Метадоновая заместительная терапия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Метадоно́вая замести́тельная терапи́я или метадо́новая подде́рживающая терапи́я — паллиативная терапия наркомании, вызванной употреблением опиоидов (например, героина) путём регулярного назначения метадона взамен употребляемого наркоманом наркотика.

Заместительная терапия метадоном официально поддерживается Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ), Управлением ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН), Объединенной программой ООН по ВИЧ/СПИД (ЮНЭЙДС) и рассматривается этими международными организациями как один из наиболее эффективных методов лечения опиоидной зависимости, а также как метод снижения риска заражения ВИЧ-инфекцией[1].

Заместительная терапия метадоном проводится во всех странах Америки, Западной Европы, многих странах Восточной Европы и Прибалтики[2] и в большинстве стран СНГ, кроме России и Туркменистана. На 2009 год в 106 странах мира, где проводятся программы заместительной терапии, в них участвовало более миллиона пациентов[3].

В России любое применение метадона запрещено законом в каких бы то ни было целях.

Смысл применения[править | править код]

Заместительная поддерживающая терапия метадоном прежде всего преследует цель социализации наркоманов, отмены у них внутривенного введения наркотиков. Терапия проводится строго под наблюдением лечащего врача и предполагает назначение других необходимых специалистов.

В программах метадоновой заместительной поддерживающей терапии, как правило, метадон используют в виде жидкой субстанции, смешанной с сиропом или водой, и принимается перорально, то есть без использования инъекционного оборудования: шприцов, игл и др., что, в свою очередь, снижает опасность передачи опасных инфекционных заболеваний: гепатита, ВИЧ и др.

Метадон выгоден по многим параметрам. Во-первых, у него низкая себестоимость. Во-вторых, несмотря на то, что метадон также является опиоидным наркотиком, у него существует так называемый порог плато, то есть его доза, в отличие от героина, не растёт в бесконечности. В-третьих, его действие длится от 12 до 24 часов, что выгодно выделяет его из группы остальных опиоидных препаратов. При назначении препарата примерно в течение недели врач регулирует ту дозу, при приёме которой пациент будет чувствовать себя достаточно комфортно.

Как и любое наркотическое вещество, запрещённое для личного использования, метадон в России присутствует на чёрном рынке (на улице). При уличном употреблении метадон вводится внутривенно для снятия состояния абстиненции. Но уличное бесконтрольное его употребление и отсутствие возможности «найти» чистый, без легко отделимых примесей препарат очень часто приводит к злоупотреблению, в результате чего появляются большие проблемы со здоровьем. Эти проблемы характерны практически для всех внутривенных наркотиков: главным образом это болезни кровеносной, кроветворной, сердечно-сосудистой систем. Инъекционное употребление каких бы то ни было веществ может привести к ВИЧ-инфекции, заражению гепатитом C и к поражению как поверхностных, так и, в отдельных случаях, глубоких вен и даже артерий.

История[править | править код]

Метадон — исторически не первый наркотик, который назначался наркозависимым. Ещё задолго до начала метадоновой программы наркозависимым прописывали морфин и героин — в частности, в США с 1912 до 1923 года. В 1923 году Министерство здравоохранения в Англии создало комиссию, изучавшую ситуацию с немедицинским употреблением наркотиков; в её докладе, опубликованном в 1926 году, говорилось, что есть пациенты, которые способны вести нормальный образ жизни при условии приёма постоянных доз наркотика и что и они имеют право получать морфин и героин. До конца 1950-х годов наркозависимые в Англии получали героин и морфин для инъекционного употребления, назначавшиеся врачами общей практики. В СССР в 1920-е годы наркозависимые прикреплялись к аптекам, получая в них инъекционные опиаты по рецепту врача[4].

В 1959 году канадский врач Р. Холлидей впервые применил для поддерживающей терапии метадон, в 1963 году его впервые применили в США для поддерживающей терапии В. Доул и М. Нисвандер. В 1967 году впервые в Европе метадон в качестве заместительной терапии применил шведский психиатр L. Gunne[4].

Первоначально, при первых обсуждениях использования метадона при терапии опиоидной зависимости, представители ВОЗ исходили из того, что метадон не является наркотическим веществом; впоследствии, уже в 1961 году, не подлежало сомнению, что он является таким же медицинским наркотическим препаратом, как морфин; соответственно, метадон был включён в Перечень № 1 Списка наркотических средств Единой конвенции о наркотических средствах ООН.[5] Применение метадона первоначально вызывало критику со стороны врачей, других специалистов и общественности стран, где была внедрена метадоновая программа[6].

По данным ежегодных отчётов EMCDDA (Европейский мониторинговый центр по наркотикам и наркотической зависимости)[7] за 2005—2009 гг., заместительная поддерживающая терапия с использованием опиатных агонистов (метадон и бупренорфин) являлась наиболее распространенным методом оказания медикаментозной помощи при опийной зависимости.

С 1993 по 2009 год произошло более чем семикратное увеличение численности пациентов, принимающих заместительную поддерживающую терапию. Если в 1993 году их насчитывалось около 73 000, то в 2009 году, по данным EMCDDA[8], более 500 000 пациентов в странах Евросоюза и Норвегии принимали заместительную поддерживающую терапию.

В период с 2007 по 2009 годы в большинстве стран продолжался рост количества пациентов, принимающих заместительную поддерживающую терапию. В этих странах отмечалась стабильная ситуация с данным видом терапии. Наибольший рост количества пациентов заместительной поддерживающей терапии был отмечен в Чехии — 42 %, а также прирост более 10 % наблюдался в Польше (26 %), Финляндии (25 %), Эстонии (20 %), Швеции (19 %), Норвегии (15 %), а также Венгрии и Австрии (11 %).

По мнению российских критиков метадоновой заместительной терапии, в последнее время популярность метадоновых программ в зарубежных странах существенно снижается. Российские критики отмечают, что в тех странах, где были внедрены метадоновые программы, они после периода чрезмерно оптимистичного к ним отношения стали вызывать всё бо́льшую критику со стороны и врачей, и общественности, и что причинами отказа от широкого применения метадона стала относительно высокая его токсичность, приводящая к опасным осложнениям со стороны внутренних органов, и низкая скорость его выведения из организма, приводящая к частым передозировкам[9][10]:337.

В ответ на это сторонник заместительной терапии известный психиатр и нарколог В. Д. Менделевич возражает, что мнение, будто во всём мире отказываются от методик заместительной терапии, ошибочно: напротив, отмечался рост количества пациентов, вовлечённых в программы заместительной терапии, во многом за счёт участия в заместительной терапии бупренорфином и героином, что можно рассматривать как новый этап развития программы заместительной терапии, а не отказ от неё[10]:337—338.

Юридический статус[править | править код]

Управление ООН по наркотикам и преступности официально заявляло, что использование заместительной поддерживающей терапии метадоном не является нарушением конвенций 1961 и 1971 годов[11]. В Российской Федерации метадон внесен в «Список наркотических средств и психотропных веществ, оборот которых в Российской Федерации запрещен в соответствии с законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации (список I)».

Применение заместительной поддерживающей терапии метадоном в Российской Федерации также запрещено федеральным законом «О наркотических средствах и психотропных веществах».

Специальный докладчик Совета по правам человека ООН по пыткам Х. Мендес в своем докладе 2013 года дает оценку, что отказ в заместительной терапии может нарушать право на свободу от пыток.[12]

Метадоновая терапия в России[править | править код]

Какое-то время метадон как заместитель героина применялся и в России (в 90-е годы XX века)[источник не указан 2541 день], но после занесения препарата в список «Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации и запрещения его оборота» перестал использоваться. Причинами этому стали практически настолько же быстрое развитие привыкания к препарату, а также употребление его не по назначению с целью получить наркотическое удовольствие.

Поскольку Федеральным законом № 3 от 08.01.98 «О наркотических средствах и психотропных веществах» лечение наркомании наркотическими средствами запрещается (ст. 31, п. 6), метадон на территории России вообще не может быть использован в лечебной практике.

Э. А. Бабаян считал заместительную терапию маскированной легализацией наркотиков[13].

В апреле 2014 года после присоединения Крыма к России более 800 лиц, проходивших заместительную терапию, перестали получать метадон из-за запрета заместительной терапии в России. Все имевшиеся запасы метадона были изъяты и уничтожены[14][15]. Руководитель Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков Виктор Иванов раскритиковал существовавшие методы лечения и заявил, что за 3 года на полуострове умерли 200 пациентов, получавших заместительную терапию[16].

20 января 2015 года Мишель Казачкин, специальный посланник Генсека ООН Пан Ги Муна по СПИДу в Восточной Европе и Центральной Азии, представил данные, согласно которым «от 80 до 100» из 805 живших в Крыму героиновых наркоманов, которые до присоединения к России подвергались заместительной терапии, уже умерли. Основными причинами смертей были названы суицид и передозировка[17]. В ответ на это официальный представитель Минздрава России Олег Салагай заявил, что «с 18 марта по 31 декабря 2014 года в республике Крым умерло три человека, ранее участвовавших в программе заместительной поддерживающей терапии, в Севастополе — четыре человека», а «в 2012 году в Крыму умерло 18 клиентов программ заместительной поддерживающей терапии, в 2013 году — 14. В Севастополе в 2012 году умерло шесть клиентов программ заместительной поддерживающей терапии, в 2013 году — два. Таким образом, по итогам 2014 года смертность среди бывших участников программ заместительной поддерживающей терапии не только не повысилась, но и снизилась»[18].

Позиция Европейского суда по правам человека[править | править код]

26 ноября 2019 г. Европейский суд по правам человека огласил свое решение по поводу жалобы Алексея Курманаевского, Ирины Абдюшевой и Ивана Аношкина, которые (в 2010, 2011 и 2013 годах соответственно) заявили, что имеющееся в России лечение наркозависимых людей им не помогает и попросили попробовать применить заместительную терапию. Заместительная терапия подразумевает лечение с помощью заменителей наркотиков — препаратов, содержащих опиоиды (метадон и другие). Формально они подали жалобы на запрет в России терапии с использованием метадона и бупренорфина для лечения наркозависимости. В постановлении ЕСПЧ говорится, что, поскольку заявители не жаловались на применение к ним физического насилия, а также на отсутствие в России любой формы реабилитации наркозависимых, российские власти своими действиями не нарушили их прав (в частности, гарантированную статьей 3 Конвенции о правах человека защиту от пыток).[19][20]

После обнародования решения ЕСПЧ Минюст РФ опубликовал собственное заявление.[21] ЕСПЧ счел, что вмешательство государства в права заявителей являлось обоснованным, говорится в нём, поскольку запрет лечения наркозависимости методом заместительной терапии направлен на защиту здоровья и жизни граждан. «Изучив представленные российской стороной примеры неэффективности применения „заместительной терапии“ и рисков использования подобного метода лечения наркозависимости, в том числе международную статистику и данные по смертности участников соответствующих программ в странах Европы, ЕСПЧ не установил каких-либо преимуществ „заместительной терапии“ перед традиционными способами лечения, используемыми в Российской Федерации», — говорится в заявлении. На основании представленной Минюстом России информации о состоянии здоровья заявителей Курманаевского А. В. и Аношкина И. В. после прохождения курса реабилитации в российских клиниках ЕСПЧ признал их жалобы неприемлемыми, констатировав отсутствие достаточных доказательств, свидетельствующих о необходимости применения метадона для их дальнейшего лечения от наркотической зависимости. ЕСПЧ констатировал также отсутствие в настоящем деле какой-либо дискриминации в отношении заявителей, так как использование соответствующих наркотических средств запрещено на территории Российской Федерации всем её гражданам, а не только лицам, страдающим наркотической зависимостью.[22]

Эффективность терапии[править | править код]

По мнению ВОЗ и двух агентств ООН, заместительная терапия является экономически выгодной и наименее затратной[23]. По мнению же российского филиала международной НКО ECAD, медикаментозное решение проблемы наркомании в целом является наиболее дорогостоящим и наименее эффективным методом[24] (общие расходы на одного метадонового пациента в Швеции по состоянию на 2003 год, по словам директора Международной организации «Европейские города против наркотиков» Томаса Халлберга, были эквивалентны 9 тысячам рублей в сутки[24]).

В Резолюции № 2 дипломатической конференции ООН 1961 года говорится о том, что лечение наркоманов должно происходить в свободной от наркотиков атмосфере[25]. Резолюцию подписало 100 государств.

Положительные последствия[править | править код]

  • Использование контролируемых потоков наркотических веществ позволяет снизить нелегальный оборот наркотиков[26].
  • Улучшение здоровья наркозависимых[27], в частности снижение риска заражения ВИЧ у инъекционных наркоманов[28][29][30], улучшение течения беременности и родов у зависимых от опиатов пациенток[31] (благодаря улучшению пренатального ухода — снижение частоты акушерских и внутриутробных осложнений, а также неонатальной заболеваемости и смертности[32]).
  • Снижение краж, других противоправных действий со стороны наркоупотребляющих[26].
  • Улучшение качества жизни наркозависимых[27], упорядочение их жизни и улучшение их занятости[31].

Негативные последствия[править | править код]

  • Отрицательные последствия для здоровья наркозависимых:
    • По выводам ряда исследователей — повышенная смертность при терапии метадоном, особенно в первые дни терапии, при назначении достаточно высоких его доз и наличии общей высокой толерантности к опиатам. В частности, так как применение метадона само по себе у большинства пациентов не является достаточным средством предотвращения нелегальной наркотизации, существует риск совместного употребления метадона и «уличных наркотиков», что резко повышает возможность фатальной передозировки[31]. Также существует проблема случайных передозировок, приводящих к летальным комам[33]: по причине низкой скорости выведения метадона из организма контролировать его терапевтическую дозу очень сложно, что обусловливает риск частых передозировок[9]. По данным ECAD (Европейские города против наркотиков), за 9 лет проведения в Швеции метадоновой программы умерло 33 % её участников, а 69 % продолжали совершать преступления[24]. В Великобритании в 2008 году 27 % случаев смерти из-за наркотиков среди лиц в возрасте 16—24 лет были связаны в основном с употреблением метадона[34]
    • Возможность применения метадона внутривенно с целью опьянения — при этом таблетку, содержащую метадон, измельчают и растворяют в воде, что приводит не только к риску инфицирования ВИЧ, но и к попаданию белой глины в сосудистое русло, оседающей в лёгких и вследствие этого вызывающей их талькоз[31].
    • Развитие психопатологических расстройств при длительном применении[6].
    • Метадон ускоряет репликацию (размножение) ВИЧ, и заражённые ВИЧ клетки после воздействия на них метадона испускают больше вирусных частиц, а длительное применение метадона у лиц, инфицированных ВИЧ, вызывает гораздо более быстрое уменьшение количества лимфоцитов, дополнительно ослабляя у этих пациентов иммунитет[35].
    • Быстрое возникновение привыкания[9] и более тяжёлая абстиненция при отмене метадона, чем героиновая[36]: метадоновая абстиненция длится намного дольше, чем вызванная употреблением героина и ряда других наркотиков, и с трудом поддаётся лечению[33].
    • В случае применения метадона во время беременности — тяжёлый абстинентный синдром с судорогами у родившихся детей[31]; риск угнетения дыхания у новорождённых; замедленный рост плода и малый вес, малая длина тела и/или малая окружность головы при рождении; в дальнейшем — умеренные, но стойкие психические и поведенческие нарушения[32].
    • Другие последствия для физического здоровья употребляющих метадон: снижение иммунитета[10]:303, частая прибавка веса (которой практически не бывает у героиновых наркоманов), возникновение отёчности на руках и ногах, гепатиты, циррозы печени, кардиомиопатии[33], тяжёлая артериальная гипотензия[37], опасные сердечные аритмии[38], снижение репродуктивной функции[32], нарушение функции надпочечников и пр.[37]
  • Стоимость метадоновой заместительной терапии, если осуществлять её по всем правилам (консультирование пациентов, текущая коррекция выдаваемой дозы, контроль употребления «уличных» наркотиков с помощью анализов мочи), а не просто заниматься раздачей метадона, по общему мнению, велика. В результате часты случаи прекращения терапии метадоном из-за нехватки денег[31].
  • Распространение злоупотребления метадоном[33], «утечка» метадона на чёрный рынок[39][10]:339.

Альтернативы метадону[править | править код]

В различных странах при заместительной терапии применяются или применялись бупренорфин, морфин, героин, кодеин, дигидрокодеин, левацетилметадол[4]. Так, в некоторых странах правительства, придя к выводу о крахе метадоновых программ, приняли решение вернуться к выдаче героиновым наркоманам героина[5]. Отмечается, что программы заместительной терапии диаморфином (медицинский героин) введены в Швейцарии, Австрии и Германии исходя из понимания того, что метадон и бупренорфин не могут помочь всем пациентам прекратить инъекционное употребление нелегальных опиоидов. В Германии, например, по данным 2006 года практиковались нижеследующие виды заместительной терапии:

  • 42 187 пациентов — метадоном,
  • 11 506 пациентов — левацетилметадолом («левометадон»),
  • 11 171 пациент — бупренорфином,
  • 577 пациентов — дигидрокодеином,
  • 118 пациентов — кодеином[40].

В последнее время наиболее значимым средством заместительной терапии опиоидной наркомании быстро становится бупренорфин — частичный агонист μ-опиоидных рецепторов и антагонист κ-опиоидных рецепторов[41].

Метадон и бупренорфин обладают равной клинической эффективностью[42][43], однако существуют дополнительные факторы, свидетельствующие в пользу применения бупренорфина: к ним относятся, в частности, меньший риск побочных эффектов и передозировки по сравнению с метадоном, а также более низкая смертность[42]. Бупренорфину присущ меньший, чем у метадона, наркогенный потенциал[10][44], и он в меньшей мере может вызывать эйфорию[44]. В отличие от метадона[38], не вызывает удлинения интервала QT[45][38] — побочного эффекта, который может привести к опасным сердечным аритмиям[38]. С меньшей вероятностью, чем метадон, вызывает эректильную дисфункцию. Пациенты, получающие бупренорфин, показывают лучшие результаты по когнитивным и психомоторным тестам, чем пациенты, получающие метадон. Неонатальный абстинентный синдром, вызванный бупренорфином, протекает легче и длится меньше, чем вызванный метадоном[45]. Являясь частичным агонистом, бупренорфин может облегчить переход от полных агонистов (прежде всего героина) к антагонистам опиоидных рецепторов и полному воздержанию от применения психоактивных веществ[10]. Клинические наблюдения показывают, что суточная доза бупренорфина имеет тенденцию к снижению, а не к увеличению после того, как пациент проходил лечение на протяжении определённого периода времени[44].

Бупренорфин меньше взаимодействует с лекарствами, чем метадон[38]. В частности, достоинством бупренорфина является низкий риск лекарственных взаимодействий с противовирусными средствами, используемыми при лечении ВИЧ / СПИДа[44].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Заместительная поддерживающая терапия в ведении пациентов с опиоидной зависимостью и в профилактике ВИЧ-инфекции и СПИДа. Совместная позиция ВОЗ/УООННП/ЮНЭЙДС, 2004 (PDF) ISBN 92 4 459115 3
  2. В мире | Фонд содействия защите здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова (недоступная ссылка). Дата обращения: 30 июня 2014. Архивировано 13 февраля 2014 года.
  3. Потребители инъекционных наркотиков, лечение ВИЧ/СПИД и первичная медицинская помощьв странах Центральной и Восточной Европы и бывшем Советском Союзестр. 23 (недоступная ссылка). Дата обращения: 3 мая 2008. Архивировано 25 февраля 2005 года.
  4. 1 2 3 Айзберг О. Заместительная терапия зависимости от опиоидов (обзор)
  5. 1 2 Бабаян Э. А. «О применении метадона»
  6. 1 2 Надеждин А. В. «К вопросу о „заместительной терапии“ у больных героиновой наркоманией». (НИИ наркологии Минздрава России)
  7. Publication search result // EMCDDA
  8. Publication search result // EMCDDA
  9. 1 2 3 Ливанов Г. А., Лоладзе А. Т., Батоцыренов Б. В. Острые отравления метадоном (дольфином) (обзор) // Общая реаниматология. — 2017. — № 13: 3. — С. 48—63.
  10. 1 2 3 4 5 6 Руководство по аддиктологии / Под ред. проф. В. Д. Менделевича. — Санкт-Петербург: Речь, 2007. — 768 с. — 2000 экз. — ISBN 5-9268-0543-0. Архивированная копия (недоступная ссылка). Дата обращения: 31 августа 2020. Архивировано 26 апреля 2016 года.
  11. Заместительная поддерживающая терапия в ведении пациентов с опиоидной зависимостью и в профилактике ВИЧ-инфекции и СПИДа. Совместная позиция ВОЗ/УООННП/ЮНЭЙДС стр. 15
  12. A/HRC/22/53 § 73 (англ.)
  13. Бабаян Э. А. Легализация наркотических средств и международное право (междисциплинарный подход). — Журнал «Вопросы наркологии» № 2. — 1992. — С.58-67
  14. В Крыму уничтожили наркотики и украинский метадон
  15. Peter Walker (4 April 2014). «Crimea: no more McDonald’s or methadone after annexation». The Guardian.
  16. Метадоновая терапия в Крыму убивала наркозависимых, заявил глава ФСКН
  17. ООН: В Крыму после аннексии возросли смертность наркоманов и заражение СПИДом
  18. Минздрав опроверг сообщение о возросшей смертности героиновых наркоманов в Крыму. Интерфакс. Дата обращения: 28 октября 2015.
  19. HUDOC - European Court of Human Rights. hudoc.echr.coe.int. Дата обращения: 28 ноября 2019.
  20. ЕСПЧ отказался признать незаконным российский запрет на метадон.
  21. ЕСПЧ отказал в удовлетворении жалоб против Российской Федерации в связи с отсутствием лечения наркомании методом «заместительной терапии» | Министерство юстиции Российской Федерации. minjust.ru. Дата обращения: 28 ноября 2019.
  22. 4 000 страниц и «Ставропольский край в добром здравии». Как Россия убедила ЕСПЧ, что заместительная терапия не нужна (англ.). Медиазона. Дата обращения: 20 февраля 2020.
  23. Заместительная поддерживающая терапия в ведении пациентов с опиоидной зависимостью и в профилактике ВИЧ-инфекции и СПИДа. Совместная позиция ВОЗ/УООННП/ЮНЭЙДС стр. 24
  24. 1 2 3 Государственная политика — Проблемы
  25. Единая конвенция о наркотических средствах, стр. 6
  26. 1 2 M. Farrell et al. Methadone maintenance treatment in opiate dependence: a review (англ.) // BMJ : journal. — 1994. — 15 October (vol. 309, no. 6960). — P. 997—1001.
  27. 1 2 M. Torrens et al. Methadone and quality of life (англ.) // The Lancet : journal. — Elsevier, 1999. — 27 March (vol. 353, no. 9158). — P. 1101. — doi:10.1016/S0140-6736(05)76462-X.
  28. Caplehorn J. R., Ross MW. Methadone Maintenance and the Likelyhood of Needle Sharing (англ.) // Int J Addict : journal. — 1995. — May (vol. 30, no. 6). — P. 685—698. — PMID 7657397. Перевод: Поддержка метадоном и вероятность случаев совместного использования игл. Дата обращения: 25 мая 2012. Архивировано 25 мая 2012 года.
  29. J. C. Ball et al. Reducing the Risk of AIDS Through Metadone Maintenance Treatment (англ.) // J of Health and Soc Behav : journal. — 1988. — Vol. 29. — P. 214—226. — doi:10.2307/2137033.
  30. «Академик Покровский: чтобы победить эпидемию ВИЧ, нужно больше денег», Би-Би-Си, 24 марта, 2016
  31. 1 2 3 4 5 6 Первомайский Э. Б., Линский И. В. Метадон: за и против // Український вісник психоневрології. — 1998. — Т. 6, вып. 3. — С. 9–12.
  32. 1 2 3 Dolophine: Drug Description (недоступная ссылка). RxList. Архивировано 3 сентября 2008 года.
  33. 1 2 3 4 Бабаян Э. А. Закат метадоновых программ // Независимый психиатрический журнал. — 2001. — № 3. — С. 8—11.
  34. Доклад Международного комитета по контролю над наркотиками за 2009 год. — Нью-Йорк: Издание Организации Объединенных Наций, 2010. — С. 53. — ISBN 978-92-1-448045-7.
  35. Линский И. В., д. м. н. О заместительной терапии наркоманов метадоном и не только о ней // Новости медицины и фармации. — 2007. — № 8(212).
  36. Бабаян Э. А. К проблеме судебно-фармаконаркологической экспертизы // Независимый психиатрический журнал. — 2001. — № 1. — С. 22—26. — ISSN 1028-8554.
  37. 1 2 Methadone. The American Society of Health-System Pharmacists.
  38. 1 2 3 4 5 Thomas C. P., Fullerton C. A., Kim M., Montejano L., Lyman D. R., Dougherty R. H., Daniels A. S., Ghose S. S., Delphin-Rittmon M. E. Medication-assisted treatment with buprenorphine: assessing the evidence. (англ.) // Psychiatric Services (Washington, D.C.). — 2014. — 1 February (vol. 65, no. 2). — P. 158—170. — doi:10.1176/appi.ps.201300256. — PMID 24247147. [исправить]
  39. Гофман А.Г. Иллюзии заместительной терапии наркомании // Независимый психиатрический журнал. — 2006. — № 1.
  40. Ответ немецкого правительства парламенту (Bundestagsdrucksache) № 16/2294 от 24/07/2006, стр. 3, на нем. яз.
  41. Pendergrass S. A., Crist R. C., Jones L. K., Hoch J. R., Berrettini W. H. The importance of buprenorphine research in the opioid crisis. (англ.) // Molecular Psychiatry. — 2019. — May (vol. 24, no. 5). — P. 626—632. — doi:10.1038/s41380-018-0329-5. — PMID 30617273. [исправить]
  42. 1 2 Bhupal H. K. Buprenorphine versus methadone use in opiate detoxification, are there other factors that should be considered? (англ.) // The British Journal Of General Practice : The Journal Of The Royal College Of General Practitioners. — 2012. — February (vol. 62, no. 595). — P. 68—69. — doi:10.3399/bjgp12X625058. — PMID 22520768. [исправить]
  43. Maremmani I., Gerra G. Buprenorphine-based regimens and methadone for the medical management of opioid dependence: selecting the appropriate drug for treatment. (англ.) // The American Journal On Addictions. — 2010. — November (vol. 19, no. 6). — P. 557—568. — doi:10.1111/j.1521-0391.2010.00086.x. — PMID 20958853. [исправить]
  44. 1 2 3 4 Ling W. Buprenorphine for opioid dependence. (англ.) // Expert Review Of Neurotherapeutics. — 2009. — May (vol. 9, no. 5). — P. 609—616. — doi:10.1586/ern.09.26. — PMID 19402772. [исправить]
  45. 1 2 Kahan M., Srivastava A., Ordean A., Cirone S. Buprenorphine: new treatment of opioid addiction in primary care. (англ.) // Canadian Family Physician Medecin De Famille Canadien. — 2011. — March (vol. 57, no. 3). — P. 281—289. — PMID 21402963. [исправить]

Ссылки[править | править код]