Офросимова, Настасья Дмитриевна

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Предполагаемый портрет Н. Д. Офросимовой
работы Ф. С. Рокотова

Настасья Дмитриевна Офросимова или Афросимова, урождённая Лобкова (1753—1826) — московская барыня, знаменитая своим эксцентричным поведением. Прототип двух запоминающихся второстепенных персонажей русской классики — Марья Дмитриевна Ахросимова из «Войны и мира» и Хлёстова из «Горя от ума»[1].

Происхождение[править | править код]

Племянница московского главнокомандующего М. Н. Волконского и внучатая племянница великого канцлера Бестужева, Настасья Дмитриевна была в родстве с половиной барской Москвы[2]. Её отец Дмитрий Петрович Лобков (1717-1762) в правление Елизаветы Петровны руководил шпалерной мануфактурой. Мать Анна Никитична, дочь князя Никиты Волконского и Аграфены Бестужевой, скончалась, когда Настасье было три года[3]. В 1802 г. Настасья обновила надгробие матери в Ямской Крестовоздвиженской церкви[3].

Рано потеряв родителей, Настасья Лобкова воспитывалась у своих блистательных родственников, пока не вышла замуж за Павла Афанасьевича Офросимова (Афросимова, 1752-1817), боевого генерала времен Потёмкина, «которого она, как сама признавалась, тайно похитила из отцовского дома к венцу». Муж был у неё в полном подчинении.

Репутация[править | править код]

Пётр Андреевич Вяземский писал о ней: «Настасья Дмитриевна Офросимова была долго в старые годы воеводою на Москве, чем-то вроде Марфы Посадницы, но без малейших оттенков республиканизма. В московском обществе имела она силу и власть. Силу захватила, власть приобрела она с помощью общего к ней уважения. Откровенность и правдивость её налагали на многих невольное почтение, на многих страх. Она была судом, пред которым докладывались житейские дела, тяжбы, экстренные случаи. Она и решала их приговором своим. Молодые люди, молодые барышни, только что вступившие в свет, не могли избегнуть осмотра и, так сказать, контроля её. Матери представляли ей девиц своих и просили её, мать-игуменью, благословить их и оказывать им и впредь своё начальническое благоволение».

Пыляев: Настасья Дмитриевна Офросимова была старуха высокая, мужского склада, с порядочными даже усами; лицо у неё было суровое, смуглое, с черными глазами; словом, тип, под которым дети обыкновенно воображают колдунью.

Свербеев в своих воспоминаниях рассказывает: «Вторая из барынь крупной бесспорно величины была Настасья Дмитриевна Офросимова, переехавшая после своего вдовства из Москвы в Петербург для бдительного надзора за гвардейской службой своих двух или трех сыновей, из коих младшему, капитану гвардии, было уже гораздо за 30 лет. Обращаясь нахально со всеми членами высшего московского и петербургского общества, детей своих держала она в страхе Божием и в порядке и говорила с любовию о их беспрекословном к ней повиновении: „У меня есть руки, а у них щеки“».

Гершензон цитирует письма Булгакова: «В 1822 году Офросимова, бывши в Петербурге, собиралась ехать назад в Москву; по этому поводу А. Я. Булгаков через брата предупреждал содержателя дилижансов между Петербургом и Москвою, Серапина, чтобы он оказал старухе всевозможное снисхождение,— „ибо она своим языком более может наделать заведению партизанов вреда, нежели все жители двух столиц вместе. Жалею заранее о бедном Серапине“. Тот же Булгаков за год перед этим сообщает брату анекдот, может быть выдуманный московскими шутниками, но типичный для Офросимовой. Шел днем проливной дождь; в это время Настасья Дмитриевна почивала; под вечер видит — хорошая погода, велела заложить и поехала на гулянье; а там грязно; рассердилась старуха, подозвала полицмейстеров и ну их ругать: боитесь пыли и поливаете так, что грязь по колено,— подлинно, заставь дураков Богу молиться, так лоб разобьют»[4].

О конце её жизни также сообщает Гершензон: «В декабре 1820 года её разбил паралич; она и в самой болезни грозно правила домом, заставляла детей по ночам дежурить около себя и записывать исправно и вечером рапортовать ей, кто сам приезжал, а кто только присылал спрашивать о её здоровье. Три недели спустя она вдруг, как тень, является на бал к Исленьевым,— это было на Рождестве,— и заявляет, что прогнала докторов и бросила лекарства: отложила леченье до Великого поста. Она умерла только пять лет спустя, 74 лет,— подобно мужу, „ухлопала себя невоздержанностью в пище“; перед смертью с большой твердостью диктовала дочери свою последнюю волю, даже в каком чепце её положить, и раздала много денег и наград».

Владения[править | править код]

Пущино-на-Оке — загородная усадьба супругов Офросимовых

Владение её находилось в Старой Конюшенной — дом № 5 в нынешнем Чистом переулке (ныне Патриаршая резиденция в Чистом Переулке)[5].

Также указывают, что усадьба Офросимовых была на Новинском бульваре — № 7[6]. Это здание сгорело в 1990-х годах. В 2010 году московская мэрия объявила, что это здание будет воссоздано с нуля по сохранившимся фотографиям, и в нём разместится творческая мастерская народного художника Российской Федерации Василия Нестеренко[7].

В литературе[править | править код]

  • Маремьяна Бабровна Набатова — комедия «Вести, или живой убитый» (1807), Фёдор Ростопчин[8]
  • Анфиса Ниловна Хлёстова — «Горя от ума», Александр Грибоедов
  • Марья Дмитриевна Ахросимова — «Война и мир», Лев Толстой

Опознание как прототипа[править | править код]

Николай Пиксанов в статье «Прототипы действующих лиц комедии „Горе от ума“» пишет: «Наиболее единодушны современники и историки в определении прототипа Анфисы Ниловны Хлёстовой, свояченицы Фамусова, тетки Софьи. Её оригиналом большинство называет Настасью Дмитриевну Офросимову, большую московскую барыню, известную своим умом, крутым характером, откровенностью и причудами. Она была чрезвычайно популярна в большом обществе тогдашней Москвы, и о ней сохранилось много рассказов и анекдотов».

Стахович, в своей книге «Клочки воспоминаний» (1904) пишет: «Старуху Хлестову я хорошо помню: это была Настасья Дмитриевна Офросимова… Её же под именем Марьи Дмитриевны Ахросимовой описал в „Войне и мире“ граф Лев Николаевич Толстой».

М. О. Гершензон, «Грибоедовская Москва»: «Знаменитую Настасью Дмитриевну Офросимову с фотографической точностью, вплоть до фамилии и закачиванья рукавов изобразил, как известно, Лев Николаевич Толстой в „Войне и мире“. Её же часто называют прототипом Хлестовой из „Горя от ума“. Нет сомнения, что Грибоедов должен был знать её. Сцена между Ахросимовой и Пьером совершенно верна, разве только Толстой облагородил свою Марью Дмитриевну и дал ей слишком мягкие манеры».

«Пример поистине поразительный: Мария Дмитриевна Ахросимова и „Горе от ума“ писаны якобы „портретно“ с одной и той же дамы. Толстой хотел найти красоту и поэзию — нашел. Грибоедов хотел найти пошлость и безобразие — тоже нашел.»

Толстой в статье «Несколько слов по поводу книги „Война и мир“», в противоположность Грибоедову оценивает «причуды» и бесцеремонность этой московской «большой барыни» положительно: для него она образец независимости и здравости в оценках.

Дети[править | править код]

  • Александр Павлович (1782—1846), товарищ А. И. Тургенева по университетскому пансиону, полковник, адъютант П. И. Багратиона; по словам современников, был большим оригиналом и картежником.
  • Константин Павлович (1785—1852), генерал-майор, кавалер ордена св. Георгия 4-й степени.
  • Андрей Павлович (1788—30.07.1839), штабс-капитан лейб-гвардии Финляндского полка, полковник; с 1827 года был женат на Екатерине Александровне Римской-Корсаковой (1803—1854), овдовев, она в 1840 году стала женой давно влюблённого в неё композитора А. А. Алябьева.
  • Владимир Павлович (1792—1830), в 1816 году прапорщик лейб-гвардии Финляндского полка, умер от холеры, был женат на Софье Александровне Исленьевой.
  • Елена Павловна (1794—1830), умерла от холеры.
  • Михаил Павлович (1796—1801)

Примечания[править | править код]

  1. Бенедикт Сарнов. Занимательное литературоведение, или Новые похождения знакомых героев.
  2. Например, через своего дядю Алексея Никитича.
  3. 1 2 Александро-Невская Лавра - Лобкова Анна Никитична
  4. Гершензон. О прототипах… (недоступная ссылка). Дата обращения: 12 декабря 2011. Архивировано 10 мая 2013 года.
  5. «Переулки Арбата», Лев Колодный
  6. По Садовому кольцу
  7. Усадьба Офросимовых восстанет из пепла // МК
  8. Л. Гинзбург. П. Вяземский. Старая записная книжка. Примечания.
  9. М. Алданов. Портреты. Ольга Жеребцова. М. 1994. с. 211

Источники[править | править код]

  • «Записки» Свербеева, I, 260—263; Соч. Вяземского, VIII, 219—220; Благово, с. 188—190; Письма А. Я. Булгакова в «Рус. Арх.», 1900, III, 571, 576, и 1901, I, 85, 299, 407, и II, 341, также в «Истор. Вестн.» 1881 г., май, с. 33.