Нечаев, Сергей Геннадиевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Сергей Геннадьевич Нечаев
Nechayev.png
Дата рождения:

20 сентября (2 октября) 1847[1]

Место рождения:
Дата смерти:

21 ноября (3 декабря) 1882[1] (35 лет)

Место смерти:
Страна:
Род деятельности:

революционер, один из руководителей «Общества народной расправы»

Commons-logo.svg Сергей Геннадьевич Нечаев на Викискладе

Серге́й Генна́дьевич Неча́ев (20 сентября [2 октября] 1847, Иваново — 21 ноября [3 декабря] 1882, Санкт-Петербург) — русский нигилист и революционер XIX века. Один из первых представителей русского революционного терроризма, лидер «Народной Расправы». Автор радикального «Катехизиса революционера». Осуждён за убийство студента Иванова. Умер в заключении 21 ноября 1882 года.

Биография[править | править код]

Отец Сергея Нечаева — внебрачный сын помещика Петра Епишева, по рождению — крепостной. Был усыновлен маляром Г. П. Павловым и получил при этом фамилию Нечаев («нечаянный», «неожидаемый»).[источник не указан 221 день]

Сергей Нечаев родился в Иванове, в семье бедных родителей — его отец был официантом и художником. Его мать умерла, когда ему было восемь лет. Его отец женился во второй раз, и в их семье появилось ещё два сына. Они жили в трёхкомнатном доме с двумя сёстрами, бабушками и дедушками. В юности он уже был осведомлен о социальном неравенстве. В 10 лет он уже изучил ремесло своего отца — обслуживание банкетов. Его отец устроил его на работу в качестве «мальчика на побегушках» в заводе, но Сергей отказался от работы слуги. Его семья платила за хороших наставников, которые обучали Сергея латыни, немецкому, французскому, истории, математике и риторике.

В 1865 году в возрасте 18 лет Нечаев переехал в Москву, где он работал на историка Михаила Погодина. Год спустя он переехал в Санкт-Петербург, прошел экзамен на учителя и начал преподавать в церковно-приходской школе (в Андреевском городском училище по адресу 7-я линия В. О., 20, при котором он также и проживал). С сентября 1868 года Нечаев слушал лекции в Санкт-Петербургском университете (в качестве вольнослушателя, он никогда не был зачислен) и познакомился с антиправительственной русской литературой декабристов, петрашевцев и Михаила Бакунина. Нечаев рассказывал, что спал на голой древесине и жил на чёрном хлебе, в подражание Рахметову, аскету-революционеру в романе Чернышевского «Что делать?».

Вдохновлённый неудачной попыткой покушения на жизнь императора Каракозовым, Нечаев принял участие в студенческом движении в 1868—1869 годах, руководя радикальным меньшинством вместе с Петром Ткачёвым и др. Нечаев принял участие в разработке «Программы революционных мероприятий», в которой социальная революция рассматривалась как конечная цель их движения. В программе также предлагаются пути по созданию революционной организации и проведения подрывной деятельности.

Нечаев в революционном движении и в анархизме[править | править код]

В 18 лет Сергей вступил в кружок анархистов (З. К. Ралли, В. Н. Черкезов и Ф. В. Волховский) и либертарных социалистов (Марк Натансон, Герман Лопатин и Л. В. Гольденберг). Сотрудничество с Бакуниным в 1869 году привело к созданию «Катехизиса Революционера», который породил много споров и расколов в движениях и в интернационале. Показав себя преданным радикальным революционером, оказал глубокое влияние на революционное движение. Беспощадный террор, подчинение средств цели стали орудием борьбы, набирающей масштабы, а «катехизис» стал библией для революционеров.

Появился термин «нечаевщина». «Нечаевщина» оказалась настолько радикальным революционным движением с достижением цели любым способом, что вызвала отвращение во многих течениях и оказала влияние на репутацию анархизма, как течения с целью террора.[3]

«Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожит в корне всякую государственность и истребит все государственные традиции…»[4]

Эмиграция[править | править код]

В 1869 году Нечаев распространил легенду о своем аресте и бегстве из Петропавловской крепости. После этого он уехал в Швейцарию и, выдав себя за представителя Русского революционного комитета (никогда не существовавшего), вступил в отношения с Михаилом Бакуниным и Николаем Огарёвым, получил от последнего 10000 франков (400 фунт. ст. из т. н. «Бахметьевского фонда», которым Огарев распоряжался совместно с Герценом) на дело революции.

Общество народной расправы[править | править код]

В сентябре 1869 году вернулся в Россию и основал революционное «Общество народной расправы», имевшее отделения в Петербурге, Москве и других городах; Нечаев был членом центрального комитета. Дело мирной пропаганды, по его мнению, было кончено; приближается страшная революция, которая должна подготовляться строго конспираторским способом; дисциплина должна быть полная.

«Революционер, — говорилось в принятом Нечаевым уставе („Катехизис революционера“), — человек обреченный; у него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни имени. Он отказался от мирской науки, предоставляя её будущим поколениям. Он знает… только науку разрушения, для этого изучает… механику, химию, пожалуй медицину…. Он презирает общественное мнение, презирает и ненавидит… нынешнюю общественную нравственность».

Процесс нечаевцев[править | править код]

Нечаев умел подчинять своему влиянию даже людей, значительно старше его самого (например, 40-летнего историка И. Г. Прыжова). Когда студент Иван Иванов обнаружил неповиновение воле Нечаева, последний решил устранить его, и 21 ноября 1869 года Иванов был убит в гроте Петровской академии (близ Москвы) самим Нечаевым, Успенским, Прыжовым, Кузнецовым и Николаевым.

Сам Нечаев успел бежать за границу, но его товарищи были найдены и преданы суду Санкт-Петербургской судебной палаты. Судились они в 1871 году не только за убийство, но и за образование революционного общества. К делу привлечено было 87 человек, в том числе В. И. Ковалевский (впоследствии товарищ министра финансов). Участники убийства Иванова приговорены к каторжным работам на разные сроки, другие обвиняемые — к более мягким наказаниям, некоторые (в том числе Ковалевский) оправданы.[5][6]

Вторая эмиграция[править | править код]

В эмиграции Нечаев в поисках денег через Огарёва вновь обратился к Герцену. Герцен встретился с ним и согласился с выдачей Нечаеву оставшейся части «Бахметьевского фонда», хоть деятельность Нечаева считал «положительно вредной и несвоевременной». Нечаев издавал за границей журнал «Народная Расправа» и возобновил издание «Колокола» совместно с Огарёвым и Бакуниным.

После смерти Герцена в январе 1870 г. Нечаев вместе с Бакуниным безуспешно попытался привлечь к изданию «Колокола» дочь Герцена Наталью. После того как российское правительство обратилось к швейцарским властям с просьбой о выдаче Нечаева как уголовного преступника, Нечаев стал скрываться. Он признался в любви к Наталье Герцен и попросил её руки, но она ему отказала и старалась убедить Огарёва не иметь более никаких дел с Нечаевым. После того как Наталья Герцена узнала от Германа Лопатина подробности убийства студента Иванова, с Нечаевым она разорвала все отношения окончательно. Как она писала летом 1870 г., «…теперь Бакунин и даже Огарев убеждены в том, что их надували, и прекратили все сношения с Нечаевым и его товарищами». Бакунин писал Огарёву о Нечаеве: «Нечего сказать, были мы дураками, и как бы Герцен над нами смеялся, если б был жив, и как бы он был прав, ругаясь над нами!»[7].

Экстрадиция и суд[править | править код]

В 1872 году правительство Швейцарии выдало Нечаева России как уголовного преступника.

В 1873 году дело рассматривалось в московском окружном суде, с участием присяжных. На суде он заявил, что не признает этого «шемякина суда», несколько раз выкрикнул: «Да здравствует Земский Собор», и отказался от защиты. Признанный присяжными виновным в убийстве Иванова, он был приговорён к каторжным работам в рудниках на 20 лет.

В дальнейшем обязательство, принятое русским правительством при требовании выдачи Нечаева, исполнено не было: Нечаев не был послан в рудники, а посажен в Петропавловскую крепость, где с ним обращались не как с уголовным преступником, а как с политическим.[6]

Арестант Петропавловской крепости[править | править код]

В крепости Нечаев приобрел большое влияние на караульных солдат, считавших его высокопоставленным человеком, и вступил через них в сношения с народовольцами, бывшими на свободе. Желябов предложил ему устроить его побег из крепости, но Нечаев отказался, не желая помешать успеху революционных замыслов, которыми он до некоторой степени руководил.[источник не указан 221 день]

С данным мнением не согласна Вера Фигнер. В своём «Запечатлённом труде» (т. 1, гл. 10, § 4) она пишет о выборе между покушением Александра II и организацией побега Нечаева:

В литературе я встречала указание, будто Комитет предоставил Нечаеву самому решить, которое из двух дел поставить на первую очередь, и будто Нечаев высказался за покушение. Комитет не мог задавать подобного вопроса; он не мог приостановить приготовления на Малой Садовой и обречь их почти на неминуемое крушение. Он просто оповестил Нечаева о положении дел, и тот ответил, что, конечно, будет ждать.

Чистейший вымысел также рассказ Тихомирова, будто Желябов посетил остров равелина, был под окном Нечаева и говорил с ним. Этого не было, не могло быть. Желябову была предназначена ответственная роль в предполагавшемся покушении. Мина на Малой Садовой могла взорваться немного раньше или немного позже проезда экипажа государя. В таком случае на обоих концах улицы четыре метальщика должны были пустить в ход свои разрывные снаряды. Но если бы и снаряды дали промах, Желябов, вооружённый кинжалом, должен был кончить дело, а кончить его на этот раз мы решили во что бы то ни стало. Возможно ли, чтобы при таком плане Комитет позволил Желябову отправиться к равелину, не говоря уже о том, что провести его туда было вообще невозможно? И разве сам Желябов пошел бы на такой бесцельный и безумный риск не только собой и своей ролью на Садовой, но и освобождением Нечаева? Никогда!

Нечаев советовал Желябову прибегать в революционных целях к приёмам распускания ложных слухов, к вымогательству денег и т. п., но Желябов не соглашался; на этой почве Нечаев разошёлся и с «Народной волей».

Заговор Нечаева был выдан властям народовольцем Леоном Мирским, отбывавшим каторжный срок в Алексеевском равелине. В 1882 года солдат из гарнизона Петропавловской крепости судили за организацию сношений Нечаева с волей и приговорили к разным наказаниям. Вскоре после этого Нечаев умер в тюрьме от водянки, осложнённой цингой.[8]

В литературе[править | править код]

Литература[править | править код]

  • Нечаев Сергей. «Катехизис революционера» (1871);
  • Владимир Бурцев, «За сто лет» (Л., 1897);
  • Тун, «История революционных движений в России» (СПб., 1906);
  • Заметки о Нечаеве (в отрицательном духе, поскольку дело идет о личной порядочности Нечаева, и восторженные, поскольку дело идет о твёрдости его воли, энергии и убеждений) в «Вестнике Народной Воли», № 1.
  • Речь Владимира Спасовича, защищавшего в первой части Нечаевского процесса Кузнецова, Ткачёва и Томилову, см. в V т. «Сочинений» Спасовича (СПб., 1893).
  • О Нечаевском деле см. статью Константина Арсеньева в № 11 «Вестника Европы» за 1871 год.
  • Пол Аврич, «Бакунин и Нечаев», 1974 г.[3]

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Исторический словарь Швейцарии — 1988.
  2. 1 2 3 4 Нечаев Сергей Геннадиевич // Большая советская энциклопедия: [в 30 т.] / под ред. А. М. Прохоров — 3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1969.
  3. 1 2 Пол Аврич. Бакунин и Нечаев.
  4. Нечаев Сергей. Катехизис революционера. — 1871.
  5. «Процесс нечаевцев» — статья из Большой советской энциклопедии
  6. 1 2 Извлечения из отчетов о двух Нечаевских процессах перепечатаны в сборнике Базилевского: «Государственные преступления в XIX в.» т. 1-й, Париж, 1905
  7. Светлана Волошина. «Светлая личность» Нечаев и «платонические террористы» Бакунин и Огарев: трагическая трактовка «отцов и детей».
  8. РИА Новости. Биографическая справка

Ссылки[править | править код]

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).