Первая эпидемия холеры в России

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Эпидемия холеры в 1830 и 1831 годах — первая в истории России вспышка холеры, самого смертоносного в XIX веке инфекционного заболевания. Эпидемия в Российской империи была составной частью второй пандемии холеры (англ.), которая началась в долине Ганга в 1829 году[1]. По официальным данным, из 466 457 заболевших в России холерой умерло 197 069 человек[2].

В южных провинциях[править | править код]

Пандемии холеры продолжались в Евразии почти непрерывно на протяжении столетия — с 1816 по 1923 годы. Причиной такого распространения малоизвестной прежде болезни могла послужить мутация бактерии-возбудителя, произошедшая в Бенгалии в «год без лета»[3]. Аномальные погодные условия 1816 года современные учёные объясняют извержением вулкана Тамбора на территории Индонезии.

На территории России холера была впервые зафиксирована в 1823 году, когда для изучения загадочного заболевания в Астрахань были командированы из Петербурга доктора О. Ф. Калинский[4] и С. Ф. Хотовицкий. В последующие шесть лет случаи холеры если и отмечались, то только спорадически. За пределами Астрахани первый холерный диагноз был поставлен в Оренбурге 26 августа 1829 года[5]. В Бугульме болезнь объявилась 7 ноября, в Бугуруслане — 5 декабря. К февралю следующего года эпидемия на Южном Урале прекратилась. Всего было зафиксировано около 3500 случаев болезни, из них 865 со смертельным исходом[5].

Вторая пандемия распространялась гораздо быстрее, чем первая. Отчасти это объяснялось возвращением из Азии русской армии после нескольких лет войн (сначала с персами, потом с турками)[6]. Из Персии холера проникла летом 1830 года в Тифлис и в Астрахань[7]. Малограмотные лекари и народ на первых порах принимали малоизвестное ещё заболевание за давно известную в России чуму. Когда подтвердилась первая смерть от холеры, жители Тифлиса первым делом устремились в храмы, однако это не помогло. По свидетельству французского консула, мещане стали разбегаться из заражённого города, и из 30 тысяч жителей к концу эпидемии в Тифлисе оставалось не более четвёртой части[7].

Центральная комиссия для пресечения холеры была образована 9 сентября 1830 года. В крупных городах было решено развернуть временные холерные больницы (в Москве — Ордынская, Басманная и т. д.). Возглавить борьбу с «моровым поветрием» царь поручил министру внутренних дел Закревскому, который «принял очень энергичные, но совершенно нелепые меры, всю Россию избороздил карантинами, — они совершенно парализовали хозяйственную жизнь страны, а эпидемии не остановили»[8]. Тысячи людей и лошадей с товарными обозами задерживались у застав, высиживая карантин[9]. В тех, кто пытался пробраться через оцепления, приказано было стрелять.

Дом Апраксиных на Знаменке, приобретённый казной для размещения «холерного института»

Неслыханные прежде запреты на передвижение вызывали недовольство всех сословий и порождали холерные бунты. Так, в Тамбове 5-тысячная толпа горожан захватила губернатора, которого на следующий день пришлось вызволять конным жандармам[10]. В Севастополе восставшие удерживали город в течение пяти дней.

Холера в Москве[править | править код]

О том, что «собачья смерть» пришла в Москву, в Петербурге узнали 24 сентября. Уже через 3 дня император Николай I покинул столицу и отправился в «белокаменную», чтобы не допустить повторения чумного бунта 1771 года. Торговля в городе прекратилась, банки перестали проводить платежи. Император оставался в Москве до 7 октября, чем предотвратил распространение паники[11]. Мужество государя вызвало горячий отклик у подданных[12], о чём свидетельствует стихотворение Пушкина «Герой», подписанное: «29 сентября 1830 года. Москва»[13].

Молодой Вадим Пассек, самоотверженно отдав себя в распоряжение холерного комитета, ставил на себе опыты «прилипчивости» холеры, благополучный исход которых помог смелее относиться к болезни и привлёк больше добровольцев. Это время он описал в очерке «Три дня в Москве во время холеры» («Молва», 1831, № 27—29). Подобные опыты в отношении диковинной болезни ставили на себе и некоторые медики. Эпидемия нанесла тяжёлый удар по медицинским кадрам, особенно среди молодёжи. Среди заразившихся были даже такие светила медицины, как Филипп Депп и Матвей Мудров.

С 23 сентября по 6 января по приказу генерал-губернатора князя Д. В. Голицына издавалась так называемая «холерная газета», целью которой было пресечение слухов и паники среди населения[14]. Впрочем, реальные цифры заболевших в официальных бюллетенях занижались[7][15]. Подсчитано, что к 13 ноября холерой заразились 4500 москвичей, из них 2340 умерли, 818 уже выздоровели[7]. В Казанской губернии по состоянию на ноябрь было известно о 1403 заражённых, из которых 808 скончались. К концу января общее число пострадавших от болезни москвичей составляло 8576 человек[16].

Холера в Петербурге[править | править код]

Павел Федотов. «Во всём холера виновата».

Наступившая зима и правительственные карантины сдерживали наступление болезни на Петербург до июня 1831 года. На новый год А. Я. Булгаков писал из Москвы в столицу: «Да, брат, видно, что холера и морозов не боится. Закревский сказывал вчера, что она жестока оказалась в Киеве; но ежели (чего Боже сохрани!) окажется у вас, то докажет великий аргумент, что болезнь есть сильное поветрие, против коего все оцепления бесполезны, ибо чего ни делали, чтобы оградить Петербург от холеры? Здесь всё ещё есть хвостики холерные, но силу свою болезнь потеряла»[17].

В апреле 1831 г. появились первые признаки холеры в Петербурге, вызвав здесь страшную панику. Внезапность действия болезни, её ужасные симптомы и то обстоятельство, что она непосредственно развивалась после дурной пищи и холодного питья, породили мысль, что люди заболевают и умирают вследствие отравления, в чём участвуют доктора и полиция. А так как появление холеры в Петрограде пришлось на время польского восстания, то огромное большинство жителей столицы приписывало эти мнимые отравления непосредственному действию, а также подкупам поляков[9]. По всему городу разошлись и повторялись нелепые слухи о том, как поляки ходят ночью по огородам и посыпают овощи ядом; как, незаметно проходя в ворота домов, всыпают яд в стоящие во дворах бочки с водою; как зафрахтованные мятежниками корабли привозили целые грузы мышьяку и всыпали их в Неву и т. п.[9] Взволнованные толпы народа ходили по улицам и всякого, кто им казался почему-нибудь «холерщиком», били и истязали, нередко до смерти.

Официально рекомендовалось иметь при себе раствор хлорной извести или крепкого уксуса, которым нужно было часто протирать руки, участки лица около носа, виски и пр. С этой же целью советовали носить в кармане хлориновую (белильную) известь. Каждого использовавшего вышеназванные средства ждали большие неприятности, так как в них видели отравителей. В лучшем случае их заставляли употребить все эти средства внутрь. Простолюдины начали ловить и избивать врачей, разбивать холерные кареты, громить больницы[18].

Во время июньского холерного бунта учреждённая на Сенной площади холерная больница была разорена, а два или три медика и столько же полицейских убиты. Дело дошло до того, что в течение целых трёх суток полиция и доктора прятались, и рассвирепевший народ делал, что хотел. На Сенной площади были выстроены войска и расставлено оружие. Лишь появление среди толпы народа императора Николая Павловича несколько успокоило народ.

По мере того как холера стала ослабевать в Петербурге, она появилась в Финляндии и в том же 1831 году достигла Лондона. Спеша оправдаться перед недовольным его успехами императором, министр Закревский отправился в Финляндию для принятия предохранительных мер против мора, а вместе с тем для исследования тайных слухов о привозе в Финляндию оружия и революционных замыслах местного дворянства[9]. Несмотря на служебное рвение, Закревскому пришлось уйти в отставку после того, как его брат был «отдан под суд за то, что при появлении холеры в городе (кажется, Ржеве), где он городничим, уехал оттуда, оставив оный на произвол судьбы»[19].

О размахе эпидемии свидетельствует число её жертв даже среди высших слоёв: несостоявшийся император Константин Павлович, знаменитый богач и сибарит Н. Б. Юсупов, бывший московский генерал-губернатор Ю. В. Долгоруков, бывший новороссийский генерал-губернатор А. Ф. Ланжерон, бывший министр внутренних дел В. С. Ланской, адмирал-путешественник В. М. Головнин, генерал-фельдмаршал И. И. Дибич, командовавший в то время действующей армией. Для обустройства многочисленных сирот, оставшихся после эпидемии, в Петербурге был организован сиротский институт. Аналогичное заведение в Москве позднее было реорганизовано в Александровское военное училище.

Борьба с холерой стала вехой в становлении русской медицины. Первые итоги изучения инфекции были подведены в коллективном труде «Трактат о повально-заразительной болезни — холере, бывшей в России в 1830 и 1831 годах» (СПб, 1831); тогда же была впервые сформулирована «мысль о заразительности холеры и роли людей в её распространении»[18].

Дальнейшее распространение[править | править код]

Холера завоёвывает Европу (1831)

Из-за карантинов помещики, разъехавшиеся на лето по своим усадьбам, с наступлением холодов не могли вернуться в Москву и оказались запертыми в деревне. В числе невольных узников оказались поэты П. А. Вяземский и А. С. Пушкин, который долгими осенними вечерами сочинял в Болдине «Повести Белкина» и «Маленькие трагедии», а также завершил роман «Евгений Онегин» (см. болдинская осень). Невесёлые мысли поэта о торжестве смерти в окружающем мире отразились в написанном в это время произведении «Пир во время чумы»[21].

Отсутствие надёжной диагностики позволяло в каждой внезапной смерти подозревать холеру. Слухи о возвращении «индийской болезни» будоражили русское общество на протяжении всего последующего десятилетия. Характерная цитата из писем москвича того времени: «Алексей Бобринский сказывал, что у них холера около Тулы, что умер у него вдруг садовник; жена его, испугавшись, бежала оттуда, забрав всех детей, сперва в Богородск, а там едет сюда»[22].

Новости о том, что страшная гостья из глубин Азии достигла порога Европы, вызывали ужас и оцепенение в Париже и Лондоне. Никогда со времени изгнания Наполеона в европейских столицах не ждали новостей из России с таким нетерпением, как в 1830 году[7]. Хотя письма, приходившие из России, на западе с целью дезинфекции окунали в уксус[7], холера из России всё-таки проникла в Европу — как считалось, с русской армией, подавлявшей восстание поляков[23], хотя ещё накануне восстания, в августе 1830 года, болезнь уже свирепствовала на бывших землях польской короны (в частности, на Волыни)[6]. Это было первое появление экзотической восточной болезни в Европе, откуда она затем пробралась и в Западное полушарие[24].

Примечания[править | править код]

  1. Roderick E. McGrew. Russia and the Cholera: 1823—1832. University of Wisconsin Press, 1965.
  2. А. Г. Кацнельбоген. Общественная медицина в России: вторая половина XVIII-начало XIX века. Перемена, 1994. ISBN 5-88234-065-9. С. 89.
  3. BBC Radio 4 — In Our Time, 1816, the Year Without a Summer
  4. Калинский-Гелита, Осип Федорович // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.М., 1896—1918.
  5. 1 2 Charlotte E. Henze. Disease, Health Care and Government in Late Imperial Russia: Life and Death on the Volga, 1823—1914. Taylor & Francis, 2010. ISBN 978-0-203-83397-1. P. 13.
  6. 1 2 Н. Ф. Гамалея. Собрание сочинений. Т. 1. Изд-во Академии мед. наук СССР, 1956. С. 143.
  7. 1 2 3 4 5 6 S.L. Kotar, J.E. Gessler. Cholera: A Worldwide History. McFarland, 2014. ISBN 978-0-7864-7242-0. P. 30-40.
  8. Викентий Вересаев. Спутники Пушкина. Т. 2. М., 1993. С. 88.
  9. 1 2 3 4 Закревский, Арсений Андреевич // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.М., 1896—1918.
  10. Дубасов И. И. Тамбовская холерная смута в 1830—1831 гг. // «Исторический вестник», 1887, № 9.
  11. Холера в Москве (1830): Из писем Кристина к графине С. А. Бобринской. // Русский архив, 1884 год, кн. 3, № 5.
  12. https://books.google.ru/books?id=CLcwCwAAQBAJ&pg=RA1-PT1041
  13. Николай I: личность и эпоха (новые материалы). Нестор-История, 2007. С. 366.
  14. Ведомости // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  15. Так, 30 сентября Голицын докладывал царю, что в городе заболевает не более 15 человек в сутки.
  16. Alexander M. Martin. Enlightened Metropolis: Constructing Imperial Moscow, 1762—1855. Oxford University Press, 2013. ISBN 978-0-19-164070-4. P. 259.
  17. https://books.google.ru/books?id=CLcwCwAAQBAJ&pg=RA1-PT1067
  18. 1 2 Холера в Санкт-Петербурге
  19. Из письма А. Я. Булгакова брату от 24 августа 1831 г.
  20. Lib.ru/Классика: Никитенко Александр Васильевич. Дневник. Том 1
  21. С. Б. Рассадин. Драматург Пушкин: поэтика, идеи, эволюция. Искусство, 1977. С. 82.
  22. https://books.google.ru/books?id=CLcwCwAAQBAJ&pg=RA1-PT1094
  23. Richard S. Ross. Contagion in Prussia, 1831: The Cholera Epidemic and the Threat of the Polish Uprising. McFarland, 2015. ISBN 978-0-7864-9772-0.
  24. Уже в августе 1831 года холера парализовала общественную жизнь в Берлине, где одной из её жертв пал философ Гегель.

Ссылки[править | править код]