Организация украинских националистов

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Организация украинских националистов
Організація українських націоналістів
Тип организации политическая партия
Руководители
Глава Провода украинских националистов (1929—1938)[1] Евгений Коновалец
Глава Провода украинских националистов Андрей Мельник
Основание
Дата основания 2 февраля 1929[2]
kmoun.info
Commons-logo.svg Организация украинских националистов на Викискладе
Украина История Украины
Lesser Coat of Arms of Ukraine.svg
Доисторический период
Трипольская культура
Ямная культура
Киммерийцы
Скифы
Сарматы
Зарубинецкая культура
Черняховская культура
Средневековая государственность (IXXIV века)
Племенные союзы восточных славян и Киевская Русь
Распад Киевской Руси: Киевское, Галицко-Волынское и другие княжества
Монгольское нашествие на Русь
Великое княжество Литовское
Казацкий период
Запорожская Сечь (Войско Запорожское)
Речь Посполитая
Восстание Хмельницкого
Гетманщина
Переяславская рада
Руина
Правобережье
Левобережье
В составе империй (17211917)
Малая Русь
Слобожанщина
Волынь
Подолье
Новороссия
Таврия
Политические организации
Габсбургская монархия
Восточная Галиция
Буковина
Карпатская Русь
Политические организации
Народная Республика (19171921)
Революция и Гражданская война
Украинская революция
Украинская держава
ЗУНР
Акт Злуки
Советские республики
ВСЮР
Махновщина
Советская Республика (19191991)
Образование СССР
Голод на Украине (1932—1933)
Вторая мировая война
ОУН-УПА
Современный период1991)
Независимость
Ядерное разоружение
Принятие конституции
Оранжевая революция
Политический кризис на Украине (2013—2014)
Евромайдан
Крымский кризис
Вооружённый конфликт на востоке Украины

Наименования | Правители
Портал «Украина»
Флаг ОУН

Организа́ция украи́нских национали́стов (укр. Організація українських націоналістів, ОУН) — ультраправая[3][4][5] украинская националистическая политическая организация, действовавшая в основном на территории Западной Украины (период наивысшей активности — конец 1920-х — 1950-е гг.). Своей главной целью декларировала создание и укрепление самостоятельного единого украинского государства (УССД — укр. Українська Самостійна Соборна Держава), которое должно было включать в себя все этнические украинские земли. Как явствует из программных положений ОУН и заявлений её руководителей, её деятельность носила антипольский, антисоветский и антикоммунистический характер. Руководство ОУН рассматривало террор как приемлемое средство борьбы за достижение своих целей.

ОУН была создана на I Конгрессе (Сборе) украинских националистов (укр.) в Вене 27 января − 3 февраля 1929 года в результате объединения нескольких радикальных националистических организаций:

Первым руководителем ОУН в 1929 году стал Евген Коновалец (руководитель УВО). В мае 1938 года Коновалец был убит агентом НКВД.

В августе 1939 года в Риме на II Большом Сборе украинских националистов (укр.) новым главой организации был избран близкий соратник Евгена Коновальца полковник армии УНР Андрей Мельник, представлявший старшее, более умеренное крыло ОУН. Его приход к руководству стал возможен благодаря тому, что молодые и более радикально настроенные активисты Краевой экзекутивы ОУН на западноукраинских землях в это время отбывали длительные сроки заключения в польских тюрьмах.

В начале 1940 года, через несколько месяцев после оккупации Польши и выхода на свободу тысяч бывших политзаключённых, конфликт в руководстве ОУН привёл к её расколу на две фракции. Одна именовала себя ОУН революционеров (ОУН-р) либо ОУН (бандеровцы) (ОУН (б)) по имени её руководителя Степана Бандеры; вторая — группировка сторонников Андрея Мельника — наряду с неофициальным названием мельниковцы, придерживалась первоначального названия ОУН, подчёркивая свою преемственность по отношению к ОУН, созданной в 1929 году, а также именовала себя ОУН-солидаристы (ОУН(с))[6].

Именно ОУН(б) в дальнейшем доминировала в националистическом движении на Западной Украине, создав в годы войны наиболее мощную и организованную вооружённую силу — Украинскую повстанческую армию (УПА).

Окончательное размежевание между двумя фракциями оформилось в апреле 1941 года, когда сторонники Бандеры провели в Кракове свой собственный II Большой Сбор украинских националистов (укр.), на котором результаты римского II Большого Сбора 1939 года были объявлены недействительными, а сам Мельник и его сторонники — диверсантами и вредителями[7][8]. Новым вождём ОУН был объявлен Степан Бандера. С этого времени идёт отсчёт существования двух ОУН, каждая из которых претендует на то, что только она является единственно верной.

В конце Второй мировой войны часть членов ОУН (б), которые находились в эмиграции, использовали название Заграничные части ОУН (ЗЧ ОУН), подчёркивая, что являются частью общей организации, ядро и основная база деятельности которой находится на Украине[6].

От ЗЧ ОУН в феврале 1954 года в результате многолетнего конфликта между «ортодоксами» и «ревизионистами» откололась «реформистская» фракция, возглавлявшаяся Зиновием Матлой и Львом Ребетом и получившая название «Заграничная ОУН», или ОУН(з) (укр.)[6][9].

Содержание

УВО и ОУН[править | править код]

Предпосылки возникновения украинского радикально-националистического движения[править | править код]

Практически все исследователи ОУН указывают на то, что возникновение украинского радикально-националистического движения явилось реакцией части украинского общества на поражение Украинской революции 1917—1921 гг., ликвидацию украинской государственности и разделение этнических украинских земель между другими государствами (СССР, Польша, Чехословакия, Румыния)[6][5].

При этом характер и специфика зарождающегося украинского националистического движения определялись следующими факторами:

  • политикой государств, в состав которых вошли этнические украинские земли, по отношению к украинскому населению,
  • сдерживанием общественного развития украинской нации в этих государствах, сопряжённым с понижением уровня социальной мобильности и общественного статуса украинцев,
  • разочарованием части политически активного украинского общества по отношению к принципам демократического развития общества,
  • морально-политическим упадком украинских политических партий в эмиграции,
  • наличием общественных групп, способных на самоорганизацию под радикально-националистическими лозунгами (студенчество и бывшие офицеры армии УНР),
  • ростом влияния тоталитарных праворадикальных движений в Европе на фоне недовольства политикой западных демократий, для которых украинский вопрос не представлял первоочередного значения,
  • появлением отдельных лидеров, способных оказывать влияние на общественное сознание и усвоивших традиции радикально-националистической деятельности[6].

1920-е — 1930-е годы в государствах Центральной и Восточной Европы (в частности, в Польше и Румынии) характеризовались стратегическим курсом на установление диктаторских режимов и стремлением к закрытости общества и самодостаточному развитию гомогенного «национального» сообщества. Эти процессы отражались на жизни украинских меньшинств, оказавшихся в границах этих государств. Польские и румынские правящие круги побуждали и принуждали украинцев к интеграции в соответствующие государства, имея конечной целью их национальную ассимиляцию. Противостояние украинских элит ассимиляционному давлению оборачивалось попытками этнической самоизоляции во всех сферах. Так, украинские депутаты в сейме Польши боролись против создания смешанных польско-украинских школ, политические партии формировались по этническому признаку, а голосование за польские партии или за украинских соглашателей приравнивалось к национальной измене[10].

При этом определённая часть украинцев в надежде улучшить свое положение выражала готовность к тому, чтобы стать лояльными гражданами польского государства и оказывала давление на свои элиты, склоняя их к поискам компромисса. В этих условиях сторонники бескомпромиссной борьбы приходили к выводу, что лишь единое авторитарное руководство, железная дисциплина и постоянное нагнетание напряжённости может предотвратить ассимиляцию украинской нации и создать условия для её возрождения[10].

Более-менее устойчивому развитию легального или полулегального украинского националистического движения на Западе способствовал политический климат в государствах, где возникли центры украинской эмиграции, — Чехословакии, Австрии, Германии, Литве, США и др. Единственным государством, в котором отсутствовали условия для существования организованного националистического подполья в 1920-е — 1930-е годы, был Советский Союз[6].

В 1920-е — 1930-е годы интегральный национализм, представленный ОУН, не был господствующим политическим течением ни на Западной Украине, ни в кругах украинской эмиграции. Его роль, однако, резко возросла с началом Второй мировой войны, когда все легальные национально-демократические и социалистические украинские партии были уничтожены нацистским и советским режимами[10].

Организационное оформление[править | править код]

Создание в 1920 году Украинской войсковой организации, ядро которой составили выходцы из Галичины — ветераны армии УНР, и активизация её деятельности на территории Западной Украины, имевшей целью продолжение вооружённой борьбы за независимость Украины, способствовали появлению молодёжных националистических групп, члены которых взаимодействовали с УВО. В 1926 году некоторые из них объединились в Союз украинской националистической молодёжи (укр. Союз української націоналістичної молоді) во Львове.

Аналогичные организации создавались среди украинцев-эмигрантов в Чехословакии — «Группа украинской национальной молодёжи» (укр. Група Української Національної Молоді), «Украинское национальное объединение (укр.)» (укр. Українське Національне Об'єднання), «Союз освобождения Украины» (укр. Союз Визволення України), «Союз украинских фашистов» (укр. Союз Українських Фашистів). Последние три группы в ноябре 1925 года объединились в «Лигу украинских националистов» (укр. Легія українських націоналістів) под руководством Миколы Сциборского. В июне 1927 года руководящими органами «Группы украинской национальной молодёжи» и «Лиги украинских националистов» был создан координационный центр — «Союз организаций украинских националистов». В январе 1928 года секции этих двух организаций в Брно (Моравия) пошли ещё дальше, объявив о своём слиянии в «Союз украинских националистов». В июне 1928 года был создан «Союз украинских националистов в Германии», в который вошли члены местных секций «Группы украинской национальной молодёжи», «Лиги украинских националистов» и УВО[1].

Проведённые в 1927−1928 годах конференции украинских националистов (Берлинская и Пражская) стали последним шагом к созданию I Сбором (съездом) украинских националистов (28 января − 3 февраля 1929 года) Организации украинских националистов на основе УВО и упомянутых выше объединений. Руководящей структурой ОУН стал Провод украинских националистов (ПУН), который возглавил лидер УВО Евген Коновалец (его заместителем стал Микола Сциборский, секретарём — В. Мартынец). Съезд состоялся в Вене (Австрия). В его работе приняли участие 30 делегатов из Чехословакии, Германии, Австрии, Бельгии, Франции и с Западной Украины (Львов). Большинство участников представляли эмигрантские организации — в первую очередь, Украинскую войсковую организацию.

В решениях съезда впервые были раскрыты мировоззренческо-идеологические принципы ОУН. Высшим типом общественной организации провозглашалась нация как внутренне органичное, целостное сообщество людей. Естественной формой самоутверждения нации и высшей ступенью её развития провозглашалось государство. Согласно программным установкам, этап «освободительной борьбы» должен был завершиться установлением национальной диктатуры, а окончательное решение вопроса о форме государственного устройства Украины фактически откладывалось на будущее[6].

Согласно решениям съезда, Украинская войсковая организация сохраняла свою формальную организационную самостоятельность и свой печатный орган «Сурма (укр.)». Вся «боевая работа» (террористическая активность) должна была вестись только от лица УВО и её руководства, «дабы не чернить репутации ОУН как чисто политической организации». Статус ОУН был подтверждён на конференции руководства ОУН-УВО в Праге (июнь 1930). Коновалец принял решение, что УВО остаётся вооружённым отрядом ОУН, формально независимым от ОУН (на практике УВО и ОУН руководили одни и те же лица).

Попытка Коновальца закрепить за ОУН статус легальной политической организации украинских националистов в Польше, однако, оказалась неудачной — молодое поколение националистов, пришедшее в ОУН в 1929 году, превратило её в расширенную версию УВО. В каждом легальном действии они видели признак «предательства нации»[11].

В середине 1932 года завершился процесс слияния УВО и ОУН, в результате которого УВО из самостоятельной организации была переформирована в номинально автономную военную референтуру — отдел ОУН.

В 1932 году в структуре ОУН был сформирован Военный штаб во главе с генералом Виктором Курмановичем. В том же году под эгидой ОУН была создана «Европейская федерация украинцев за кордоном», располагавшаяся в Брюсселе. Под контролем этой организации находился, в частности, Украинский Красный Крест. Именно эта организация была инициатором создания в различных странах «Комитетов спасения Украины» от голода 1932-33 годов. Собираемые ими благотворительные средства расходовались в основном на пропагандистскую деятельность[12].

Идеология ОУН[править | править код]

Согласно определению Института истории НАН Украины, ОУН представляла собой праворадикальное движение, ориентированное на создание национального государства с тоталитарным политическим режимом[13]. Ряд исследователей относит эту организацию к фашистским[14], неотличимым от итальянской версии этого движения[15] и даже более экстремистским[16].

Как отмечает современный украинский исследователь Г. В. Касьянов, в западной научной литературе для характеристики идеологии и политической практики ОУН конца 1920-х — 1930-х годов чаще всего используют понятие «интегральный национализм», ставя ОУН на начальном этапе её деятельности в один ряд с другими европейскими праворадикальными, тоталитаристскими движениями первой трети XX века[6]. Сами идеологи ОУН именовали свою идеологию «организованным национализмом»[10].

Говоря об интеллектуальных факторах, которые повлияли на формирование украинского «интегрального национализма», Иван Лысяк-Рудницкий утверждал, что в доктрине национализма ощущаются «отголоски» иррационалистических, волюнтаристских теорий и философии жизни, которые пользовались в то время популярностью в Западной Европе (Ф. Ницше, А. Бергсон, Ж. Сорель, Г. Лебон, О. Шпенглер и др.)[17]

Формирование базовых идеологических принципов украинского националистического движения началось в начале 1920-х. Этому способствовало создание националистических журналов («Національна думка», «Державна нація», «Розбудова нації»), на страницах которых и вырабатывались основные идеологические постулаты движения. Пражский журнал «Розбудова нації» впоследствии стал главным теоретическим и информационным органом ОУН, вокруг которого сформировалась группа теоретиков и идеологов, сформулировавших основные положения политической программы будущей организации — Микола Сциборский, Дм. Андриевский, Юлиан Вассиян, В. Мартинец, Степан Ленкавский, С. Пеленский и др.[6]

По определению Джона Армстронга, основные мировоззренческие принципы украинской версии «интегрального национализма», присущие и другим европейским националистическим движениям этого периода, заключаются в следующем:

  1. вера в то, что нация является наивысшей ценностью, которой должны быть подчинены все остальные ценности;
  2. апелляция к мистической идее единства всех личностей, составляющих нацию, обычно исходящей из предположения о том, что их объединяют биологические характеристики или необратимые последствия совместного исторического развития;
  3. подчинение рационального, аналитического мышления «интуитивно правильным» эмоциям, иррациональность;
  4. наличие харизматического лидера или элиты националистов-энтузиастов, которые считаются олицетворением «воли нации»;
  5. культ действия, войны и насилия, которые считаются выражением высшей биологической жизнеспособности нации[18].

Как отмечает Г. В. Касьянов, первые программные документы ОУН представляли собой скорее декларации, чем детальную стратегическую программу. Процесс корректировки и радикализации идеологических принципов организации продолжался до конца 1930-х годов на фоне победы тоталитарных режимов и движений в Европе, постепенного ухудшения межэтнических отношений на Западной Украине, принудительной коллективизации сельского хозяйства, сворачивания кампании украинизации и катастрофических последствий массового голода 1932—1933 гг. на территории Советской Украины. При этом эмигрантская часть деятелей ОУН всё более склонялась к идее корпоративизма, продвигавшейся Миколой Сциборским, тогда как молодёжь Краевой экзекутивы ОУН (КЭ ЗУЗ), действовавшая в условиях подполья, продолжала испытывать сильное эмоциональное влияние идей Дмитрия Донцова с его теорией «деятельного национализма» (укр. чинний націоналізм)[6].

К началу Второй мировой войны идеология ОУН приобрела завершённый вид. Украинский радикальный национализм представлял собой тоталитарное, антидемократическое и антикоммунистическое революционное движение, в основу которого были положены культ действия, воинствующий идеализм и волюнтаризм, верховенство национального над общечеловеческим. Нация в концепции идеологов ОУН является самой органичной, самой естественной формой организации человечества. Интересы нации превыше интересов индивидуума[6].

Социально-политическая программа ОУН конца 1930-х включала элементы государственного синдикализма, этатизма, надклассовой солидарности и социальной справедливости. Политический элитаризм, вождизм сочетался с социальным эгалитаризмом. Особая роль отводилась крестьянству как основе украинской нации. Социально-экономические программные установки представляли собой смесь социалистических, социал-демократических и народнических идей, призванных поддержать направленность на надклассовое построение украинского государства и нации[6].

ОУН и «деятельный национализм» Дм. Донцова[править | править код]

Идейная близость донцовского национализма идеологическим установкам деятелей эмигрантского Главного Провода ОУН не привела к продуктивному политическому сотрудничеству, и даже наоборот, воинственная деструктивность тезисов Донцова вызывала с их стороны критику, хотя эта критика и не носила публичного характера[6]. Различия между «деятельным национализмом» Донцова и «организованным национализмом» ОУН, представлявшими собой две украинские разновидности интегрального национализма, касались не принципиальных вопросов, а скорее приоритетов: для Донцова это были культ стихийной воли нации к жизни и власти, воспитание нового, сильного и волевого украинца, для ОУН — создание иерархической дисциплинированной организации, способной осуществить национальную революцию и установить национальную диктатуру[10].

В начале 1920-х идеи Донцова, провозгласившего борьбу с Россией национальной идеей украинского народа и настаивавшего на «единстве с Европой, при любых обстоятельствах, любой ценой», не получили широкого отклика на Западной Украине и в кругах эмиграции. В глазах многих западных украинцев главными врагами были Польша и Румыния, а не Россия, и призыв к единству с Европой, политические лидеры которой санкционировали раздел Украины, был встречен скептически. Более того, многие украинские политические деятели, включая Евгения Коновальца и Евгения Петрушевича, искали помощи СССР в борьбе с Польшей. В конце 1920-х — начале 1930-х надежды на то, что Советская Украина станет этапом на пути к построению независимого украинского государства, растаяли, а массовый голод 1932—1933 годов привёл почти всех украинских националистов к убеждению, что худший враг Украины — коммунистическая Россия и что для борьбы с ней оправдан союз с любыми силами[10].

В ходе Второй мировой войны, когда ОУН под влиянием политических реалий была вынуждена пересмотреть базовые идейные и политические установки предвоенного периода и отойти от тоталитарной риторики, их расхождения с «деятельным национализмом» Донцова стали очевидными. III Чрезвычайный Большой Сбор ОУН (б) (август 1943 г.) в своих программных установках проигнорировал замечания, высказывавшиеся Донцовым. Во второй половине 1940-х и в 1950-е годы Донцов неоднократно подвергал жёсткой критике как эти решения, так и труды подпольных публицистов ОУН(б), что привело к ответному осуждению Донцова со стороны Провода ОУН на украинских землях[6].

В дальнейшие годы руководство ОУН, не забывая формально выражать уважение и признательность Донцову, избегало ссылаться на его идеи, даже после того, как в 1968 году на IV Большом Сборе ОУН (б) программные положения 1943—1950-х, представлявшие собой отход от тоталитарных тенденций 1930-х, были подвергнуты коренному пересмотру и в программу организации вошли тезисы, сближавшие её с донцовским «деятельным национализмом» 1920-х[6].

ОУН, итальянский фашизм и немецкий национал-социализм[править | править код]

Один из наиболее спорных и противоречивых вопросов, касающихся идеологии и практики украинского радикального национализма, представленного ОУН, состоит в его отношении к итальянскому фашизму и немецкому национал-социализму. Уже в конце 1920-х — начале 1930-х годов политические противники и конкуренты ОУН в эмиграции и на Западной Украине характеризовали ОУН как фашистское движение. Как отмечает Г. В. Касьянов, создатели и идеологи ОУН сами способствовали подобным аналогиям своим явным стремлением находить параллели между украинским национализмом и итальянским фашизмом, копированием и заимствованием элементов политических и социально-экономических программ итальянского фашизма. Так, представитель ОУН в Риме Евгений Онацкий писал в 1928 году, что «итальянский фашизм имеет то общее с украинским национализмом, что это тоже прежде всего ярко выраженный национализм. /…/ Очевидно, молодой украинский национализм кое-что перенял уже от итальянского фашизма, и это прежде всего признание необходимости железной иерархической организации и подчинение всех частных, партийных и классовых интересов интересам Родины». При этом Онацкий подчёркивал базовое различие между итальянским фашизмом и украинским национализмом: первый был идеологией и движением государственной нации, второй — нации без государства[6]: «Фашизм есть национализм нации государственной, враждебной любым ирредентам, готовой всех и вся принести в жертву культу своего уже созданного государства. Украинский национализм есть, наоборот, национализм нации негосударственной, который только и живёт ирредентизмом и готов принести всех и вся в жертву для разрушения культа тех государств, которые не дают ему жить»[19]. Украинский интегральный национализм, таким образом, мог превратиться в форму фашизма лишь в случае завоевания государственной независимости.

Приход фашистов к власти в Италии в 1922 году был положительно воспринят как Дмитрием Донцовым, так и многими другими украинскими националистами: фашисты, отвергавшие как либеральный капитализм, так и марксистский социализм, предложили некий «третий путь» развития общества[10]. Деятели ОУН периодически предпринимали попытки наладить политическое взаимодействие с правительством Муссолини (в частности, планировалось предложить Муссолини выступить инициатором передачи Италии мандата Лиги Наций на Восточную Галицию), контактировали с деятелями фашистской партии[6]. В Риме сложилась многочисленная украинская община, которую возглавлял Евгений Онацкий, личный секретарь Евгения Коновальца, а позднее — Андрея Мельника. Онацкий играл весьма важную роль в организации контактов между Евгением Коновальцем и итальянскими фашистами. Он состоял в добрых отношениях с самим дуче и его секретарём, графом Инсабато, статьи Онацкого по украинским вопросам размещались в фашистском печатном органе «Anti-Europa». Онацкий также поддерживал связи с Ватиканом как доверенное лицо Андрея Шептицкого[12].

Уже в первых программных документах ОУН (постановлениях Сбора ОУН 1929 г.) содержались элементы, которые роднили политический образ будущего государства с фашистским вариантом корпоративной системы — прежде всего, речь идёт о создании иерархической системы представительства социальных и профессиональных групп под тотальным патронажем и контролем государства для обеспечения единства нации[6].

Микола Сциборский позаимствовал у итальянского фашизма для своей концепции организации государственной жизни в рамках «нациократии» элементы так называемого «корпоративизма» (работа «Нациократия» была опубликована в 1935 году). При этом Сциборский критиковал фашистов за то, что они рассматривали диктатуру как постоянный, а не временный принцип организации государства. В качестве альтернативы перманентной фашистской диктатуре Сциборский предлагал «нациократию» как особую украинскую модель тоталитаризма, призванную заменить национальную диктатуру после выполнения её задач[10].

В окончательном для 1930-х виде идеология ОУН была сформулирована в политической программе, принятой II Большим сбором (август 1939 года). В ней декларировалось, что «устройство Украинского государства будет основываться на принципах нациократии», под которой понимали «власть нации в государстве, опирающуюся на организованное и солидарное сотрудничество всех социальных слоев, объединённых — в соответствии с их общественными функциями — в представительных органах государственного управления». В программе заявлялось: «Экономическое устройство Украинского государства — как отрицание капитализма и марксизма — положит в свою основу солидарное сотрудничество всех социально-производительных слоев, которое будет урегулировано государством в общих интересах нации»[10].

Осенью 1939 года Сциборский по поручению Андрея Мельника подготовил проект «Основных законов (конституции) Украинского Государства», в ст. 1 которого провозглашалось: «Украина есть суверенное, авторитарное, тоталитарное, профессионально-сословное государство, носящее название Украинское Государство». Вся полнота власти должна была принадлежать Украинской Нации и осуществляться «через Главу Государства — Вождя Нации, олицетворяющего её суверенитет и единство». Проектом запрещалось «существование политических партий, групп, организаций и идеологических свободных объединений» и устанавливалось: «Единственной идеологией, воспитывающей граждан Украинского Государства, является идеология Украинского Национализма, а единственной формой политической организации общества является Организация Украинских Националистов». Согласно проекту, лица еврейской национальности лишались гражданских прав. Эта концепция тоталитарного государства вполне соответствовала моделям, утвердившимся к тому времени в Италии и Германии[10].

По сведениям советской разведки, в начале 1930-х гг. Евгений Коновалец дважды лично встречался с Гитлером, который, в частности, предложил направить группу украинских националистов на обучение в нацистскую партийную школу в Лейпциге. По сведениям польской офензивы, первая такая встреча имела место ещё до прихода национал-социалистов к власти — в сентябре 1932 года. После встречи с Гитлером Коновалец в своей статье «Гитлер и украинское дело», напечатанной в газете УВО «На сторожi», призвал украинских националистов «стать густым казацким строем на стороне Гитлера, который создаст ворота на Восток»[12].

После прихода НСДАП к власти Дмитрий Донцов опубликовал биографии Гитлера и Муссолини. В своей статье «Фашисты ли мы?» он писал: «Политический и морально-психологический дух, которым дышат украинские националисты, бесспорно, является фашизмом»[20]. Степан Бандера в 1940 году заявлял: «Эти новые националистические движения носят разное название в разных странах: в Италии — фашизм, в Германии — гитлеризм, у нас — украинский национализм»[21]. И, наконец, двумя годами раньше один из руководителей ОУН Я. Оршан в брошюре «Время национализма» утверждал: «Украинский национализм оперирует термином „национализм“ в том понимании, как национализм немецкий и итальянский терминами национал-социализм и фашизм. Национализмы: фашизм, национал-социализм, украинский национализм — это разные национальные проявления одного духа»[22].

Руководство НСДАП также проявило живой интерес к украинским националистам. Внешнеполитический отдел НСДАП во главе с А. Розенбергом собирал досье не только на лидеров националистических организаций, но и на их непосредственных руководителей из абвера. Как следует из документов этого отдела, в апреле 1933 года Коновалец и Ярый посетили редакцию газеты «Фёлькишер беобахтер» (главным редактором которой также был Розенберг). Коновалец рассказал о подрывной антисоветской деятельности своей организации и попросил о поддержке деятельности ОУН со стороны внешнеполитического ведомства НСДАП. Характерно, что Коновалец в ходе общения с деятелями НСДАП попытался дискредитировать своих возможных конкурентов из числа украинской эмиграции — в частности, гетмана Скоропадского и его сторонников[12].

ОУН сотрудничала с руководством НСДАП и Третьего рейха в разведывательно-подрывной работе против Польши и СССР вплоть до начала Второй мировой войны, а после нападения Германии на СССР в течение определённого времени сотрудничала с немецкой оккупационной властью на украинских землях[6].

ОУН и другие тоталитарные движения Восточной Европы 1920-х — 1930-х[править | править код]

Ряд авторов проводит аналогию между ОУН и другими тоталитарными движениями Восточной Европы межвоенного периода[23]. Так, Иван Лысяк-Рудницкий в своей статье «Национализм» писал: «Ближайших родственников украинского национализма следует искать не столько в немецком нацизме или итальянском фашизме — продуктах индустриальных и урбанизированных сообществ, сколько среди партий этого типа у аграрных, отсталых в экономическом отношении народов Восточной Европы: хорватских усташей, румынской Железной гвардии, словацких глинковцев, польского ONR (Obóz Narodowo-Radykalny) и т. п.»[24].

Движение усташей, в частности, прошло все стадии развития, от создания небольшой радикальной группы к осуществлению национальной диктатуры и краху в финале. И Движение усташей, и ОУН возникли почти одновременно, в 1934 году совершили свои наиболее резонансные террористические акты, обе пошли на сотрудничество с государствами «Оси» и в 1941 году провозгласили государственную независимость в условиях немецкой оккупации. Признав режим усташей, просуществовавший 4 года и превратившийся в «полноценный» фашизм, Гитлер, однако, подверг репрессиям бандеровскую ОУН и созданное ею правительство Ярослава Стецько. Тем самым руководство Третьего рейха «уберегло» украинский национализм от такой же коллаборационистской участи[10].

Национализм как религия[править | править код]

Тоталитарная направленность идеологии ОУН проявилась также в попытках превращения украинского национализма в своеобразную политическую религию. Образцом квазирелигиозной риторики ОУН стали «Десять заповедей украинского националиста», составленные в 1929 году Степаном Ленкавским. Вступление к Декалогу написал Иван Габрусевич. Дополнением «Декалога» стали написанные через несколько лет «12 примет характера украинского националиста» и «44 правила жизни украинского националиста». Подобные этические кодексы были призваны воспитывать у членов ОУН чувство причастности к сообществу избранников и веру в её мессианскую роль[10].

Десять заповедей (Декалог) украинского националиста[25]

Я — дух извечной стихии, уберёгший Тебя от татарского потоптания и поставивший на грани двух миров созидать новую жизнь:

  1. Обретёшь Украинскую Державу или погибнешь в борьбе за Неё.
  2. Не позволишь никому пятнать славу и честь Твоей Нации.
  3. Помни про великие дни наших Освободительных борений.
  4. Гордись тем, что Ты — наследник борьбы за славу Владимирского Тризуба.
  5. Отомстишь за смерть Великих Рыцарей.
  6. О деле не говори с тем, с кем можно, а с кем нужно.
  7. Без колебаний совершишь самое опасное деяние (изначально «самое большое преступление»[26]), если того потребует добро дела.
  8. Ненавистью и безоглядной борьбой (изначально «и обманом»[26]) будешь принимать врагов Твоей Нации.
  9. Ни просьбы, ни угрозы, ни пытки, ни смерть не принудят тебя выдать тайну.
  10. Будешь бороться ради возрастания силы, славы, богатства и пространства Украинской Державы. (В первоначальной редакции присутствовало дополнение «даже путём порабощения чужаков»[26]).

Структура ОУН[править | править код]

Согласно уставу ОУН, её высшим органом являлся съезд (укр. Великий Конгрес, Великий Збiр), делегаты которого выбирали руководящий центр — Провод украинских националистов (укр.) (ПУН — укр. Провiд українських націоналістів, Головний провiд, Провiд ОУН), а также определяли направления деятельности организации. При необходимости для рассмотрения наиболее важных политических вопросов мог созываться чрезвычайный съезд.

Главный провод ОУН, который возглавлял проводник (укр. Провiдник), являлся высшим органом ОУН в период между съездами, руководившим её повседневной деятельностью. Местом пребывания ПУН была Женева (1929−1936), а затем Рим (1936−1940), Берлин (1940−1945), Люксембург (1945−1965), Париж (с 1965 года)[27].

Вся этническая украинская территория в административно-территориальном отношении была поделена на «края». В частности, территории в составе Польши были разделены на Западноукраинские (ЗУЗ — Восточная Галиция, или Галичина) и Северо-западные украинские земли (СЗУЗ — Волынь, Южное Полесье, Холмщина, Люблинское Подлесье). Деятельностью ОУН на территории отдельных «краёв» руководили Краевые экзекутивы (укр. Крайове Екзекутиви) ОУН, подчинявшиеся непосредственно Главному проводу.

В состав Краевой экзекутивы входили:

  • проводник (укр. провiдник),
  • заместитель краевого проводника,
  • войсковой (боевой, военный) референт — руководитель боевых подразделений ОУН (позднее — УПА), действующих на территории края,
  • референт по организационным вопросам — руководитель организационно-мобилизационного аппарата,
  • референт по пропаганде,
  • референт Службы безопасности (СБ), которому подчинялся весь аппарат СБ на территории края,
  • референт по хозяйственным вопросам — организатор продовольственного и материального снабжения, а также сбора налогов с украинского населения на нужды ОУН и УПА.

Края делились на округа (всего структура ОУН насчитывала 12 округов), округа — на надрайоны, районы и, наконец, станицы.

ОУН против польского государства[править | править код]

1929—1937[править | править код]

С момента своего создания ОУН вслед за УВО продолжила подпольную, нелегальную деятельность против польского государства, выступая против попыток достижения межнационального согласия, которые с украинской стороны предпринимали умеренные общественные силы — в первую очередь, «Украинское народно-демократическое объединение (укр.)» (УНДО) — легальная украинская политическая партия, в которую входили бывшие деятели ЗУНР и представители умеренных кругов Галичины. Эти попытки проходили на фоне противостояния с польскими властями со стороны ОУН и Коммунистической партии Западной Украины, а также на фоне событий во внутриполитической жизни советской Украины — украинизации, начала принудительной коллективизации сельского хозяйства и массового голода 1932−1933 гг. Попытки достижения межнационального согласия потерпели окончательный крах в 1938 г. с усилением националистических тенденций в польском руководстве.

Основным регионом деятельности ОУН-УВО была Восточная Галиция, а её руководящая структура здесь именовалась «Краевая Экзекутива ОУН на западно-украинских землях» (укр.).

Весной 1929 года, с созданием ОУН и её Краевой экзекутивы, в Галиции был организован ряд массовых протестных акций, направленных на различные сферы отношений между польским государством и украинским национальным меньшинством. Активизировалась и деятельность, направленная на обеспечение финансового положения организации посредством «экспроприаций» — вооружённых ограблений государственных и частных польских учреждений (прежде всего, почт и банков)[28].

Во второй половине 1930 года ОУН инициировала антипольскую «Саботажную акцию». По сёлам Галиции прокатилась волна нападений на государственные учреждения, произошло свыше двух тысяч поджогов домов и имущества польских землевладельцев. В ответ на это с 14 сентября до конца ноября 1930 года польские власти предприняли ряд военно-полицейских мероприятий в Восточной Малопольше, известных как «Пацификация», направленных на подавление антипольских террористических действий и актов саботажа. В частности, по подозрению в причастности к акциям ОУН были задержаны две тысячи украинцев[29][28][30].

Бандера в руководстве КЭ ОУН[править | править код]

В начале 1930-х на руководящие посты в Краевой экзекутиве ОУН на Западноукраинских землях выдвинулся Степан Бандера. В 1932-33 годы Бандера — заместитель краевого проводника, а с середины 1933 года — краевой проводник ОУН и краевой комендант УВО на Западноукраинских землях.

С приходом Бандеры к руководству КЭ ОУН характер её боевых акций изменился. Экспроприации прекратились, упор был сделан на карательные акции и теракты против представителей польской государственной администрации, а также местных коммунистов, левых и просоветских деятелей, советских дипломатов[28].

Вот что Степан Бандера писал в своей автобиографии о деятельности на посту краевого проводника ОУН[31]:

«Кроме революционной деятельности против Польши как оккупанта и угнетателя Западноукраинских земель, был создан ещё один фронт антибольшевистской борьбы … Этот фронт был направлен против дипломатических представителей СССР на Западноукраинских землях…, против большевистской агентуры, компартии и советофильства. Целью этих акций было продемонстрировать единство освободительного фронта, солидарность Западной Украины с антибольшевистской борьбой Центральных и Восточных земель Украины и искоренить на Западной Украине коммунистическую и агентурно-советофильскую работу среди украинского населения».

Во время массового голода на Украине в 1932—1933 годах КЭ ОУН под руководством Бандеры организовала ряд акций протеста в поддержку голодающих украинцев. Одновременно с этим активисты ОУН развернули борьбу против Коммунистической партии Западной Украины (КПЗУ), рассчитывая подорвать её влияние среди населения. 3 июня 1933 года в Берлине на конференции Провода украинских националистов с участием членов КЭ ОУН было принято решение об организации покушения на советского консула во Львове. Подготовкой покушения Степан Бандера занимался совместно с Романом Шухевичем[32][28][33]. 21 октября 1933 года Николай Лемик, явившийся в советское консульство во Львове, чтобы совершить покушение на консула, застрелил советского дипломатического работника А. П. Майлова, после чего добровольно сдался полиции, заявив, что это покушение совершено в знак протеста против Голодомора на советской Украине (1932—1933 гг). По замыслу организаторов, судебный процесс над террористом давал возможность заявить всему миру, что Голодомор — это реальность, которую замалчивает советская и польская пресса и официальные власти[34][33].

Наряду с организацией законспирированных боевых групп Бандера призывал вовлекать в борьбу против польских властей широкие слои населения, взять курс на массовость националистического движения. С этой целью Бандера предложил реорганизовать кадрово-организационную работу и обеспечить её проведение на территории всей Западной Украины, причём не только среди студентов и бывших военных, но и в рабоче-крестьянской среде[35]. Проведением массовых акций, направленных на пробуждение национальной и политической активности украинцев, Бандере удалось существенно усилить влияние ОУН в различных слоях украинского общества. В число таких акций входили панихиды и манифестации, посвящённые памяти борцов за независимость Украины, так называемый «культ могил» — чествование могил сечевых стрельцов и сооружение символических могил павших воинов, что вызывало враждебную реакцию и активное противодействие польских властей.

По инициативе Бандеры проводились и другие акции, в том числе антимонопольная, участники которой отказывались от покупки польской водки и табака, что, по мнению организаторов, должно было нанести существенный ущерб финансовой системе Польше[28][36][33].

В сентябре 1933 года была проведена однодневная «школьная акция», в ходе которой школьники-украинцы бойкотировали всё, что относилось к Польше: её государственную символику, польский язык, учителей-поляков. Ученики отказывались отвечать на уроках на вопросы, заданные по-польски, призывали польских учителей возвращаться в Польшу, из школ выбрасывались государственные символы польского государства и т. д. Акция объединила, по оценкам одной из польских газет, десятки тысяч детей[28][37][33]. Было осуществлено покушение на жизнь школьного куратора Гадомского в знак протеста против полонизации и уничтожения польскими властями украинского школьного образования.

Бандера провёл почти полную перестройку подготовки и обучения кадров ОУН — при нём была введена систематическая идеологическая и политическая обработка, боевая подготовка и обучение методам подпольной работы[38].

Ещё одним резонансным преступлением, имевшим для КЭ ОУН тягчайшие последствия, стало убийство министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого[39]. Согласно официальной истории ОУН, решение совершить политическое убийство в Варшаве было принято на специальной конференции в конце апреля 1933 года в Берлине, в которой приняли участие Евген Коновалец, Рико Ярый и Ярослав Барановский от ПУН и Степан Бандера от КЭ ОУН как исполняющий обязанности краевого проводника[40]. Убийство Перацкого было представлено как акт мести за кровавую акцию «пацификации» (умиротворения украинского населения) в Восточной Малопольше 1930 года, которой руководил Перацкий, в то время занимавший должность заместителя министра внутренних дел[41][42].

План нападения разработал Роман Шухевич, а общее руководство осуществлял Степан Бандера. Бронислав Перацкий был убит 15 июня в центре Варшавы. Все организаторы террористического акта, кроме скрывшегося с места преступления непосредственного исполнителя — студента Григория Мацейко, были арестованы польской полицией.

За период с июня по ноябрь в связи с убийством Перацкого было задержано более 800 человек, среди которых было немало членов ОУН. 17 июня президент Польши Игнацы Мосцицкий издал распоряжение о создании в Берёзе-Картузской концлагеря, через который впоследствии прошли сотни украинцев, в том числе членов ОУН[43]. В результате массовых арестов среди членов организации всё региональное руководство ОУН в Галиции оказалось в заключении, и многие низовые организации прекратили своё существование[42][28].

Успеху следствия способствовало то, что благодаря сотрудничеству между польской и чехословацкой военными разведками в руки польской полиции в 1933—1934 годах попал так называемый «архив Сеника» — большое количество внутренних документов и переписки, изъятых в ходе обысков на квартирах членов руководства ОУН (в том числе Омеляна Сеника), проживавших в Чехословакии. К этим документам, как полагают, добавились документы, изъятые германской полицией при обысках у Рихарда Ярого. Информация, полученная следствием в ходе анализа «архива Сеника», помогла установить личности многих руководителей и членов ОУН[33][42][44][45].

Убийство Перацкого дало Польше повод выступить в Лиге Наций с предложением ввести международные санкции против терроризма, включая запрет на предоставление политического убежища террористам[46]. В этой ситуации Евген Коновалец попытался запретить проведение терактов на территории Польши, но приказы уже арестованного Бандеры ещё какое-то время продолжали действовать[42].

Жертвами ОУН становились не только поляки, но и украинцы — так, «Революционный трибунал ОУН» приговорил к смерти студента Якова Бачинского, которого подозревали в связях с полицией. 9 мая 1934 года он был застрелен боевиками ОУН. 25 июля 1934 года был убит директор украинской академической гимназии, директор Генерального института католического действия Иван Бабий[42]. Это убийство вызвало широкий резонанс и осуждение в украинском обществе Галиции[33]. Резко осудил убийство митрополит Галицкий Андрей (Шептицкий)[28]. Романтично-идеалистическому образу ОУН, так старательно создававшемуся подпольем, был нанесён сильный удар. В некоторой степени этот образ подправило мужественное поведение арестованных в связи с убийством Перацкого в ходе последовавшего судебного процесса[28].

18 ноября 1935 года в Варшавском суде начался процесс над двенадцатью украинскими националистами, в число которых входил и Степан Бандера. Основным обвинением на этом суде было убийство Перацкого[33]. Обвиняемые отказывались отвечать на вопросы по-польски, приветствовали друг друга возгласом «Слава Украине!», попытались превратить зал суда в трибуну пропаганды идей ОУН. 13 января 1936 года Степан Бандера, Микола Лебедь и Ярослав Карпинец были приговорены к смертной казни, остальные — к 7-15 годам тюремного заключения. Процесс имел огромный общественный резонанс, и власти, не осмеливаясь привести смертные приговоры в исполнение, начали переговоры с легальными украинскими политическими партиями о «нормализации» украинско-польских отношений и объявили амнистию. Бандере и двум другим смертникам смертная казнь была заменена пожизненным заключением.

25 мая 1936 года Бандера наряду с другими членами КЭ ОУН (всего 27 человек) предстал перед судом во Львове по обвинению в руководстве террористической деятельностью ОУН-УВО. Часть обвиняемых была в числе фигурантов предыдущего процесса. По результатам Львовского процесса Бандера был приговорён к пожизненному заключению[47].

Тем временем в начале 1935 года КЭ ОУН на ЗУЗ возглавил Лев Ребет, который фактически свёл деятельность ОУН к культурно-просветительской работе[33]. Ребет руководил КЭ ОУН до начала 1939 года. Разрушенную структуру управления и связи ОУН с регионами практически удалось восстановить к началу 1938 года[48].

ОУН на Дальнем Востоке[править | править код]

В августе 1937 года, по данным внешней разведки НКВД СССР, в венском отеле «Бристоль» состоялись переговоры Е. Коновальца, В. Курмановича и Н. Капустянского с японским военным атташе в Берлине, советником японского посольства в Париже, кадровым разведчиком Ито и двумя представителями японского Генштаба. В ходе встречи были обсуждены возможности ведения разведывательной деятельности против СССР используя украинскую громаду в Маньчжурии. Отношения между японскими спецслужбами и украинскими националистами в Маньчжурии, где проживало более 70 тыс. политэмигрантов из бывшей Российской империи, активизировались после публикации в 1929 году меморандума японского премьер-министра Танаки, содержавшего планы японской экспансии в Азии, направленной против Китая и СССР. В начале 1930-х был разработан план боевых действий Квантунской армии против СССР, предусматривавший широкие разведывательно-диверсионные акции[49].

После провозглашения в 1932 году марионеточного государства Маньчжоу-го Рихард Ярый направил туда миссию по воссозданию так называемой Украинской дальневосточной республики. Представители руководства ОУН достигли соглашения с японскими властями в Маньчжурии о создании украинской национальной общины и установили контакты с японскими спецслужбами. Третий отдел созданного японцами в 1934-35 годах Бюро по делам российских эмигрантов вёл их учёт, подбирал кандидатов на обучение разведывательно-диверсионной работе и занимался контрразведкой среди российских эмигрантов. Украинское националистическое сообщество в Харбине, контролировавшееся местным японским разведорганом («военной миссией»), направляло своих членов на специальные курсы с перспективой работы на советской территории[49].

В рамках сотрудничества между Германией и Японией, предусмотренного Антикоминтерновским пактом, абвер и японская разведка подписали соглашение о том, что отдел абвер II будет информировать японскую сторону о своей работе с украинскими националистами в Европе, тогда как японцы взяли на себя активизацию связей с украинскими поселенцами в «Зелёном Клину»[12].

В 1937 году в Харбине деятели ОУН на основе местных пластунских организаций сформировали батальон «Дальневосточная Сечь», который, как предполагалось, должен будет освободить территорию Зелёного Клина от «советской оккупации» и восстановить государственность Украинской Дальневосточной Республики[50].

1938 — август 1939[править | править код]

После того, как 23 мая 1938 года в Роттердаме сотрудником НКВД Павлом Судоплатовым был убит глава ОУН Евгений Коновалец[51], руководящие функции в ОУН временно осуществляло так называемое «Узкое руководство» «Провода украинских националистов» (ПУН) (укр.), или «триумвират» — Ярослав Барановский («Макар»), Омелян Сеник («Грибовский») и Микола Сциборский[12]. Тем временем ситуация в Европе стремительно ухудшалась, указывая на скорую войну. ОУН возлагала на новую войну огромные надежды, намереваясь при поддержке Гитлера получить «Украинское государство». В работе одного из главных теоретиков ОУН предвоенного периода Михаила Колодзинского «Украинская военная доктрина», появившейся в 1938 году, заявлялось[52][53]:

Мы хотим не только обладать украинскими городами, но и топтать вражеские земли, захватывать вражеские столицы, а на их развалинах отдавать салют Украинской Империи … Хотим выиграть войну — великую и жестокую войну, которая сделает нас хозяевами Восточной Европы.

Берлин же разыгрывал «украинскую карту» лишь в интересах дестабилизации ситуации в Польше.

Длительные споры о преемнике Коновальца между его ближайшими соратниками — Рико Ярым, Ярославом Барановским и Омеляном Сеником — завершились компромиссным решением. 11 сентября 1938 года «Узкое Руководство Украинских Националистов» провозгласило полковника Андрея Мельника, боевого соратника Коновальца по Гражданской войне на Украине и подпольной работе в УВО, лидером ОУН и главой Провода украинских националистов «в соответствии с волей Вождя Евгения Коновальца». Таким образом Андрей Мельник, который никогда не являлся членом ОУН и на долгие годы фактически отошёл от политики, занявшись управлением огромными владениями митрополита Украинской грекокатолической церкви Шептицкого, возглавил ОУН, УВО и «все организованные структуры Националистического движения». Шептицкий, который ранее конфликтовал с радикалами из Краевой экзекутивы ОУН и с самим Коновальцем, одобрил этот выбор, благодаря чему между УГКЦ и ОУН завязалось тесное сотрудничество[5].

Активизации ОУН, в частности, способствовало произошедшее в 1938 году усиление националистических тенденций в руководстве польским государством, которое сопровождалось очередной волной пацификации в отношении украинского населения, массового уничтожения церквей в этнически смешанных районах и попыткой организации антиукраинских движений и подогревания регионального сепаратизма (русины, гуцулы, бойки, лемки). В качестве обоснования таких действий указывалось на необходимость национальной консолидации польского общества перед лицом обострившейся внешнеполитической ситуации. Они привели, однако, лишь к усилению антагонизма украинского населения Польши (насчитывавшего по переписи 1931 г. 4,5 миллиона) по отношению к польскому государству и полякам, населяющим этнически смешанные регионы.

В сложившейся обстановке было принято решение отстранить Льва Ребета от руководства КЭ ОУН на ЗУЗ. В ноябре—декабре 1938 года КЭ ОУН возглавил Мирослав Тураш (укр.), хотя официально он был утверждён только в начале 1939 года. В июне 1939 года Тураш пропал без вести при переходе чешско-польской границы, и его сменил Владимир Тымчий (укр.).

В марте 1939 года, в связи с готовящимся расчленением Чехословакии, сойм Карпатской Украины — «автономной земли» в составе бывшей Чехословакии — провозгласил в Хусте свою независимость. В ответ Венгрия направила свои войска в Закарпатье. Сопротивление регулярным венгерским частям пыталась оказать «Карпатская Сечь» — плохо обученное и слабо вооружённое ополчение. В его состав входили бывшие военнослужащие чехословацкой армии — выходцы из Закарпатья, ученики и учителя местных школ, добровольцы из Галиции, активисты ОУН. Среди последних были Роман Шухевич, будущий командующий Украинской повстанческой армии, и полковник Роман Сушко. После нескольких дней упорных боёв «Карпатская сечь» была разгромлена, Карпатская Украина прекратила своё существование. Многим бойцам «Карпатской сечи», однако, удалось уйти за границу. Именно они составили ядро будущего «Украинского легиона», который Германия планировала использовать в ходе войны против Польши.

ОУН и германская военная разведка[править | править код]

Уже в 1922 году лидер Украинской войсковой организации Евген Коновалец, перебравшись в Германию, провёл переговоры с представителями абвера и дал письменное обязательство передавать в распоряжение немецкой разведки собираемую УВО разведывательную информацию о польской армии в обмен на финансирование[49].

Руководство разведки Веймарской республики проявляло интерес к любым силам, которые можно было использовать в реализации своей геополитической стратегии. С этой целью абвером было создано «Бюро по подготовке войны с помощью национальных меньшинств», а также сформирован специальный фонд, через который финансировались различные организации за пределами Германии, в том числе УВО, а позднее и ОУН[49][5]. Рико Ярый, являвшийся правой рукой Коновальца, одновременно был помощником руководителя «Бюро»[12].

По требованию абвера центр деятельности УВО, участвовавшей в 1921 году в петлюровской вооружённой авантюре против Советской Украины, был перенесён на западноукраинские земли, находившиеся в составе Польши. Коновалец определил новые задачи УВО следующим образом: «Теперь, когда Польша подписала мирный договор с Советской Украиной, ситуация заставляет нас поднять знамя борьбы против Польши. В противном случае мы потеряли бы влияние не только на Родине, но и в лагерях военнопленных, где каждый наш солдат горит огнём мщения за оккупацию пилсудчиками Восточной Галиции и Волыни. Однако нашим смертельным врагом остается большевизм. Борьбу с поляками мы будем вести постольку, поскольку они сами будут вынуждать к этому»[54]. В 1928 году, в связи с дипломатическим протестом польских властей, получивших доказательства связи УВО с немецкими спецслужбами, финансирование УВО было на несколько лет прекращено[55] или сокращено[5].

ОУН как наследница и продолжательница УВО, разумеется, также находилась в поле зрения германских спецслужб. В 1932 году в ходе встречи представителей германской разведки с Коновальцем было выработано негласное «джентльменское» соглашение о расширении сотрудничества, в том числе «и в военной области в случае войны с Польшей». После прихода Гитлера к власти отношения между ОУН и Германией становятся ещё теснее. Украинский вопрос входит в сферу интересов высшего руководства Третьего рейха. С 1934 года ОУН переносит свою резиденцию в Берлин. В Германии создаются разведывательно-диверсионные курсы и школы для членов ОУН. По согласованию с Коновальцем, в предместьях Берлина были построены казармы для курсантов из числа украинских националистов. С 1 июня 1934 года ОУН получала ежемесячное финансирование от заграничного отдела НСДАП, а также выплаты от германского генштаба и гестапо[12].

Сотрудничество германских спецслужб с ОУН продолжалось вплоть до Второй мировой войны и нападения Германии на СССР. В период определённого сближения между Германией и Польшей (1934−1938), связанного с подписанием в январе 1934 года Договора о ненападении между Германией и Польшей, абвер предпринял шаги по сдерживанию антипольской деятельности «группы Коновальца» и перенацеливанию её «исключительно против большевизма»[56]. Известно, что после убийства Бронислава Перацкого немецкие власти провели обыски у берлинского представителя ОУН Рико Ярого и на некоторое время поместили его под арест, а укрывавшегося на территории Германии Миколу Лебедя выдали Польше[5].

Сотрудничество ОУН с германскими спецслужбами не ограничивалось сферой шпионажа, диверсий, саботажа. Часть оуновцев обучалась методам и технологии пропаганды. Впоследствии подготовленные специалисты использовались в институте «Винета», созданном в штате Министерства пропаганды для ведения пропаганды на оккупированных восточных территориях, а также работали пропагандистами, переводчиками и посредниками гитлеровцев по работе с населением Украины, входили в состав походных групп ОУН, следовавших за гитлеровскими войсками с началом немецкого вторжения на Украину[12].

Сотрудничество в подрывной деятельности против польского государства оживилось весной 1939 года, после того как Гитлер в одностороннем порядке разорвал Договор о ненападении с Польшей. ОУН активно включилась в работу немецких спецслужб. В Берлине и Данциге действовали курсы радиотелеграфистов и военных инструкторов, в Кракове — лаборатория по изготовлению взрывных устройств, шла активная закупка оружия. Некоторые члены организации проходили подготовку в лагерях хорватских усташей. Подготовку антипольского «украинского восстания» вёл начальник резидентуры абвера в Бреслау. В этот период ОУН призывала украинскую молодёжь не уклоняться от службы в польской армии, а попав в армию — держаться вместе.

Из документов германских спецслужб известно, что боевой потенциал ОУН накануне германского вторжения в Польшу оценивался очень высоко — считалось, что с помощью методов саботажа и партизанской войны она способна отвлечь на себя по меньшей мере 2 польских армейских корпуса. А. Розенберг на совещании в Управлении тайной полиции ещё в октябре 1938 года указывал на настоятельную необходимость тотального привлечения всех украинских националистов к внешнеполитическим акциям Германии[12].

В конце 1938 — начале 1939 годов на конспиративной квартире в Берлине по поручению главы абвера адмирала Канариса через Рико Ярого была организована встреча полковника Лахузена, начальника отдела II абвера (занимавшегося подготовкой агентуры, её переброской на территорию других государств для совершения диверсионных и террористических актов, организацией повстанческих выступлений на территории других государств, разработкой и изготовлением средств для совершения диверсий и террористических актов) с новым руководителем ОУН Андреем Мельником, который к этому времени переехал из Польши в Германию. Во время этой встречи Мельник был завербован, получив кличку «Консул». На встрече Мельник представил свой план подрывной деятельности ОУН на территории УССР, а абвер по его просьбе взял на себя расходы, необходимые для её организации. На последовавших встречах Мельник просил санкционировать создание при ОУН отдела разведки для активизации подрывной деятельности против СССР и облегчения его связи с оуновским подпольем. Предложение Мельника получило одобрение, отдел был создан в Берлине во главе с полковником Романом Сушко[12].

В июне 1939 года в Вене прошла встреча Мельника с адмиралом Канарисом. В рамках подготовки ОУН к участию в боевых действиях на территории Польши из галичан-эмигрантов было сформировано специальное подразделение «Военные отряды националистов» («укр. Військові Відділи Націоналістів» под руководством полковника Романа Сушко[57]), называемое также «Легион Сушко» или просто «Украинский легион»[Комм 1]. ОУН под руководством Мельника видела в «легионе Сушко» основу будущей украинской армии[58].

Андрей Мельник рассматривал Германию как стратегического партнёра. Что касается Степана Бандеры и его сторонников, для них Германия в 1940—1941 годах была лишь своего рода инструментом, способным нанести наибольший урон главным врагам украинского национализма и таким образом способствовать созданию самостоятельного украинского государства. Именно это расхождение стало одной из основных причин конфликта внутри руководства ОУН и последовавшего её раскола.

Современные украинские исследователи, признавая факт сотрудничества между ОУН и абвером, оправдывают его тем, что подобная практика типична для любых «революционных движений», не гнушающихся никакими средствами и союзниками ради реализации своих стратегических планов. Иногда утверждается, что абвер в основном вербовал агентуру из числа оуновцев на индивидуальной основе, тогда как руководство ОУН якобы просто закрывало на это глаза.

Не следует забывать, однако, ту роль «пятой колонны», которую разветвлённая подпольная сеть ОУН на Западной Украине сыграла при подготовке нападения Германии на Советский Союз и в первые дни войны (более подробно см. ниже).

II Большой Сбор ОУН[править | править код]

По мере того, как приближалась немецкая агрессия против Польши, усиливалась и активность ОУН на польской территории. Заграничное руководство тоже не оставалось в стороне — 27 августа в Риме прошёл Второй Большой Сбор ОУН (укр.). На Сборе были подтверждены полномочия Мельника, который был избран новым главой организации. Были утверждены новая политическая программа (основной автор — Микола Сциборский) и Устав организации. ОУН заявила о своей монополии на идеологию и организацию политической жизни в будущей «Украинской Суверенной Соборной Державе», построение которой планировалось на началах нациократии под единоначалием ОУН. В программе 1939 года эта идея формулировалась достаточно чётко и безапелляционно: «Существование политических партий будет запрещено законом. Единственной формой политической организации населения Государства будет ОУН — как основание государственного строя, фактор национального воспитания и организации общественной жизни». ОУН провозглашалась орденом лучших, элитой нации[6][10].

Как отмечает Г. В. Касьянов, программа 1939 года принималась в условиях явного обострения противоречий между Проводом украинских националистов и Краевой экзекутивой, что заставило эмигрантских деятелей позаботиться о формальной легитимизации позиций Мельника как преемника Коновальца. Очевидно, с этой целью принцип вождизма был доведён до абсолюта. Председатель ПУНа также провозглашался «Вождём Нации», который несёт ответственность за свои действия «перед Богом, Нацией и собственной совестью». Только ему предоставлялось право созывать Большой Сбор ОУН, назначать членов Провода, утверждать решения Больших Сборов[6].

Некоторые организационные меры, предпринятые Мельником (в частности, попытка отстранения Рико Ярого от активной деятельности и лишения его посреднической роли в контактах с немецкими властями[5]), создали почву для будущего конфликта в руководстве ОУН. Как писал позднее один из лидеров ОУН Микола Капустянский, член ПУН с 1929 года, «полковник Мельник реформирует наше политическое представительство в Германии, которое возглавляет сотник Рико Яры, требует подробного отчёта от него о распоряжении суммами, которые были собраны за океаном… Всё это, а также неназначение в президиум сотника Яры вызывало со стороны этого… слишком амбициозного человека большое недовольство. Яры нам в кулуарах с возмущением бросил: „Ну, теперь будет война!“ С того времени он и начал создавать оппозицию, и, та, опираясь на немецкие факторы, довёла до раскола в ОУН»[12].

Основная статья: Большой Сбор ОУН (укр.)

Польская кампания[править | править код]

Действия вермахта и Красной Армии на территории Польши в сентябре 1939 г.

С нападением Германии на Польшу 1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война в Европе.

Боевики ОУН оказывали помощь в наведении германской авиации на цели, нападали на мелкие отступающие польские подразделения[59]. Это, впрочем, не оказало значимого влияния на ход польской кампании вермахта[60].

В состав немецко-словацкой группировки, наносившей удар на Польшу со словацкой территории, вошли «Военные отряды националистов», действовавшие в качестве вспомогательного подразделения. Согласно первоначальным планам, «Украинский легион» готовился к проведению диверсий, ведению разведывательной и пропагандистской деятельности в тылу польских войск и организации вооружённых выступлений украинских националистов на Волыни и в Восточной Малопольше, что должно было сковать часть польской армии. Подписание в августе 1939 года Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом и вступление советских войск на территорию Польши в середине сентября привело к тому, что эти планы оказались нереализованными. Высказываются даже предположения, что Германия шантажировала советское руководство возможностью появления некоего украинского государства у его западной границы как альтернативы Советской Украине и что именно перспектива возникновения «украинской державы» под протекторатом Германии стала одной из причин, побудившей СССР ввести войска на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии. Как бы то ни было, по завершении немецкого вторжения «Украинский легион» был расформирован[58]. Вооружённые выступления украинских националистов, которые всё же произошли в ряде мест в тылу польской армии, не приобрели широкого размаха[58].

Мельник в это время находился в Берлине, где его 4 сентября принял представитель МИД Германии, пообещавший ему решение украинской проблемы.

12 сентября (незадолго до падения Варшавы) на специальном совещании в поезде Гитлера обсуждались вопросы в отношении Польши и её украинского населения[61]. Согласно планам Гитлера, на границе с СССР необходимо было создать «государства-прокладки» между «Азией» и «Западом» — лояльные Германии Украину (на территории Восточной Галиции и Западной Волыни) и Литву (включая Виленский край)[62]. На основании политических указаний рейхсминистра иностранных дел фон Риббентропа начальник штаба Верховного главнокомандования вермахта Кейтель поставил начальнику абвера Канарису задачу поднять восстание в украинской части Польши при помощи украинских националистов, провоцируя «восставших на уничтожение поляков и евреев»[63][64] Результатом этих указаний стал так называемый «Меморандум Канариса от 12 сентября 1939 года», представленный в материалах Нюрнбергского трибунала как документ 3047-ps[65].

Позднее Канарис и Лахузен встретились с Мельником в Вене, где обговаривался вариант провозглашения независимой Западной Украины на границе с СССР, хотя и указывалось, что в данный момент с Москвой ведутся активные переговоры относительно будущего польских территорий. Мельник на основе полученных указаний успел даже подготовить список будущего правительства, но начало «освободительного похода» РККА не дало сбыться этим планам. Вся подготовка к проведению восстания была приостановлена, и 23 сентября Гитлер издал приказ, по которому украинцам запрещалось переходить через немецко-советскую демаркационную линию, то есть уходить с территории, занятой Красной армией[12].

ОУН против СССР[править | править код]

Осень 1939 года. Крах польского государства[править | править код]

Находившиеся в польских тюрьмах Степан Бандера и другие лидеры Краевой экзекутивы ОУН в начале сентября 1939 года вышли из мест заключения благодаря общей неразберихе, вызванной нападением Германии на Польшу.

Сентябрь 1939 года радикально изменил ситуацию в Центральной и Восточной Европе — и, соответственно, обстановку, в которой предстояло действовать ОУН. Возникла необходимость немедленно принимать решения об изменении стратегических и тактических задач, выборе главного противника и союзников, а также форм и методов деятельности. По словам самих деятелей украинского националистического подполья, перед ними открылся практически неведомый ранее фронт борьбы против «одного оккупанта Украины — большевистской Москвы». При этом они признавали, что советская Украина, объединившая все западные этнически украинские регионы (за исключением Закарпатья), оказалась «не такой, какой они хотели бы её видеть…, не склонной к взрыву…»[66]. С другой стороны, и Советскому Союзу в наследство от потерпевшего крах польского государства досталась, среди ряда иных проблем, хорошо организованная и законспирированная сила, имеющая многолетний опыт подпольно-террористической деятельности и сотрудничества с западными спецслужбами. Противостояние советских органов госбезопасности и ОУН стало значительным фактором социально-политической обстановки на Западной Украине в предвоенные годы[67].

Юго-восток Польши и украинские исторические области Волынь (вошедшая в 1921 в состав УССР отмечена зелёным цветом, входившая в состав Польши в 1921—1939 отмечена синим) и Галиция (отмечена фиолетовым цветом) в период между двумя мировыми войнами

Несмотря на то, что вступление Красной Армии на территорию Западной Украины оказалось неожиданным для националистического подполья (при этом несколько тысяч активистов ОУН перешли на территорию Генерал-губернаторства, оккупированного немцами), ОУН удалось быстро преодолеть первую растерянность своего руководства и восстановить свои сети[66]. Этому, по-видимому, способствовало то, что основной удар специальных чекистских групп, приданных введённой на польскую территорию армейской группировке, наносился не по украинскому националистическому подполью, а по лицам, связанным с польскими государственными структурами (бывшие жандармы, полицейские, помещики, крупная буржуазия, польские осадники, офицеры польской армии и пр.), тогда как вышедшие из польских тюрем функционеры ОУН немедленно включились в организацию подпольной работы[67]. По оценкам современных украинских историков, на конец 1939 г. в западных областях Украинской ССР насчитывалось 8-9 тыс. членов ОУН (максимум 12 тыс., если считать всех активно сочувствующих националистическим идеям)[66].

Ознакомившись со складывающейся обстановкой, Бандера счёл необходимым перестроить всю работу ОУН и направить её против нового главного врага — «большевиков». Многие члены ОУН, в том числе краевой проводник Владимир Тымчий (укр.) («Лопатинский»), поддержали планы Бандеры, касающиеся дальнейшей деятельности организации и предусматривающие расширение сети ОУН на всю территорию УССР и начало борьбы против советских властей на Украине.

Опасаясь ареста, Бандера во второй половине октября нелегально перешёл советско-немецкую демаркационную линию и отправился в Краков, на территорию Генерал-губернаторства, где активно включился в деятельность ОУН, продолжая отстаивать идею её реорганизации[68].

Как следует из документов советских органов госбезопасности, в первые месяцы после установления советской власти на Западной Украине местные активисты ОУН нацелились на обеспечение своего максимально широкого представительства в Народном Собрании, что могло бы им позволить легитимизировать курс на «самостийную» Украину. Членам ОУН давалась установка не проявлять свою враждебность новой власти, а, напротив, замаскироваться и проникать в органы местного самоуправления, милицию, комсомол и даже партию. Уже в первой половине 1940 года, однако, эта кампания в целом потерпела неудачу и большое число оуновской агентуры было выявлено. Руководство ОУН взяло курс на подготовку вооружённого восстания[67].

Зима 1939—1940 гг. Формирование второго националистического центра[править | править код]

Бандера смог заручиться поддержкой среди активистов-подпольщиков Западной Украины и Закарпатья, а также некоторых представителей руководства ОУН, проживавших в эмиграции в Германии, Словакии и Австрии и сохранявших непосредственную связь с подпольем. Дождавшись приезда в Вену краевого проводника Владимира Тымчего, Бандера договорился с ним о совместной поездке в Рим для встречи с Мельником.

Точки зрения Мельника и Бандеры на стратегию украинского националистического движения существенно расходились. Бандера считал необходимым полагаться в первую очередь на собственные силы, поскольку в существовании самостоятельной Украины, по его убеждению, не была заинтересована ни одна западная держава. Возможный союз с Германией он и его сторонники рассматривали как исключительно временный[69]. Бандера и его сторонники считали, что ОУН в своей деятельности должна исходить из внутренней ситуации в СССР и прежде всего на самой Украине и не обязана согласовывать свои планы с кем бы то ни было — а наоборот, должна быть готова к началу массовой партизанской войны, невзирая на внешнеполитическую ситуацию. По словам Ивана Йовика, Бандера выступал «за то, чтобы провозгласить Украинское самостоятельное государство, поставив немцев перед фактом»[70]. Мельник, напротив, считал, что ставку следует делать на нацистскую Германию и её военные планы[71] (и поэтому выступал против создания вооружённого националистического подполья на Украине). Андрей Мельник и его ближайшее окружение в ПУН не видели возможности для организации успешного вооружённого выступления на Украине, считая необходимым вывести как можно больше членов ОУН в Генерал-губернаторство, а тем, кто в условиях глубокой конспирации останется на советской Украине, должна быть поставлена задача агитационно-пропагандистской работы и подготовки к диверсиям и местным вооружённым выступлениям только на случай начала войны. Мельник рассчитывал организовать обучение основной ударной силы оуновцев под руководством немецких инструкторов на территории Генерал-губернаторства, а при нападении Германии на СССР использовать их в «борьбе с большевизмом» в качестве союзной вермахту украинской армии. С этой целью в Кракове было создано и вело активную работу украинско-германское военное бюро под руководством полковника Романа Сушко[66].

Бандера, представлявший, в противовес давним эмигрантам, радикально настроенную «революционную молодёжь», принимавшую участие в реальной подпольной работе против польского государства, и только что освободившихся из тюрем руководителей Краевой экзекутивы на Западноукраинских землях (ЗУЗ), обвинял ПУН в безынициативности и слабоволии, требуя от руководства немедленной разработки подробных инструкций по организации восстания на Украине. По мнению Бандеры и его сторонников, такое восстание могло поколебать сами основы Советской власти, по крайней мере на Западной Украине, продемонстрировать всему миру стремление украинского народа к независимости, а самое важное — создать нестабильность на восточных рубежах Третьего рейха и принудить Германию к вмешательству — другими словами, речь шла о попытке спровоцировать Германию на войну против СССР[66].

Бандера и его сторонники считали необходимым организовать работу в четырёх направлениях:

  • подготовка и организация восстания на территории УССР;
  • формирование украинских войсковых подразделений за пределами УССР;
  • всеобщее военное обучение оуновцев на территории Генерал-губернаторства и
  • снабжение повстанцев на Украине кадрами, планами, инструкциями, картами, пособиями и пр.[66]

Исходя из собственного видения ситуации на Украине и не согласовав свои действия с ПУНом, краковский центр (осередок) ОУН ещё в начале декабря 1939 года направил на Украину курьера с приказом Львовскому окружному проводу провести мобилизацию членов ОУН на ЗУЗ, собрать всё имеющееся оружие, полностью перестроить организационную структуру, назначить низовых руководителей, очистить ОУН от «политически ненадёжных элементов» и быть в постоянной боевой готовности. Связной был, однако, задержан на границе, что привело к ряду арестов среди руководителей ОУН на Западной Украине, а также к засылке советской агентуры в краковский центр ОУН. Десяткам низовых руководителей ОУН, скрываясь от арестов, пришлось бежать в Генерал-губернаторство. Случившееся ещё более обострило отношения между ПУНом и сторонниками Бандеры. Руководство ПУНа, не считаясь с мнением большинства членов Краевой экзекутивы, в январе 1940 издало директиву, обязывающую низовые организации ОУН воздерживаться от активных действий, ожидая в условиях глубокой конспирации войны между Германией и СССР[66].

В январе 1940 года Бандера и Тымчий приехали в Италию. Как отмечает Д. Армстронг, содержание требований, которые они выдвинули официальному лидеру ОУН, точно неизвестно, так как обе стороны позднее озвучивали каждая свою версию. Сторонники Бандеры утверждали, что Мельнику было предложено перенести штаб ОУН в нейтральную страну и наладить сотрудничество с западными странами, противостоявшими Германии. Оппоненты Бандеры указывали на то обстоятельство, что он и сам, когда это было выгодно, сотрудничал с немцами. Бандера и Тымчий также потребовали от Мельника изменить состав Провода украинских националистов, а именно убрать Ярослава Барановского, Омеляна Сеника и Миколу Сциборского, которых Бандера обвинял в сотрудничестве с польской разведкой, на что Мельник ответил отказом[72]. Переговоры в Риме не привели к урегулированию разногласий. Более того, подозрения в предательстве, ранее относившиеся к ближайшему окружению Мельника, теперь коснулись и его самого[66].

10 февраля 1940 года собравшиеся в Кракове двадцать семь проводников Краевой экзекутивы ОУН единогласно признали своим лидером Степана Бандеру. Объявив себя законным наследником Коновальца на посту главы организации, Бандера сформировал новый руководящий орган ОУН — Революционный Провод (укр. Революційний Провід). В него вошли ближайшие единомышленники Бандеры: Ярослав Стецько, Степан Ленкавский, Микола Лебедь, Роман Шухевич и Василий Охримович (укр.)[73].

Формальным поводом для создания РП ОУН стало «неудовлетворительное руководство и отказ от националистических методов работы». Претензии были оформлены в виде «Акта от 10 февраля 1940 года»[74][75]. Бандера и его сторонники объявили Мельника неспособным возглавлять «национальную борьбу за независимость Украины», обвинив его в потворстве провокаторам, медлительности и неумении использовать ситуацию для ведения активной борьбы против СССР, а также запретили его сторонникам проводить какие бы то ни было акции от имени ОУН[12].

Весна — осень 1940 года. Окончательный раскол внутри ОУН. Подготовка восстания на Украине[править | править код]

Бандера и его ближайшее окружение ещё какое-то время пытались уладить конфликт с ПУНом и держали в тайне от рядовых членов создание Революционного Провода. 5 апреля 1940 года Бандера обратился к Мельнику с письмом, проинформировав его о деятельности Революционного Провода и готовности подчиниться ПУНу, но Мельник предложил Бандере предстать перед Революционным трибуналом ОУН. Даже после этого переговоры между сторонами продолжились, и окончательный раскол произошёл лишь в августе-сентябре 1940 г. Раскол ОУН фактически завершил затянувшийся на долгие годы конфликт между эмигрантским руководством и молодыми активистами, участвовавшими в непосредственной подпольной работе на территории Западной Украины, — конфликт, который удавалось сглаживать лишь благодаря авторитету создателя и руководителя УВО и ОУН Евгена Коновальца[66][76][77][78].

«Бандеровцы, — писала впоследствии деятельница ОУН Мария Савчин (укр.), — сумели в подавляющем большинстве охватить молодой элемент»[79]. Какой-либо специфической идеологической подоплёки раскол не имел — в центре конфликта были вопросы тактики и противоречия между «Краем» и эмиграцией. Раскол легитимизировал реальное положение дел: две практически автономные организации, разлад между которыми усугублялся спором «практиков» и «теоретиков» и приобретал черты конфликта поколений, получили окончательную самостоятельность[6][80].

Высказывалось мнение, что раскол в ОУН мог быть инспирирован немецкими спецслужбами и являлся отражением конфликта между абвером, «взявшим под своё крыло» бандеровское движение и использовавшим его как в разведывательных, так и диверсионно-террористических целях, — и РСХА (гестапо), работавшим с мельниковцами[81].

Окончательное размежевание между двумя фракциями оформилось в апреле 1941 года, когда сторонники Бандеры провели в Кракове свой собственный II Большой Сбор украинских националистов (укр.), на котором результаты римского II Большого Сбора 1939 года были объявлены недействительными, а сам Мельник и его сторонники — диверсантами и вредителями. Новым вождём ОУН был объявлен Степан Бандера. С этого момента идёт отсчёт существования двух ОУН, каждая из которых претендует на то, что только она является единственно верной (см. ниже).

С начала 1940 года Бандера строил своё руководство западноукраинским подпольем, исходя из собственного понимания ситуации. В начале января было принято решение существенно укрепить кадрами оуновское подполье в УССР. С этой целью из наиболее обученных в военном отношении и готовых к нелегальной работе членов ОУН формировались ударные группы (отделения) численностью от 5 до 20 человек, призванных возглавить подполье, сформировать повстанческие и диверсионные отряды на местах[66].

В январе — марте 1940 г. на территорию УССР перешло несколько таких групп, в составе которых находились и руководящие работники Краевой экзекутивы. Среди тех, кому удалось после успешного перехода границы закрепиться и в дальнейшем сыграть значительную роль в деятельности ОУНовского подполья, были Иван Климов («Легенда»), руководивший подпольем на Волыни, Дмитро Мирон и Лев Зацный (руководящие работники Краевой экзекутивы), О. Луцкий, Дмитро Клячкивский, В. Чижевский (Станиславщина)[66].

На заседании Революционного провода ОУН 10 марта было решено, что подпольщики должны создать и возглавить штабы по подготовке национального восстания на территории Львовской и Волынской областей Украинской ССР, в двухмесячный срок изучить местность, создать чёткое представление о наличии повстанческих сил и оружия, выяснить настроения населения, его отношение к ОУН и возможной смене власти. Предусматривалось завершить основную подготовительную работу до середины мая 1940 г., после чего в полной боевой готовности ожидать сигнала Революционного провода к началу восстания[66].

В реальности, однако, всё оказалось сложнее. Руководители подполья быстро поняли, что восстание организовать невозможно в связи с нехваткой оружия, боеприпасов и сведений о силе противника. 24 марта 1940 г. в Львове на конспиративной квартире состоялось совещание актива ОУН(б), на котором был выбран новый состав Краевой экзекутивы из 8 чел. (краевой проводник О. Грицак). Было решено заняться подготовкой оружия и боеприпасов, разведкой, диверсиями и перестройкой организационной структуры ОУН(б)[66].

Однако советские органы госбезопасности, обеспокоенные агентурными сообщениями о подготовке восстания, произвели массовые аресты подозреваемых в причастности к подполью. Наиболее серьёзные удары были нанесены в конце марта — начале апреля по подполью Львова, Тернопольской, Ровенской и Волынской областей. Среди 658 задержанных оуновцев оказалось шесть членов Краевой экзекутивы, члены областных и районных проводов, руководитель Львовского городского провода[66][82].

Одиннадцать арестованных руководителей ОУН(б) предстали 29 октября 1940 г. перед открытым судом во Львове. Десятерых из них приговорили к смертной казни. Приговор привели в исполнение 20 февраля 1941 г.[66]

Уже в начале мая 1940 г. был выбран новый состав Краевой экзекутивы (краевой проводник Дмитро Мирон), и областных проводов. Подготовка к вооружённому восстанию была продолжена. Организация пополнялась новыми активистами[66][82].

В связи со срывом первоначальных планов восстание было перенесено на сентябрь-октябрь 1940 года.

13 августа после длительных и безуспешных попыток привлечь «отступников и раскольников» к ответственности, ПУН издал призыв ко всем националистам «отмежеваться от диверсии Бандеры». В Кракове прошло несколько заседаний Революционного трибунала, организованного ПУН, где стороны вновь обменялись взаимными обвинениями в предательстве целей и задач организации. Итогом стало заочное осуждение Бандеры на смертную казнь, которая сразу же была заменена исключением его из ОУН. Впрочем, Мельник «разрешил Бандере смыть с себя позор раскаянием и борьбой в антибольшевистском подполье». Конец лета − начало осени 1940 года принято считать периодом фактического окончания процесса раздела ОУН на ОУН под руководством Бандеры (ОУН(б)) и ОУН под руководством Мельника (ОУН(м)).

В конце августа — начале сентября 1940 по националистическому подполью был нанесён очередной удар. В руки НКВД попал связной краковского центра ОУН(б), у которого были найдены подробные инструкции для Краевой экзекутивы, из которых стало понятно, что бандеровцы планируют восстание на осень. Позднее НКВД удалось получить сведения о руководстве подполья и местоположении секретных складов с оружием и боеприпасами. Это позволило раскрыть 96 националистических групп и низовых организаций, при ликвидации которых было арестовано 1108 подпольщиков, захвачено 2070 винтовок, 43 пулемёта, 600 пистолетов, 80 тыс. патронов и пр.[66][83]

Краковское руководство ОУН(б) в ответ приказало усилить конспирацию, отстранить от подпольной работы всех, кто попал в «поле зрения НКВД», перебросить всех нелегалов в Генерал-губернаторство, а работу продолжать лишь силами легализованных членов ОУН, соблюдая абсолютную конспирацию. Дошло до того, что всех членов и сочувствующих ОУН, которые нарушали принципы конспирации, было приказано немедленно ликвидировать. Такими жёсткими мерами руководство ОУН(б) пыталось сберечь организацию до весны 1941 г.[66]

В конце декабря 1940 г. НКВД начал операцию «по окончательной ликвидации оуновского подполья». Зимой 1940—1941 гг. главный удар был нанесён по подполью Львовской, Станиславской, Дрогобычской областных и Владимир-Волынской окружной организаций. Всего лишь за два дня — 21—22 декабря 1940 г. — органами госбезопасности были арестованы 996 бандеровцев[66][83].

В этих условиях многие отряды оуновцев по указанию из Краковского центра ОУН пытались прорываться за кордон[84]. В течение зимы советскими пограничниками было зафиксировано 86 боестолкновений при попытках перехода крупных вооружённых отрядов на немецкую и венгерскую территорию. Захваченных бандеровцев ожидало жестокое наказание. 15—19 января 1941 г. в Львове состоялся «Процесс пятидесяти девяти». Сорока двух подсудимых приговорили к смертной казни; остальные получили по 10 лет каторги и 5 лет ссылки. Позднее Президиум Верховного Совета СССР заменил женщинам расстрел десятью годами тюрьмы. 7 мая 1941 г. в Дрогобыче состоялся ещё более массовый процесс над шестьюдесятью двумя бандеровцами. Тридцати из них был вынесен смертный приговор, ещё двадцати четырём — по десять лет тюрьмы. 12—13 мая в Дрогобыче состоялся суд ещё над тридцатью девятью националистами. 22 человека приговорены к расстрелу, 12 — к тюремному заключению, пятеро — к ссылке в Казахстан[66].

Как утверждалось в обвинительных приговорах, ОУН подчинила себе националистические группы на Буковине и в Бессарабии, по её заданию студенты — члены ОУН направлялись на учёбу в восточные области УССР с заданием создавать ячейки ОУН. Революционный провод дал указание Краевой экзекутиве стремиться к объединению всех бывших членов украинских политических партий Польши в единый антибольшевистский фронт[66].

1941 год[править | править код]

По другую сторону советско-германской демаркационной линии, в Генерал-губернаторстве, сотни оуновцев, вырвавшихся за кордон, не сидели сложа руки — они проходили интенсивное обучение военному делу, готовясь к подрывной деятельности и партизанской войне. Военную подготовку в этот период прошли и сами члены Революционного провода, включая Бандеру. Для украинской молодёжи были созданы многочисленные школы начальной воинской подготовки. После их прохождения молодых людей, проявлявших способности к обучению и организаторской работе, отбирали на специальные трёхмесячные курсы в Кракове. Здесь слушатели получали основные знания по всем военным дисциплинам, идеологии национализма, геополитике, организации подпольной работы, пропаганды и агитации, разведки и контрразведки, основные сведения о системе государственного управления СССР, структуре советских органов безопасности и Красной Армии, их обучали методам криминалистики и дознания, полицейской службе, фотосъёмке, борьбе карате. Выпускные экзамены на краковских курсах принимали Роман Шухевич и Ярослав Стецько. На экзамене курсант получал задание составить призыв к восстанию, разработать планы вооруженного выступления в заданном районе (исходя из данных об имеющихся силах противника, особенностей местности, возможностей подполья и т. д.). Для оуновцев, имевших военные звания, в Кракове действовали специальные штабные курсы. Руководство ОУН, рассчитывая на создание в будущем украинской армии в основном из бывших красноармейцев, широко использовало советскую военную литературу, что должно было способствовать устранению психологического барьера в отношениях между оуновскими командирами и вчерашними советскими бойцами[66].

В предвоенный период продолжилось и укрепилось многолетнее сотрудничество украинских националистов с германской военной разведкой — абвером, Снабжая абвер развединформацией о СССР, бандеровцы получили возможность проходить обучение в различных военизированных формированиях и полицейских школах в Перемышле и Хелме, в учебных лагерях абвера в Закопане и др.[66][85][86][87][88]

Ещё в 1940 году при «Абверштелле Краков» была организована школа по подготовке разведчиков и диверсантов для работы на советской территории из украинцев — членов ОУН. За подбор кандидатов отвечали руководители ОУН. Школа имела четыре лагеря (отделения), размещавшиеся в местечках Криница, Дукла, Барвинек и Каменица. После окончания школы агенты направлялись на дополнительные четырёхнедельные курсы при соединении «Бранденбург 800» в Аленцзее, а затем перебрасывались с заданиями на советскую территорию через пункты абвера в Венгрии и Словакии[89].

Весной 1941 года с территории Генерал-губернаторства вновь началась переброска в Украинскую ССР хорошо обученных руководящих кадров ОУН с целью подготовки восстания[90]. К апрелю резко возросла активность националистического подполья — было осуществлено 65 убийств и покушений на советских работников, сотрудников НКВД, распространялись листовки, возросли случаи саботажа, усилилась разведывательная активность. Поступающие данные о частях Красной Армии и внутренних войск НКВД, их вооружении, дислокации, численности, командном составе, местах проживания семей командиров, военных объектах и возможностях для диверсий использовались самим краковским центром и передавались германской разведке в качестве оплаты за материально-техническое оснащение и финансовую помощь. Весной 1941 года Революционный провод получил от абвера 2,5 млн марок на ведение подрывной работы против СССР, использованные бандеровцами в основном на снаряжение для своих походных групп[66].

Одновременно была усилена контрразведывательная работа службы безопасности ОУН по выявлению агентов советских органов госбезопасности. Подразделения СБ были созданы на всех уровнях управления, а в каждой низовой ячейке имелись свои тайные осведомители СБ. Всех членов ОУН привели к присяге на верность Украине и Организации[66].

Активизации оуновского подполья на территории Украинской ССР способствовало проведение в Кракове Великого Сбора украинских националистов, одобрившего новые инструкции по действиям подпольных ячеек ОУН. Только в апреле в результате действий ОУНовских групп погибли 38 советских и партийных работников, были осуществлены десятки диверсий на транспорте, промышленных и сельскохозяйственных предприятиях[66].

Войска НКВД в течение нескольких месяцев не могли справиться с вооружёнными повстанческими группами, действовавшими в Тернопольской и Дрогобычской областях. В этой ситуации украинским руководством было принято решение о выселении из региона семей известных оуновцев, кулаков, репрессированных. Операция была начата в конце мая 1941 года[66].

В апреле — июне 1941 г. советским органам госбезопасности удалось ликвидировать 38 повстанческо-диверсионных групп, в которых насчитывалось 273 участника. Всего в 1939—1941 гг., по данным советских органов госбезопасности, на Западной Украине было арестовано, захвачено в плен или убито 16,5 тыс. членов националистических организаций. ОУН, однако, сумела сохранить достаточные силы для того, чтобы после нападения Германии на СССР приступить к масштабной реализации своего плана антисоветского восстания[66].

II Большой Сбор ОУН (бандеровский)[править | править код]

В апреле 1941 года сторонники Бандеры созвали в Кракове свой собственный II Большой Сбор украинских националистов (укр.), чем подчеркнули своё непризнание легитимности Сбора, проводившегося сторонниками Мельника 27−30 августа 1939 года в Риме. Лидером (проводником) ОУН был избран Степан Бандера, заместителем — Ярослав Стецько.

Международная обстановка, в которой проводился съезд, была совершенно иной, нежели в августе 1939 года, когда свой съезд организовали сторонники Мельника, — Польша была уничтожена, Германия и её союзники контролировали практически всю континентальную часть Западной Европы и явно готовились к войне на востоке. В постановлениях бандеровского съезда было заявлено, что ОУН намерена использовать предстоящую войну (между Германией и СССР) для борьбы за самостоятельное украинское государство. В связи с этим членам ОУН было дано указание не ввязываться в прямые столкновения, а выжидать и заниматься исключительно саботажем, диверсиями и вредительством, инспирируя разложение и хаос в советском тылу. Вопрос о том, на чьей стороне будет выступать ОУН, был решён однозначно: «Державы, которые ведут борьбу с Москвой и не относятся враждебно к Украине, мы трактуем как естественных союзников. Платформой длительных союзнических отношений может быть совместная борьба против большевистской Москвы»[91].

В решениях съезда прослеживались явные антисемитские мотивы — там, где речь шла о евреях как «опоре московско-большевистского режима»[7][8]:

Евреи в СССР являются преданнейшей опорой господствующего большевистского режима и авангардом московского империализма на Украине. Московско-большевистское правительство использует антиеврейские настроения украинских масс, чтобы отвлечь их внимание от действительной причины бед и чтобы во время восстания направить их на еврейские погромы. Организация украинских националистов борется с евреями как с опорой московско-большевистского режима, одновременно разъясняя народным массам, что Москва — это главный враг.

В базовом документе ОУН(б) — принятой после Съезда инструкции «Борьба и деятельность ОУН во время войны» — декларировалось[92]:

Во времена хаоса и смуты можно позволить себе ликвидацию нежелательных польских, московских и еврейских деятелей, особенно сторонников большевистско-московского империализма; национальные меньшинства делятся на: а) лояльные нам, собственно члены всех ещё угнетенных народов; б) враждебные нам — москали, поляки и евреи. а) имеют одинаковые права с украинцами…, б) уничтожать в борьбе, в частности тех, которые будут защищать режим: переселять в их земли, уничтожать, главным образом интеллигенцию, которую нельзя допускать ни в какие руководящие органы, вообще сделать невозможным «производство» интеллигенции, доступ к школам и т. п. Руководителей уничтожать… Ассимиляция евреев исключается.

В разделе «Отношение к немецкой армии» указывалось, что немецкие войска должны рассматриваться как войска союзников, причём часть организационного актива ОУН необходимо присоединить к немецким войскам для работы на Центральной и Восточной Украине[91].

Подготовка к участию в нападении на СССР[править | править код]

В подготовке нападения Германии на СССР принимали участие обе фракции ОУН — ОУН-Б и ОУН-М, хотя наибольшую активность проявляло именно бандеровское движение. 25 февраля 1941 года с санкции руководителя абвера адмирала Канариса началось формирование так называемых Дружин украинских националистов (ДУН), состоявших из групп «Север» (командир Роман Шухевич) и «Юг» (командир Рихард Ярый), которые в документах абвера именовались «Специальное подразделение „Нахтигаль“» (нем. «Nachtigal» − «Соловей») и «Организация Роланд» (нем. «Roland») и входили в состав полка абвера «Бранденбург-800»[93], который подчинялся руководителю Отдела II (Абвер-II, «диверсии и психологическая война»). Подготовка проходила в районе Кимзее (Бавария)[94].

Заместитель руководителя Отдела II подполковник Э. Штольце в своих показаниях, которые были включены Нюрнбергским трибуналом в эпизод «Агрессия против СССР», заявил, что он лично отдавал указания Мельнику и Бандере «организовать сразу же после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение в происходящем якобы разложении советского тыла»[95]. Имеются сведения о встречах Мельника с начальником Отдела II, а Бандеры — с самим начальником абвера адмиралом Канарисом. Как следует из воспоминаний Я. Стецько, встречу Бандеры с Канарисом незадолго до войны организовал Рихард Ярый. В ходе встречи Бандера, по словам Стецько, «очень чётко и ясно представил украинские позиции, найдя определённое понимание… у адмирала, который обещал поддержку украинской политической концепции, полагая, что лишь при её осуществлении возможна победа немцев над Россией»[96]. Сам Бандера утверждал, что на встрече с Канарисом в основном обсуждались условия обучения украинских добровольческих подразделений при вермахте.

Помимо финансирования деятельности националистов и участия в подготовке и заброске диверсантов (которые выполняли на территории УССР задания как абвера, так и ОУН), абвер предоставил руководителям ОУН (не позднее 10 июня 1941) информацию о дате начала войны и местах основных ударов вермахта и согласовал с оуновцами объекты для возможных диверсий.

Задачи, которые ставились абвером перед ОУН:

  • уничтожение на территории будущего противника важных объектов,
  • нагнетание нестабильности,
  • инсценировка восстаний,
  • создание «пятой колонны» на территории противника.

ОУН(б) и ОУН(м) в 1941—1943[править | править код]

Наступление немецких войск 22 июня−25 августа 1941 года.

С апреля 1941 года националистическим подпольем на Западной Украине руководил Иван Климов («Легенда»). По данным Краевой экзекутивы, местные организации ОУН насчитывали не менее 12 тыс. членов. Все они были разделены на отряды и группы, действовавшие по мобилизационным планам. Оуновцы-нелегалы в основном базировались в труднодоступной местности. Часть членов ОУН, легализовавшихся в советских органах, на предприятиях и в учреждениях, имели персональные задания на случай начала войны — саботаж, распространение панических слухов, антисоветская агитация[66].

Перед началом войны основные силы РККА были сконцентрированы в районе Львова, поскольку ожидалось, что именно здесь немцы нанесут свой удар. На самом деле основной удар в полосе действий группы армий «Юг» был нанесён утром 22 июня в 100 км к северу — 6-я армия из района Люблина наступала через Волынскую область в направлении города Ровно, а 1-я танковая группа генерала фон Клейста — из района польского города Томашув-Любельский вдоль «Сокальского кордона», то есть через северные районы Львовской и юг Волынской области — в направлении г. Дубно[66].

С самого первого дня военных действий вооружённые группы ОУН развернули активную диверсионно-партизанскую войну в непосредственном тылу обороняющейся Красной Армии. Согласно донесениям органов НКВД, в эти дни «диверсионно-террористические банды разрушали коммуникации в тылу советских войск, препятствовали эвакуации людей и материальных ценностей, наводили световыми сигналами вражеские самолеты на важные объекты, убивали партийных и советских работников, представителей правоохранительных органов. Переодетые в красноармейскую форму, оуновские банды нападали с тыла на мелкие подразделения и штабы Красной Армии, обстреливали их с чердаков домов и заранее оборудованных огневых пунктов». Националисты устраивали засады на отдельные группы бойцов, уничтожали их, добывая таким образом себе оружие. В первую очередь уничтожали командный состав, зачастую предлагая рядовым-украинцам переходить на свою сторону. Многие местные жители, мобилизованные в РККА, сами дезертировали и переходили к оуновцам[66].

Были осуществлены вооружённые нападения на тюрьмы НКВД в Бережанах, Львове, Золочеве, Кременце, Самборе, Луцке и других городах. Например, из львовской тюрьмы № 1 были освобождены 300 заключённых. Бережанскую тюрьму пытались взять штурмом трижды в течение одних суток (26 июня). В луцкой тюрьме в первый день войны арестованные оуновцы сами подняли бунт, который подавили войска НКВД, после чего 200 заключённых были расстреляны[66].

Оуновские отряды нападали на пограничные заставы, перерезали линии связи, обстреливали из засад войсковые колонны, захватывали населённые пункты, удерживая их до подхода передовых колонн немецкой армии, или штурмовали их совместно с немцами. В населённых пунктах, находившихся дальше от линии фронта, националисты распространяли листовки с призывами уклоняться от мобилизации и не помогать Красной Армии. С приходом немецких войск местное население активно помогало им в преследовании попавших в окружение красноармейцев. После того, как линия фронта уходила на восток, оуновские отряды в ряде мест переформировывались в «народную милицию»[66]. Так, 25 июня Ярослав Стецько в своём письме-отчёте С.Бандере писал: «создаём милицию, которая поможет евреев устранять»[97][98][99]. Немецкое командование, однако, почти всегда относилось к подобной инициативе своих «союзников» негативно и принимало меры к разоружению «милиции»[66].

Начиная с 24 июня, в самом Львове оуновцы во многих местах города открыли с крыш и окон домов автоматный и пулемётный огонь по частям 8-го механизированного корпуса, который форсированным маршем передислоцировался в район боевых действий. Огневые точки были установлены на Высоком Замке, городской газораспределительной станции, в Лычаковском парке, на костелах в центре Львова и на трамвайном депо. В первый день советские войска отвечали беспорядочной стрельбой по окнам и чердакам. Бои с повстанцами не прекращались круглые сутки, их вели подразделения Красной Армии, милицейские патрули и бойцы 233-го полка конвойных войск НКВД. 25 июня начались облавы в домах в центре города. Комендатура издала приказ, запрещающий жителям центральной части города открывать окна, выходящие на главные улицы и площади, и вообще появляться у окон. По всем открытым окнам войска открывали огонь без предупреждения. Несмотря на принимавшиеся меры, вооружённые стычки на улицах города продолжались до 28 июня[66].

На территории приграничного Рава-Русского района Львовской области, где располагались мощные фортификационные укрепления и дислоцировались значительные силы пограничных войск, оуновцы основное внимание обратили на разведку военных объектов. Полученная ценная оперативная информация была немедленно передана немецким войскам, наступавшим на Рава-Русский укрепрайон[66].

В июне — июле одновременно с бандеровскими отрядами на Полесье перешли к активным действиям вооружённые отряды Тараса Боровца (атамана Тараса Бульбы), сумевшие выбить советские войска с большой территории в районе Олевска, захватить сам город и создать собственную «Олевскую республику»[66].

Примерно с 7-8 июля, когда Западная Украина уже в основном находилась в руках немецких и венгерских (Станиславская область) войск, характер действий вооружённых отрядов националистов изменился — они в основном переформировывались в отряды местной самообороны, которые охраняли населённые пункты от оказавшихся в окружении красноармейцев и дезертиров, разоружали их, собирали на местах боёв оружие и т. д.[66]

23 июня ОУН(б) направила в Рейхсканцелярию меморандум о дальнейшем сотрудничестве ОУН с Германией — ОУН(м) направила свою версию 3 июля.

В тылах передовых частей немецких войск Бандера и Стецько с группой сторонников 29 июня прибыли во Львов, где Бандера был задержан и возвращён в Краков[100], а Стецько на следующий день созвал «Украинские национальные сборы», провозгласившие 30 июня «Украинское государство», которое будет вместе с Великой Германией устанавливать новый порядок по всему миру во главе с «вождём украинского народа Степаном Бандерой». Сам Стецько был назначен главой правительства провозглашённого Украинского государства.

Парад в Станиславе (Ивано-Франковск) в честь визита генерал-губернатора Польши рейхсляйтера Ганса Франка, октябрь 1941 г.
Парад в Станиславе (Ивано-Франковск) в честь визита генерал-губернатора Польши рейхсляйтера Ганса Франка, октябрь 1941 г.

Действуя активно, сторонники ОУН(б) провозглашали этот акт в районных и областных центрах Западной Украины, занятых немецкими войсками. Ими формировались украинская милиция и органы управления, активно сотрудничавшие с прибывшими туда немецкими административно-карательными структурами. Поскольку немецкая сторона ожидала выступлений в тылу РККА на восточной Украине, аналогичных тем, что произошли на Западной, никаких активных действий против инициативных не применялось. Начавшееся вооружённое противостояние между сторонниками Мельника и Бандеры выразилось в том, что Бандера и ряд членов ОУН(б), находившихся в Кракове, были взяты под домашний арест и перевезены в Берлин «для дачи пояснений».[источник не указан 2455 дней] Мельник был также взят под домашний арест в Кракове, но вскоре освобождён. Бандера был помещён под домашний арест в Кракове ещё 5 июля, а 6-го его отправили в Берлин. Там от Бандеры потребовали прекратить действия против группы Мельника и отозвать «Акт 30 июня 1941».

9 июля 1941 года во Львове было совершено вооружённое нападение неизвестного на Стецько, погиб водитель, сам «глава правительства» не пострадал.[101]

Пока «глава правительства Украинского государства» и «вождь украинского народа» находились в Берлине, обязанности «главы Украинского государства» во Львове исполнял Лев Ребет.

С 20 (по другими источникам с 25) июля 1941 года Бандера находился под домашним арестом в Берлине, в то время как Стецько пребывал в Берлине вполне легально. Домашний арест не мешал им заниматься руководством ОУН — к ним прибывали люди с информацией с Украины, а они направляли обратно письма и указания.

3 августа оба «лидера» направили свои письма Гитлеру в связи с присоединением Галиции к Генерал-Губернаторству. 14 августа 1941 года Бандера написал Альфреду Розенбергу письмо, в котором ещё раз пытался прояснить для немцев ситуацию, сложившуюся с ОУН(б). К письму Бандера приложил меморандум под названием «О положении в Львове (Лемберге)» (нем. «Zur Lage in Lwiw(Lemberg)»), который имел такие разделы: «История сотрудничества ОУН с Германией», «ОУН и новый порядок в Европе», «Основы для украинско-немецкой приязни», «Государство как источник творческого труда народа», «Цель ОУН — Украинское государство», «Акт 30.06.1941 и украинско-немецкое сотрудничество», «Отношение ОУН к украинскому государственному правительству», «ОУН за дальнейшее сотрудничество с Германией» и «Заключительные положения». В этом меморандуме, в частности, указывалось[источник не указан 1685 дней][уточните ссылку]: «украинство борется против всякого угнетения, будь то еврейский большевизм или российский империализм», «ОУН желает сотрудничества с Германией не из оппортунизма, а исходя из осознания необходимости этого сотрудничества для добра Украины», «нет лучшей основы для украинско-немецкого сотрудничество, чем та, при которой Германия признает Украинское Государство».

Приветствие ОУН(б) июль − начало сентября 1941 года. Текст (сверху вниз): «Слава Гитлеру! Слава Бандере! Да здравствует независимая Украинская соборная Держава! Да здравствует Вождь Ст. Бандера! Слава Гитлеру! Слава непобедимым немецким и украинским вооружённым силам! Слава Бандере!»

Одновременно с многочисленными попытками доказать немцам свою «уникальность» и «незаменимость» ОУН(б) и, прежде всего, служба безопасности ОУН(б) продолжала «убирать» «диверсантов» из ОУН(м) — как на «материнских украинских землях» (Галиция), так и на «средне-украинских землях» (Правобережная Украина). 30 августа в Житомире убили О.Сеника-Грибовского и М.Сциборского, в Галиции погиб ещё один высокопоставленный «мельниковец», ещё 100 «вынесли смертные приговоры». Мельниковцы ещё раз обратились с просьбой о защите к немцам. Немцы, многократно ранее предупреждавшие ОУН(б) о необходимости прекращания подобных действий, поскольку гибли нужные для них кадры, на подготовку которых были потрачены время и деньги[источник не указан 2455 дней], 15 сентября «проредили» ряды «бандеровской администрации», арестовав к концу месяца до 1500 членов ОУН(б) по всей подконтрольной территории — от Рейскомиссариата «Украина» до Берлина и Вены.[101] Несмотря на это, «бандеровцы» опять обвинили во всём «мельниковцев» и продолжили издавать директивы о формировании на «материнских украинских землях» «союзной немецкому вермахту» «Украинской Национальной Революционной Армии» (УНРА). Их «походные группы» продолжали продвигаться в тылах наступавших немецких войск вглубь территории УССР, захватывая руководящие посты в формируемой немецкими частями администрации.

Успехи немецкой армии и быстрое продвижение на восток к середине сентября 1941 года стали поводом для Гитлера окончательно отказаться от идеи появления «украинского государства». Стецько и Бандера, неоднократно пытавшиеся письменно объяснить свою позицию нацистскому руководству, 15 сентября 1941 года были помещены в центральную Берлинскую тюрьму, а в январе 1942 года были переведены в спецбарак «Целленбау» концлагеря Заксенхаузен, где уже пребывали различные политические персоны.[102]

Менее радикально настроенная ОУН(м) в Генерал-губернаторстве осталась легальной организацией, в то время как ОУН(б) формально числилась нелегальной и СД периодически сообщало о результатах её «запрещённой деятельности», не проводя, впрочем, никаких широкомасштабных операций против неё. На территории Рейхскомиссариата «Украина» события носили аналогичный характер, при более жестокой реакции немецких властей (расстрелы вместо задержаний в Генерал-губернаторстве) на излишнюю активность обеих ОУН. Обе версии ОУН принимали активное участие в формировании полиции и вспомогательных батальонов, хотя, как и ранее, более успешной тут была ОУН(б).

В 1942 году членами ОУН(м) был несанкционированно сформирован ряд отрядов под наименованием «Фронт Украинской Революции» (ФУР), которые проводили ограниченные акции, направленные против немецкой администрации.

Весной 1943 года деятельность обеих ОУН активизировалась — ОУН(м) приняла активное участие в наборе добровольцев СС-Галиция в Генерал-губернаторстве, а ОУН(б) в Генеральном округе Волынь-Подол организовала Украинскую повстанческую армию (УПА). Тогда же ОУН(б) перешла к активной ликвидации сторонников ОУН(м) на подконтрольных территориях и добилась значительных успехов.

В то же время на территории Генерал-губернаторства сторонники ОУН(м) имели значительную поддержку и там отношения между организациями имели просто напряжённый характер.

1944 — попытки объединения[править | править код]

В 1943 году немецкие войска были выбиты с большей части территории Украины. Абвер и СД начали собирать руководителей националистических формирований и движений в спец-барак «Целленбау» концлагеря Заксенхаузен, где с января 1942 года уже находились Бандера и Стецько. В конце 1943 года там оказался Т.Бульба-Боровец, и весной 1944 года А.Мельник. Они, описывая пребывание в этом «учреждении», отмечали неплохое по военным меркам питание и возможность относительно свободного перемещения по территории и даже иногда и вне её. Одновременно, вооружённые подразделения ОУН(м) и ОУН(б) пытались наладить совместные действия против тыла наступающей Красной Армии, но результатом были лишь ситуативные объединения — взаимное неприятие и подозрительность членов или сторонников ОУН(м) и ОУН(б) оставалась известным даже НКВД фактом, что и использовалось последним в операциях по ликвидации националистического подполья. В начале осени лидеров обеих ОУН выпустили из заключения и привлекли к формированию «антибольшевистских» формирований.

Участие в Холокосте[править | править код]

В начале 30-х годов руководство ОУН пыталось дистанцироваться от aнтиеврейских aкций. В начале деятельности организации в число «оккупантов» в качестве врагов назывались «ляхи, москали и прочие захватчики». Хотя в националистических изданиях обличалась «жидокоммуна» Советской Украины, предпринимались и попытки отказаться от антисемитских стереотипов. Один из идеологов организации Николай Сциборский писал, что долг общественности «убедить евреев в том, что будущая украинская державa не представляет для них никакой опасности». Но вскоре положение стало меняться, оуновцы стали распространять листовки, в которых содержались призывы объявлять бойкот торговцам-евреям, увольнять работников евреев, поляков и других неукраинцев. В 1935—1936 годах члены ОУН проводили в ряде сел акции, в ходе которой били стеклa и поджигали дома евреев[103].

Такие действия основывались на принятом на собрании решении руководствa местного отделения ОУН о том, что «жиды вредны для украинской нации, нужно от них освободиться» и лучше всего это делать, разрушая их жилища. После акции 1936 года Краевая экзекутивa ОУН уточнилa свою позицию по «еврейскому вопросу». Она призвала различать «евреев» и «евреев-коммунистов»: к первым требовалось применять экономический бойкот, а с евреями-коммунистами следовало бороться вплоть до летальных методов. К концу 1930-х годов ОУН полностью отказывается от планов предоставления евреям равных прав с украинцами и начинает планировать их изгнание или изоляцию[Комм 2].

К началу Второй мировой войны антисемитизм стал важной составной частью политики Организации украинских националистов, действовавшей, в основном, на землях Западной Украины.

В 1939 году Ярослав Стецько публикует в канадском журнале «Новый путь» статью[какую?], где заявляет, что украинцы «первыми в Европе поняли разлагающую деятельность еврейства», и отмежевались от евреев столетия назад, сохраняя «чистоту своей духовности и культуры»[105]. Кроме того, ОУН придерживалась в отношении евреев теории, так называемого, еврейского коммунистического заговора и убеждения о «еврейской сущности коммунизма»[105].

Эти взгляды только усилились после присоединения Западной Украины к СССР в 1939 году. Как утверждал впоследствии Стецько, ОУН и УПА преследовали евреев не за национальность, а как «помощников большевистской Москвы в закабалении Украины»[106].

В автобиографии[105], написанной Стецько после его ареста нацистами в 1941 году, упоминается позиция ОУН по отношению к евреям[107]:

«Считая главным и решающим врагом Москву, которая фактически держала Украину в неволе, а не еврейство, я тем не менее отдаю себе отчет в неизменно вредной и враждебной роли евреев, которые помогают Москве закрепостить Украину. Поэтому я стою на позиции уничтожения евреев и целесообразности перенесения на Украину немецких методов уничтожения еврейства и исключаю их ассимиляцию и т.п.»

По данным Джона-Пола Химки[105], ОУН начала планировать этнические чистки, как только стало известно[уточнить] о возможном нападении на Советский Союз. В инструкциях ОУН (б) содержались указания уничтожать «нежелательных польских, российских и еврейских активистов», а также то, что «враждебные национальные меньшинства» (поляков, русских, евреев) должны быть уничтожены в боях. В распространяющихся листовках сообщалось о коллективной ответственности (родовой и национальной) за все преступления против украинского государства, украинского войска и ОУН.

К 1939 году население Львова составляло 340 000, из которых более 100 000 было евреями. Позже ещё 35 000 еврейских беженцев скопилось в городе из оккупированных нацистской Германией областей Польши.

28 июня[106][уточнить] 1941 года Львов оставили советские войска, а 30 июня войска Германии и союзников оккупировали город. Однако, до этого времени в тюрьмах № 1, 2, 4 Львова и № 3 Злочева, начиная с 22 июня[108], сотрудники НКВД провели массовые расстрелы заключённых, осуждённых по политическим статьям (2464 человек)[109][110][111]. По данным историка Александра Круглова, предлогом для расстрелов во Львове было «восстание» украинских националистов, в ходе которого те обстреляли подразделения Красной Армии, совершили нападения на евреев и коммунистов[112].

В телеграмме командования 17-й армии вермахта в адрес верховного командования вооружённых сил от 2 июля 1941 года говорилось о том, что после вступления немецких частей во Львов 30 июня 1941 года в трех тюрьмах города было найдено много сотен трупов. На трупах видны колотые и рубленые раны на разных частях тела. Среди убитых большинство составляли украинцы, остальные — поляки[113] и евреи[106].

Некоторые работы указывают, что погром еврейского населения был инициирован немецкой пропагандой и начался после вступления немецких оккупационных войск во Львов[114]. В убийствах, совершенных в тюрьмах НКВД, немцы обвинили евреев и использовали расстрелы НКВД для пропаганды и подстрекательства к погромам.

Другие работы свидетельствуют о том, что облава на евреев-мужчин, якобы с целью выявить тех, кто сотрудничал с Советами началась утром 30 июня 1941 года силами милиции ОУН, одновременно со вступлением вермахта во Львов. А также, источники говорят о том, что подобную антисемитскую пропаганду среди местного западноукраинского населения неустанно вела и ОУН, ксенофобская нацистская позиция которой не оставалась достоянием одного лишь её руководства и членов. В начале июля 1941 года ОУН выпустила воззвание, где были слова: «Народ! Знай! Москва, Польша, мадьяры, жиды — это твои враги. Уничтожай их; ляхов, жидов, коммунистов — уничтожай без милосердия»[106].

Радиопередачи ОУН также призывали население убивать евреев. Программа «окончательного решения еврейского вопроса» в немецком стиле была популярна в Западной Украине в той же мере, в какой была популярна ОУН[106].

Часть жителей Львова, а также активисты ОУН откликнулись на подстрекательства пропаганды о, якобы, виновности евреев в гибели заключённых львовских тюрем и учинили погром[115][неавторитетный источник?], который был прекращен 2 июля 1941 года силами вермахта.

После того, как Красная Армия покинула Львов, Организация украинских националистов вышла из подполья и стала формировать свою милицию. Милиционеров ОУН можно было опознать по желто-голубым повязкам на левом плече[105]. 30 июня было провозглашено Украинское государство.

В погромах начала июля 1941 года принимали активное участие представители милиции ОУН. Утром 30 июня милиция ОУН начала облаву на евреев-мужчин, якобы, с целью выявления сотрудничавших с советской властью. Задержанных отводили в участки, некоторых там забивали насмерть. Большое количество евреев было отправлено на принудительные работы, в том числе в тюрьмы, в которых НКВД ранее содержало и в последние дни перед отступлением советской армии расстреливало политических заключённых[105][106].

В донесении полиции безопасности и СД № 24 от 16 июля 1941 года про львовские события начала июля 1941 года говорится о похвальной активности украинского населения относительно евреев в первые часы после отступления большевиков, в том числе упоминается, что население согнало разом, издеваясь, около 1000 евреев и доставило их в захваченную вермахтом тюрьму ГПУ[116][117].

Самое большое количество евреев попало в тюрьму «Бригидки» (до этого — одну из четырёх тюрем НКВД). Вот чем пришлось заниматься евреям в тюрьме Бригидки[106]:

«В «Бригидках» немцы и оуновская милиция открыли подвалы НКВД и приказали евреям выносить во двор трупы сотен политзаключенных, которых советская тайная полиция убила, прежде чем бежать из Львова. Одновременно пригласили жителей Львова в «Бригидки» на опознание убитых. Перед горожанами, пришедшими в «Бригидки», предстала ужасная картина: евреи выносят из подвалов тела убитых и аккуратно раскладывают их во дворе. Ассоциативная связь между злодеянием НКВД и евреями в умах горожан была установлена; никого не смущало то, что среди убитых немало евреев — сионистов, бундовцев, коммунистов-троцкистов, расстрелянных энкавэдэшниками вместе с украинцами и поляками. Евреев, носивших тела, стали избивать. Чтобы разрядить обстановку, немцы начали расстреливать евреев прямо во дворе — «в отместку»; на место расстрелянных милиционеры приводили новых евреев.»

Избиение евреев города началось 30 июня[118], а 1 июля оно переросло в масштабный погром, в котором участвовали преимущественно украинцы — простые горожане, члены оуновской милиции, а заодно и члены украинского батальона «Нахтигаль», вступившего 30 июня в город вместе с немцами, а также поляки и немецкие солдаты[106]. В донесении полка Бранденбург-800 отмечается, что 1 июля наблюдались крупные проявления актов насилия против евреев. И хотя за день до того, 30 июня, войсками был произведен расстрел «еврейских мародёров», но, тем не менее, военные части вермахта были против жестокого обращения и расстрелов невиновных в большевистских преступлениях[119].

В документах Нюрнбергского процесса приводится ряд показаний командиров частей вермахта, вступавших во Львов 1 июля 1941 года, о том, что было найдено[где?] много частично изуродованных трупов, а 2 июля 1941 года 49-й горный корпус предпринял шаги против плохого обращения местных украинцев с евреями[120].

Результатом погрома была гибель к 3 июля около 4 тыс. евреев, из них одна тысяча была убита в ходе «тюремной акции» в «Бригидках» и других тюрьмах Львова[106].

В дальнейшем убийства осуществлялись членами айнзатцгруппы «C»[121].

8 июля был издан приказ о ношении евреями специальных меток с жёлтой Звездой Давида.

В донесении айнзатцгруппы полиции безопасности и СД № 24 от 16 июля 1941 года говорится об уничтожении айнзатцгруппой «C» 7000 евреев во Львове при активном содействии украинского населения[116].

Ранее историками считалось, что в погромах активно участвовал батальон «Нахтигаль», однако, в настоящее время большинство исследователей, по данным Химки, считает, что основной силой была милиция ОУН, а из «Нахтигаль» могли участвовать, разве что, отдельные солдаты[105].

В следующем погроме в конце июля также приняла участия оуновская милиция.

3 июля в городе Золочев Львовской области украинская милиция под руководством руководителя походной группы ОУН И. Клымива убила, в общей сложности, 1400 евреев[122].

Несмотря на то, что оуновцы с не меньшей ненавистью, чем к евреям, относились к полякам и русским, до момента окончательного разрыва с немцами, евреи преследовались значительно активней, возможно для того, чтобы завоевать расположение нацистов[105].

По данным Украинского еврейского комитета, в документе провода ОУН «Борьба и деятельность ОУН во время войны» отмечалось, что в случае начала войны, на территории Украины, оккупированной вермахтом, ОУН должна создать для евреев концлагеря[123][124].

В августе 1943 года состоялся 3-й чрезвычайный большой съезд ОУН(б). Съезд признал будущую Украину государством всех живущих в ней народов, а «еврейский вопрос» объявил решённым. Последнее как будто бы означало, что УПА должна прекратить истребление евреев. Однако, до рядовых членов УПА решение не было донесено. В конце 1943 Роман Шухевич огласил устный приказ уничтожать поляков, евреев и цыган или, в виде исключения, брать в отряды медицинский персонал, ввиду его острой нехватки. Иногда, евреи попадали в отряды УПА по ошибке, приняв националистов за советских партизан, и тогда тщательно скрывали своё происхождение, в противном случае, быстро гибли от рук националистов, за редкими исключениями[125].

По данным израильского исследователя Арона Вайса на Западной Украине националистами (и бандеровцами, и мельниковцами) были уничтожены 28 000 евреев[126].

Украинцы были причастны к репрессиям против евреев во время Второй мировой войны. Об этом заявил президент Израиля Реувен Ривлин во время выступления в Верховной Раде Украины на парламентских слушаниях, посвящённых 75-й годовщине трагедии в Бабьем Яру[127].

Их расстреливали в лесах, возле оврагов и рвов, сталкивали в братские могилы. Многие пособники преступлений были украинцами. И среди них особо выделялись бойцы ОУН, которые издевались над евреями, убивали их и во многих случаях выдавали немцам. Верно и то, что было более 2,5 тыс. праведников народов мира — те считанные искры, которые ярко горели в период темных сумерек человечества.

Реувен Ривлин отметил, что около 1,5 млн евреев были убиты на территории современной Украины во время Второй мировой войны в Бабьем Яру и других местах.

Послевоенные события[править | править код]

По завершении Второй мировой войны в Европе оба лидера фракций ОУН — Бандера и Мельник — оказались в зоне оккупации западных союзников, а к концу 1945 — в сфере интересов спецслужб западных стран. Особую активность, как и ранее, проявила ОУН(б). С официальным началом Холодной войны в 1947 году их активность в эмигрантской среде, при поддержке разведок США и Великобритании, возросла, в то время как активность на территории Украины и Польши усилиями служб безопасности СССР и Польши подходила к концу. Попытки ОУН наладить связь с исчезающим за железным занавесом подпольем потерпела неудачу — из 19 сброшенных в 1952 году связных 18 попали в МГБ. В то же время, ещё с 1946 года в самой ОУН(б) назревал внутренний раскол между «ортодоксами» во главе с Бандерой и «реформистами», представленными Зиновием Матлой (укр.) и Львом Ребетом, — который фактически оформляется в 1956. Тогда из ОУН(б) выделилась фракция, возглавляемая Зиновием Матлой и Львом Ребетом и получившая название «Заграничная ОУН», или ОУН(з) (по числу лидеров её иногда неформально называют «двійкарі» (от «укр. двійка» — «двойка»)). ОУН(м) в то же время наладила контакты с представителями УНР (её глава Плавьюк в 1989—1992 году даже стал последним президентом УНР) и постепенно отошла от радикально-националистической основы, став правоконсервативной партией. ОУН(б) эволюционировала слабо, фактически оставаясь на позициях начала 1930-х годов — несмотря на это, она доминировала в националистической эмигрантской среде, в особенности, США и Канады, став особенно востребованной в период пика холодной войны в первой половине 1980-х.

До 1955 года ОУН(б) взаимодействовала с британской разведкой, собирая для неё сведения о положении в СССР. С 1955 года Зарубежные части ОУН сотрудничали с западногерманской разведкой (БНД), с 1957 года — с итальянской (іт. SISMI)[49].

К концу 1980-х гг. оба движения полулегально вернулись на Украину. Их легализация произошла в начале 1990-х годов — причём ОУН(б) легализовалась в виде политической партии — Конгресс украинских националистов (КУН), а ОУН(м) в виде общественно-политического движения[какого?]. К началу XXI века КУН имеет минимальный вес на политической арене Украины, деятельность же ОУН(м) политическими наблюдателями не отмечается.

В 2004 году Организация украинских националистов вместе с Конгрессом украинских националистов, Организацией украинских националистов (революционной) и Всеукраинским объединением «Свобода» выступила в поддержку Виктора Ющенко на президентских выборах[128]. В ноябре 2007 года во время официального визита в Израиль президент Украины Виктор Ющенко заявил, что ОУН и УПА никоим образом не были причастны к антисемитским действиям во время Второй мировой войны и что уставные документы этих организаций не содержат никаких антисемитских положений. «Ни один архив не подтвердит сегодня ни одной акции карательного типа, в которой принимали бы участие бойцы УПА или другие подобные организации», − заявил Ющенко[129]. Это заявление вполне укладывается в русло конструирования новой украинской национальной идентичности, в рамках которого члены ОУН и УПА объявлены национальными героями[130].

В начале апреля 2014 года Министерство обороны РФ (Управление пресс-службы и информации совместно с ЦАМО) опубликовало документы, раскрывающие деятельность украинских националистических организаций в годы Великой Отечественной войны[131]. Документы до недавнего времени были доступны лишь узкому кругу специалистов[132].

На местные выборы 2015 года представители Организации украинских националистов шли по спискам Всеукраинского объединения «Свобода»[133].

9 апреля 2015 года Верховная рада Украины приняла закон о «Правовом статусе участников борьбы за независимость Украины в ХХ веке», которым признала членов ОУН-УПА борцами за независимость Украины в ХХ веке и предоставила им социальные льготы и гарантии. Одним из авторов законопроекта был сын предпоследнего командира УПА Романа Шухевича — Юрий Шухевич[134][135]. 15 мая 2015 года Пётр Порошенко подписал данный закон[136].

16 марта 2017 года Организация украинских националистов, Всеукраинское объединение «Свобода», «Национальный корпус», «Правый сектор», Конгресс украинских националистов и «C14» подписали «Национальный манифест»[137].

В законодательстве Польши[править | править код]

В начале 2018 года польский парламент принял новую версию закона об институте национальной памяти, согласно которой отрицание преступлений украинских националистов во время Второй мировой войны стало уголовно наказуемым[138].

В художественной литературе[править | править код]

Персоналии[править | править код]

Основатель:

«Мельниковцы»:

«Бандеровцы»:

Бандеровцы-двийкари:

См. также[править | править код]

Комментарии[править | править код]

  1. 1 2 В истории существовало несколько подразделений, именовавшихся подобным образом: см. Украинский легион.
  2. Дюков А. Р., 2008, C. 41 (Прим. 98.) — со ссылкой на Гон М. М., 2005. Ученые Института истории Украины Национальной академии наук Украины указывают на то, что последовательно употребляемый Дюковым вариант перевода украинского «жиди» как «жиды» без соответствующего историко-лингвистического комментария является некорректным, формируя заранее предопределённое автором восприятие[104].

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Мірчук П., 1968.
  2. ОУН-УПА. История // © Сайт «ОУН-УПА» (oun-upa.org.ua) (Проверено 14 марта 2014)
  3. Rossoliński-Liebe, Grzegorz. Stepan Bandera: The Life and Afterlife of a Ukrainian Nationalist. Fascism, Genocide, and Cult.. — Stuttgart: ibidem-Verlag, 2014. — 654 с. — ISBN 978-3-8382-0686-8. (англ.)
  4. Архивы ОУН: украинские националисты ставили целью выселение и уничтожение всех поляков // © Сайт информационного агентства ТАСС (tass.ru) 1 декабря 2016
  5. 1 2 3 4 5 6 7 [https://www.ar25.org/node/22572 Кость Бондаренко, Історія, якої не знаємо чи не хочемо знати // «Дзеркало Тижня», № 12(387), 2002 р.
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 Касьянов Г. В., 2003, ДО ПИТАННЯ ПРО ІДЕОЛОГІЮ ОРГАНІЗАЦІЇ УКРАЇНСЬКИХ НАЦІОНАЛІСТІВ (ОУН). АНАЛІТИЧНИЙ ОГЛЯД.
  7. 1 2 Постанови ІІ Великого Збору Організації українських націоналістів (фотокопии) (укр.) — С. 23−24. // Мережеве видання «Рід» (старая версия rid.org.ua/ukr) 10.02.2008. — скачать  (недоступная ссылка — историякопия) Несмотря на архивацию страницы ссылка для скачивания на ней − рабочая.
  8. 1 2 Дюков А. Об участии ОУН-УПА в Холокосте — «Москва и жидовство — главные враги Украины» // Сайт информационного агентства «REGNUM» (www.regnum.ru) 14.10.2007.
  9. Степан Бандера — посредственный организатор, слабый публицист и никакой теоретик: интервью д.и.н., зав. отделом новейшей истории и политики Института истории Украины Национальной Академии наук Украины Георгия Касьянова // Сайт информационного агентства «REGNUM» (www.regnum.ru) 29.12.2010.
  10. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Зайцев А. Украинский интегральный национализм в поисках «особого пути» (1920—1930-е годы). Новое литературное обозрение. 2011. № 108
  11. ПТТУ XIX−XX, 2002, С. 556−560..
  12. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Мирослава Бердник. Пешки в чужой игре. Тайная история украинского национализма. Litres, 2015. ISBN 5457723771
  13. ОУН i УПА, 2005, С. 475.
  14. Clerical Fascism in Interwar Europe edited by Matthew Feldman, Marius Turda, Tudor Georgescu, p.59
  15. David Marples. Hero of Ukraine Linked to Jewish Killings, Honorary title sure to provoke divisions among Ukrainians today — Edmonton Journal, 7 February 2010: «It was a typically fascist movement of the interwar period not dissimilar to the Italian version.»
  16. Anders Rudling: THEORY AND PRACTICE Historical representation of the wartime accounts of the activities of the OUN-UPA (Organization of Ukrainian Nationalists—Ukrainian Insurgent Army), p. 167: «It could be argued that the ideology of OUN, like those of the fascist or radical right-wing parties of Eastern Europe, was in many regards more extreme and uncompromising than that of, say, Mussolini.»
  17. Лисяк-Рудницький І. Націоналізм // Історичні есе. — T.2. — C.249. Цит. по Касьянов Г. В. ДО ПИТАННЯ ПРО ІДЕОЛОГІЮ ОРГАНІЗАЦІЇ УКРАЇНСЬКИХ НАЦІОНАЛІСТІВ (ОУН). АНАЛІТИЧНИЙ ОГЛЯД
  18. Armstrong John A. Ukrainian Nationalism. — Englewood, Colorado, 1990, p. 13. Цит. по Касьянов Г. В. ДО ПИТАННЯ ПРО ІДЕОЛОГІЮ ОРГАНІЗАЦІЇ УКРАЇНСЬКИХ НАЦІОНАЛІСТІВ (ОУН). АНАЛІТИЧНИЙ ОГЛЯД
  19. Онацький Е. Листи з Iталii. I. Дещо про фашизм // Розбудова нацii. 1928. Ч. 3. С. 95. Цит. по Зайцев А. Украинский интегральный национализм в поисках «особого пути» (1920—1930-е годы). Новое литературное обозрение. 2011. № 108
  20. «Вiсник», 1935, кн. 4, с. 915
  21. С. Бандера. «Iдея i чин. Вишкiл украiнського нацiоналiста», 1940
  22. Я. Оршан. «Доба нацiоналiзму», Париж, 1938, с. 28-29
  23. Rossoliński-Liebe, 2014.
  24. Лысяк-Рудницкий И. Между историей и политикой. М.; СПб., 2007. С. 530. Цит. по: Зайцев А. Украинский интегральный национализм в поисках «особого пути» (1920—1930-е годы). Новое литературное обозрение. 2011. № 108
  25. Декалог Українського Націоналіста (укр.) // © Сайт «ОУН-УПА» (oun-upa.org.ua) (Проверено 14 марта 2014)
  26. 1 2 3 Петро Мірчук. Нарис історії Організації Українських Націоналістів. 1968. 126—127
  27. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок Былинин не указан текст
  28. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Смолій В. А. (відп. ред.) Політичний терор і тероризм в Україні. XIX—XX ст. Історичні нариси. Інститут історії України НАН України — К.: Наук. думка, 2002—954 с. — ISBN 966-00-0025-1
  29. Mikolaj Siwicki, «Dzieje konfliktow polsko-ukrainskich» — Warszawa, 1992
  30. Ю.Юрик ПРОТИСТОЯННЯ ОУН І ПОЛЬСЬКОЇ ДЕРЖАВИ (1929—1935 рр.) // Проблеми історії України: факти, судження, пошуки. Випуск 13. Київ: Інститут історії України НАН України, 2005
  31. Степан Бандера. «Мої життєписні дані». Цит. по: Петро Дужий. Степан Бандера — символ Нації
  32. Петро Дужий. Степан Бандера — символ Нації
  33. 1 2 3 4 5 6 7 8 Пётр Кралюк. Феномен Степана Бандеры. И почему его боятся украинофобы? // День, 29 декабря 2010
  34. Петро Дужий. Степан Бандера — символ Нації
  35. Степан Бандера. «Мої життєписні дані». Цит. по: Петро Дужий. Степан Бандера — символ Нації
  36. Петро Дужий. Степан Бандера — символ Нації
  37. Петро Дужий. Степан Бандера — символ Нації
  38. Петро Дужий. Степан Бандера — символ Нації
  39. Вбивство міністра Пєрацького
  40. Петро Мірчук. Нарис історії Організації Українських Націоналістів. Перший том: 1920—1939. — Мюнхен — Лондон — Нью-Йорк: Українське видавництво, 1968. — С. 382.
  41. Петро Кралюк. Таємничий замах у Варшаві. Секрет убивства Броніслава Пєрацького: політичний теракт чи провокація // День, 28 січня, 2011
  42. 1 2 3 4 5 Петро Кралюк. Таємничий замах у Варшаві. Секрет убивства Броніслава Пєрацького: політичний теракт чи провокація // День, 4 лютого, 2011
  43. Лицкевич, О. Концлагерь по-польски // Беларуская думка. — № 3. — 2010. — С. 78—85.
  44. Армстронг, Джон. Украинский национализм: факты и расследования / Пер. с англ. П. В. Бехтина. — Москва: Центрполиграф, 2008. — С. 62—63.
  45. Володимир МУРАВСЬКИЙ. ДОКУМЕНТИ МІНІСТЕРСТВА ЗАКОРДОННИХ СПРАВ ЧЕХОСЛОВАЧЧИНИ ПРО ТАК ЗВАНИЙ «АРХІВ СЕНИКА»
  46. ПТТУ XIX−XX, 2002, Розд. IX., С. 564−566..
  47. Черченко Ю. А. ЛЬВОВСКИЙ ПРОЦЕСС ОУН 1936 [Электронный ресурс // Энциклопедия истории Украины Т. 6: Ла-Ми / Редкол .: В. А. Смелый (председатель) и др. НАН Украины. Институт истории Украины. — К .: В-во «Наукова думка», 2009. — 790 с .: ил]
  48. ПТТУ XIX−XX, 2002, С. 556−573..
  49. 1 2 3 4 5 Вєдєнєєв Д. В., Лисенко О. Є. Організація українських націоналістів і зарубіжні спецслужби (1920-1950-ті рр.) // «Украинский исторический журнал» — Киев: Институт Истории АН Украины, 2009 — № 3. — С. 132−146. (укр.)
  50. Далекосхідна місія. Боротьба ОУН за Зелений Клин
  51. Юров Д. Он готовил план по ликвидации Гитлера и обезглавил ОУН: невероятная история советского разведчика // Сайт телерадиокомпании ВС РФ «Звезда» (tvzvezda.ru) 08.07.2017
  52. Патриляк І. К. Військова діяльність ОУН(Б) у 1940−1942 роках. — Київ, 2004. — 598 с. — С. 101. (укр.)
  53. Колодзінський Михайло. Українська воєнна доктрина (укр.)
  54. БЕЗ ПРАВА НА РЕАБИЛИТАЦИЮ (Сборник публикаций и документов, раскрывающих антинародную фашистскую сущность украинского национализма и его апологетов). В 2-х книгах. Киевское историческое общество, Организация ветеранов Украины, Международный украинский союз участников войны. Киев, 2006 Архивировано 4 февраля 2015 года.
  55. Гогун А. Между Гитлером и Сталиным. Украинские повстанцы. — Москва: Yuri Marchenko, 2014.
  56. Войцеховский А. А., Ткаченко Г. С. Украинский фашизм (теория и практика украинского интегрального национализма в документах и фактах). Киев: «Солюкс», 2004
  57. Боляновський А., 2003, С. 34−35.
  58. 1 2 3 Берец Сергей. «Украинский легион»: помощники нацистов, соперники Бандеры // Сайт «Русской службы Би-би-си» (www.bbc.co.uk), 03.09.2009.
  59. ПТТУ XIX−XX, 2002, С. 572..
  60. Боляновський А., 2003, С. 36−37.
  61. IMT, vol 3., p. 21..
  62. Martin Broszat’s Nationalsozialistische Polenpolitik 1939−1945 — Stuttgart, 1961.
  63. IMT, vol 2., p. 478..
  64. IMT, vol 2., p. 448..
  65. Nazi Conspiracy and Aggression Office of the United States Chief of Counsel For Prosecution of Axis Criminality Nuremberg, Germany (1945−1946), — Vol. V. — p. 766−772. «I would have to make such preparations with the Ukrainians … a revolt can be incited through…OUN which would aim at the destruction of the Poles and Jews»
  66. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 Патриляк І. К. Антирадянське збройне повстання ОУН (жовтень 1939 — липень 1941 р.) // Розділ 1. Тактика і стратегія українських націоналістів на початковому етапі Другої світової війни. с. 15-52. В сб. Організація українських націоналістів і Українська повстанська армія: Історичні нариси / НАН України; Інститут історії України / С. В. Кульчицький (відп.ред.). — К.: Наук. думка, 2005. — 495 с. ISBN 966-00-0440-0
  67. 1 2 3 Федоровский, 2010.
  68. Армстронг, 2008, с. 61—62, 64—65.
  69. Кондратюк, 2007, с. 219.
  70. Йовик, 1995, Вступ.
  71. Армстронг, 2008, с. 62.
  72. Армстронг, 2008, с. 61—62.
  73. Літопис УПА, Т. 10, 2007, с. 19.
  74. Книш З., 1960, см. текст Акта в Разд. 3..
  75. Книш З., 1960, Розділ 4. РП ОУН проти ПУН..
  76. Частий, 2007, с. 115−121.
  77. Сергійчук, 2004, с. 29−31.
  78. Кентій А. В. Збройний чин українських националістів. 1920—1956. Історико-архівні нариси. — Т.1. Від Української Військової Організації до Організації Українських Националістів. 1920—1942. — К., 2005. — 332 с., — С.168. — ISBN 966-8225-21-X
  79. Савчин, Марія. Німецька окупація // Тисяча доріг. Спогади жінки учасниці підпільно-визвольної боротьби під час і після Другої світової війни. — К.: Смолоскип, 2003. (укр.)
  80. Армстронг, 2008.
  81. Федоровский, 2010, с. 49.
  82. 1 2 Федоровский, 2010, с. 46—47.
  83. 1 2 Федоровский, 2010, с. 49—50.
  84. Федоровский, 2010, с. 50.
  85. Книш З., 1960.
  86. Ребет Лев. «Світла і тіні ОУН» : Спогади Голови Крайової екзекутиви ОУН у 1935—1939 роках — Мюнхен: В-во «Український самостійник», 1964. (укр.)
  87. ПТТУ XIX−XX, 2002, Розд. IX., П. 2..
  88. ОУН i УПА, 2005, Раздел 1. Тактика и стратегия ОУН на начальном этапе ВМВ.
  89. Федоровский, 2010, с. 47.
  90. Федоровский, 2010, с. 51.
  91. 1 2 Федоровский, 2010, с. 51—52.
  92. ОУН в 1941 році, 2006, С. 93, 103.
  93. ОУН i УПА, 2005, С. 55−56.
  94. Hans Bentzin. Division Brandenburg — Die Rangers von Admiral Canaris — 2.Aufl., edition ost. — Das Neue Berlin Verlagsgesellschaft mbH, 2005 (2004).
  95. Из письменных показаний бывшего полковника германской армии Эрвина Штольце (Документ СССР-231) // Нюрнбергский процесс. Сборник материалов. Том I. — М.: Государственное издательство юридической литературы, 1954.
  96. Стецько Я. 30 июня 1941 г. — Торонто, 1967. — С. 203.
  97. ОУН i УПА, 2005, Раздел 2, С. 63..
  98. Украïнське державотворення. Акт 30 червня 1941. С. 77; ЦДАВОВ. Ф. 3833. Оп. 1. Д. 12. Л. 10.
  99. Дюков А. Р., 2008, цит. на C. 22.
  100. ОУН в 1941 році, 2006, С. 420.
  101. 1 2 ОУН в 1941 році, 2006.
  102. Berkhoff K. C., Carynnyk M., 1999.
  103. Гон М. М. Українські праворадикали та євреї Західної України
  104. Г. Касьянов, В. Смолій, О. Толочко. Україна в російському історичному дискурсі: проблеми дослідження та інтерпретації / Ін-т історії України НАН України. — Київ: Ін-т історії України НАН України, 2013. — С. 101—102. — 128 с. (укр.)
  105. 1 2 3 4 5 6 7 8 Химка Дж.-П. Львівський погром 1941-го: Німці, українські націоналісти і карнавальна юрба
  106. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Романовский Д. Коллаборанты: Украинский национализм и геноцид евреев в Западной Украине // Журнал «Лехаим», март 2008 — № 3(191).
  107. Berkhoff K. C., Carynnyk M., 1999, p. 162.
  108. Билас І. Репрессивно-каральна система в Україні. 1917−1953 — Київ: Либідь-Військо України, 1994. — Т. 2. — С. 242. — ISBN 5-325-00599-5(укр.)
  109. ПТТУ XIX−XX, 2002, Раздел XI., С. 589.
  110. Гурьянов А., Кокурин А. Эвакуация тюрем. 1941 // Российский исторический журнал «Карта» — Рязань. — № 6.[уточнить]; Сайт «Права человека в России» (www.hro.org) 03.11.2007.
  111. Романів О., Федущак І. Західноукраїнська трагедія 1941. — Львів−Нью Йорк: 2002. — С. 368, 380, 394. — ISBN 966-7155-59-5(укр.)
  112. Круглов А. И., 2004, с. 6.
  113. Українське державотворення. Акт 30 червня 1941. Збірник документів і матеріалів. Львів — Київ, НАН України, Інститут української археографії та джерелознавства ім. М.Грушевського, 2001, — 558 с. — С. 99. (укр.)
  114. Ковба Ж. М. Людяність у безодні пекла. Поведінка місцевого населення Східної Галичини в роки «остаточного розв’язання єврейського питання». Видання третє, виправлене і доповнене. — К., 2009. — 296 с. — С. 76 — ISBN 978-966-378-122-8(укр.)
  115. Воячек Я. Во Львове однажды уже был евромайдан : Фотографии еврейского погрома 30.06−2.07.1941 г. во Львове // Сайт «Трибуна Народа» (tribunanaroda.info), декабрь 2013.  (Проверено 29 июля 2014)
  116. 1 2 Україна в Другій Світовій війні у документах. Збірник німецьких архівних матеріалів (1944−1945): Т.1 / Упоряд. В. М. Косика. — Львів: Львівський національний університет імені Івана Франка; Інститут української археографії та джерелознавства ім. М. Грушевського НАНУ, НАН України. 1999. — С. 193. — ISBN 5-7702-1029-X.
  117. Steven Spielberg Film and Video Archive at USHMM — RG-60.0348
  118. Peter Longerich. MASS EXECUTIONS OF JEWS IN THE OCCUPIED SOVIET ZONES 1941 // Holocaust: The Nazi Persecution and Murder of the Jews. — Oxford: OUP, 2010. — P. 194. — 645 p. — ISBN 0192804367.
  119. Украинские националистические организации в годы Второй мировой войны. Документы. / под. ред. А. Н. Артизова — М.: 2012. — Т. 1: 1939−1943. — С. 347−348.
  120. On 2 June the 49 Mountaineer Corps took steps against the maltreatment of Jews by the local Ukrainians at Lemberg IMT Vol XXI p.401 Affidavits 1602, 1603 and 1604
  121. Fischel, Jack R. Historical Dictionary of the Holocaust. — Plymouth, UK: The Scarecrow Press, 2010. — 411 pp. — P. 194. — ISBN 978-0-8108-6774-1(англ.)
  122. Круглов А. И., 2004, с. 9.
  123. Заявление Украинского еврейского комитета // JewishNews
  124. Украинский еврейский комитет: ОУН должна была создать для евреев концлагеря // ИА REGNUM
  125. Романовский Д. Коллаборанты: Украинский национализм и геноцид евреев в Западной Украине // Журнал «Лехаим», март 2008 (адар 5768) — № 3 (191)
  126. Иоффе Э. Г. О некоторых специфических особенностях Холокоста на территории Беларуси. — Мн.. — Вып. 1. Архивировано 3 августа 2012 года.
  127. Президент Израиля: Многими пособниками преступлений против евреев были украинцы, особенно выделялись бойцы ОУН. Проверено 10 октября 2016.
  128. Националисты объединятся, чтобы поддержать Ющенко — Украинская правда, 07 июня 2004
  129. ИА Росбалт, 14−15.11.2007
  130. Юхновский И. Об идеологии и политике Украинского института национальной памяти // Зеркало недели (Киев), 27.10. − 2.11.2007; Дюков А. Новая идентичность для Украины // Русский проект. 15.10.2007.
  131. Минобороны РФ раскрыло документы о бандеровцах. // © Официальный сайт телевизионного канала «9 канал» — Израиль (9tv.co.il). Проверено 4 апреля 2014.
  132. WWW.MIL.RU, Деятельность организаций украинских националистов в годы Великой Отечественной войны.
  133. І. Рудь. Співпраця ВО «Свобода» і «Правого сектору»: реальні перспективи й прогнози експертів/ І. Рудь // Україна: події, факти, коментарі. — 2015. — № 19. — С. 40-45.
  134. Рада визнала УПА борцями за незалежність України
  135. В Верховной Раде приняли закон о чествовании бойцов ОУН и УПА
  136. Порошенко подписал пакет законов о декоммунизации / Гордон
  137. «Правий сектор», «Свобода» і «Національний корпус» підписали маніфест про об’єднання зусиль//, 16 Березень 2017
  138. «„Гибридная война“ на военном кладбище. За что россиянку Цивильскую выслали из Польши», BBC, 23.05.2018

Литература[править | править код]

Архивы
  1. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок e-reading не указан текст