Падение Константинополя (1453)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Падение Константинополя
Основной конфликт: Турецко-византийские войны
Вступление Мехмеда II в Константинополь. Картина Жана-Жозефа Бенжамен-Констана.
Вступление Мехмеда II в Константинополь. Картина Жана-Жозефа Бенжамен-Констана.
Дата 6 апреля29 мая 1453
Место Константинополь
Итог Константинополь захвачен турками-османами
Противники

Flag of PalaeologusEmperor.svg Византийская империя
Flag of Genoa.svg Генуэзская республика
Flag of Most Serene Republic of Venice.svg Венецианская республика
Fictitious Ottoman flag 1.svg Войска Шехзаде Орхана

Fictitious Ottoman flag 1.svg Османская империя
Supposed Flag of the House of Crnojevic.svg Сербская деспотия

Командующие

Flag of PalaeologusEmperor.svg Константин XI
Flag of PalaeologusEmperor.svg Лука Нотарас
Flag of Genoa.svg Джованни Лонго
Fictitious Ottoman flag 1.svg Шехзаде Орхан

Fictitious Ottoman flag 1.svg Мехмед II
Fictitious Ottoman flag 1.svg Заганос

Силы сторон

Более 15 тыс. солдат, 26 кораблей[источник не указан 3794 дня], отряды венецианских и генуэзских наёмников, а также войск Шехзаде Орхана (600 человек)

120 — 160 тыс. (по некоторым данным — до 300 тыс.) воинов, 6 трирем, 14 бирем, 20 гребных галер, около 75 фуст во флоте[1]

Потери

Весь гарнизон

60-70 тыс.

Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе
Владения Византийской империи в 1453 г

Падение Константинополя в 1453 году (греч. Άλωση της Κωνσταντινούπολης, тур. İstanbul'un fethi, Kostantinopolis Kuşatması ) — осада столицы Византийской империи Константинополя армией османского султана Мехмеда II, закончившаяся 29 мая 1453 года взятием города. Падение Константинополя означало окончательное уничтожение Восточной Римской империи, также иназываемой Византийской.

Осада началась в апреле 1453 года. За века, прошедшие с момента образования Византийской империи, ситуация в Константинополе значительно ухудшилась. К 1453 году империя уменьшилась до Пелопоннеса и окраин Константинополя и больше не могла противостоять растущей мощи Османской империи. Начиная с Баязида I османские султаны несколько раз осаждали или блокировали Константинополь. Не достигнув успеха в захвате города, они, тем не менее, добились контроля над Анатолией и большей частью Балкан. Несмотря на многочисленные призывы ромеев о помощи к Западу, на помощь императору Константину прибыл лишь небольшой итальянский контингент. В совокупности с 5000 греков общее число защитников Константинополя достигало 7–8 000 человек. Османская армия значительно превосходила их численностью. У Мехмеда I было от 80 000 до 100 000 солдат и более чем 120 кораблей. Отразив несколько нападений, 29 мая 1453 года византийцы наконец сдались. Последний византийский император Константин XI Драгаш пал в битве. После разграбления города торжествующий Мехмед II въехал в город. В память о захвате Константинополя он получил прозвище Фатих (Завоеватель) и сделал Константинополь новой столицей своей империи.

Победа обеспечила туркам господство в бассейне Восточного Средиземноморья. Город оставался столицей Османской империи вплоть до её распада в 1922 году.

Падение Константинополя оказало глубокое влияние на мир, особенно на Запад. Несмотря на политический упадок, в последние годы существования империя переживала глубокое культурное возрождение, основные представители которого, такие как Жан Бессарион или Мануэль Хризолорас, эмигрировали в Европу.

Многие историки, в том числе Жюль Мишле, полагали, что падение Константинополя представляет собой конец средневековья и начало Возрождения. Однако эта точка зрения все чаще оспаривается современными историками, которые рассматривают падение Константинополя лишь как шаг в процессе преобразования из греческого мира в латинский, ведущего к эпохе Возрождения.

Предыстория[править | править код]

Византия. Агония империи[править | править код]

Византия сформировалась в 395 году после распада Римской империи, к XV веку она уже давно прошла периоды подъема и расцвета и находилась в глубоком упадке. За 11 столетий город осаждался много раз, но захвачен и разорён только один раз - во время Четвертого крестового похода в 1204 году. Захватив город, крестоносцы создали латинское государство в Константинополе и вокруг него, в то время как на месте остальной части Византийской империи возник ряд государств-преемников - Никейская империя, Эпирское царство и Трапезундская империя. Они боролись как союзники против латинян, но также боролись и между собой за византийский трон[2].

В конце концов правившие в Никее Палеологи отвоевали Константинополь у латинян в 1261 году, восстановив Византийскую империю. После этого империя почти всё время была в состоянии войны, отражая последовательные атаки латинян, сербов, болгар и турок-османов.

Между 1346 и 1349 годами Черная смерть убила как минимум треть жителей Константинополя[3]. Город обезлюдел в результате общего упадка империи, и к 1453 году представлял из себя несколько обнесенных стенами поселений, разделенных обширными полями, внутри стен Феодосия V века.

Палеологи обладали очень ограниченной властью, правя в Константинополе и на части Пелопоннеса в деспотате Мореи. Византия больше не контролировала торговые пути между Западом и Ближним Востоком, которые когда-то обогатили её. Торговые концессии, предоставленные венецианцам и генуэзцам, за столетия значительно увеличились, а казна фактически пуста.

Главным противником Византии являлось Османское государство, правители которого видели в ней препятствие распространению своей власти в регионе.

При Баязиде I османы уже осаждали Константинополь, город спасло лишь поражение Баязида в 1402 году от Тамерлана в битве при Анкаре. Последовавший период османского междуцарствия, пока сыновья Баязида делили империю и трон, был периодом относительного спокойствия для Константинополя. Однако византийцы не смогли использовать эту передышку для усиления Империи. Богословское соперничество между Восточной и Западной церквями препятствовало организации помощи византийцам, а недоверие жителей Запада сильно возросло после разграбления города во время Четвертого крестового похода в 1204 году. Лукас Нотарас , последний великий адмирал Византийского флота и первый сановник Империи после императора, говорил: «Лучше тюрбан, чем шляпа кардинала». Хотя подлинность этого высказывания еще является предметом споров, но оно отражает глубокую неприязнь между двумя полюсами христианского мира.

Византийцы вмешивались в династические вопросы османов, поддерживая претендентов на трон, пытаясь ослабить власть османского султана или же поспособствовать воцарению лояльного к ним султана.

В 1422 году Мурад II осадил Константинополь. Не сумев взять город, он разграбил византийские владения на Пелопоннесе и осадил Салоники[4].

Иоанн VIII Палеолог организовал мятеж Кучук Мустафы и вынудил Мурада вернуться для его подавления в Анатолию.

В 1430 году турецкие войска захватили и разграбили Салоники, обратив население в рабство[5][6].

Османская угроза усиливалась, и базилевс Иоанн VIII решил достичь соглашения с Западной церковью. В 1438 году он отплыл в Италию, взяв с собой 700 богословов и епископов и принял участие в Ферраро-Флорентийском соборе, на котором была заключена Уния [7].

В 1440 году турки были отброшены у Белграда, что породило большие надежды[8][9].

Кольцо сжимается[править | править код]

Константинополь во времена Византии

Папа объявил новый крестовый поход под командованием Ладислава III Ягайло, короля Польши и Венгрии. После нескольких поражений в 1443—1444 годах Мурад II подписал с Владиславом Сегедский мирный договор на 10 лет и отбыл с армией в Анатолию, где покорил бейлик Караман и отрёкся от власти[10].

В 1444 году в 12 лет Мехмед II в первый раз стал султаном Османской империи. Это событие спровоцировало христиан на выступление, Мурад был вынужден вернуться к командованию армией и в 1444 году крестоносцы были разбиты в битве при Варне, Ладислав был убит. Мурад опять удалился от правления, что вызвало новое наступление - уже из Венгрии[11][12].

В 1448 году в битве на Косовом Поле вернувшийся Мурад одержал победу над войсками Яна Хуньяди. Это была последняя попытка помочь умирающей Византийской империи[9].

В том же году умер Иоанн VIII, и его преемником стал его брат Константин, деспот Мореи[13]. Уже в это время Византийская империя больше не имела средств противостоять османам и была вынуждена отправить посольство к Мураду, чтобы он дал согласие на приход Константина к власти[14].

Сербский деспотат уже был вассалом Османской империи и был обязан посылать к султану отряды во время войны. Так, в осаде Константинополя приняли участие около 150 всадников и некоторое количество солдат из Нови-Брдо, имевших опыт рытья подкопов. Королевство Босния раздиралось внутренними конфликтами. Оно пережило Византию всего на десять лет и исчезло в 1463 году. Видинское княжество, распалось в 1396 году, в результате чего территория бывшей Болгарской империи находилась под османской оккупацией более полувека[15].

К середине XV века Константинополь находился практически в середине османской державы, между европейскими и азиатскими её владениями[3].

Всё, что осталось от некогда могущественной империи - это сам Константинополь с окрестностями, несколько городов на побережье, несколько островов, да формально вассально зависимая Морея[3].

Ввиду этого завоевание Константинополя для турок было практически государственной необходимостью, чтобы не допустить его использования в качестве христианского плацдарма в ходе очередного крестового похода против мусульман.

Начало правления Мехмеда[править | править код]

Султан Мехмед II Завоеватель

В 1451 году Мурад умер, и султаном опять стал Мехмед. Многие в Европе в то время оценивали его как незрелого и некомпетентного молодого человека, который не сможет начать какое-либо наступление на христиан. Это мнение основывалось на поведении Мехмеда в первый период правления[16].

Да и первые шаги молодого султана, проявившего снисходительность к христианским правителям из своего окружения и вернувшего деспоту Джураджу (1427–1456) несколько укреплений, способствовали подкреплению такого мнения[17].

После вступления на престол Мехмед II поставил перед собой цель захватить Константинополь. Константинополь вклинивался в территорию Османской империи. Кроме того, взятие Константинополя позволило бы осуществить давнюю османскую мечту о всемирной империи, наследнице престижа Римской империи. По словам византийского историка и современника событий Дуки, «он день и ночь одержим мыслью о завоевании Константинополя». Это подтверждается тем фактом, что очень скоро после прихода к власти он подписал и возобновил мирные договоры с Венгерским Королевством и Венецианской Республикой, которые, по крайней мере временно, обеспечили их невмешательство в конфликт с Византией.

Советник императора Георгий Сфрандзи быстро понял угрозу, которую представлял молодой султан, и предложил Константину жениться на сербской принцессе Маре Бранкович, свекрови Мехмеда и вдове Мурада. Этот союз способствовал бы союзу с Сербией и помог бы нейтрализовать османскую опасность, поскольку Мехмед уважительно относился к Маре. Однако Мара Бранкович отказалась, утверждая, что она поклялась посвятить себя только Богу в случае вдовства. Шаги Мехмеда были более успешными - он возобновил мир с Венецией в 1452 году[18].

В начале правления Мехмед даже возобновил мир с Византией и обещал оплачивать содержание возможного претендента на османский престол Орхана, единственного потенциального соперника Мехмеда, внука Сулеймана-челеби. Это содержание в размере 300 000 дукатов было, по сути, откупом, в обмен за него византийцы обязались не поддерживать возможные претензии Орхана на трон. Такая покладистость объяснялась необходимостью усмирить Ибрагима-бея II Караманида, который пытался воспользоваться сменой султана для восстания[19][20][21][22].

Когда султан находился в Анатолии, только успев усмирить беев, Константин XI пытался оказать давление на нового султана и отправил посольство к Мехмеду, напомнив, что ему не выплатили сумму для содержания Орхана. Послы дошли до того, что пригрозили, что, если пособие не будет увеличено вдвое, принцу будет разрешено выдвинуть свои претензии на турецкий престол[23][24].

Аналогичный манёвр использовал отец Константина, Мануил II (1391-1425), но в этот раз итог был другим.

Когда послы Константина передали это послание визирю Мехмеда Халилу-паше, которого считали традиционно дружественным византийцам, миролюбивым и терпимым по отношению к христианам, то он вышел из себя и кричал на посланников после приема посольства в Брусе[24].

Дука передал слова Халила:

« Я давно знаю, глупые греки, ваши коварные пути. Покойный султан был для вас нежным и заботливым другом. Султан Мухаммед не видит этого. Если бы ему не удалось с обычным рвением захватить Константинополь, то это было бы только потому, что Бог продолжает закрывать глаза на ваши грязные поступки. Вы очень глупы, если думаете, что можете напугать нас своим ребячеством, когда чернила нашего последнего трактата еще не высохли. Мы не дети без силы и разума. Если вы думаете, что можете что-то попробовать, дерзайте. Если вы хотите перебросить венгров по эту сторону Дуная, приведите их. Если вы хотите вернуть давно потерянные места, попробуйте. Но знайте: ни там, ни где-либо еще, вы далеко не уедете. Все, что вы рискуете, - это потерять то, что осталось.»

Сам Мехмед спокойно отреагировал на угрозы византийцев и сказал послам, что рассмотрит просьбу императора, когда он вернется в свою столицу Адрианополь[24].

Подготовка к осаде[править | править код]

Блокада Босфора[править | править код]

Румели-хисар

Мехмед настойчиво шел к своей цели. В конце 1451 года он изгнал греков из долины Нижней Струмы и мобилизовал тысячу рабочих, чтобы построить крепость, в наши дни носящую название Румели Хисар, а первоначально - Богаз-кесен  («перерезающий пролив», "блокирующий пролив"). Строительство начал в субботу, 15 апреля 1452 года, Заганос. 26 марта к месту строительства прибыл Мехмед[21]. Румели Хисар была построена в самом узком месте Босфора в нескольких километрах от Перы, напротив крепости Анадолу Хисар, построенной прадедом Мехмеда, Баязидом, на азиатской стороне Босфора. Эта позиция позволяла этим двум крепостям дополнять друг друга и контролировать проход через Босфор с помощью своих пушек, который является самым узким в этом месте (702 метра), так что все корабли должны были стыковаться у побережья, где их осматривали и заряжали за проход[25].

Константин отправил посольство к султану, чтобы выразить свое несогласие с таким проектом, противоречащим византийско-османским договорам, запрещающим строительство турецких крепостей в регионе; но Мехмед II проигнорировал его.

Константин понимал, что это сооружение - первый этап нападения на Константинополь. Оно предотвращает прибытие подкреплений из генуэзских колоний Черного моря.

Вскоре после окончания строительства крепости в августе 1452 года Мехмед прибыл, чтобы осмотреть крепости Константинополя, прежде чем запретить доступ к городу по морю.

В ноябре 1452 года три венецианских корабля попробовали пройти без османского разрешения. Хотя по первым двум был открыт пушечный огонь, им удалось пройти без повреждений. Третий корабль был потоплен в конце месяца в попытке пройти без оплаты и проверки. Уцелевшие члены экипажа с капитаном были пойманы и казнены на глазах у Мехмеда в Димотике, который приказал отрезать им головы, в то время как капитан Антонио Рико (Эридзо) был по его приказу посажен на кол и выставлен для обозрения на обочине дороги в назидание всем[25][26].

Для строительства османы снесли несколько церквей и зданий на этом месте, что вызвало протест местного населения в июне, но янычары окружили их и устроили резню, таким образом решив проблему. Константин пытался помешать строительству крепости дипломатическими миссиями, но ему это не удалось. Султан не принял даже первую миссию, на что император ответил заключением всех османских подданных, находившихся в Константинополе, после чего освободил их и отправил новую миссию, которая снова ничего не дала. Его последняя попытка в июне 1452 года добиться твердого уверения, что строительство новой крепости не направлено против Византии, закончилась тем, что султан велел схватить и казнить византийских послов, что фактически представляло собой объявление войны. Цели Мехмеда были вполне ясны для императора[25][27].

Константин привёл город в состояние защиты и перекрыл все выходы, кроме военных ворот[27].

Реакцию западных держав иллюстрирует письмо императора Священной Римской империи Фридриха III - (1440-1493), который послал письмо Мехмеду с угрозами нападения, если османы не закончат блокаду Константинополя[28].

Блокада Босфора означала перекрытие какой-либо помощи Константинополю со стороны итальянских черноморских колоний. В совокупности с тем, что Дарданеллы тоже были под османским контролем, это означало полную блокаду Константинополя с моря.

Мехмед теперь мог рассчитывать задушить Константинополь голодом. В османском руководстве противостояли две партии. Халил-паша, бывший великий визирь Мурада, представлял партию ветеранов. Он выступал против дорогостоящей войны и неясного результата: взятие Константинополя не казалось ему приоритетом, а угроза, которую город представляет для Османской империи, виделась визирю незначительной. Этой точке зрения противостояли более молодые протеже Мехмеда.

В конце 1452 года Мехмед принял решение захватить город.

Он заручился единодушной поддержкой высоких османских сановников.

В октябре 1452 года Мехмед приказал Турахан-бею с его сыновьями Омером и Ахмедом разместить на Пелопоннесе гарнизон, чтобы помешать Фоме и Деметрию (деспотам в Южной Греции) оказать помощь их брату Константину XI Палеологу[29][30].

Караджа-паша, бейлербей Румелии, послал людей подготовить дороги из Адрианополя в Константинополь, чтобы мосты выдержали транспортировку мощной пушки. 50 плотников и 200 помощников также укрепили дороги там, где это было необходимо.

В начале 1453 года Мехмед послал армию для взятия византийских городов Анхиалос и Месембрия, которые без сопротивления сдались. Города Селимбрия и Перинф тщетно пытались сопротивляться.

В начале марта турки раскинули лагерь у стен Константинополя, а в апреле начались земляные работы по осаде города (Дука, «Византийская история»; 37—38).

Силы османов[править | править код]

Большая часть османской армии была мобилизована для взятия города. Только люди Турахан-бея и пограничные гарнизоны не участвовали в сражении. Западные свидетели осады, которые склонны преувеличивать военную мощь султана, приводят несопоставимые и более высокие цифры от 160 000 до 300 000.

Современники осады Константинополя дают разные оценки общего числа османских войск, участвовавших в ней, и эти оценки варьируются от 80 000 (согласно османским источникам) до более 400 000 (согласно некоторым христианским источникам).

Недавние исследования и данные османских архивов утверждают, что там было около 50 000–80 000 османских солдат, в том числе от 5 000 до 10 000 янычар.

Бабингер полагал, что Османская империя в то время могла мобилизовать максимум 80 000 регулярных солдат, в то время как Острогорский указывал, что их было в двадцать раз больше, чем защитников, то есть около 140 000.

Помимо регулярных войск в осаде участвовали иррегулярные войска, которых привлекала возможность разграбления города после его оккупации. По оценкам Стивена Рансимана около 20 000 башибузуков. Следует отметить, что, хотя иррегулярные отряды в османских кампаниях присутствовали всегда, но неясно, насколько их организация совпадала с организацией башибузуков, появившейся в XVIII веке.


Среди некомбатантов было много музыкантов. По словам Константина из Островицы, сербского солдата в Османской армии, их функция заключалась в психологическом воздействии на обороняющихся наряду с непрерывными артиллерийскими обстрелами.

В османской армии насчитывалось 12 000 янычаров. Они были элитой армии Мехмеда. Кроме того, Дурадж Бранкович, деспот Сербии и вассал султана, отправил отряд.

Константинополь был легко достижим со стороны моря, и без флота было практически невозможно захватить город. Османский флот долго был в зачаточном состоянии, и султанам часто приходилось использовать корабли других стран для обеспечения связи между Европой и Азией. Например для переброски армии в 1448 году из Анатолии в Румелию Мурад платил генуэзцам. За месяцы, предшествовавшие осаде, Мехмед построил крупный флот, который в марте собрался в Галлиполи. Командовал флотом санджакбей Галлиполи Сулейман Балтоглу. Численность Османского флота варьируется от автора к автору, но Рансиман, основываясь на показаниях итальянских моряков, утверждал, что в османском флоте было: 6 трирем, 10 бирем, 15 гребных галер, около 75 фуст (небольших быстроходных судов) и 20 парандарий — тяжёлых грузовых барж. При этом Рансиман не называл общее количество кораблей. Следует также отметить, что христианские источники в целом согласны с тем, что османский флот был огромен и что его появление вызвало настоящий шок у осажденных[31].

Современники-христиане приводят следующие цифры:
Автор Количество войск Количество судов
Николо Барбаро 160 000 12 галер и от 70 до 80 других кораблей
Джакомо Теталди 200 000 и 60 000 сопровождение От 16 до 18 галер и от 60 до 80 других судов
Георгий Сфрандзи 262 000 30 больших и 330 малых судов,

в другом месте указывает количество в общей сложности 480 судов.

Леонардо (с Хиоса) 300 000 (из них 15000 янычаров) 6 трирем и 10 бирем, всего 250 кораблей
Критовул (с Имброса) 300 000 без сопровождения 350 судов, не считая транспортных судов
Лаоник Халкондил 400 000 30 триер и 200 лодок поменьше
Дука около 400 000 Всего 300 кораблей
Исидор 300 000

Кроме того османы владели несколькими мощными артиллерийскими орудиями, и Тетальди добавлял, что у них было около 10 000 кулеверин.

Османская артиллерия[править | править код]

Османский поход и перетаскивание Василевса.Фаусто Зонаро. 1903

Мехмед приказал спроектировать орудия достаточно мощные, чтобы разбивать стены.

До осады Константинополя было известно, что османы обладают способностью отливать пушки среднего размера, но диапазон некоторых орудий, которые они могли использовать, намного превосходил ожидания защитников. Османы развернули ряд пушек, от 50 до 200. Они были построены на литейных заводах, где работали турецкие основатели и технические специалисты пушек, в первую очередь Сарука.

Незадолго до начала боевых действий венгерский пушечный мастер Урбан предложил Константину Драгашу. Однако в королевской казне не хватало средств для участия в битвах, поэтому его предложение построить пушки, которые помогли бы защитить город, пришлось отклонить. Тогда Урбан обратился к Мехмеду, который заплатил в четыре раза больше суммы, которую просил Урбан. Имея достаточно средств и материалов, венгерский инженер построил орудие за три месяца в Эдирне.

Это было началом эры огнестрельного оружия, и огромная (для того времени) пушка, которую Урбан сделал для Мехмеда, была чудом техники. Его пушка длиной 27 футов (8,2 м) была названа «Базилика» и была способна метать каменные шары весом 600 фунтов (270 кг) на милю (1,6 км).

Она была расположен на холме напротив римских ворот, части крепостных валов Константинополя, которые были признаны самыми слабыми.

Однако это была единственная пушка, которую Орбан построил для османских войск в Константинополе, и у нее было несколько недостатков: для перезарядки требовалось три часа; пушечных ядер было очень мало; и говорят, что пушка рухнула от собственной отдачи через шесть недель.

Отчет об обрушении пушки оспаривается, поскольку об этом сообщалось только в письме архиепископа Леонардо ди Чио и в более поздней и зачастую ненадежной русской летописи Нестора Искандера. Есть источники, которые упоминают, что она активно использовалась до конца осады и даже в некоторых более поздних сражениях.

Ранее Мехмед основал большой литейный завод на расстоянии около 150 миль (240 км), и теперь ему пришлось организовать процесс транспортировки этих массивных артиллерийских орудий. Готовясь к последней атаке, Мехмед приказал тащить из своего штаба в Эдирне артиллерийский эшелон из 70 крупных орудий в дополнение к бомбардам, отлитым на месте. В этот поезд входила огромная пушка Орбана, которую, как говорили, вытащила из Эдрина команда из 60 волов и более 400 человек.

Подготовка к обороне[править | править код]

Последнее объявление Унии[править | править код]

Византийский император Константин XI быстро понял истинные намерения Мехмеда и обратился за помощью к Западной Европе; но теперь пришлось заплатить цену столетий войны и вражды между восточной и западной церквями. После взаимного отлучения от церкви в 1054 году папа в Риме взял на себя обязательство установить власть над восточной церковью. Союз был согласован византийским императором Михаилом VIII Палеологом в 1274 году на Втором соборе в Лионе, и действительно, некоторые императоры-палеологи с тех пор были приняты в Латинскую церковь. Император Иоанн VIII Палеолог также недавно заключил союз с папой Евгением IV[7].

Затопление венецианского корабля и казнь выживших членов экипажа ясно дали понять Западной Европе, что Мехмед не шутит и что час суда Константинополя близок. Надеясь, что после этого возникнут антитурецкие настроения, Константин Драгаш решился на отчаянный шаг и 12 декабря 1452 года объявил о принятии Флорентийской унии в Церкви Премудрости Божией, которая была заключена 6 июля в присутствии его брата Иоанна. 1439 г. во Флоренции. Однако на этот раз, как и десятью годами ранее, народ отверг унию, и она осталась лишь на бумаге[32].

Попытки империи навязать унию встретили в Константинополе сильное сопротивление. Пропагандистскую инициативу симулировали враждебно настроенные православные клирики. Скрытая этническая ненависть между греками и итальянцами, проистекающая из событий резни латинян в 1182 году греками и разграбления Константинополя в 1204 году латинянами, сыграла значительную роль.

Антизападные (антилатинские) настроения среди населения отражены в заявлении Луки Нотараса, военачальника и одного из ближайших соратников Константина:

"Я предпочитаю видеть в городе (Константинополе) турецкий тюрбан, чем католическую митру".

конфликт с Нотарасом.

В конце концов, попытка союза между Востоком и Западом провалилась, что сильно раздражало Папу Николая V и иерархов Римской церкви[32].

Пассивность западных государств[править | править код]

Папа Николай V не имел того влияния, которое, по мнению византийцев, он имел на западных королей и князей, некоторые из которых опасались усиления папского контроля. Более того, у этих западных правителей не было средств, чтобы внести свой вклад в эти усилия,

С конца четырнадцатого века византийские власти изо всех сил обращались за помощью к Западу в борьбе с турками. Иногда императоры совершали длительные поездки в Европу, как, например, Мануил II Палеолог во время осады Константинополя в 1394–1402 годах. Как только он пришел к власти, Константин XI направил новые посольства в различные христианские государства в надежде спровоцировать новый крестовый поход. Однако поражение Варны (10 ноября 1444 г.) обескураживает западные государства. Кроме того, последние убеждены, что прибытие Мехмеда II - это хорошая новость после эпохи расширения Османской империи при Мураде. Это впечатление усиливается тем фактом, что Мехмед возобновляет различные договоры с Венецией или с Жаном Хуньяди. Точно так же принцу Валахии, рыцарям Родоса, лордам Лесбоса и Чио гарантирован мир. Наконец, правитель Сербии восстанавливает контроль над некоторыми городами, оккупированными османами при Мураде.

Большинство правителей Западной Европы принимали участие в других миссиях, помимо пресечения османского прилива. Французы и англичане участвуют в последних боях Столетней войны. Карл VII был тогда слишком занят восстановлением французской власти, а Фридрих III Габсбургский прежде всего стремился получить императорскую корону в Риме. Кроме того, он выступает против Иоанна Хуньяди, регента трона Венгрии, которого он сам жаждет. Однако, если участие Венгрии в крестовом походе необходимо, оно не может действовать в одиночку. Действительно, его поражения против Мурада ослабили его. Вдобавок Жан Хуньяди быстро выступил против короля Венгрии Ладислава V, который, достигнув совершеннолетия, хотел освободиться от его опеки. Герцог Бургундский Филипп III не отказывается от крестового похода, но его приоритетом остается противостояние королю Франции Карлу VII, в то время как память о пленении Иоанна Бесстрашного во время битвы при Никополе остается живой. Многие правители находятся слишком далеко от берегов Константинополя, чтобы посылать помощь Византийской империи. Точно так же правители Пиренейского полуострова концентрируют свои усилия на борьбе с последними мусульманскими владениями в регионе. Только король Арагона Альфонс V готов защищать Константинополь, но его взгляды на последние владения Византии делают его помощь ненадежной. Со своей стороны, Россия по-прежнему вовлечена в свои внутренние дела и решительно осуждает союз двух Церквей, подписанный Иоанном VIII несколькими годами ранее, чтобы заручиться поддержкой папства. Наконец, княжество Валахия остается нейтральным из-за своего статуса вассала Османской империи.

а сербы даже выделили вспомогательные войска в султанскую армию. Что же касается слабой Трапезундской империи, то она давно уже являлась покорным османским вассалом и никакой помощи от неё ждать не приходилось.

Двойственная позиция итальянских государств[править | править код]

Многие государства на итальянском полуострове напрямую страдают от ситуации в Константинополе. То же самое и с папством, которое стремится ограничить продвижение мусульманских сил в Европе. Чтобы заручиться поддержкой Папы, Иоанн VIII подписал «Союз» двух Церквей на Флорентийском соборе, но он остается очень формальным и догматическими разногласиями. Они подталкивают патриарха юнионистов Григория III Мамме найти убежище в Риме в 1451 году перед лицом сопротивления со стороны анти-юнионистов. Фактически, Папа Николай V критикует существование раскола, и это не способствует посылке поддержки, тем более что, как и другие европейские государства, итальянцы, похоже, не осознают опасности того, что Мехмед II тяготил последние византийские бастионы. Греческие изгнанники в Италии пытаются защитить дело Византии, но без особого успеха. В 1451 году Константин отправил посла в Италию, где он попросил у Венеции разрешения нанять критских лучников, а затем привез в Рим послание антисоюзников. Задача императора - показать, что противники союза двух Церквей остаются, и он просит Папу созвать новый совет для урегулирования разногласий. Но Папа остается непреклонным и просит Константина решить проблемы самостоятельно.

Венеция смущена ситуацией. Если она достаточно быстро поймет, что щедрость Мехмеда недолговечна, некоторые венецианские сановники полагают, что падение Константинополя улучшит стабильность в регионе, что может быть только выгодно для торговли. Защита почти потерянной империи может побудить Мехмеда атаковать венецианские владения в этом регионе. Однако это мнение далеко не единодушное, потому что значительное количество венецианцев осознают, что после Константинополя рискуют попасть под нападение именно венецианские колонии. Это впечатление усиливается после того, как османский форт Румели Хисар потопил корабль[33].

Однако у Венеции ограниченные возможности для маневра. Она вовлечена в дорогостоящую войну в Ломбардии, ее отношения с Папой плохи, а отношения, которые она поддерживает с Генуей, близки к конфликту, что делает любое сотрудничество невозможным. Кроме того, охрана венецианских мест на Востоке - задача, которой занимается подавляющее большинство флота. Фактически, если Венеция берется защищать христиан, она также просит своих правителей Востока не провоцировать турок. Эта неоднозначная позиция иллюстрирует сложность ситуации для Венеции, которая, тем не менее, позволяет императору вербовать солдат на Крите[33].

Генуя находится в похожей ситуации, и хотя она не объявляет войну султану, это не мешает своим гражданам выступать на стороне османов. Любой генуэзец может защитить Константинополь, но от своего имени правители Перы и Чио должны избегать любых провокаций в отношении турок. Несмотря на свою непримиримость, Папа Николай отказывается покинуть Константинополь, но его призывы к крестовому походу остаются мертвой буквой, хотя Альфонсо V отправил флотилию из десяти кораблей в Эгейское море, прежде чем отозвать ее для участия в другой войне[33].

Несмотря на эти неудачи, Папа отправляет кардинала Исидора из Киева в Константинополь, чтобы осуществить союз. Он прибыл 26 октября 1452 года с 200 лучниками, набранными из Неаполя за счет папы Николая V и Леонардо, генуэзским архиепископом Лесбоса[33].


Опытный солдат из Генуи Джованни Джустиниани прибыл в январе 1453 года с 400 мужчинами из Генуи и 300 мужчинами из Генуэзского Хиоса. Как специалист по защите городов-крепостей, Джустиниани немедленно получил от императора полное командование обороной сухопутных стен. Примерно в то же время капитаны венецианских кораблей, оказавшихся в Золотом Роге, предложили свои услуги Императору, не допуская противоречий в приказе Венеции, и Папа Николай обязался отправить три корабля с провизией, которые отплыли недалеко от реки конец марта.

Затем Константин собрал комитет в пользу профсоюза, и Лукас Нотарас взял на себя ведение переговоров, хотя самые яростные противники компромисса остались в стороне. Император собрал их вместе, но антипрофсоюзные деятели снова потребовали созыва собора в Константинополе. Несмотря на упорство оппозиции, уния была торжественно провозглашена 12 декабря в соборе Святой Софии. Однако на церемонии присутствовало мало византийцев, а среди сторонников союза многие просто ждали подкрепления с Запада, после чего переговоры о компромиссе будут пересмотрены. Следовательно, за этим формальным союзом скрывается политическая воля Восточной Римской империи получить помощь любой ценой, в том числе путем принятия компромисса, масштабы которого остаются минимальными и не положат конец разногласиям в интерьер христианства.

Несмотря на этот прогресс, Константинополь остро нуждался в подкреплении, и Константин отправил новых послов через Европу в 1452 году. Ему снова пришлось столкнуться с пассивностью итальянских республик. Король Арагона позволяет византийцам запасаться различными продуктами и материалами на Сицилии. Точно так же Папа по-прежнему обеспокоен проблемами, с которыми сталкивается уния, в то время как восстание в Риме в январе 1453 года не позволяет ему полностью мобилизоваться в пользу Константинополя, особенно потому, что он хочет активного вмешательства. Венеции перед любой мобилизацией.

Генуя сохраняла нейтралитет. Несколько человек из Перы присоединились к защите города, несмотря на официальный нейтралитет генуэзской колонии, расположенной на северном берегу Золотого Рога, напротив Константинополя.

Генуэзская знать прибыла в Константинополь: Якоб Контарини, братья Боккиарди (Антонио, Паоло и Троило). Некоторые каталонцы во главе с их консулом поступили на службу Византийской империи, равно как и самозванец Орхан и его свита.

Наиболее вероятными союзниками Константина были венецианцы. В Венеции обсуждались вопросы помощи, которую республика окажет Константинополю. Сенат решил послать флот в феврале 1453 г., но отправление флота было отложено до апреля, когда было уже слишком поздно для кораблей помогать в бою. Их флот вышел в море лишь после 17 апреля и получил инструкцию ждать подкреплений у острова Тенедос до 20 мая, а затем прорываться через Дарданеллы на Константинополь.

Кроме того, венецианцы позволили Драгашу нанять большее количество моряков и солдат на Крите

Еще больше подорвав моральный дух Византии, семь итальянских кораблей с примерно 700 людьми, несмотря на то, что поклялся защищать Константинополь, выскользнул из столицы в тот момент, когда прибыл Джустиниани. При этом попытки Константина умилостивить султана дарами закончились казнью послов императора.

Укрепления Константинополя[править | править код]

Город Константинополь располагался на полуострове, образованном Мраморным морем и заливом Золотой Рог. Кварталы, выходившие на берег моря и залива, защищались по периметру берега городскими стенами. Берег Мраморного моря был самым беспроблемным для защитников, поскольку быстрое морское течение не позволяло осаждающим высаживать здесь десант. Здесь город был защищён единственным валом, построенным, вероятно, в VII веке.

Самым уязвимым местом был Золотой Рог, и здесь существовала специальная защитная система. Через вход в залив была протянута большая цепь. Один конец её крепился на башне св. Евгения на южном берегу Золотого рога, а другой — на одной из башен на северном берегу Золотого Рога в генуэзской колонии Пера. На воде цепь держалась плотами. Эта цепь не давала флоту осаждающих войти в Золотой Рог, чтобы напасть на город с севера. Византийский же флот мог укрываться за цепью.

Крепостные стены представляли собой сложную систему, которая окружала столицу Византии как с суши протяженностью 5,63 км, так и со стороны моря протяженностью 13,49 км, создавая замкнутое укрепленное целое, которое считается одной из лучших систем укреплений в мире.

Его самая усиленная часть, двойные стены Феодосия II, построенные в V веке нашей эры, защищала большую часть сухопутного подхода к городу от Мраморного моря до замка Порфирогенитов протяженностью почти 5 км.

Схема Феодосиевых стен

Двойные валы Феодосия II состояли из четырех уровней защиты:

  • глубокий ров шириной около 20 метров, заполненный водой
  • вал высотой около 2 метров, за которым следовало пустое пространство шириной около 18,3 метра, называемое Паратехион;
  • внешняя стена высотой 8,3 метра, укрепленная башнями на расстоянии от 45 до 90 метров одна от другой; за этой стеной следовало пустое пространство шириной от 15 до 19,2 метра, называемое Периболос
  • внутренняя стена высотой 9,2 метра, укрепленная башнями, квадратной или восьмиугольной формы, которые располагались так, чтобы прикрыть промежутки между башнями первой стены.

Напротив, вал Влахерн один и лишь частично защищен рвом с водой в части возле Золотого Рога. Однако его сила заключалась в толщине и прочности валов, которые османской артиллерии не удалось прорвать во время двухмесячной осады.

На двойных валах Феодосия II было два типа ворот:

  • гражданские, перед которым были мосты через ров, и через которые осуществлялся вход и выход из города;
  • военные, перед которыми не было мостов через траншею, которые вели в Перибол, и использовались армией во время осады. У гражданских ворот были имена, а у военных - порядковые номера. Их было пять, и первые находились недалеко от Мраморной башни у Мраморного моря. В народе их называли Воротами Христа (сегодня их называют Табакскими воротами) из-за нанесенной на них христограммы.

Укреплённый дворец Порфирогенитов был построен вплотную у крепостной стены ещё императором Мануилом I.

От замка Порфирогенитов к Золотому Рогу шла воздвигнутая в VII веке и позже расширенная стена Влахерн. Она была возведена вокруг одноименного района, в котором в последние века существования Византии находился императорский дворец и резиденции аристократии. Влахернская стена имела около 12–15 метров в высоту, она была толще Феодосийских стен и с более близко расположенными башнями. Расположенная на крутом склоне, она не имела рва, за исключением нижнего конца к Золотому Рогу, где его выкопал император Иоанн VI Кантакузин.

Вся система считалась практически непобедимой, и за время своего почти тысячелетнего существования преодолеть её смогли лишь крестоносцы во время IV крестового похода.

Во всей системе укреплений было также несколько потайных калиток, которые могли быть использованы для внезапных вылазок. Считается, что одна из них и стала ключом к захвату города.

Стены были недавно отремонтированы (при Иоанне VIII) и находились в довольно хорошем состоянии, что давало защитникам достаточные основания полагать, что они смогут продержаться, пока не прибудет помощь с Запада.

Силы греков[править | править код]

Защитники были относительно хорошо оснащены флотом из 26 кораблей: 5 из Генуи, 5 из Венеции, 3 из Венецианского Крита, 1 из Анконы, 1 из Арагона, 1 из Франции и около 10 византийских.

5 апреля прибыл сам султан со своими последними войсками, и защитники заняли свои позиции. Поскольку количество византийцев было недостаточным, чтобы занять стены полностью, было решено, что только внешние стены будут укомплектованы людьми. Константин и его греческие войска охраняли Мезотихион, среднюю часть сухопутных стен, где их пересекала река Лик. Этот участок считался самым слабым местом в стенах, и здесь больше всего боялись нападения. Джустиниани стоял к северу от императора, у ворот Харисиана (Мириандрион); позже во время осады он был переведен в Мезотейхион, чтобы присоединиться к Константину, оставив Мириандрион на попечение братьев Боккиарди. Минотто и его венецианцы размещались во Влахернском дворце вместе с Теодоро Каристо, братьями Лангаско и архиепископом Хиосским Леонардо.

Слева от императора, южнее, были полководцы Катанео, возглавлявшие генуэзские войска, и Феофил Палеолог, охранявший ворота Пегей с греческими солдатами. Часть сухопутных стен от Пегейских ворот до Золотых ворот (которые охраняет генуэзец по имени Мануэль) защищал венецианец Филиппо Контарини, в то время как Деметриус Кантакузин занял позицию на самой южной части Феодосийской стены.

У морских стен было меньше людей: Хакобо Контарини в Студионе, импровизированный отряд защиты греческих монахов слева от него, и Шехзаде Орхан с 600 воинов в гавани Элефтериоса. Пере Хулиа находился в Большом дворце с генуэзскими и каталонскими войсками; Кардинал Исидор Киевский охранял оконечность полуострова возле заграждения. Наконец, морские стены на южном берегу Золотого Рога защищали венецианские и генуэзские моряки под командованием Габриэле Тревизано.

В городе находились два тактических резерва: один в районе Петры, сразу за сухопутными стенами, и один возле церкви Святых Апостолов, под командованием Лукаса Нотараса и Никифора Палеолога соответственно. Венецианец Альвизо Дьедо командовал кораблями в гавани.

Хотя у византийцев тоже были пушки, их оружие было намного меньше, чем у османов, и отдача имела тенденцию повредить их собственные стены.

По словам Дэвида Николле, несмотря на многие разногласия, идея о том, что Константинополь был неизбежно обречен, неверна, и общая ситуация не была такой односторонней, как можно было бы предположить при простом взгляде на карту. Также утверждалось, что Константинополь в то время был «самым защищенным городом Европы».

Х. Иналджик называл 8-9000 человек с активной частью - 3000 латинян[34].

Современный византийский историк Сфрандзи насчитал 4773 грека, способных носить оружие на конец марта 1453 года. Большинство из них - простые монахи или византийские граждане боеспособного возраста. Император просил держать перепись в секрете, чтобы не создавать в городе атмосферы страха и паники.

Кроме того, городская венецианская колония, возглавляемая Джироламо Минотто, присоединилась к защите Константинополя после уничтожения корабля Антонио Риццо. Несколько кораблей во главе с Альвисо Диедо и Габриэле Тревизано прибыли в Константинополь в начале 1453 года.

Однако 700 человек во главе с Петером Даванцо смогли покинуть Константинополь 26 февраля на семи кораблях (шесть критян и один венецианец). Это отступление уменьшило количество кораблей, доступных осажденным.

Артиллерия Константинополя была уменьшена до нескольких небольших пушек, которые Константин с трудом приобрел незадолго до осады. Генуэзский город Пера, расположенный по ту сторону Золотого Рога, нейтральный во время осады, надеется, что османы пощадят его. В некоторых источниках говорится о населении всего в 36 000 жителей, но такая оценка занижена. На самом деле в городе было от 40 000 до 50 000 жителей, что в целом соответствует количеству пленных, взятых османами после взятия города. Однако эта цифра особенно по сравнению с полумиллионом жителей, населявших город в период расцвета Византийской империи, это число ничтожно. В результате большие районы города были малонаселены, и город напоминал набор небольших кварталов, отделенных друг от друга возделанными полями и лесами.

В самом городе царил пессимизм, тем более что многочисленные пророчества предсказывали падение Империи на 7000 год после сотворения мира, то есть в 1492 году. Что касается провианта, то с 1452 года в ожидании осады Константин накапливал в городе урожай из окрестных деревень. Осажденным не хватало различных снарядов (стрел, дротиков, даже мангонов), но их артиллерии было достаточно. Доспехи осажденных зачастую были лучше, чем у османов.

Силы защитников существенно ослаблялись разногласия между православными греками и униатами, и разногласия между греками и западными католиками, а также между католиками из разных стран, например, из Венеции и Генуи. Эти разногласия продолжались до самого падения города, и императору приходилось тратить много сил для их сглаживания.

К византийцам присоединилось значительное количество иностранцев. По словам Сфрандзи, их было чуть менее 2000.

Расположение сил защитников[править | править код]

Силы защитников были распределены следующим образом:

  • Джованни Юстиниани и Драгаш с лучшими бойцами, территория вокруг Римских ворот (- {V} - военные ворота).
  • Братья Бокиярди, генуэзские полководцы, в окрестностях Керкопорта и замка Константина Порфирогенитуса Палеолога.
  • Гильермо Миното (венецианский консул) со своими бойцами, район Влахерна.
  • Лука Нотарас и Алексие Дисипатос, с заповедником у крепостных валов, район Петры.
  • Маурицио Катанео, командующий Генуей, у гражданских римских ворот, к югу от Драгаша и Юстиниана.
  • Феофил Палеолог с византийцами между воротами Региоса и Пеги.
  • Филип Контарини, венецианский полководец, территория вокруг - {II} - военные ворота.
  • Манойло с генуэзцами, к северу от Золотых ворот и Пентапиргона, т.е. у Орлиных ворот.
  • Димитрий Кантакузин, византийский полководец, район к югу от Пентапиргона вокруг Мраморной башни.

Вдоль морской стены на Мраморном море были:

  • Якобо Котарини, венецианский полководец, территория вокруг монастыря Студио.
  • Греческие (православные) монахи, место на стыке бывшего Константиновского вала и моря.
  • Орхан со своими людьми в порту Феодосия.
  • Пере Джулия, каталонский командующий, территория вокруг порта и замка Букелеон.
  • Кардинал Исидор Киевский (папский легат), окрестности мыса Сераля.

Защита морской стены на Золотом Роге и самой бухты была поручена венецианскому командиру Альвизио Деду, а Гариэль Тревизано был во главе самого флота.

Последней линией обороны был Никифор Палеолог с резервом около 700 человек, который был размещен возле церкви Святых Апостолов в центре города, чтобы он мог быстрее всех вмешаться там, где оборона упала.

Византийцы пытались применить для обороны Константинополя свою немногочисленную артиллерию, но площадки на построенных тысячу лет назад башнях не были приспособлены для артиллерийской стрельбы, и при отдаче орудия разрушали свои же укрепления. В связи с этим ромеи сняли орудия с башен и использовали их для обороны на равнинной местности.

С появлением османских войск перед городом 2 апреля между Перой и остальной частью Константинополя цепь, блокировавшая Золотой Рог, была натянута, а за цепью в качестве дополнительной защиты было размещено 10 кораблей.

Осада Константинополя[править | править код]

Прибытие османских войск[править | править код]

Фаусто Зонаро. «Мехмед II у стен Константинополя». 1903 г.

На рассвете Великого понедельника 2 апреля перед городом появились первые турецкие отряды. Византийская вылазка ослабила их, но прибытие османских подкреплений заставило греко-латинские войска отступить. Константин XI приказал разрушить мосты, пересекавшие ров, и закрыл городские ворота. В то же время была натянута цепь, установленная между Константинополем и Перой.

5 апреля прибыл султан и выдвинул свои войска на позиции.

Заганос-паша расположился у Галаты, чтобы контролировать генуэзскую колонию.

Караджа-паша с войском Румелии - между Золотым Рогом и воротами Харисия, напротив валов Влахерна, то есть напротив венецианцев под командованием Гильермо Минотта.

Исхак-паша с войском Анатолии- напротив южной части двойных валов Феодосия. Мехмед II не доверял до конца Исхак-паше, поэтому к нему был приставлен Махмуд-паша, который происходил из византийского рода Ангелов, но принял ислам и стал одним из самых верных сторонников султана Мехмеда.

Между Караджей и Исхаком стояли янычары.

Сулейман Балтоглу, командующий флотом, прибыл 12 апреля и замкнул кольцо осады. Он контролировал Мраморное море и Босфор, удерживая город в блокаде со стороны моря и не допустить помощи Константинополю со стороны союзников.

Султан разбил свой шатер в долине ручья Ликос, сразу за позициями, занимаемыми янычарами, севернее ворот Св. Романуса. Для защиты позиций османы вырыли траншею, а выкопанная земля была использована для насыпания вала, по гребню которого был установлен деревянный частокол, чтобы предотвратить возможные внезапные выходы осажденных из города.

Султан Мехмед послал парламентёров с предложением сдаться. В случае капитуляции он обещал городскому населению сохранение жизни и имущества, а Драгашу обещал разрешить отступить в Мистру и править, как суверенный правитель деспотата Мореи. Император Константин ответил, что готов заплатить любую дань, какую в силах будет выдержать Византия, и уступить любые территории, но отказался сдать сам город. Вместе с тем Константин приказал венецианским морякам промаршировать по городским стенам, демонстрируя, что Венеция является союзником Константинополя. Венецианский флот был одним из сильнейших в Средиземноморском бассейне, и это должно было подействовать на решимость султана. Несмотря на отказ, Мехмед отдал приказ готовиться к штурму.

Первые стычки (до 18 апреля)[править | править код]

С 11 апреля тяжелые орудия были сконцентрированы на позициях в долине ручья Ликос. Тяжёлые орудия постоянно сползали со специальных платформ в весеннюю грязь. Получив ответ Константина, султан приказал начать обстрел. Османская артиллерия начала бить по стенам города. Османы подвезли две огромные бомбарды, в том числе Базилику Урбана, которая производила огромные разрушения в стенах Константинополя, хотя могла производить не больше семи выстрелов в день. После двухдневного обстрела разрушилась часть крепостных валов возле ворот Гарциуса в долине Ликоса и щебень частично заполнил ров, вырытый прямо перед ним. Поэтому в ту же ночь население вышло к валам, чтобы попытаться улучшить состояние этой части валов. Эта практика ночного ремонта валов и рытья траншей продолжалась каждую ночь до окончательного падения города. Хотя осажденные сделали все от них зависящее, чтобы уменьшить урон, нанесенный артиллерией, вскоре на одной части валов образовалась трещина, а сама траншея была почти засыпана, поэтому осажденные возвели в этом районе деревянное заграждение из кольев.

Мехмед, ожидавший дополнительных орудий, приостановил обстрел и направил войска засыпать рвы у стен. Сулейман Балтоглу 9 апреля безуспешно попытался форсировать Золотую Цепь, после неудачи Балтоглу отошёл и решил ожидать подхода черноморской части флота.

12 апреля вскоре после прибытия турецких подкреплений в районе Золотого Рога произошли первые бои. Корабли султана стреляли их пушек, а их моряки пытались штурмовать христианские корабли. Однако турецкая артиллерия в этом месте оказалась неэффективной, солдаты стреляли стрелами и копьями по турецкому флоту. Более высокие корабли греков, венецианцев и генуэзцев-волонтёров смогли отбить атаку и даже перейти в контратаку. Под угрозой окружения Балтоглу отступил. Пиняв во внимание неспособность орудий его флота нанести реальный урон латинским кораблям, султан пересмотрел стратегию и установил пушку на мысе Галаты, которая сумела уничтожить один из христианских кораблей, вынудив другие отступить еще дальше, глубоко в Золотой Рог. После этого, с 12 по 18 апреля, турки довольствовались постоянными бомбардировками византийских стен. Между двумя лагерями произошло всего несколько стычек.

Султан решил разрушить или захватить укрепления, которые могли угрожать тылам его армии. Он начал с захвата замка Тарабья на берегу Босфора. Крепость сопротивлялась двое суток, пока артиллерийский огонь полностью не уничтожил её, выжившие 40 солдат сдались. Небольшой замок Студиос на Мраморном море пал ещё быстрее, сдались 35 солдат. Пленных отвели к стенам Константинополя, перед которыми их посадили на кол.

Балтоглу отправился с частью флота на покорение Принцевых островов. На главном острове архипелага, Принкипо, высшей точкой была мощная башня возле монастыря Святого Георгия, которая, скорее всего, была возведена для защиты от каталонской компании в начале 14 века. Ее гарнизон из 30 солдат отказался сдаваться, поэтому Балтоглу перенёс с кораблей несколько пушек, но их выстрелы не смогли разрушить толстые стены. Тогда, дождавшись благоприятного ветра, башню подожгли, обложив сухими ветками, смолой и серой, так что часть защитников сгорела, а часть была захвачена и казнена при попытке прорыва. В отместку за сопротивление крепости Балтоглу продал всех жителей острова в рабство.

Первый крупный штурм стен Константинополя произошёл в ночь на 18 апреля со стороны разрушенной части Месотейхионе. Засыпав ров, османы пытались сжечь заграждения из кольев, чтобы добраться к разрушенной части валов и прорваться в город. Однако объединенные силы во главе с Джустиниани успешно отразили этот удар, благодаря тому, что сражение велось в узком пространстве, поэтому на первый план вышла не многочисленность османских войск, а опыт и сила бойцов на стороне осажденных. Византийцы продержались почти четыре часа, прежде чем турки отступили. По словам Барбаро, турки потеряли двести человек, а христиане - ни одного. Несмотря на возобновление обстрела турецкой артиллерией, боевой дух защитников поднялся, и они продолжали устранять бреши.

Штурм стен Константинополя. Миниатюра Филиппа де Мазероля (фр.) из «Хроники Карла VII» Жана Шартье. 1450—1475 гг.

Сражения 20 и 21 апреля[править | править код]

Спустя несколько дней противостояние возобновилось на Мраморном море. Утром 20 апреля три генуэзских корабля , оплаченных папой Николаем V,, с продовольствием и снаряжением, под командованием капитана Флантанеласа в сопровождении византийского корабля с сицилийской пшеницей приблизился к Константинополю. Весь османский гребной флот окружил четыре христианских судна, но христиане имели преимущество, поскольку их суда были выше, и с них было удобно осыпасть противников стрелами и копьями. Подойдя к византийским берегам, суда ждали, пока южный ветер стихнет. Население города устремилось к крепостным валам, чтобы посмотреть на битву, как и сам султан, который с большим волнением и энтузиазмом выехал в море, отдавая приказы.

Сначала ветер гнал корабли к юго-востоку от города и к безопасному берегу Золотого Рога, но внезапно стих, и течение начало гнать корабли к берегу, где находился Мехмед со своей армией. Османы сначала обстреливали суда христиан, затем, потерпев неудачу и не потопив их, они решили идти на абордаж. Генуэзцам удалось отразить многочисленные атаки, используя преимущество в уровне палубы, а византийцы отбились, используя греческий огонь.

Однако византийский корабль сильно пострадал и оказался на грани затопления, поэтому генуэзские суда подошли к нему и образовали своего рода плавучую крепость.

Несмотря на высокие потери, турки продолжали атаковать суда.

Казалось, что христианские моряки скоро будут побеждены, но ветер снова изменился и помог христианским судам зайти в Золотой рог. Это вызвало у жителей города подъем духа в византийских рядах. Османские потери составили более 100 убитых и более 300 раненых, христианские потери составили 23 убитых, а все остальные моряки были ранены.

Среди османских военачальников неудача в попытке задержать суда привела к возобновившимся дискуссиям о целесообразности продолжения осады.

Во время боя Балтоглу был тяжело ранен в глаз. После поражения он предстал перед султаном, который приказал отрубить ему голову. Его жизнь была спасена свидетельствами его командиров, которые свидетельствовали о его мужестве и упорстве в бою, после чего Мехмед отменил свое решение. Несмотря на то, что он не был убит, его имущество было роздано янычарам, а самого его били по подошвам. На его место Мехмед назначил Хамзу-бея.

Несмотря на то, что постоянный отбстрел стены уже привёл 21 апреля к разрушению одной из башен (Виктиниева башня) возле речки Ликос, османы не атаковал её. Если бы в это время османы пошли на штурм, то, по оценкам очевидцев, город бы пал.

Султан в это время был в месте, называемом Две колонны, видимо, планируя переброс судов. Отсутствие у стены в тот момент султана спасло город в тот момент, а затем брешь была быстро заделана подручным материалом.

Согласно «Большой хронике» Сфрандзи, тяготы осады, включая начавшуюся нехватку продовольствия и ежедневные потери среди обороняющихся, привели к сильному падению авторитета власти и часть населения начинала открыто выступать против власти. Император, получая сообщения о таких ежедневных выступлениях, граничивших уже с мятежом, не находя выхода, просто игнорировал их[35].

Перетаскивание судов[править | править код]

Мехмед II наблюдает за перевозкой своих судов по суше. Картина Фаусто Зонаро.

Морской бой 20 апреля продемонстрировал превосходство высоких парусных судов христиан перед невысокими и в основном гребными судами османского флота. Кроме того он ещё раз напомнил о важности для византийцев перекрытого Золотого рога, позволявшего византийскому флоту иметь безопасное убежище, а северную стену охранять минимум людей.

Проход в Золотой Рог был заблокирован массивной железной цепью, чтобы снять которую нужно было захватить Перу - колонию Генуи. Сама Генуя соблюдала нейтралитет и Мехмед не хотел в тот момент его нарушать.

Мехмед II решил использовать хитрость для попадания его судов в эту запертую цепью бухту.

Во время компании в Ломбардии венецианцы перетаскивали суда по суше с реки По на озеро Гарда на деревянных платформах с колесами. Вероятно, об этом султану сообщил один из находившихся у него на службе итальянцев. В отличие от венецианцев, которые переправляли свои корабли через равнину, Мехмеду приходилось перебрасывать свой флот по холмистой местности с перепадом высот более 60 м.

План состоял в том, чтобы построить дорогу из промасленных бревен через Галатский холм рядом со стенами Перы (Галата) от Босфора до Золотого Рога, по которой корабли будут тащить в на берег Золотого Рога, где их снова спустят на воду.

Мехмед налаживал работу с 21 апреля с помощью тысяч мастеров и рабочих, в то время как пушка, установленная около Перы, непрерывно бомбила окрестности цепи, чтобы скрыть приготовления.

На рассвете 22 апреля первые корабли были перетащены с помощью волов в Золотой Рог.

Собранные повозки с литыми колёсами были спущены под воду, подведены под корпуса судов, а затем при помощи быков вытащены на берег вместе с судами.

Вскоре семьдесят два турецких корабля бросили якорь в Золотом Роге.

Защитники Константинополя провели совет 23 апреля, но у них было мало вариантов.

Осада Константинополя. Миниатюра рукописи Бертрандона де ла Брокьера «Путешествие в Утремер». Лилль, 1455.

Капитан Джакомо Кока из Трапезунда предложил поджечь турецкий флот греческим огнем со своих кораблей после наступления темноты. Сначала планировалось осуществить задуманное ночью на 24 апреля, но была отложена до 28 числа. Этой задержкой воспользовались генуэзцы, чтобы сообщить султану об операции. В ночь на 28 апреля операция началась. С одной из башен Галаты был послан яркий световой сигнал, когда христианские корабли стартовали. Корабль Кока был уничтожен артиллерией поджидавших османов. Одной из галер и транспорту удалось выйти без особых повреждений, но небольшие суда понесли большие потери. Мехмед велел казнить сорок зазваченных моряков перед городскими стенами, в ответ византийцы казнили более чем двести османов. Хотя Золотой Рог ещё не был полностью в руках турок, он больше не являлся безопасным убежищем для христианских судов. Кроме того, осажденным пришлось обеспечить защиту городских стен вдоль Золотого Рога, сняв людей с других участков.

Эжен Делакруа "Вступление крестоносцев в Константинополь" (1840 г.)

Захват части Золотого Рога позволил османам улучшить связь между армией у стен Константинополя и войском Заганоса, стоявшим у Перы. Они соорудили понтонный мост через Золотой рог и им более не приходилось объезжать его и делать крюк. Мост оказался полезен и в другом - на нём установили орудия и обстреливали стены Влахерн, самые слабоукреплённые, со стороны моря.

Появление вражеского флота оказало разрушительное воздействие на население, которое все еще помнило крестоносцев и ужасы, которые они принесли с собой, проникнув в город прямо через морские стены, которые обращались к Золотому Рогу. Из-за этого взоры обороны постоянно были прикованы к ним и их движениям, чтобы вовремя вмешаться и предотвратить повторение катастрофы, обрушившейся на Константинополь в 1204 году, и часть и без того небольшого контингента защитников пришлось перебросить к морской стене в сторону Золотого Рога.

В заливе была лишь часть флота осаждавших, вторая его половина оставалась в Босфоре, и осаждённые были вынуждены держать свой флот у цепи, чтобы помешать обеим частям османского флота соединиться.

Вопрос о венецианских подкреплениях[править | править код]

В январе 1453 года Минотто обратился за помощью к Сенату Венеции, 19 февраля его обращение было получено. 13 апреля к Тенедосу вышел флот во главе с Альвизо Лонго для сбора информации о ситуации в Константинополе и об османских войсках. В Тенедосе Альвисо Лонго пришлось ждать прибытия Лоредано, генерал-капитана флота, с 15 галерами из Венеции, а также два критских корабля. По инструкции Альвизо Лонго должен был ждать до 20 мая. Если к этой дате венецианский флот Лоредано не присоединится к нему, он должен был выйти к Константинополю и подчиняться байло Минотто.

Но Лоредано не покидал Венецию до 7 мая, а затем сначала отправиться на Корфу, чтобы к нему присоединилась галера с острова. В общей сложности флот Лоредано должен был перевезти максимум 2000 человек. Ему было приказано связаться с Лонго и, если последний уже уехал в Константинополь, следовать за ним. Если Лоредано станет известно, что византийцы победили султана, Лоредано должен был отправиться в Морею и потребовать возвращения нескольких деревень, захваченных деспотом Томасом Палеологом. В противном случае он должен был помочь острову Негропонте защититься от османского нападения.

Венецианский посол к султану Бартоломео Марчелло должен отправиться вместе с Лореданом. В инструкции посла входило попытаться заключить мир между сторонами, заверив Мехмеда в мирных намерениях Венеции. В противном случае венецианцы должны вести борьбу вместе с византийцами.

В то же время Папа изо всех сил пытается организовать экспедицию по оказанию помощи, но в Италии люди были по-прежнему убеждены, что город может продержаться долго. 10 апреля Венеция узнала, что кардиналы готовятся за свой счет снарядить небольшой флот из пяти кораблей. При этом было важно помнить, что после 31 мая любая спасательная экспедиция будет бесполезна, потому что северные ветры затруднят судоходство в проливе. Только 5 июня (через неделю после падения Константинополя) представитель Республики Рагуза сообщил Венеции, что папство готово заплатить 14 000 дукатов. Однако Венеция считает эту сумму недостаточной, что задержало отправку экспедиции, в которой уже необходимости.

Отправка корабля[править | править код]

После частичного захвата Золотого Рога османы продолжили обстрел города без прямого штурма. Жители города столкнулись с нехваткой продовольствия, и Константин начал кампанию по сбору средств, чтобы собрать больше и распределить припасы. Постепенно резервы города уменьшились, рыбаки больше не могли ловить рыбу из-за присутствия кораблей противника в Золотом Роге. В осажденном городе все еще была надежда, что Запад не забыл о них и что христианская армия или флот уже на пути к городу.

Император решил послать корабль навстречу венецианской эскадре, обещанной Минотто. 3 мая бригантина осаждённых подняла османский флаг для маскировки, преодолела блокаду направилась в сторону Эгейского моря с задачей найти помощь и ускорить его прибытие в Константинополь. Корабль вернулся в город 23 мая, сообщив, что в поле зрения нет флота и что они остались на произвол судьбы. Несмотря на этот факт, команда корабля решила вернуться и остаться до конца осады в Константинополе, хотя они знали, что это будет стоить им жизни, и сам император в слезах поблагодарил их за их решение и за принесенные новости.

Такое развитие ситуации вынудило соратников Константина снова предложить ему покинуть Константинополь и отправиться на Запад, пытаясь своим присутствием оказать помощь осажденному городу. Константин категорически отказался, решив остаться до конца осады Константинополя, сражаться и умереть за него, если необходимо, хотя его отец Мануил II покинул город во время осады Баязида в 1399 году в попытке найти помощь.


Продолжение атак и бои в туннелях[править | править код]

В Константинополе росла напряженность между венецианцами и генуэзцами, которых винили в неудаче 28 апреля. Генуэзцы критиковали трусость венецианцев, а венецианцы обвиняли генуэзцев Перы в помощи османам. Эти споры вынудили императора прибегнуть к арбитражу, а моральный дух осажденных слабел. Мехмед продолжал требовать сдачи города в обмен на безопасность жителей и их имущества, а также возможность изгнания в Морею для императора. Некоторые сановники выступали за отъезд императора, мотивируя тем, что он сможет собрать помощь Константинополю. Однако Константин утверждал, что, если он оставит город, оборона рухнет. Он намеревался, если город погибнет, погибнуть вместе с ним.

В начале мая интенсивность бомбардировок увеличилась, и 6 мая была восстановлена ​​пушка Урбана.

Бомбардировки стен продолжались, и они разрушались все больше и больше вопреки усилиям населения по их защите и ремонту в максимально возможной степени. Османы снова попытались в ночь на 7 мая прорвать оборону у Римских ворот, но только благодаря храбрости, отваге и мастерству императора Константина и капитана Лонга, которые вдохновили защитников, среди которых выделялся некий Рангаве, были отбиты.

После этого нападения венецианцы решили вывести всю военную технику со своих кораблей на имперские склады в самом городе, а 9 мая они решили увести все свои корабли, которые не были необходимы для защиты цепи на Золотом Роге, в порт Неорио, а их команды отправить к поврежденным валам Влахерна. Это решение было встречено моряками с неудовольствием, поэтому окончательно они встали на стены только 13 мая.

В ночь на 12 мая в месте, где соединяются двойные стены Феодосия II и стены Влахерн, османы опять штурмовали, но эта атака также была отражена. Благодаря прибытию венецианских моряков на следующий день, было отражено новое крупное нападение османов, начавшееся незадолго до полуночи.

После постановки на якорь значительной части венецианского флота Мехмед решил, что больше нет опасности повторного нападения на его флот в Золотом Роге, поэтому 14 мая он отозвал всю артиллерию с его левого берега и сначала установил вал Влахов через понтонный мост. Через несколько дней артиллерия была переброшена в долину Ликос. После этого стены в долине Ликос подвергались постоянному обстрелу, тогда как на других участках фронта это происходило лишь эпизодически, так как султан пришел к выводу, что эта часть является наиболее слабой и наиболее подходящей для прорыва города.

16 и 17 мая турецкий флот провел несколько демонстраций у плотины Золотой Рог, но не смог форсировать их. Затем Мехмед пытается поставить мины под византийскими укреплениями. Пройдя неудачно расположенный первый туннель, византийцы замечают второй, который разрушает его благодаря контрмине, сделанной инженером Йоханнесом Грантом. Третья турецкая попытка также не удалась.

В то же время 16 и 17 мая османский флот подошел к цепи на Золотом Роге с громким звуком труб и барабанов, имитирующих атаку на нее. Однако, когда она добралась до него, она просто проехала мимо и вернула Диплокиона, не стреляя стрелой и пушкой по защитникам цепи. То же самое повторилось 21 мая, так что в городе подняли тревогу, но османские корабли остались довольны поездкой по цепи и на этот раз, после чего вернулись и больше не использовались в боях. Вероятная причина этого - относительно низкий моральный дух моряков, которые в большинстве своем не были османами, из-за чего султан не очень доверял им.

Попытки вырыть туннели под стенами и использовать осадные башни[править | править код]

Theodosianische Landmauer in Istanbul.jpg

Поскольку штурмам не удалось прорвать оборону города обстрелами, османы попытались подорвать фундаменты крепостных стен, прокопав туннели. Основную роль в этом сыграли горняки из Нови-Брдо, которых сербский деспот Джурадж Бранкович прислал как османский вассал. Сначала сербские минёры рыли туннель возле ворот Харисии, но из-за труднопроходимой местности они начали копать в направлении стен Влахерна, где и были обнаружены 16 мая, недалеко от ворот Калигари.

Византийцы не сидели сложа руки, а организовали рытье контртуннелей под руководством Йохана Гранта. Успешно прорыв контртуннели, византийцам удалось затопить некоторые из них, в то время как в другие ворвались византийские солдаты и убили землекопов. Тем не менее, попытки рыть туннели продолжались 21 мая, но в ходе одной операции против действий 23 мая им удалось захватить несколько шахтеров, в том числе одного из главных османских инженеров, которого пытали, пока он не признался, где находятся оставшиеся туннели. они были разрушены, что положило конец попыткам османов ослабить оборону города через туннели.

Большим препятствием во время османских атак была глубокая оборонительная траншея перед валом, которую они пытались засыпать, но защитники выкопали ночью. Поэтому 18 мая османы подтащили осадную башню с деревянным каркасом и покрытием из верблюжьих и буйволиных шкур в зоне Мезотейхион к разрушенной башне святого Романа и поставили её поверх рва.

Хотя защитники пытались вывести её из строя и разрушить, рабочие под её прикрытием за день зарыли траншею. Однако ночью несколько защитников подкрались к башне и поместили бочки с порохом, зажгли фитили и отступили. Сильный взрыв разрушил башню, поэтому защитники за ночь смогли выкопать большую часть траншеи и восстановить в этой части стены. Несколько других османских осадных башен были уничтожены аналогичным образом, после чего от этой тактики отказались, а оставшиеся башни были сняты.

Лунное затмение 22 мая 1453 года.[править | править код]

22 мая произошло лунное затмение, которое вызвало ужас среди осажденных, увидевших в нем плохое предзнаменование. Николо Барбаро писал:

« Этот знак фактически дал этому прославленному государю понять, что пророчества сбудутся и что его империя приближается к своему концу, как это тоже случилось. С другой стороны, этот знак показался туркам знаком победы, которые очень обрадовались и устроили большой праздник в своем лагере. »

Последние дни[править | править код]

Однако боевой дух османского войска начал ослабевать с продолжительностью осады. Османская армия опасалась прибытия христианских подкреплений тем более, что Ян Хуньяди утверждал, что свободен от мирного договора, подписанного с султаном. Кроме того, османский флот потерпел несколько сокрушительных неудач. Мехмед снова попытался добиться сдачи города. Примерно 25 мая он отправил в город посла, чтобы убедить византийцев согласиться на переговоры, обещая беспрепятственный выход со всем имуществом из города всем желающим и неприкосновенность оставшимся жителям, а Константину — власть над Пелопоннесом. Однако тот соглашался на огромный выкуп за снятие осады и уплату дани в будущем, на все мыслимые условия, шёл на все уступки, кроме одной — сдачи Константинополя. Но Мехмед II заломил невиданный размер выкупа и ежегодную дань в размере 100 тысяч золотых византинов, который город никак не смог бы выплатить.

25 (26) мая Мехмед собрал своих советников, чтобы выслушать их мнение. Халил-паша с самого начала был против конфликта с христианами и осады города, которая, по его мнению, принесла только убытки империи, а теперь армия рискует столкнуться с прибытием западных подкреплений.

Мысль, что Халил-паша получал от византийцев деньги, чтобы сдерживать султана, никогда не озвучивалась, но с момента этого совета визирь точно попал в немилость султана. Заганос-паша, как и многие другие более молодые военачальники, высказался за пролоджение осады. По сообщению Георгия Сфрандзи, Заганос-паша, доказывал, что Константинополю неоткуда ждать реальной помощи, ибо в среде «итальянских и других западных владетелей… нет единомыслия. А если все-таки некоторые из них с трудом и многочисленными оговорками пришли бы к единомыслию, то в скором времени их союз потерял бы силу: ведь даже те из них, кто связан союзом, занят тем, как бы похитить принадлежащее другому, — друг друга подстерегают и остерегаются». Эти слова свидетельствуют о том, что султан и высшие сановники хорошо ориентировались во внешнеполитической обстановке. Мехмед поддержал тех своих помощников, которые настаивали на продолжении осады

Подготовка к крупной атаке была ускорена, был доставлен материал для закапывния траншеи, пушки были размещены на новых платформах, а бомбардировки в районе Мезотехиона еще больше усилились. 26 и 27 мая интенсивность обстрелов стен увеличилась. По словам византийского историка XV века Критовула, описывавшего падение Византии, «пушки решили всё». Во время боевых действий в воскресенье, 27 мая, три прямых попадания образовали большую брешь в крепостной стене, после чего защитники немедленно начали их ремонтировать. Наблюдая за ремонтом, Джустиниани был ранен и ненадолго отступил в город для оказания первой помощи, после чего вернулся на свою позицию возле частокола.

В тот же день Мехмед и его посланники прошли через ряды своих войск, чтобы объявить о неизбежном нападении на город и мотивировать свой народ, пообещав, что им будет разрешено грабить завоеванный город в течение трех дней, подчеркнув, что сокровища города будут распределены справедливо. Траншея была зарыта весь день, а в полночь работы были приостановлены, поскольку султан объявил понедельник 28 мая днем ​​отдыха и подготовки к финальному штурму.

Османские последние приготовления[править | править код]

Мехмед совершил общую инспекционную поездку. Он приказал всему своему флоту в Золотом Роге и в Мраморном море подготовиться к штурму, моряки должны попытаться взобраться на морские стены Константинополя, чтобы вынудить осажденных рассредоточить силы и держать кого-то в каждой точке стены. Заганос должен был оказать помощь морякам, в то время как остальные османские войска сосредоточились в районе стен Влахерна. Справа от него до ворот Харисиуса бейлербей Караджа-паша отвечал за наступление, а Исхак-паша и Махмуд-паша возглавляли войска Анатолии для штурма между воротами святого Романа и Мраморным морем. Султан взял под контроль сектор долины Ликус, самое слабое место византийской обороны.

Судтан также встретился с представителями Перы и потребовал не оказывать никакой помощи осажденному городу под угрозой наказание. В речи перед своими командирами и визирями он указал, что город не непобедим, и что защитники истощены, немногочисленны и непоследовательны.

Приготовления в Константинополе[править | править код]

В городе о решении турок начать решительный штурм узнали сразу же, так как находившиеся в турецком войске христиане сообщили об этом осаждённым через записки, привязанные к стрелам и перекинутые через городские стены.

Падение Константинополя. Неизвестный венецианский художник кон. XV — нач. XVI в. Видны турецкие, а также генуэзские, венецианские, критские и византийские суда. Над Золотыми воротами и Керкопортой развеваются турецкие флаги, над городом — клубы дыма.

Среди осажденных не было единства. Венецианцы твердили, что генуэзцы не заслуживают доверия из-за нейтралитета Перы. Жителям и властям Константинополя было ясно, что последний час осады близок. Незадолго до финального штурма Джустиниани и Лука Нотарас поспорили из-за артиллерии. Джустиниани хотел сконцентрировать её в долине Ликуса, где произойдет главный удар, в то время как Нотарас хотел укрепить защиту морских стен Золотого Рога. Константин XI разрешил спор в пользу генуэзцев.

28 мая был произведен последний ремонт валов и баррикад.

В понедельник 28 мая вокруг стен прошёл крестный ход, в котором участвовали все, кто в данный момент не занимался обороной города или ремонтом, независимо от вероисповедания. Реликвии принесли к самым слабым местам стен. Константин произнес заключительную речь перед всеми защитниками.

Он поблагодарил итальянцев за то, что они не покинули город в решающий момент, попрощался со всеми и попросил прощения, если он когда-либо сделал что-нибудь, чтобы причинить им боль. Позже он уехал в замок во Влахерн, где прощался с членами своей семьи. После этого, около полуночи, император уехал со Сфрандзи, чтобы провести последнюю инспекцию армии, после чего они вернулись во Влахерну и наблюдали за приготовлениями османов с башни. Около часу ночи император отпустил своего секретаря, а сам занял свою позицию у римских ворот.

В тот вечер в Храме святой Софии прошла совместная служба, которую проводили православные и католические священники, и все, кто не был на валах, пришли в храм. Вечером защитники вернулись на свои позиции. Джустиниани и его люди стояли в самом слабом месте стены Мезотихиона. Затем двери внутренней стены были закрыты, чтобы не было возможности отступить.

Последнее христианское богослужение в Церкви Божественной Премудрости еще продолжалось, когда около половины второго ночи началось последнее нападение на город.

Последний штурм[править | править код]

В ночь с 28 на 29 мая турецкие войска по всей линии пошли на штурм. В Константинополе поднялась тревога и все, способные носить оружие, заняли свои места на стенах и у брешей. Сам император Константин принимал личное участие в боях и отражал натиск за упавшими стенами близ ворот святого Романа (Дука, «Византийская история»; 39). Потери турок были очень тяжёлые. В первой волне атакующих было очень много башибузуков, нерегулярные войска которых султан бросил на стены, чтобы они ценой своих жизней обессилили защитников города. В рядах башибузуков были турки, славяне, венгры, немцы и итальянцы. Их снабдили приставными лестницами. Атака их была угрожающей лишь на участке Ликоса, в остальных местах башибузуков легко отбивали. В районе Ликоса обороной руководил Джустиниани Лонго, здесь также были сосредоточены все аркебузы и пушки, бывшие в городе.

По свидетельству Сфрандзи, защитники города при обороне стен весьма успешно использовали старинное византийское оружие: «можно было видеть странное зрелище: темное облако скрывало солнце и небо. Это наши сжигали неприятелей, бросая в них со стен греческий огонь»[35].

Атакующие турецкие войска несли огромные потери и многие воины были готовы повернуть назад, чтобы спастись от губительного обстрела со стен. «Но чауши и дворцовые равдухи (военные полицейские чины в турецкой армии) стали бить их железными палками и плетьми, чтобы те не показывали спины врагу. Кто опишет крики, вопли и горестные стоны избитых!»[35]. Историк Дука пишет, что сам султан, лично «стоя позади войска с железной палкой, гнал своих воинов к стенам, где льстя милостивными словами, где — угрожая». Халкокондил указывает, что в турецком лагере наказанием оробевшему воину была немедленная смерть.

После двухчасового боя турецкие командиры дали команду башибузукам отступить. Ромеи стали восстанавливать временные заграждения в брешах. В это время турецкие артиллеристы открыли огонь по стенам, а на штурм была послана вторая волна осаждавших — регулярные турецкие войска Исхак-паши. Анатолийцы атаковали стены от побережья Мраморного моря до Ликоса включительно. В это время артиллерия вела плотный огонь по стенам. Источники сообщают, что и атака, и обстрел из пушек велись одновременно.

Ромеи успешно отбивали атаки, но где-то до рассвета удачный выстрел из огромной пушки «Базилика», той, что была отлита венгерским инженером Урбаном, повалил укрепления и проделал большую брешь в стене. Три сотни анатолийцев смогли ворваться в пролом, но были окружены греками и перебиты. На других участках укреплений успех также был на стороне обороняющихся.

В тот же вечер Константин XI, обратившись к народу, произнёс речь [1], которую Э. Гиббон назвал «эпитафией Римской империи», в которой апеллировал как к религиозным чувствам христиан, так и к античной истории.

Предполагаемое местонахождение Керкопорты[36][37]: стык 96-й башни (слева) и Дворца Константина Багрянородного

Третья атака на город велась янычарами, которых сам султан Мехмед довёл до крепостного рва. Янычары наступали двумя колоннами. Одна штурмовала Влахернский квартал, вторая шла на пролом в районе Ликоса.

В то же время в районе Ликоса свинцовой пулей или осколком ядра был ранен Джустиниани Лонго, его стали выносить с поля боя, и многие генуэзцы из-за его отсутствия поддались панике и стали беспорядочно отступать. Этим они оставили против пролома венецианцев и греков во главе с самим императором Константином. Турки заметили смятение среди осаждённых, и один отряд числом в 30 человек во главе с неким великаном Хасаном смог ворваться в проход. Половина из них и сам Хасан были сразу же убиты, но остальные закрепились.

Немного иначе описывает эти трагические события латинофильски настроенный историк Дука. Стремясь оправдать Джустиниани Лонга, он пишет, что атаку турок отбили у ворот св. Романа уже после его ухода. Но в том месте, где стены Влахернского квартала соединялись с основными городскими укреплениями, янычары обнаружили тайную калитку Керкопорту. Через неё ромеи делали вылазки, но случилось так, что она по недосмотру была оставлена открытой. Обнаружив это, турки через неё проникли в город и с тыла напали на осаждённых.

Так или иначе, турки прорвались через стены великого города. Это привело к немедленному крушению обороны Константинополя, поскольку ввиду крайней малочисленности его защитники не имели никаких резервов, чтобы ликвидировать прорыв. На помощь к прорвавшимся подходили всё новые и новые толпы атакующих янычар и греки теперь уже не имели сил справиться с захлестнувшим их потоком врагов. В отчаянной попытке отбить натиск турок император Константин с группой наиболее преданных сподвижников лично бросился в контратаку и был убит в рукопашной схватке. По преданию, последние сохранившиеся в истории слова императора были: «Город пал, а я ещё жив»[38], после чего, сорвав с себя знаки императорского достоинства, Константин бросился в бой как простой воин и пал в бою. Вместе с ним погиб и его соратник Феофил Палеолог.

Турки не узнали императора и оставили его лежать на улице как простого воина среди прочих убитых (Дука, «Византийская история», 39).

Поднявшись наконец на стену, передовые турецкие отряды рассеяли защитников и стали открывать ворота. Также они продолжали теснить ромеев, чтобы те не смогли этому помешать (Сфрандзи, «Большая Хроника» 3;5). Когда осаждённые увидели это, по всему городу, даже на участке гавани, раздался страшный крик «Укрепление взято; вверху на башнях уже подняты неприятельские знаки и знамена!» По всему городу началась паника, воины, стоявшие на стенах, везде прекратили сопротивление и обратились в бегство[35]. Венецианцы и генуэзцы (те, что держали нейтралитет) стали прорываться к заливу, чтобы сесть на суда и бежать из города. Греки разбегались и прятались. Некоторые византийские отряды, каталонцы и особенно турки царевича Орхана продолжали вести бой на улицах, многие из них дрались насмерть, понимая, что в случае сдачи султан Мехмед просто бы замучил их в плену.

Братья Боккиарди оборонялись на стенах возле Керкопорты, но начавшая паника вынудила сделать прорыв к морю. Паоло был убит, но двое других — Антонио и Троило — успели пробиться. Командующий венецианцами Минотто был окружён в Влахернском дворце и взят в плен (на следующий день по приказу султана он будет казнён).

После того, как турки ворвались в город, множество константинопольских мужчин и женщин собралось у колонны Константина Великого. Они надеялись на божественное спасение, так как, согласно одному из пророчеств, как только турки дойдут до этой колонны, с неба снизойдёт ангел и передаст царство и меч некоему неизвестному человеку, стоящему у этой колонны, который, возглавив войско, одержит победу.

К югу от Ликоса защищались отряды Филиппо Контарини и грек Димитрий Кантакузин. При окружении турками они были частью перебиты, частью взяты в плен, включая и командиров. Ответственный за оборону в районе Акрополя, кардинал Исидор, бежал с поста, изменив свою внешность. Габриель Тревизано также слишком поздно оценил ситуацию, не смог вовремя спуститься со стен и был захвачен турками. Альвизо Диедо с несколькими генуэзскими кораблями сумел уйти.

Итальянцы, венецианцы и греки смогли прорваться к судам, отомкнули цепь, закрывавшую вход в Золотой Рог, и в большинстве своём смогли уйти в открытое море. Известно, что семи генуэзским кораблям, пяти кораблям императора и большинству венецианских судов удалось уйти в безопасную часть Мраморного моря. Турки им особо не препятствовали, опасаясь длительной войны с Венецией, Генуей и возможными союзниками этих государств. Бой в самом городе продолжался целый день, пленных у турок было очень мало, около 500 ромейских солдат и наёмников, остальные защитники города либо бежали, либо были убиты.

Моряки из Крита, доблестно оборонявшие башни Василия, Льва и Алексея и отказавшиеся сдаться, смогли уйти беспрепятственно. Восхищённый их храбростью, Мехмед II разрешил им уйти, взяв с собой все снаряжение и свой корабль[35].

Последствия[править | править код]

Константинополь в конце XV века

Судьба защитников города[править | править код]

После ранения Джустиниани вернулся в город и был немедленно доставлен на шенуэзский корабль, который доставил его на Хиос. Он скончался от ран в начале июня. Несмотря на то, что город лишь благодаря ему продержался так долго, многие венецианцы, византийцы и даже некоторые генуэзцы (например, архиепископ Леонард) считали, что он оказался трусом и дезертиром.

Братья Боккарди, контролировавшие территорию вокруг Керкопорта и замка Порфирогенитус, несмотря на прорыв обороны у Римских ворот, продолжали сопротивляться со своими людьми и пытаться подавить османов. Однако вскоре они поняли, что дальнейшее сопротивление бесцельно, после чего они и их люди начали проникать на корабли, стоящие на якоре в Золотом Роге. Во время этого Паоло был схвачен и казнен, а Антонио и Тролль прорвались на корабль из Генуи и были доставлены в безопасное место в Перу.

Венецианцы во главе с байло Минотти были практически окружены во Влахерне из-за прорыва крепостных валов, после чего большинство из них было убито, а сам Минотти и некоторые из наиболее важных командиров были оставлены живыми ради выкупа. Аналогичная ситуация сложилась у сухопутных стен к югу от долины Ликос, где все атаки османов были отражены благодаря как гораздо лучшему состоянию валов, так и более низкой интенсивности атак, но их защитники после падения города оказались в ловушке. Они пытались прорваться, в ходе чего большинство из них было убито, но командиры (Димитрий Кантакузин и Филип Контарини) и видные люди попали в плен. Позже венецианцы предстали перед султаном, который приказал казнить Минотти с его сыном и шестью другими военачальниками.

Принц Орхан и его свита, состоявшая из османов, расквартированных недалеко от порта Феодосия, до последнего сопротивлялась нападавшим, понимая, что в случае капитуляции их ждет более ужасное наказание, чем смерть. Они столкнулись с экипажами кораблей, стоявших в Мраморном море, которые защитники Студио и Псаматии освободили после вторжения в город на материке после того, как было достигнуто соглашение не подвергать эти районы, их жителей и церкви грабежам. То же самое произошло в Фанаре и Петрионе на берегу Золотого Рога. В конце концов Орхан попытался спастись используя греческий язык, замаскировавшись под монаха, но был схвачен. Позже один из заключенных узнал его, и ему на месте отрубили голову.

Командующий флотом, венецианец Диедо, с которым был Николо Барбаро, отплыл в Перу после прорыва Османской империи в город и попросил тамошние власти высказать мнение о том, должны ли генуэзские корабли, которые сражались, продолжать бой в Золотом Роге или бежать. Вождь Пере сказал, что к султану должен быть отправлен посланник с вопросом о том, позволит ли он кораблям свободно покинуть город или начнет войну с республикой Генуя и Венецианской республикой. Диедо подумал, что на это нет времени, и попытался вернуться на свой корабль, но ему это не удалось, потому что ворота в колонию тем временем были закрыты, чтобы предотвратить возможное проникновение в нее османов. Только по настойчивому настоянию генуэзских моряков ему и его свите было разрешено вернуться на корабль, после чего они подплыли к цепи и отцепили ее топорами от стен Перы, после чего морское течение унесло ее, и христианские корабли стали уходить из Золотого Рога. Корабли остались в устье так долго, как считали возможным, чтобы собрать как можно больше беженцев, покидающих город в панике. Небольшой флот оставался в Босфоре еще час, ожидая, сможет ли другой корабль вырваться из порта, который османы легко контролировали, после чего он проплыл через Мраморное море и Дарданеллы к итальянским колониям в Эгейском море.

Каталонские отряды, защищавшие Букелеон (порт и бывший замок) и старый императорский дворец, решили сопротивляться захватчикам, пока все они не погибли или не попали в плен. Позже их привели к султану, который приказал казнить их консула и командира Пере Хулиа с несколькими пленными.

Кардинал Исидор, который находился на Акрополе над Сералио, пришел к выводу, что город пал и что нет нужды умирать напрасно, поэтому он замаскировался, заменив костюм нищим. Несчастный нищий был схвачен и казнен как кардинал, а его голова была пронзена и обнажена. Сам Исидор тоже попал в плен, но за небольшие деньги его продали торговцу из Перы, который узнал его и отпустил за выкуп.

30 мая султан приказал доставить к нему все сокровища и пленных, выбрав свою часть добычи и определив, какая часть принадлежала тем, кто был лишен возможности участвовать в грабеже, он подошел к пленным. Он выбрал самых красивых девушек и мальчиков для своего гарема, но освободил большинство оставшихся дворянок и дал им средства, чтобы они могли выкупить своих родственников, в то время как молодым людям предложил принять ислам и служить в его армии, что некоторые приняли, но большинство отказались. Среди пленников были узнаны Лука Нотарас и девять других министров Драгаша, но не Сфранлзи. Он выскупил и освободил их, но все они очень скоро были так или иначе казнены, потому что Мехмед хотел обезглавить греческую общину. Самому Сфрандзи позже удалось выкупить себя и свою жену, но не детей, после чего он покинул Константинополь и отправился в Западную Европу, где завершил свою Хронику.

Султан узнал от пленных греков, что венгр Урбан сначала предлагал свои услуги и Константину. Узнав ою этом, султан приказал казнить Урбана. По другой версии, Урбан погиб во время осады при разрыве одной из своих бомбард.

Современники падения Константинополя рассказывали разные истории о смерти последнего византийского императора Константина Драгаша, которые варьировались от его трусости (которая в основном встречается в османских источниках) до героической смерти (которую можно найти в основном в христианских источниках), и есть те, которые граничат с фантастический. Различные версии его смерти создали основу для создания мифов о нем и его смерти, но современные историки считают, что он умер, пытаясь остановить османский прорыв в город.

Сфрандзи пиcал, что уже после конца штурма и падения города тело императора Константина сумели найти и опознать лишь по царским сапогам с орлами, которые тот носил. Султан Мехмед приказал выставить голову Константина на ипподроме. Вместе с тем по его приказу христиане похоронили царское тело с императорскими почестями (Сфрандзи, «Большая Хроника» 3;9). По другим источникам (Дука), голова Константина была водружена на колонну на форуме Августа.

Константин был последним из императоров ромеев. Со смертью Константина XI Византийская империя прекратила своё существование. Её земли вошли в состав Османского государства. Грекам султан даровал права самоуправляющейся общины внутри империи, во главе общины должен был стоять Патриарх Константинопольский, ответственный перед султаном.

Сам султан, считая себя преемником византийского императора, принял титул Кайзер-и Рум (Цезарь Рима). Данный титул носили турецкие султаны вплоть до окончания Первой мировой войны.

Многие историки считают падение Константинополя ключевым моментом в европейской истории, отделяющим Средневековье от эпохи Возрождения, объясняя это крушением старого религиозного порядка, а также применением в ходе сражения новых военных технологий, таких, как порох и артиллерия. Многие университеты Западной Европы пополнились греческими учёными, бежавшими из Византии, что сыграло немалую роль в последующей рецепции римского права. Из Константинополя на Запад попали труды античных философов, учёных, поэтов и писателей, положившие начало Возрождению.

Падение Константинополя также перекрыло главный торговый путь из Европы в Азию, что заставило европейцев искать новый морской путь и, возможно, привело в итоге к открытию Америки и началу эпохи великих географических открытий. Средиземное море начало терять свою былую значимость.

Но большинство европейцев считало, что гибель Византии стала началом конца света, так как только Византия была преемницей Римской империи. С гибелью Византии могли начаться ужасные события в Европе: эпидемии чумы, пожары, землетрясения, засухи, наводнения и, конечно, нападения чужеземцев с Востока. Только к концу XVII века натиск турок на Европу ослаб, а ближе к концу XVIII века Османская империя стала постепенно терять свои земли и в конце концов после Первой мировой войны окончательно распалась.

Когда город пал, венецианцы пострадали больше всех. За исключением двух небольших групп на южных стенах, большая часть венецианских сил сосредоточилась вокруг Влахернского дворца императора. Северный участок крепостных стен изгибался к Золотому Рогу. Именно в этом месте турки впервые проломили стену и вторглись в город. Многие венецианцы пали в бою, а тех кого взяли в плен, победители обезглавили.

Произошло не просто падение униатской и торговой столицы, с падением Константинополя Византия более не существовала как политическая сила. Исчез важный рынок для западноевропейских экономик. Султан-победитель отныне мог замышлять новые завоевания, надеяться оставалось только на его добрую волю. Но рухнула Флорентийская уния, так как Мехмед II изгнал униатов, а на вдовствующий с 1450 года патриарший престол был избран православный Геннадий Схоларий.

Многие современники обвиняли Венецию в падении Константинополя (Венеция как торговый, морской город, имела один из самых мощных флотов). Однако следует иметь в виду, что в отличие от Венеции, предпринявшей какие-то усилия в защиту Константинополя, остальные христианские державы даже и пальцем не пошевелили, чтобы спасти гибнущую Византийскую империю. Без помощи остальных государств, если бы даже венецианский флот прибыл вовремя, это позволило бы Константинополю продержаться ещё пару недель, но это только бы продлило агонию угасающего и обречённого государства, не имевшего уже никаких шансов и возможностей на дальнейшее существование. Тем не менее с исторического аспекта Венецию трудно считать невиновной. Византийская империя умирала вот уже два века, она так и не оправилась после Четвёртого крестового похода католической армии, устроенного Венецией. Тогда Венеция получила самую большую выгоду от грабежа. Но при защите Константинополя Венеция понесла огромные убытки. Венецианская армия до последнего героически сражалась на разрушенных стенах, при этом погибло как минимум 68 патрициев, многие из которых принадлежали к старейшим и славнейшим семействам Венеции[39].

Примечания[править | править код]

  1. Military History — Warfare through the Ages — Battles and Conflicts — Weapons of War — Military Leaders in History
  2. Рансимен, 1983, с. 1-3.
  3. 1 2 3 Рансимен, 1983, с. 5.
  4. Рансимен, 1983, с. 61.
  5. Рансимен, 1983, с. 51.
  6. Рансимен, 1983, с. 62.
  7. 1 2 Рансимен, 1983, с. 22-23.
  8. Рансимен, 1983, с. 24, 62-63.
  9. 1 2 Рансимен, 1983, с. 64-65.
  10. Engel, Jean Hunyadi, régent du royaume magyar, 1446—1452 (40—41).
  11. Рансимен, 1983, с. 24.
  12. Рансимен, 1983, с. 24, 64-65.
  13. Рансимен, 1983, с. 28.
  14. Рансимен, 1983, с. 78.
  15. Рансимен, 1983, с. 50.
  16. Рансимен, 1983, с. 87-88, 94.
  17. Рансимен, 1983, с. 95.
  18. Рансимен, 1983, с. 84.
  19. Mantran, 2010, p. 83.
  20. Рансимен, 1983, с. 102-103.
  21. 1 2 İnalcık, 2010, pp. 164.
  22. Babinger, 1992, pp. 70.
  23. Рансимен, 1983, с. 102-104.
  24. 1 2 3 Babinger, 1992, pp. 72.
  25. 1 2 3 Рансимен, 1983, с. 104-106.
  26. Babinger, 1992, pp. 78-79.
  27. 1 2 Babinger, 1992, pp. 77-78.
  28. Рансимен, 1983, с. 110.
  29. İnalcık, 2010, pp. 164-165.
  30. Babinger, 1992, pp. 80.
  31. Рансимен, 1983, с. 117-118.
  32. 1 2 Рансимен, 1983, с. 110-111.
  33. 1 2 3 4 Babinger, 1992, pp. 79-80.
  34. İnalcık, 2010, pp. 166.
  35. 1 2 3 4 5 Георгий Сфрандзи->Большая Хроника->Текст
  36. van Millingen, Alexander (1899), Byzantine Constantinople: The Walls of the City and Adjoining Historical Sites, London: John Murray Ed. 
  37. Runciman, Steven (1990), The Fall of Constantinople: 1453, Cambridge University Press, ISBN 978-0-521-39832-9 
  38. Philip Sherrard. Constantinople: iconography of a sacred city, Oxford University Press, 1965, стр. 139.
  39. Норвич Д. История венецианской республики. — С. 432.

Литература и источники[править | править код]

Источники[править | править код]

Литература[править | править код]

  • Рансимен С. Падение Константинополя в 1453 году / Пер. с англ. Предисл. И.Е. Петросян и К.Н. Юзбашяна. — М.: Главная редакция восточной литературы изд-ва 'Наука', 1983.