Оценка творчества Достоевского в советскую эпоху

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Оценка творчества Фёдора Михайловича Достоевского в советскую эпоху изменилась по сравнению с оценкой современников[1].

История[править | править код]

Достоевский не вписывался в рамки официального марксистского литературоведения, так как выступал против насильственных методов революционной борьбы, проповедовал христианство и противоборствовал атеизму. В 1920—1930 годах бывали случаи полного отрицания Достоевского[2].

Исследователи творчества Достоевского, начиная с Бориса Михайловича Энгельгардта, особенно отмечали роль «идеи» в его романах. Писатель пророчески предсказал возросшее значение идей в общественной жизни начала XX века. В своих произведениях он постоянно испытывал различные идеи на прочность[3].

Статья о Достоевском имелась в первом советском школьном учебнике по литературе издания 1935 года[4]. Имя Ф. М. Достоевского исчезло из списка изучаемых авторов во втором школьном учебнике, создававшемся в 1938—1940 годы[5]. Произведения писателя были на долгое время исключены из школьных и даже вузовских программ по литературе[6].

В 1956 году писатель был реабилитирован советским литературоведением, когда «успех Достоевского на Западе перевесил его идейные грехи против советской власти», и из его характеристики исчез ярлык «реакционер»[7].

Советский литературовед Георгий Михайлович Фридлендер в 1974 году назвал художественный мир Достоевского миром борьбы, мысли и напряженных исканий, а острый интеллектуализм и насыщенность философской мыслью романов писателя близкими советским людям[8].

Оценка[править | править код]

К. Маркс 14 апреля 1856 года сказал, что европейские революции 1848 года «были лишь мелкими эпизодами, незначительными трещинами и щелями в твердой коре европейского общества. Но они вскрыли под ней бездну… в наше время все как бы чревато своей противоположностью… Победы техники как бы куплены ценой моральной деградации. <…> Все наши открытия <…> приводят к тому, что <…> человеческая жизнь, лишенная своей интеллектуальной стороны, низводится до степени простой материальной силы»[9]. Советский литературовед Георгий Михайлович Фридлендер отметил, что отмеченное Марксом было характерно для эпохи Достоевского. Чуткость писателя к трагическим сторонам жизни отличала его талант. Писатель жил в переходную эпоху, которая не угадывалась большинством[10].

Ряд западных исследователей творчества писателя называют вопросы метафизического порядка центральными у Достоевского. Фридлендер обращает внимание, что всё творчество писателя противоречит подобному толкованию. Внимание Достоевского как человека и художника было обращено к центральным вопросам общественной жизни его эпохи[11].

Всё творчество о современности. Действительность рассматривалась как критическая, переломная эпоха в жизни России и Европы. Достоевский был убежден, что основной смысл его эпохи состоит в «перерождении человеческого общества в совершеннейшее», стремлению к справедливости. Все произведения писателя о «текущей» действительности, так как с его точки зрения именно в ней «главный нерв человеческой истории»[11].

Трагический герой Достоевского[править | править код]

Персонажи Достоевского, ощущающие неблагообразие окружающего общества и себя лично, схожи с персонажами Шекспира, короли и шуты которого в соответствии с уровнем своих понятий отмечали необходимость перемен[8]. Осознание необходимости новых социальных и нравственных норм выражают Родион Раскольников в «Преступлении и наказании», Мышкин, Ипполит и Лебедев в «Идиоте», Кириллов и Шатов в «Бесах», Версилов в «Подростке», старец Зосима, Дмитрий, Иван и Алексей в «Братьях Карамазовых»[12].

Достоевский создал новый тип трагического героя в литературе XIX века, близкий античным и шекспировским героям. Этим героям присущи глубокое сознание и сильная воля, размышления о мире и осознание необходимости перемен. При этом его герои наивны и верят в то, что смогут разрешить свою идею[13]. Осознав неполноту своей идеи, герои Достоевского признают поражение и готовы нести ответственность за свою вину[14].

Примечания[править | править код]

  1. Фридлендер, 1974, с. 15.
  2. Шаулов С. С. Религиозность Достоевского как методологическая проблема советского литературоведения. — В: Евангельский текст в русской литературе XVIII-XX веков: цитата, реминисценция, мотив, сюжет, жанр: сб. науч. тр., вып. 7 // Проблемы исторической поэтики : ежеквартальный рецензируемый журнал / Отв. ред. В. Н. Захаров. — 2012. — Вып. 10, № 3. — С. 216—223.
  3. Фридлендер, 1974, с. 20.
  4. Пономарёв, 2007, с. 612.
  5. Пономарёв, 2007, с. 615.
  6. Погорелова, К. Достоевский в советской школе // II Международный симпозиум «Русская словесность в мировом культурном контексте»: избранные доклады и тезисы / Под общ. ред. И. Л. Волгина. — М.: Фонд Достоевского, 2008. — С. 535—537. — 614 с. — ISBN 5-902832-03-9.
  7. Пономарёв, 2007, с. 616— 617.
  8. 1 2 Фридлендер, 1974, с. 19.
  9. Фридлендер, 1974, с. 15-16.
  10. Фридлендер, 1974, с. 16.
  11. 1 2 Фридлендер, 1974, с. 17.
  12. Фридлендер, 1974, с. 21.
  13. Фридлендер, 1974, с. 22.
  14. Фридлендер, 1974, с. 23.

Литература[править | править код]

  • Пономарёв Е. Р. Ф. М. Достоевский в советской школе // Достоевский и XX век : научное издание / Под ред. Т. А. Касаткиной. — М.: ИМЛИ РАН, 2007. — Т. 1. — С. 612—624. — ISBN 978-5-9208-0284-2.
  • Фридлендер Г. М. Достоевский в современном мире // Достоевский. Материалы и исследования / под ред. Г. М. Фридлендера. — Ленинград: Наука, 1974. — Т. 1. — С. 14-29. — 352 с. — 15 000 экз.

Ссылки[править | править код]