, редкому бактериальному заболеванию полости рта и лица. Болезнь начинается с отёка щеки, при дальнейшем воспалении приводит к разрушению мягких тканей рта и лица, образованию отверстий в коже и может закончиться смертью от сепсиса. Тяжёлое течение болезни связано с резким ослаблением защитных сил организма.

Нома распространилась в цыганском лагере летом 1943 года, на фоне недоедания и антисанитарии. Болели прежде всего дети и подростки. Чешский врач-заключённый Ян Чешпива вспоминал, что у заболевших отваливались куски плоти, поражалась нижняя челюсть, и подобных поражений лица он прежде никогда не видел. Менгеле распорядился выделить для больных отдельный барак на территории лагерной больницы и поручил наблюдение за ним еврейскому врачу-педиатру Бертольду Эпштейну, депортированному в Освенцим из Праги. При помощи другого врача-заключённого, Рудольфа Витека, Эпштейн по приказу Менгеле изучал течение болезни, её причины и способы лечения, регулярно составляя отчёты.

Лечение включало применение витаминов и антибиотиков; состояние детей заметно улучшалось. Однако после того как Менгеле убедился в эффективности терапии, лечение было прекращено, и дети вскоре снова заболели. Менгеле проводил подробные обследования больных, фотографировал поражённые участки лица и поручал художнику-заключённому делать рисунки. Врач Чеслав Гловацкий, работавший санитаром и носильщиком тел в цыганском лагере, на допросе 13 апреля 1972 года сообщил, что Менгеле брал выделения слизистой оболочки рта у больных детей и вводил их здоровым детям. По его словам, существовала и группа взрослых испытуемых; после инъекций наблюдалось быстрое ухудшение состояния. Гловацкий утверждал, что от этих «прививок» умерли около 3000 человек, главным образом дети.

Сообщалось также, что Менгеле распоряжался убивать заболевших детей для последующего изучения и проводил опыты, связанные с воздействием различного питания. Гистопатологические исследования и другие лабораторные анализы выполнялись в лаборатории Гигиенического института войск СС в Райско, где работали заключённые, в том числе Вацлав Томашек и Людвик Флек. Препараты отдельных органов, а по словам Чешпивы также целые головы детей, готовились для Медицинской академии войск СС в Граце. Законсервированные головы и органы нескольких детей были отправлены в Грац и другие учреждения для дальнейшего изучения. В исследованиях Менгеле, по оценкам историков, вопрос недоедания отходил на второй план: его интересовала прежде всего предполагаемая роль наследственных и расово-биологических факторов.

Исследования близнецов

Одним из главных направлений работы Менгеле были исследования близнецов, совпадавшие со специальностью Фершуэра. Систематическая близнецовая методика восходила к Фрэнсису Гальтону, одному из основателей евгеники. При сравнении однояйцевых и разнояйцевых близнецов исходили из предположения, что различия между однояйцевыми близнецами объясняются преимущественно средой, поскольку они имеют одинаковый наследственный материал. С 1920-х годов близнецовые исследования получили международное признание как метод изучения наследственности. В Германии их особенно активно применяли при изучении наследственных болезней. К началу 1940-х годов одной из задач было выяснение роли наследственности в реакции человека на инфекции. Для этого требовались одновременные обследования заболевших близнецов, а в случае смерти — как можно более быстрая секция обоих тел для гистологических и анатомо-патологических исследований. В обычных условиях такие случаи были редкими.

При таких условиях Менгеле, вероятно, видел в Освенциме возможность для собственной научной карьеры. Ганс Мюнх позднее передавал, что Менгеле считал недопустимым упустить возможности для близнецовых исследований, которые давал лагерь: если эти люди всё равно будут убиты, то, по его логике, такую «возможность» нельзя было потерять. Вероятно, он рассчитывал использовать собранные материалы для последующей хабилитации.

На территории цыганского лагеря Менгеле организовал так называемый «детский сад», куда помещали детей до шести лет и где они находились под особым присмотром. Бараки были в лучшем состоянии, чем большинство остальных; там оборудовали площадку с песочницей, качелями, каруселью и гимнастическими снарядами, а дети некоторое время получали лучшее питание. Здесь Менгеле проводил первые обследования близнецов и размещал новые пары, которых он отбирал прежде всего из прибывающих транспортов. Для этого он часто появлялся на рампе даже вне своего обычного служебного графика.

Масштабные обследования Менгеле не мог проводить без помощников. Бертольд Эпштейн был назначен руководителем его экспериментальной лаборатории; к работе привлекались врачи и санитары-заключённые, находившиеся под строгим надзором и обычно не знавшие настоящей цели исследований. Польская антрополог Мартина Пужина, заболевшая тифом и встретившая Менгеле во время селекции в больничном блоке в марте 1944 года, после выздоровления получила от него дополнительное питание и лучшие условия, чтобы выполнять антропологические измерения близнецов. Она вспоминала слухи о том, что исследования якобы связаны с увеличением рождаемости близнецов у «северной расы»; о дальнейшей судьбе близнецов она не знала.

Многие врачи-заключённые исполняли приказы Менгеле из страха смерти. Некоторые не выдерживали и кончали с собой. По сообщению руководителя команды заключённых, работавшей с трупами в Биркенау, Йозефа Ноймана, врач Кобленц-Леви, до войны занимавшийся исследованиями менингита, должен был по приказу Менгеле вместе с братом, также врачом, продолжить свои работы в больничном блоке Освенцима. Через несколько дней он сказал Нойману, что не может проводить такие исследования, и вскоре оба брата покончили с собой.

Применявшаяся Фершуэром и Менгеле методика различения однояйцевых и разнояйцевых близнецов основывалась на подробном исследовании физических признаков. В Освенциме Менгеле использовал анкеты Института кайзера Вильгельма: на каждого близнеца составлялась карточка из 96 пунктов с фотографиями, рентгеновскими снимками, регулярными обследованиями, анализами мочи и крови. Точные сведения обо всех специальных опытах и обследованиях Менгеле над близнецами остаются неполными.

Большинство близнецов, которых изучал Менгеле, были детьми. По данным Дэвида Марвелла, обычно их возраст составлял от двух до шестнадцати лет; по оценке Николауса Вахсмана, через исследования Менгеле могло пройти до тысячи пар близнецов. Некоторые дети не были близнецами, но выдавали себя за них вместе с братьями или сёстрами, чтобы избежать смерти. Массен оценивал общее число обследованных близнецов как минимум в 900 человек. Одна из санитарок-заключённых сообщала, что в деревянном бараке I максимальное число близнецовых пар доходило до 350, а в январе 1945 года, незадолго до эвакуации лагеря, там оставались ещё 72 близнеца. В основном это были дети восьми—двенадцати лет, реже взрослые. Лишь немногие пережили Освенцим.

Исследования обычно включали многочисленные физические измерения и фиксацию анатомических признаков; каждое обследование могло продолжаться несколько часов. Как правило, Менгеле распоряжался проводить такие осмотры еженедельно. Ева Мозес Кор, одна из выживших близнецов и основательница организации CANDLES, вспоминала, что детей несколько раз в неделю водили на длительные обследования, где их заставляли раздеваться, измеряли каждую часть тела, фотографировали и сравнивали результаты с таблицами; в отдельной лаборатории им вводили различные вещества и брали большое количество крови. Нисли и другие свидетели предполагали, что исследования близнецов могли быть связаны с поиском способов увеличить число рождений близнецов у «расово желательных» немцев. Точная цель этих работ остаётся неизвестной.

Засвидетельствованы опыты с переливаниями крови, введением чужеродных веществ и возбудителей болезней, а также хирургические вмешательства без наркоза. Хотя близнецы как объекты исследований Менгеле временно занимали особое положение и были защищены от немедленной отправки в газовые камеры, их судьба полностью зависела от него. Несколько свидетелей сообщали об убийствах, совершённых по его приказу или лично им, особенно в случаях, когда один близнец умирал естественной смертью, а другого убивали инъекцией фенола или хлороформа в сердце, чтобы затем провести сравнительное вскрытие.

В показаниях 1945 года Нисли утверждал, что видел, как Менгеле за одну ночь убил четырнадцать близнецов: сначала им вводили эвипан для усыпления, затем хлороформ в сердце. В своей книге Нисли описал эпизод иначе: по его словам, при вскрытии близнецов он почувствовал запах хлороформа в сердце и опасался быть убитым за знание этой тайны. В другом рассказе Нисли сообщал, что Менгеле лично убил 14 цыганских близнецов инъекциями, чтобы их тела затем были вскрыты.

Еврейские дети, оставленные в Освенциме в живых для использования в исследованиях Менгеле. Освобождены в январе 1945 года

Заключённые, отобранные для исследований Менгеле, получали лучшее питание и содержались в несколько лучших условиях, чем большинство других узников, а также временно не отправлялись в газовые камеры. Они жили в отдельных бараках, где бытовые условия были немного лучше, чем в других частях лагеря. При посещении детей Менгеле иногда давал им сладости. Некоторые дети называли его «дядей Менгеле». Один из бывших врачей-заключённых вспоминал, что Менгеле мог проявлять к детям внешнюю доброжелательность, приносить им сахар и заботиться о мелочах быта, но при этом через короткое время те же дети могли быть отправлены на смерть. Жертвы обычно не понимали, что в рамках исследований Менгеле также убивал или приказывал убивать. Своих испытуемых он называл «моими морскими свинками», но внешне держался с ними корректно и доступно.

Еврейские близнецы с мая 1944 года частично размещались в больничном участке B Ia, в бараке 22 женского лагеря. В июле 1944 года их перевели в деревянный барак I. В бараке 22 оставались матери с близнецами в возрасте до двух лет. Старшие мальчики и мужчины находились в бараке 15 мужского больничного лагеря в Биркенау B IIf. После ликвидации цыганского лагеря там же находилась лаборатория Менгеле с оборудованием для радиологии, стоматологии и офтальмологии.

При ликвидации цыганского лагеря в начале августа 1944 года были убиты последние двенадцать пар близнецов, остававшиеся там. По показаниям Снежко и Шиманьских, Менгеле застрелил детей в предбаннике крематория в Биркенау и затем приказал провести их вскрытие. Нисли, вскрывавший последнюю из этих пар, считал, что дети были отравлены газом.

Исследования глаз

Некоторые опыты Менгеле были связаны с проектами других исследователей Института кайзера Вильгельма. После войны заключённые неоднократно сообщали, что Менгеле говорил о работе над возможностью изменения цвета радужной оболочки. Его видели вводящим детям в глаза жидкости, после которых глаза опухали, воспалялись и краснели; в ряде свидетельств говорится также о слепоте и смерти. Эксперименты проводились над цыганскими детьми, еврейскими и нееврейскими детьми, в том числе новорождёнными.

В литературе встречалось предположение, что Менгеле пытался «ариизировать» глаза заключённых, делая их голубыми с помощью красителей или других веществ. Дэвид Марвелл отвергает эту версию: по его мнению, Менгеле не был бы заинтересован в косметическом изменении, не имевшем генетического смысла. Более вероятно, что Менгеле вводил испытуемым адреналиновые капли при изучении гетерохромии в рамках сотрудничества с биологом и евгеником Карин Магнуссен. Она проводила финансировавшиеся государством исследования цвета глаз в Институте кайзера Вильгельма в Берлине и проверяла, могут ли лекарства или гормоны, в том числе адреналин, менять пигментацию глаз у кроликов. Кроме того, она изучала анатомию глаза и генетические основы гетерохромии.

Сотрудничество Менгеле с Магнуссен включало составление генеалогических сведений и описание особенностей глаз заключённых. Менгеле отправлял ей в берлинскую лабораторию глаза, извлечённые у заключённых Освенцима, для гистологического исследования. После войны Магнуссен утверждала, что считала эти образцы взятыми у заключённых, умерших естественной смертью. Нисли, напротив, указывал, что часть образцов была получена из тел людей, убитых смертельными инъекциями.

Связь между опытами Менгеле и проектом Магнуссен подтверждается также её собственными послевоенными объяснениями. В 1949 году, во время процедуры денацификации, она рассказывала, что ещё в 1938 году обратила внимание на семью Мехау, у членов которой часто встречалась гетерохромия. Весной 1943 года, незадолго до депортации семьи в Освенцим, Магнуссен фотографировала глаза близнецов из этой семьи. Благодаря Менгеле она получила возможность продолжить исследования и просила прислать ей после смерти членов семьи протокол вскрытия и патологический материал глаз. Многие представители семьи Мехау умерли в Освенциме; обстоятельства их смерти не во всех деталях ясны, но считается установленным, что дети этой семьи стали жертвами опытов Менгеле.

Врач-заключённый Янку Векслер свидетельствовал, что Менгеле поручал ему после смерти членов одной цыганской семьи извлекать и препарировать глаза с гетерохромией и отправлять их в Берлин. Там ящик принял начальник Магнуссен Ганс Нахтсхайм. Нисли также сообщал о четырёх парах близнецов, которых Менгеле 27 июня 1944 года убил инъекциями хлороформа или фенола и чьи глаза с гетерохромией приказал подготовить для исследования. Обершарфюрер СС Эрих Мусфельдт, командир зондеркоманды Освенцима-Биркенау, в 1947 году также показал, что у убитых по приказу Менгеле детей извлекали глазные яблоки и отправляли их как исследовательские препараты в Берлин.

Анализы крови

В рамках другого проекта Института кайзера Вильгельма Менгеле официально сотрудничал с берлинскими исследователями как лагерный врач Освенцима. Биохимик Эмиль Абдергальден в 1940 году обратился к Фершуэру, поскольку ему требовалась кровь близнецов для проверки так называемой реакции Абдергальдена на однояйцевых близнецах. Абдергальден утверждал, что определённые реакции иммунной системы вызывают образование специфических протеаз; обнаружение таких ферментов в крови, называвшихся им «защитными ферментами», якобы позволяло выявлять болезни, в том числе психические заболевания или рак. Он также полагал, что в белках тканей и крови содержатся расовые признаки.

Фершуэр развил эту идею в исследовательский проект о наследовании «специфических белковых тел», рассчитывая, по-видимому, создать анализ крови для определения расовой принадлежности человека. В промежуточном отчёте Института кайзера Вильгельма для Немецкого научно-исследовательского общества, финансировавшего проект, Фершуэр указывал, что его ассистент Менгеле, назначенный лагерным врачом в Освенцим, участвует в этом направлении работы. По его словам, с разрешения рейхсфюрера СС в лагере проводились антропологические исследования различных «расовых групп», а образцы крови направлялись в его лабораторию. К проекту был привлечён и биохимик Гюнтер Хилльман, специалист по белкам из Института биохимии кайзера Вильгельма под руководством Адольфа Бутенандта. Фершуэр сообщал о 200 уже исследованных образцах крови представителей разных «рас», из которых были изготовлены субстраты.

Молекулярный биолог Бенно Мюллер-Хилл связывал эти исследования крови с другим проектом Института кайзера Вильгельма — изучением расовой специфики туберкулёза, которым занимался Карл Диль. По этой версии, Менгеле целенаправленно заражал цыганских близнецов и евреев туберкулёзом и сыпным тифом, чтобы затем брать у них кровь для исследований в Далеме; Хилльман якобы надеялся на этой основе разработать молекулярную терапию. Мюллер-Хилл считал свою реконструкцию правдоподобной с учётом внешних обстоятельств, совпадений между исследовательскими проектами и уже известных сведений об опытах Менгеле.

Историк Ахим Трунк предложил другую реконструкцию. По его мнению, проект по туберкулёзу и проект по белковым телам были разделены и не были непосредственно связаны. Фершуэра прежде всего интересовало установление «расовой специфики белков», то есть серологический расовый тест. Для этого испытуемых в Освенциме подвергали расово-антропологическому обследованию и брали у них кровь. В Далеме из образцов получали плазменный субстрат и вводили его кроликам, чтобы наблюдать предполагаемые «защитные ферменты». Ганс-Вальтер Шмуль ссылался на письмо Фершуэра к Дилю от 1944 года и считал реконструкцию Трунка доказанной: речь шла не о поиске «защитных ферментов» против туберкулёза и других инфекций в крови, взятой Менгеле, а о переработке образцов в субстраты, которые должны были реагировать с ферментами, полученными у кроликов.

Люди с карликовостью и физическими аномалиями

Помимо близнецов, Менгеле уделял особое внимание людям с карликовостью и врождёнными физическими аномалиями. В этой связи упоминается группа из 22 венгерских евреев с низким ростом, депортированных в Освенцим 19 мая 1944 года. Менгеле исключил их из обычной селекции, разместил сначала в блоке 30 лагерного участка B IIb, затем в блоке 9 женского лагеря B Ia и проводил над ними подробные обследования. Члены этой группы были освобождены Красной армией. Несмотря на особое положение, сами они исходили из того, что не переживут Освенцим.

Людовит Фельд, один из выживших, в 1967 году показал на следствии, что испытуемым делали многочисленные инъекции почти во все органы, давали препараты и постоянно брали кровь. По его словам, Менгеле лично наблюдал за опытами, почти ежедневно приходил к ним и отдавал распоряжения врачам-заключённым. Даже при сравнительно лучших условиях содержания испытуемые испытывали тяжёлое психологическое давление, поскольку знали, что рано или поздно будут убиты, а их скелеты могут оказаться в биологическом музее.

Убийства людей с физическими аномалиями для исследовательских целей подтверждаются несколькими источниками. Нисли сообщал, что сначала должен был точно измерять таких людей. Затем обершарфюрер Эрих Мусфельдт убивал их выстрелом из малокалиберной винтовки в затылок. Нисли вскрывал тела и обрабатывал кости хлорной известью; очищенные скелеты отправлялись посылками в Институт кайзера Вильгельма в Далеме, где существовала «центральная коллекция» по наследственной биологии. Вероятными получателями были Ганс Гребе и Вольфганг Абель, специалисты института по этим направлениям. Число таких жертв неизвестно.

Другие медицинские преступления

Менгеле проводил опыты не только в рамках собственных исследовательских интересов, но и в связи с экспериментами других врачей Освенцима. Карл Клауберг и Хорст Шуман при особой поддержке Гиммлера занимались опытами по стерилизации людей. В источниках также приводятся свидетельства, что Менгеле испытывал различные методы стерилизации и кастрации мужчин и женщин, экспериментировал с введением кислот в женские маточные трубы, рентгеновским облучением и гормональными препаратами. Эти и другие операции, согласно свидетельствам, Менгеле, не имевший специальной хирургической подготовки, обычно проводил без анестезии. Выживших после таких операций позднее отправляли в газовые камеры.

В испытаниях новых препаратов против сыпного тифа и малярии, которые компании Behringwerke, Hoechst и Bayer в больших количествах направляли в концентрационные лагеря, Менгеле, по-видимому, участвовал лишь в ограниченной степени. Польский врач Станислав Чельны, работавший санитаром-заключённым в цыганском лагере, в 1972 году показал, что в июне 1943 года Менгеле сначала заразил его сыпным тифом, а затем лечил неизвестным и, вероятно, неэффективным препаратом. Бывший носильщик тел в больничном блоке Яков Балабау рассказывал, что Менгеле однажды велел найти заключённых, уже болевших малярией. Явились 48 человек; их по одному вводили в комнату и убивали инъекцией, после чего из ещё тёплых тел брали кровь, предположительно в надежде получить материал для вакцины.

Писарь больничного блока Юдит Гутман, первоначально привлёкшая внимание Менгеле как близнец, 21 января 1972 года показала, что он проводил опыты с электрическим током. По её словам, примерно 70—80 заключённым, главным образом женщинам в Освенциме-Моновице, наносили удары током разной силы, чтобы выяснить, при какой силе наступает смерть. Выживших после этой серии опытов затем отправляли в газовые камеры.

Рут Элиас, депортированная в Освенцим в конце 1943 года на позднем сроке беременности, вспоминала, что после родов Менгеле запретил ей кормить ребёнка грудью, вероятно, желая установить, сколько новорождённый может прожить без пищи. Через шесть дней он объявил, что она должна подготовить себя и ребёнка к «забору», что означало отправку в газовую камеру. В безвыходной ситуации Элиас получила у врача-заключённой шприц с морфием и убила своего ребёнка. Как молодая трудоспособная женщина без ребёнка она затем была отправлена транспортом в другой лагерь. Историк Томас Рахе рассматривал этот случай как пример той созданной национал-социалистами ситуации, в которой убийство ребёнка могло становиться для матери единственным способом сохранить собственную жизнь.

Мифы и апокрифические рассказы

Часть свидетельств и рассказов о Менгеле была отвергнута или поставлена под сомнение историками. К таким сюжетам относится, в частности, утверждение, что Менгеле якобы сшил двух близнецов, чтобы создать сиамских близнецов. Историк Государственного музея Аушвиц-Биркенау Агнешка Кита характеризовала этот рассказ как миф.

Дэвид Марвелл отвергал и другие истории о Менгеле, в том числе утверждения, будто тот хирургически «соединил мочевыводящие пути семилетней девочки с её собственной толстой кишкой», пытался с помощью «перекрёстных переливаний крови» «превращать мальчиков в девочек, а девочек в мальчиков» или стремился изменить цвет глаз заключённых. По словам Пола Вайндлинга, ряд «репродуктивных, хирургических и фармакологических экспериментов» был ошибочно приписан Менгеле, хотя в действительности эти опыты проводили другие врачи.

После Освенцима

Итальянский загранпаспорт Менгеле, выданный на имя Хельмута Грегора

17 января 1945 года Менгеле вместе с несколькими другими врачами Освенцима был переведён в Гросс-Розен, располагавшийся в Нижней Силезии. С собой он взял два ящика с препаратами и документы по своим опытам в Освенциме. Большая часть медицинских документов лагеря к моменту освобождения Освенцима Красной армией 27 января 1945 года уже была уничтожена СС.

5 февраля Менгеле был назначен гарнизонным врачом СС, однако вскоре после этого лагерь эвакуировали: 13 февраля к нему подошли советские войска. Возможно, в это время Менгеле и другие сотрудники лагеря были переведены в лагерь Райхенау близ Рихнова-у-Яблонце-над-Нисоу или в один из других внешних лагерей комплекса Гросс-Розен. Позднее он направился на запад, в Жатец в Чехословакии, где оказался в составе полевого госпиталя. Это позволило ему носить форму офицера Вермахта, а не форму СС. Компрометирующие документы он временно передал медсестре, с которой у него завязались отношения.

Затем Менгеле вместе со своей частью поспешил на запад, чтобы избежать плена у советских войск, но в июне 1945 года был взят в плен американцами. Сначала он был зарегистрирован под собственным именем, однако его не опознали как крупного военного преступника. Этому способствовали неразбериха у союзников с розыском подозреваемых и то, что у Менгеле не было обычной для эсэсовцев татуировки с группой крови. Кроме того, он подготовил убедительную легенду, в которой не упоминал ни службу в СС, ни работу в Освенциме. В конце июля американские военные власти освободили его. Менгеле получил фальшивую справку об освобождении на имя «Фриц Ульман», позднее изменив её на «Фриц Хольман».

Несколько месяцев Менгеле скрывался. В этот период он, среди прочего, вернулся в советскую зону оккупации, чтобы забрать документы по Освенциму, после чего устроился батраком на ферме близ Розенхайма. Он поддерживал связь с родственниками, в том числе с братом и женой. Жена перед посторонними делала вид, что он умер, и обсуждала с ним развод.

17 апреля 1949 года Менгеле покинул Германию. Он был убеждён, что в случае ареста его ждут суд и смертный приговор. С помощью сети бывших эсэсовцев он воспользовался одним из послевоенных маршрутов бегства и добрался до Генуи, где получил паспорт Международного комитета Красного Креста на имя «Хельмут Грегор». В июле 1949 года он отплыл в Аргентину. Жена отказалась ехать с ним; в 1954 году они развелись заочно в Дюссельдорфе.

В Южной Америке

Фотография из аргентинского удостоверения личности Менгеле. 1956

В Буэнос-Айресе Менгеле сначала работал плотником и жил в пансионе в пригороде Висенте-Лопес. Через несколько недель он переехал в дом сторонника национал-социализма в районе Флорида-Эсте. Затем Менгеле работал торговым представителем семейной фирмы Karl Mengele & Söhne, производившей сельскохозяйственную технику, а с 1951 года часто ездил в Парагвай как региональный представитель компании. В 1953 году он поселился в квартире в центре Буэнос-Айреса, на семейные средства приобрёл долю в плотницком предприятии, а в 1954 году снял дом в пригороде Оливос. Документы, опубликованные аргентинским правительством в 1992 году, указывают, что во время жизни в Буэнос-Айресе Менгеле мог заниматься медицинской практикой без лицензии, в том числе проводить аборты.

В 1956 году, получив через посольство ФРГ копию свидетельства о рождении, Менгеле оформил аргентинское разрешение на проживание иностранца уже под настоящим именем. С этим документом он получил западногерманский паспорт на имя Йозефа Менгеле и отправился в Европу. В Швейцарии он встретился с сыном Рольфом, которому было сказано, что Менгеле — его «дядя Фриц», и с овдовевшей невесткой Мартой; вместе они провели лыжный отпуск. Менгеле также на неделю посетил родной Гюнцбург.

Вернувшись в Аргентину в сентябре 1956 года, Менгеле подал заявление на получение аргентинского удостоверения личности под именем José Mengele, то есть испанизированным вариантом собственного имени, и получил его. Примерно месяц спустя Марта и её сын Карл Хайнц последовали за ним, и трое стали жить вместе. В 1958 году, во время отдыха в Уругвае, Йозеф и Марта поженились, а затем купили дом в Буэнос-Айресе. К этому времени деловые интересы Менгеле включали долю в фармацевтической компании Fadro Farm.

В 1958 году Менгеле вместе с несколькими другими врачами был допрошен по подозрению в незаконной медицинской практике после смерти несовершеннолетней девушки в результате аборта. Обвинения ему предъявлены не были. Опасаясь, что огласка может привести к раскрытию его прошлого и службы в Освенциме, Менгеле отправился в длительную деловую поездку в Парагвай по 90-дневному разрешению на въезд, выданному 2 октября 1958 года. Позднее он несколько раз возвращался в Буэнос-Айрес, чтобы уладить деловые вопросы и увидеться с семьёй. Марта и Карл жили в городском пансионе до декабря 1960 года, после чего вернулись в ФРГ. Позднее они жили в Швейцарии и Италии.

Имя Менгеле несколько раз упоминалось на Нюрнбергских процессах в середине 1940-х годов, но союзники полагали, что он, вероятно, уже умер. Ирена Менгеле и семья в Гюнцбурге также утверждали, что он умер. Между тем писатель Эрнст Шнабель получил письмо от женщины, прочитавшей его книгу 1958 года «Анна Франк: портрет мужества». Она сообщала, что служанка в доме Менгеле слышала от Карла Менгеле, будто его сын находится в Южной Америке и работает врачом. Шнабель передал эти сведения прокурору в Ульме. 25 февраля 1959 года суд во Фрайбурге выдал ордер на арест Менгеле. В том же месяце Менгеле, возможно, приезжал в ФРГ, чтобы увидеть больного отца.

В ФРГ «охотники за нацистами» Симон Визенталь и Герман Лангбайн собирали свидетельства о деятельности Менгеле в годы войны. Изучая открытые документы, Лангбайн обнаружил материалы о разводе Менгеле, где был указан адрес в Буэнос-Айресе. Он и Визенталь добивались от западногерманских властей начала процедуры экстрадиции. 5 июня 1959 года был составлен второй, уточнённый ордер на арест, включавший сведения о военных преступлениях Менгеле. ФРГ также назначила награду за его поимку, однако до конца года активных поисков не вела.

Аргентина сначала отказала в выдаче, поскольку разыскиваемый уже не жил по адресу, указанному в документах. К тому времени, когда 30 июня экстрадиция была одобрена, Менгеле уже бежал в Парагвай и жил на ферме в Хоэнау, недалеко от аргентинской границы. Сообщалось, что в Хоэнау он работал ветеринаром под именем «Франсиско Фишер».

Готовясь покинуть Аргентину, Менгеле в марте 1959 года продал свою долю в Fadro Farm и выдал Марте доверенность на ведение юридических дел от его имени. До мая 1959 года он перебрался в Парагвай и получил гражданство под именем José Mengele. Похищение Адольфа Эйхмана в мае 1960 года показало, что отсутствие у Парагвая договоров об экстрадиции больше не гарантирует безопасности. Менгеле решил переехать в Бразилию и жить под чужим именем. При помощи Ганса-Ульриха Руделя он получил удостоверение личности на имя «Петер Хохбихлер» и в октябре 1960 года прибыл в Бразилию.

В августе 1979 года Верховный суд Парагвая по ходатайству генерального прокурора Клотильдо Хименеса аннулировал гражданство Менгеле.

Первое время в Бразилии Менгеле жил у сторонника национал-социализма Вольфганга Герхарда на его ферме близ Сан-Паулу. Герхард помог ему пересечь границу. В 1961 году он поселил Менгеле на ферме у венгерских эмигрантов Гезы и Гитты Штаммер в Нова-Европе. В 1962 году Герхард и Штаммеры при финансовом участии Менгеле купили кофейно-скотоводческую ферму в Серра-Негра; половина доли принадлежала Менгеле. Сначала Герхард сказал Штаммерам, что беглеца зовут Петер Хохбихлер, но в 1963 году они узнали его настоящее имя. Герхард убедил супругов не сообщать властям о местонахождении Менгеле, внушив им, что их самих могут привлечь за укрывательство беглеца.

К 1963 году бразильская полиция запросила у аргентинских властей полный, примерно 100-страничное дело о Менгеле. В 2025 году журналисты Mitteldeutscher Rundfunk ознакомились с этим документом, однако он не был опубликован.

Попытки Моссада найти Менгеле

В мае 1960 года директор израильской разведки Моссад Иссер Харель лично руководил успешной операцией по захвату Адольфа Эйхмана в Буэнос-Айресе. Харель рассчитывал найти и Менгеле, чтобы тот также предстал перед судом в Израиле. На допросе Эйхман назвал адрес пансиона, использовавшегося как конспиративная квартира для нацистских беглецов. Наблюдение за домом не выявило ни Менгеле, ни членов его семьи. Местный почтальон сообщил, что Менгеле недавно получал там письма на своё настоящее имя, но затем переехал, не оставив нового адреса. Проверка мастерской, в которой Менгеле ранее имел долю, также не дала результата, и Харелю пришлось прекратить поиск.

В феврале 1961 года ФРГ расширила запрос об экстрадиции, включив в него Бразилию, после того как Визенталь сообщил о возможности переезда Менгеле в эту страну. Тем временем Цви Аарони, один из участвовавших в захвате Эйхмана, возглавил группу, которая должна была найти Менгеле и доставить его на суд в Израиль. Проверки в Парагвае не дали сведений о его местонахождении. Агенты также не смогли перехватить переписку между Менгеле и его женой Мартой, жившей тогда в Италии. Наблюдение за перемещениями Руделя также ничего не дало.

Аарони и его группа проследили за Герхардом до сельской местности близ Сан-Паулу, где обнаружили европейца, которого приняли за Менгеле. Об этом сообщили Харелю. Однако сложности с организацией захвата, ограниченный бюджет операции и ухудшение отношений Израиля с Египтом привели к тому, что в 1962 году руководитель Моссада остановил охоту на Менгеле.

В 1964 году новый руководитель Моссада Меир Амит разрешил тайный обыск квартиры Марты Менгеле в Баварии. Когда помещение наконец проверили в 1966 году, не было найдено ничего, что указывало бы на её текущую связь с Менгеле. В мае 1967 года попытку повторили, но конкретных данных снова не получили. Однако прослушивание разговоров в доме Марты дало основания полагать, что она и Менгеле всё ещё поддерживают связь. Было решено привлечь к делу её партнёра, стоматолога Зигфрида Переду. Израильский агент, представившись пациентом, посетил его рабочее место, но и это направление не принесло результата. 27 октября 1967 года Моссад снял прослушивающие устройства из дома Марты. 31 декабря 1968 года в Израиле было принято решение сократить усилия по розыску нацистских преступников. Новых расследований не велось до 1977 года, когда правительство Менахема Бегина решило возобновить поиски, особенно Менгеле. Операции включали установку прослушивания в доме Рольфа Менгеле и личный контакт с ним в надежде вынудить его раскрыть местонахождение отца, но и эти попытки не дали результата.

Последние годы и смерть

В 1969 году Менгеле и супруги Штаммер совместно купили фермерский дом в Кайейрасе; половина доли принадлежала Менгеле. Когда Вольфганг Герхард в 1971 году вернулся в Германию, чтобы заняться лечением больных жены и сына, он передал Менгеле своё удостоверение личности. К концу 1974 года отношения Штаммеров с Менгеле испортились; когда они купили дом в Сан-Паулу, Менгеле уже не пригласили жить с ними. Позднее Штаммеры купили бунгало в районе Элдорадо в Диадеме и сдавали его Менгеле. По дневникам Менгеле и интервью с его знакомыми, историки Джеральд Познер и Джеральд Астор предполагали, что у Менгеле была связь с Гиттой Штаммер.

Рольф Менгеле, не видевший отца с лыжного отпуска 1956 года, посетил его в этом бунгало в 1977 году. По словам Рольфа, он встретил «нераскаявшегося нациста», который утверждал, что лично никому не причинял вреда и лишь исполнял обязанности офицера.

С 1972 года здоровье Менгеле постепенно ухудшалось. В 1976 году он перенёс инсульт, страдал от повышенного давления и ушной инфекции, нарушавшей равновесие. 7 февраля 1979 года, находясь в гостях у друзей Вольфрама и Лизелотты Боссерт на морском курорте Бертиога, Менгеле во время купания перенёс второй инсульт и утонул. Его похоронили на кладбище Богоматери Розария в Эмбу-дас-Артес под именем «Вольфганг Герхард», чьими документами он пользовался с 1971 года. Среди других псевдонимов, которыми Менгеле пользовался в последние годы, были «доктор Фаусто Риндон» и «С. Йоси Альверс Аспиасу».

Эксгумация

Судебные антропологи исследуют череп Менгеле. Сан-Паулу, 1986

В послевоенные десятилетия сообщения о якобы обнаруженном Менгеле поступали из разных частей мира. Визенталь утверждал, что располагал сведениями, помещавшими Менгеле на греческом острове Китнос в 1960 году, в Каире в 1961 году, в Испании в 1971 году и в Парагвае в 1978 году, через восемнадцать лет после того, как Менгеле покинул эту страну. В 1982 году Визенталь объявил награду в 100 000 долларов США за поимку беглеца, а ещё в 1985 году утверждал, что Менгеле жив.

Мировой интерес к делу усилился после символического процесса, прошедшего в Иерусалиме в феврале 1985 года, где были заслушаны показания более ста жертв опытов Менгеле. Вскоре после этого правительства ФРГ, Израиля и США начали совместные усилия по установлению его местонахождения. ФРГ и Израиль назначили награды за его поимку; такие же награды предложили газета The Washington Times и Центр Симона Визенталя.

31 мая 1985 года, действуя по сведениям, полученным западногерманской прокуратурой, полиция провела обыск в доме Ганса Зедльмайера, давнего друга Менгеле и управляющего по продажам семейной фирмы в Гюнцбурге. Там нашли зашифрованную адресную книгу и копии писем, отправленных Менгеле и полученных от него. Среди документов было письмо Вольфрама Боссерта, сообщавшее Зедльмайеру о смерти Менгеле. Немецкие власти уведомили полицию Сан-Паулу, а та связалась с Боссертами. На допросе они сообщили место захоронения Менгеле.

6 июня 1985 года останки были эксгумированы. Обширная судебно-медицинская экспертиза показала с высокой степенью вероятности, что тело принадлежало Йозефу Менгеле. 10 июня 1985 года Рольф Менгеле заявил, что это тело его отца, а сообщение о смерти скрывали, чтобы защитить людей, укрывавших Менгеле.

В 1992 году анализ ДНК окончательно подтвердил личность Менгеле. Родственники неоднократно отклоняли просьбы бразильских властей о репатриации останков в Германию. Скелет хранится в Институте судебной медицины Сан-Паулу и используется как учебное пособие на курсах судебной медицины медицинского факультета Университета Сан-Паулу.

Позднейшие события

В 2007 году Мемориальный музей Холокоста (США) получил в дар альбом Хёккера, фотоальбом сотрудников Освенцима, составленный Карлом-Фридрихом Хёккером. На восьми снимках присутствует Менгеле.

В феврале 2010 года 180-страничный том дневника Менгеле был продан аукционным домом Alexander Autographs за нераскрытую сумму внуку пережившего Холокост. Не названный прежний владелец, получивший дневники в Бразилии, как сообщалось, был близок к семье Менгеле. Организация переживших Холокост назвала продажу «циничным актом эксплуатации», направленным на получение прибыли от записей одного из самых преступных нацистских деятелей. Раввин Марвин Хир из Центра Симона Визенталя, напротив, выразил удовлетворение тем, что дневник оказался в еврейских руках, и назвал приобретение значимым. В 2011 году, к столетию со дня рождения Менгеле, ещё 31 том его дневников был продан тем же аукционным домом, снова на фоне протестов, неназванному коллекционеру предметов, связанных со Второй мировой войной, за 245 000 долларов США.

В 2026 году, после десятилетий безуспешных запросов о рассекречивании, Федеральная разведывательная служба Швейцарии объявила, что предоставит историкам условный доступ к долго закрытым федеральным материалам, связанным с Менгеле. Документы касаются подозрений, что в конце 1950-х и начале 1960-х годов Менгеле мог проезжать через Швейцарию или находиться там; ранее они были закрыты до 2071 года по соображениям национальной безопасности и защиты расширенной семьи.

Изучая роль Швейцарии как возможной транзитной страны для беглых нацистов, историк Регула Бохслер обнаружила, что в июне 1961 года австрийская разведка предупреждала швейцарские власти о возможном нахождении Менгеле на территории Швейцарии. Документы полиции Цюриха показывали, что жена Менгеле подала заявление на постоянное проживание и сняла квартиру недалеко от аэропорта Цюриха; квартира находилась под полицейским наблюдением.

После отказа в доступе к архивам историк Жерар Веттштайн в 2025 году оспорил решение в суде, утверждая, что длительная засекреченность подпитывает спекуляции о послевоенной политике Швейцарии в отношении беглых нацистских преступников. Историк Якоб Таннер отмечал, что дело отражает более широкое напряжение в Швейцарии между секретностью в сфере национальной безопасности и исторической прозрачностью в вопросах военного и послевоенного прошлого страны.

Публикации

• Rassenmorphologische Untersuchung des vorderen Unterkieferabschnittes bei vier rassischen Gruppen («Расово-морфологическое исследование переднего отдела нижней челюсти у четырёх расовых групп»). Эта диссертация, завершённая в 1935 году и впервые опубликованная в 1937 году, принесла Менгеле степень доктора философии по антропологии в Мюнхенском университете. В работе он пытался доказать, что в строении нижней челюсти у представителей разных этнических групп имеются различия, позволяющие проводить расовое разграничение.
• Sippenuntersuchungen bei Lippen-Kiefer-Gaumenspalte («Родовые исследования при расщелине губы, челюсти и нёба»). Эта медицинская диссертация, опубликованная в 1938 году, принесла Менгеле степень доктора медицины во Франкфуртском университете. Изучая влияние наследственности на возникновение этого порока развития, Менгеле исследовал семьи, где соответствующие признаки встречались в нескольких поколениях. Работа включала также сведения о других аномалиях, выявленных в этих семейных линиях.
• Hereditary Transmission of Fistulae Auris («Наследственная передача ушных фистул»). Эта статья, опубликованная в журнале Der Erbarzt («Наследственный врач»), была посвящена ушной фистуле, врождённой расщелине в области наружного уха, как наследственному признаку. Менгеле отмечал, что у людей с этим признаком часто встречается также ямочка на подбородке.

Известные псевдонимы

• Вольфганг Герхард
• Хосе Менгеле
• доктор Фаусто Риндон
• С. Йоси Альверс Аспиасу

В кинематографе

Американский актёр Грегори Пек исполнил роль Йозефа Менгеле в художественном фильме «Мальчики из Бразилии» (1978) режиссёра Франклина Шеффнера, снятом по одноимённому роману Айры Левина.

Менгеле в исполнении актёра Алекса Брендемюля является главным героем художественного фильма «Вакольда» режиссёра Лусии Пуэнсо. Он был снят на основе одноимённого романа Пуэнсо и вышел на экраны в 2013 году.

В 2025 году на Каннском кинофестивале состоялась премьера художественного фильма «Исчезновение Йозефа Менгеле» режиссёра Кирилла Серебренникова. Картина была снята на основе одноимённого произведения Оливье Гезе, роль Менгеле исполнил немецкий актёр Аугуст Диль.