Оборона Лазаревского форта

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Оборона Лазаревского форта
Основной конфликт: Кавказская война
План форта Лазарева.jpg
План форта на реке Псезуапс (Форт Лазарев)
Дата 7 (19) февраля 1840
Место Лазаревский форт,
Черноморская береговая линия (восточное побережье Чёрного моря)
Итог победа черкесов
Противники

 Российская империя

черкесы (адыги)

Командующие

капитан Марченко

Хаджи-Догомуко (Исмаил) Берзек
Биарслан-Асхасоко Берзек
Зиги-Оглу-Мехмед-Али  
и др.

Силы сторон

78—192 чел.
(из них боеспособных 60—104 чел.)
8 морских орудий

1,2—5 тыс. чел.

Потери

весь гарнизон
(11—40 пленных)

около 150 чел. убитыми

Оборона Лазаревского форта (форта Лазарева) — происходила 7 (19) февраля 1840 года в период Кавказской войны во время восстания в том году черкесов. При штурме форта горцами был успешно использован фактор внезапности. После 3-часового боя укрепление было ими взято, а гарнизон форта почти полностью истреблён.

Предыстория[править | править код]

Лазаревский форт был построен в 1839 году на восточном побережье Чёрного моря в устье реки Псезуапсе. В том же 1839 году население Северо-Западного Кавказа сильно пострадало от неурожая. В декабре группа конных горцев выехала из близ лежащего ущелья и попыталась угнать пасшийся за рвом ротный порционный скот, однако гарнизон своевременно выбежал из форта и отогнал горцев, которые тут же скрылись[1].

Воинским начальником Лазаревского форта в то время состоял командир 4-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка капитан Марченко, который крайне пренебрегал необходимыми мерами осторожности[2][3]. М. Ф. Фёдоров со слов бежавшего из плена унтер-офицера писал[4]:

«…без всяких соображений, принимая приезжавших к нему горцев, старался с ними сблизиться, сдружиться и заслужить их расположение; а потому допускал кунаков своих не только осматривать все внутреннее расположение укрепления: казармы, склады, вооружение, но даже, когда от дождей и времени осели наружные покатости бруствера, особенно при тур-бастионах, и контр-эскарпы местами обрушились, он сам, воинский начальник укрепления, вместе с приезжавшими к нему из горцев гостями, под веселый час, не слушая советов молодых офицеров, спускался в ров и взбегал на гласис, показывая тем свою ловкость и молодечество.
М. Ф. Фёдоров. «Походные записки на Кавказе с 1835 по 1842 год».
»

По сообщению иностранца А. Жан-Бермена, некий убых по имени Шоген-муса похитил девушку и из опасения мести бежал с ней к русским в Лазаревский форт. В нём он проживал в течение 3 месяцев и, войдя в полное доверие коменданта форта капитана Марченко, ночью свободно покидал форт и воровал у убыхов скот и пр. Узнав о восстании черкесов, Шоген-муса, в обмен на прощение и возможность вернуться на родину, пообещал «передать» им этот форт[5].

По словам одного из гарнизонных офицеров, комендант Лазаревского форта был в близких дружеских отношениях с одним из ближайших черкесских князей, которого часто принимал к себе, а за три дня до гибели форта пригласил его на гарнизонный праздник. Во время пира они ходили по укреплению и, воспользовавшись этим, черкесский князь, кроме прочего, сумел сосчитать в казарме количество штыков[6].

Черкесский уздень из Пшады Керзек-Мехмед (информатор Л. М. Серебрякова[7]), находившийся при взятии Лазаревского форта, впоследствии передавал, что за два дня до запланированного нападения горцы подослали в форт под предлогом меновой торговли двух соглядатаев, которые мимоходом осмотрели вал на предмет его преодоления, и выявили, что взобраться на него без дополнительных для этого средств не составит особого труда[8].

Кроме этого, как показал выкупленный из плена рядовой 4-й роты Тенгинского пехотного полка Ефим Комаровский (Комаревский[9]), во время его нахождения в плену он «слышал через беглых русских», что проводниками у горцев при нападении на Лазаревский форт также были неизвестные беглые линейные казаки. То же самое в своих показаниях передавали 3-й мушкетёрской роты Тенгинского полка Ян Вертохович и 7-й мушкетёрской роты того же полка Иван Васильев[10]

Силы сторон[править | править код]

Русские[править | править код]

Гарнизон Лазаревского форта состоял из 4-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка и команды казаков Азовского казачьего войска. Также в укреплении находилось 8 различного типа морских орудия. В форте, как и по всем гарнизонам Черноморской береговой линии, была высокая смертность из-за болезней, вызванных местным климатом. Так в предыдущем 1839 году за 9 месяцев из 200 человек Лазаревского гарнизона в живых оставалось 108 человек (включая больных)[11][12]. К февралю 1840 года вместо предписанных для несения гарнизонной службы в Лазаревском форту 1530 человек, в нём на лицо было 78 человек[13].

По словам рядового Е. Комаровского, гарнизон на момент взятия его горцами состоял из 4 офицеров, 160 нижних чинов и 20 казаков. То же число передают Ф. А. Щербина[5] и А. В. Фадеев[14]. Из общего его числа 80 человек были сильно больны[9]. Из этих сведений следует, что боеспособных могло быть 104 человека[15].

По сообщению А. Юрова в гарнизоне находилось 5 офицеров, 15 унтер-офицеров, 160 рядовых и 12 казаков. За исключением больных (около 80 чел., в том числе бо́льшая часть артиллеристов[6]) и слабых при роте, под ружьём оставалось не более 70 человек[16].

К. П. Белевича писал, накануне штурма в гарнизоне под ружьём вместе с унтер-офицерами находилось до 70 человек и до 30 лежало в лазарете. Кроме этого, к тому времени 11 человек дезертировали и многие умерли от болезней (до 30 чел. в месяц[17])[1]. Весь гарнизон разделялся на две смены ночного караула. Бывшие в 4-й роте Тенгинского полка 2 юнкеров из-за нехватки людей снаряжались в караул за рядовых[1].

В своём рапорте на имя начальника Кавказской линии генерал-адъютанта П. Х. Граббе от 18 февраля 1840 года начальник Черноморской береговой линии генерал-лейтенант Н. Н. Раевский указывал, что вместе с подкреплением в форте Лазарев под ружьём находилось 60 человек[18]:

«Я доносил уже в. пр., что контр-адм. Серебряков, узнав, что в форте Лазарев находится только 30 чел. под ружьем, немедленно отправил все, чем он мог располагать, т. е. 30 чел. из Геленджикского гарнизона. Я ныне получил известие, что сии люди прибыли еще до взятия форта Лазарева; но что́ могли сделать 60 человек для защиты форта, вооруженного морскими орудиями, из которых одно тридцать человек едва только могут повернуть? Сие подкрепление погибло с Тенгинскою ротою, составлявшею гарнизон форта Лазарева. Что́ могли сделать 60 чел., когда 200 едва могли защитить Навагинское укрепление, вооруженное крепостною артилериею, лишась при сем случае почти всех офицеров.
— Из рапорта ген.-л. Раевского ген.-адъют. Граббе, от 18 февраля 1840 года, № 6 — Секретно.
»

Офицерский состав[9][19]:

  • капитан Марченко — командир 4-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка.
  • подпоручик П. Фёдоров (2-й) — субалтерн-офицер 4-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка.
  • прапорщик В. Фёдоров (3-й) — субалтерн-офицер 4-й мушкетёрской роты Тенгинского пехотного полка (Павел и Владимир Фёдоровы были родными братьями[17]).
  • прапорщик Бурачков — Кавказского сапёрного батальона.
  • хорунжий Черкобаев — Азовского казачьего войска.

Также[9][17]:

  • штабс-лекарь Федерлей — батальонный лекарь Тенгинского пехотного полка[20].

Горцы[править | править код]

Черкесское ополчение, напавшее на Лазаревский форт, состояло из разных племён (убыхи, абадзехи, натухайцы, шапсуги), живших в прибрежных районах и на северном склоне гор. Предводительствовали ими убыхские лидеры Хаджи-Догомуко (Исмаил) Берзек, его племянник Биарслан-Асхасоко Берзек, джубский уздень Зиги-Оглу-Мехмед-Али[8] (сын джубгского князя[5]) и другие лидеры горских племён[2]. Общая их численность в разных источниках варьируется от 1,2 до 5 тыс. человек[15].

А. В. Фадеев писал, что горцев собралось до 1,2 тыс. человек[14]. По словам рядового Е. Комаровского форт атаковало около 1,5 тыс. черкесов[9]. На то же число указывает и ряд историков[2][13][21][22][5]. По сообщению командующего Черноморским флотом вице-адмирала М. П. Лазарева на форт напало 3 тыс. горцев[6]. Начальник 1-го отделения Черноморской береговой линии контр-адмирал Л. М. Серебряков писал начальнику той линии генерал-лейтенанту Н. Н. Раевскому, что по донесению черкесского узденя Керзек-Мехмеда число горцев доходило до 5 тыс. человек[8]. То же число приводит и К. П. Белевич[23].

Оборона[править | править код]

В ночь на 7 февраля Шоген-Муса покинул Лазаревский форт и к рассвету подвёл авангард повстанцев, состоявший из убыхов, к форту. Пользуясь правом свободного входа, он вошёл в него и убил часового[14]. С его помощью в форт проникли и другие горцы, которые перебили остальных 15 часовых[24][5]. Следом к форту с трёх сторон подступили остальные силы горцев и без потерь взобрались на вал[24][8].

Вышедший с рассветом из казармы на середину площадки дежурный барабанщик принялся бить «утреннюю зарю», но, увидев на валах горцев, тут же ударил в барабан «тревогу». По воспоминаниям рядового Е. Комаровского, один из часовых успел произвести выстрел[9]. Гарнизон, не одевшись и похватав только ружья с патронташами, выбежал из помещений[2].

Разделившись на три группы, пехотинцы под руководством капитана Марченко, прапорщика Бурачкова, а также братьев поручика и прапорщика Фёдоровых устремились в атаку на три фаса занятых горцами, которые укрывшись за турами, открыли плотный ружейный огонь, положив больше половины атаковавших. Оставшиеся из числа последних ринулись назад и укрылись от пуль за казармами. Горцы в свою очередь устремились на них и между строениями завязалась рукопашная схватка[2][24], «солдаты пошли на штыки, а черкесы на шашки и кинжалы». Бой, однако, длился не более ¼ часа, в ходе которого почти весь гарнизон «лёг на месте»[9].

В то же время группа бойцов, включая около 10 высвобожденных из гауптвахты, после ружейного залпа штыковой атакой сумела под руководством коменданта форта капитана Марченко сбросить неприятеля с одного из участков оборонительного вала, однако, по выражению Д. В. Раковича, — «это был минутный успех», так как, к тому времени в других местах горцы уже перескочили бруствер и ворвались в укрепление. Чтобы не оказаться окружённым, Марченко пробежал между строениями у западного фаса и через потерну выскочил в прикрытую эполементом траншею, соединявшую укрепление с блокгаузом[4]. Однако там он наткнулся на крупную группу горцев[24]. С шашкой в руках, по выражению К. П. Белевича, — «он как безумный врубился в толпу», и был ими изрублен[25]. По некоторым сведениям, коменданта, «после долгого сопротивления, притащили на вал и иссечённого шашками зарыли в землю»[6]. По сообщению М. Ф. Фёдорова, — капитана Марченко «изрубили в куски» узнавшие его «несколько человек из числа знакомых ему кунаков»[4].

Несколько бойцов гарнизона, укрывшись в одном из строений, длительное время отстреливались из его окон. Горцам в конце концов удалось зажечь его, и те, кто не успел выбраться из того строения сгорел в нём[8].

Между тем, остатки гарнизона отступили к находившейся у выхода из укрепления 3-й (южной) батарее со стороны моря, которую ещё по тревоге заняли артиллеристы. Там находилось три артиллерийских морских орудия: одно медное на полевом лафете у ворот и два чугунных на валу того же фаса. Артиллеристы с пехотинцами с трудом развернули те орудия в сторону форта и успели произвести по горцам 5 выстрелов: первые 2 — ядрами, так как они уже были ими заряжены, и 3 — картечью[9]. Окружённые с разных сторон защитники батареи были перебиты или взяты в плен. В числе последних, по одним сведениям — прапорщик В. Фёдоров, получивший пулевое ранение в бок; унтер-офицер Рантон, получивший ранение кинжалом и удар прикладом; и 15 рядовых[24]. По другим сведениям на южной батарее в плен было взято 9 человек[25].

Достаточно длительное время оборонялась команда казаков Азовского казачьего войска под началом хорунжего Черкобаева, занимавшая находившийся между морем и фортом блокгауз. Отстреливаясь из его бойниц из ружей и успев произвести 10 выстрелов из имевшегося у них орудия, они отбили две атаки горцев, нанеся им существенные потери. Во время третей, «решительной» атаки, последним удалось зажечь блокгауз[8]. Половина казаков погибла, а половина была взята в плен[9][5].

После 3-часового[9][24][5][14] боя, форт (включая блокгауз) были окончательно взяты горцами. Вынеся из него порох, оружие, амуницию, провиант и прочее, а также тела своих погибших, черкесы подожгли его. В тот же и последующие дни родственники павших горцев приезжали на арбах, чтобы забрать их тела[2].

Потери[править | править код]

Русские[править | править код]

По показаниям Е. Комаровского, всего в плен было взято 40 человек, из них — 30 рядовых и 10 казаков[9]. Исходя из общей численности гарнизона в 184 солдат и офицеров, представленной Е. Комаровским, число погибших должно составить 144 человека[14].

Ф. А. Щербина сообщал, что в форте державшиеся некоторое время отдельной группой 30 рядовых были взяты в плен живыми. Из находившихся в блокгаузе на берегу моря 10 здоровых казаков — 5 убиты, а 5 взяты в плен[5].

По сообщению А. Юрова горцы увели около 20 пленных, по большей части израненных[2]. М. И. Шишкевич писал, что почти весь гарнизон был уничтожен, а в плен уведено не более 16 человек[26]. М. Ф. Фёдоров сообщал, что пленных взято не более 10 нижних чинов (в том числе подпрапорщик Д. Ксархаки и унтер-офицер из вольноопределяющихся Рантон) и офицер (прапорщик В. Фёдоров), «остальные частью погибли от рук неприятеля, частью в пламени»[4].

Горцы[править | править код]

По словам участвовавшего в штурме форта узденя Керзек-Мехмеда, он сам насчитал до 50 убитых и 150 тяжелораненых горцев, «кроме тех, о коих ему не известно». Также, по его словам, во время битвы в самом укреплении погиб один из главных предводителей ополчения — известный джубский уздень Зиги-Оглу-Мехмед-Али[8] (сын джубгского князя[5]).

По показаниям Е. Комаровского, горцы потеряли убитыми «по крайней мере 150 чел. и гораздо больше ранеными»[9]. На то же число убитыми указывает и А. Юров. Исходя из этого числа, он также констатирует, что, не смотря на внезапность атаки горцев, их пришлось «по два трупа на каждый штык гарнизона в момент штурма»[2].

Последствия[править | править код]

После падения Лазаревского форта русскому командованию стало очевидным, что оборонительные возможности и вооружение форта совершенно не отвечают требованиям несения службы на Черноморской береговой линии и то, что необходима его модернизация в плане «усиления защитных свойств, огневой мощи и численности гарнизона»[27].

22 мая 1840 года после непродолжительной артподготовки русской эскадрой побережья у устья реки Псезуапсе, начавшейся в 8:00 часов утра, на берег высадился десант. Сразу построившись в колонны, он без единого выстрела занял разрушенное укрепление. Горцы не решились организовывать оборону побережья, и лишь ограничились наблюдением за высадкой небольшими группами с близлежащих гор. Ввиду этого десантная операция была проведена без каких-либо потерь[28].

Войдя в разрушенный форт, солдатам представилась «ужасающая картина». По всему форту лежали останки обезглавленных тел бойцов павшего гарнизона. Лейтенант с линейного корабля «Силистрия» И. Н. Сущов (Сущёв), участвовавший в той десантной операции, писал:

«Ужасную картину представила нам внутренность укрепления <…> Строения сожжены, срыты и одни изуродованные и обезглавленные трупы падшего гарнизона оставлены были на страшных развалинах. Тот час собрали эти трупы и части их, все до единой, и при церковном параде действующего отряда совершено погребение и теплая единодушная молитва: «О братиях, во брани убиенных».
— Из записки лейтенанта И. Н. Сущёва об укреплениях Черноморской береговой линии.
»

По всему укреплению было собрано около 50 черепов и множество костей погибших солдат и офицеров. Над ними отслужили панихиду и предали земле. В центре укрепления также вырыли закопанные горцами два орудия. В тот же день начались и работы по восстановлению форта по проекту, составленному в Инженерном ведомстве Русской армии в Санкт-Петербурге, с допустимыми незначительными отклонениями при учёте местности[28].

Ожидая неминуемой мести со стороны русских, горцы близлежащих аулов с раннего утра 23 мая принялись собирать вещи и уходить в горы. 28 мая крупный русский отряд направился в горы и полностью уничтожил 12 черкесских поселений, после чего горцы других аулов бежали дальше в горы[28].

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 Белевич, 1910, с. 125.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 Юров, 1886, с. 230—233.
  3. Ракович, 1900, с. 201—202.
  4. 1 2 3 4 Фёдоров, 1879, с. 185—186.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Щербина, 2013, с. 458.
  6. 1 2 3 4 Лазарев, 1955, с. 624.
  7. Альхаов, 2016, с. 84.
  8. 1 2 3 4 5 6 7 Архив Раевских, 1910, с. 403—405.
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 АКАК, 1884, с. 480—481, № 415.
  10. Ракович, 1900, Приложения, с. 8—9.
  11. Ракович, 1900, с. 198.
  12. Андреев-Кривич С. А. Два распоряжения Николая I // Пушкин. Лермонтов. Гоголь / гл. ред. А. М. Еголин; ред. Н. Ф. Бельчиков, И. С. Зильберштейн, С. А. Макашин. — Отделение литературы и языка АН СССР. — М.: Изд-во АН СССР, 1952. — С. 416. — (Литературное наследство; Т. 58).
  13. 1 2 Дубровин и др., 1896, с. 132.
  14. 1 2 3 4 5 Фадеев, 1935, с. 147—148.
  15. 1 2 Альхаов, 2016, с. 83.
  16. Юров, 1886, с. 230.
  17. 1 2 3 Ракович, 1900, с. 202.
  18. АКАК, 1884, с. 465, № 410.
  19. Ракович, 1900, с. 201.
  20. Официальные известия // Военно-медицинский журнал. — СПб.: Тип. Иверсена, 1841. — Т. 38, № 1. — С. 151.
  21. Ракович, 1900, с. 203.
  22. Фелицын, 1903.
  23. Белевич, 1910, с. 128.
  24. 1 2 3 4 5 6 Ракович, 1900, с. 203—204.
  25. 1 2 Белевич, 1910, с. 127.
  26. Шишкевич, 2003, с. 550.
  27. Karataev, 2016, p. 15.
  28. 1 2 3 Karataev, 2016, p. 16—17.

Литература[править | править код]