Эта статья является кандидатом в избранные
Эта статья входит в число хороших статей

Перикл

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Перикл
др.-греч. Περικλῆς
Бюст Перикла. Римская копия с греческого оригинала. Музей Пио-Кристиано, Ватикан
Бюст Перикла. Римская копия с греческого оригинала. Музей Пио-Кристиано, Ватикан
442 до н. э. — 429 до н. э.
Рождение примерно 494/493 год до н. э.
Афины
Смерть 429 год до н. э.
Афины
Род Алкмеониды и Бузиги
Отец Ксантипп
Мать Агариста
Супруга 1. имя неизвестно
2. Аспасия
Дети 1. Ксантипп,
2. Парал,
3. Перикл Младший
Отношение к религии Древнегреческая религия
Звание стратег
Сражения
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе

Пери́кл (др.-греч. Περικλῆς, от περί + κλέος, — «окружённый славой»; примерно 494/493—429 годы до н. э.) — афинский государственный деятель, один из «отцов-основателей» афинской демократии, знаменитый оратор и полководец.

Перикл принадлежал к родовой аттической аристократии. Несмотря на своё происхождение, был лидером демократической «партии», которую возглавил после убийства Эфиальта в 461 году до н. э. Активно участвовал в Малой Пелопоннесской войне 460—445 годов до н. э. со Спартой и её союзниками. Если в начале войны Перикл находился на второстепенных ролях, то под конец стал наиболее влиятельным политиком и стратегом Афин. Перикл инициировал начало строительной программы, в ходе которой был перестроен Афинский Акрополь. После изгнания главного политического оппонента Фукидида в 444—443 годах до н. э. Перикл стал фактическим руководителем Афин. В отличие от других правителей, власть Перикла основывалась исключительно на его личном авторитете и политическом влиянии, так как официально он оставался одним из десяти ежегодно переизбираемых военачальников-стратегов.

При Перикле Афины стали культурным центром Древней Эллады. В круг его друзей входили наиболее знаменитые древнегреческие историки, философы и учёные, среди которых следует особо выделить «отца истории» Геродота, философа Анаксагора и архитектора Фидия. В историографии с XVIII века используют термины «Периклов век» и «эпоха Перикла», которые ассоциируются с периодом наивысшего культурного развития Древней Греции, пиком могущества Древних Афин.

В 431 году до н. э. началась Пелопоннесская война со Спартой. Действия спартанского царя Архидама II вызвали политический кризис в Афинах, ставший серьёзным испытанием для Перикла. Начавшаяся вскоре эпидемия чумы спутала планы афинского стратега. Перикл начал терять своё влияние и умер в 429 году до н. э., возможно, став жертвой эпидемии.

Биография[править | править код]

Происхождение[править | править код]

Перикл принадлежал к древней аттической аристократии, которая вела своё происхождение от мифологических героев. По мужской линии он был представителем знатного жреческого рода Бузигов, основанного, согласно легенде, одним из спутников героя-земледельца Триптолема и предположительно связанного родством с афинской царской династией Кодридов[1]. Резиденция той ветви Бузигов, к которой принадлежал Перикл, находилась в деме Холарг[en] городской триттии[en] филы Акамантида[en], [2], совсем рядом с Афинами, и с этой близостью было связано активное участие семьи в жизни полиса[3]. Один из предков Перикла Арифрон (возможно, прапрадед[4]) был близок к тирану Писистрату, дед Перикла, тоже Арифрон, был пританом (старостой) одной из навкрарий — военных округов Аттики[5].

По женской линии Перикл был потомком Алкмеонидов — одного из самых знатных и влиятельных родов Аттики, происходившего, по разным мнениям, от местных автохтонов или от царей Пилоса в Мессении[6]. Дед Перикла, по одной из гипотез, был женат на представительнице этого рода, сестре реформатора Клисфена и Гиппократа[7]. Сын Арифрона Ксантипп женился на своей предполагаемой двоюродной сестре Агаристе, дочери Гиппократа[8], которая стала матерью Перикла. Для последнего происхождение от Алкмеонидов стало важным и неоднозначным фактором; с одной стороны, его предки по матери были заметно знатнее и влиятельнее предков по отцу, но с другой, их считали ответственными за убийство в VII веке до н. э. сторонников Килона, прибегнувших к защите божества. Поэтому Алкмеониды и их потомки считались «осквернённым», «проклятым» родом, и враги Перикла не раз пытались использовать это против него[9][10].

В числе предков Перикла по матери были и тираны. Агариста получила своё имя в честь бабки по отцу, дочери тирана Сикиона Клисфена[11], а её мать была дочерью Гиппия, тирана Афин. Таким образом, Перикл приходился праправнуком Писистрату; именно с этим могло быть связано внешнее сходство между двумя политиками[12], которое, по словам Плутарха, замечали во времена молодости Перикла «очень старые люди»[13].

Кроме Перикла, у Ксантиппа и Агаристы родились сын Арифрон (кто из братьев был старше, неясно[14]) и дочь, чьё имя неизвестно[15][16][17][11]. Имя Перикл, означающее «окружённый славой», было редким в Афинах и не зафиксировано у других членов семьи; по мнению историка И. Е. Сурикова, оно образовано от имени Периклимен, которое носил легендарный внук Посейдона, один из представителей пилосской династии Нелеидов. Прямой потомок Периклимена Кодр был последним афинским царём и ценой своей жизни спас Аттику от завоевания дорийцами. Возможно, называя сына таким именем, Ксантипп и Агариста подчёркивали древность генеалогической традиции своих родов[18].

Ранние годы[править | править код]

Остракон с именем отца Перикла Ксантиппа, сына Арифрона

Перикл родился примерно в 494 или 493 году до н. э.[2] Его детство проходило в тревожной обстановке 80-х годов V века до н. э., когда усилилась персидская угроза и обострилась внутриполитическая борьба[19]. Остракофории, инициированные вождём «народной партии» Фемистоклом, были направлены в первую очередь против Алкмеонидов[20]: в 486 году до н. э. был изгнан Мегакл, дядя Перикла по матери, а в 484 году до н. э. остракизму подвергли отца Перикла[21]. Эти события оставили тяжёлый след в душе мальчика[20] и заставили его осознать высокие риски, связанные с борьбой за власть над Афинами[22]; отсюда боязнь остракизма, которую чувствовал Перикл во взрослой жизни[13].

Ксантиппу пришлось покинуть Аттику, а его семья осталась на родине, сохранив имущество и всю совокупность гражданских прав. Сохранившиеся источники почти ничего не сообщают об этом периоде в жизни Перикла и, в частности, о его образовании[23], но известно, что программа обучения аристократов в то время была довольно поверхностной и не предусматривала углубленное изучение какого-либо предмета[24]. Плутарх пишет, что музыке Перикла учили Дамон и Пифоклид[ca], а философии — Зенон Элейский и Анаксагор[25]. Однако, по современным оценкам, эти люди были примерно ровесниками Перикла, а значит, не могли учить его в юности[24].

В 480 году до н. э., когда Афинам угрожало нашествие персов, подвергнутым остракизму гражданам разрешили вернуться на родину. Ксантипп возглавил афинский флот[26] и одержал победу при Микале совместно со спартанским царём Леотихидом II (479 год до н. э.). Между двумя командующими сложились хорошие взаимоотношения: был даже заключён союз гостеприимства-побратимства, проксения, который действовал и между потомками флотоводцев, включая Перикла[27]. На глазах у последнего в эти годы происходили крайне драматичные события: персы взяли Афины и сожгли акрополь, греки в один день изменили ход войны, разгромив вражеский флот при Саламине, после первых успехов начались раздоры между союзниками, Афинами и Спартой. Всё это должно было подтолкнуть юного аристократа к простым выводам, имевшим принципиальное значение для политического курса, которого он придерживался в зрелом возрасте. Перикл должен был оценить жизненную необходимость для Афин мощных укреплений, которые бы защищали город от нападений со стороны суши, и ключевое значение флота. Кроме того, он должен был понять, что не стоит слишком доверять былым соратникам — в частности, Спарте[28].

В возрасте 18 лет (предположительно летом 476 или 475 года до н. э.) Перикл должен был поступить на военную службу, обязательную для всех афинских юношей. В течение двух лет мобилизованные учились обращаться с оружием и сражаться в строю, участвовали в манёврах и в патрулировании границы, а потом приносили торжественную клятву на верность общине и зачислялись в резерв[29].

Возвышение[править | править код]

Начало карьеры[править | править код]

Плутарх, рассказывая о молодости Перикла, сообщает, что тот «в походах был храбр и искал опасностей»[13]. О каких именно кампаниях идёт речь, биограф не уточняет, но известно, что в 470-х — начале 460-х годов до н. э. Афины продолжали войну с персами в разных частях Эгеиды. Эти боевые действия не отличались размахом; тем не менее участие в них, по-видимому, обеспечило Перикла опытом, необходимым для продолжения карьеры[30].

Первое упоминание о Перикле относится к 473[31] или 472[32] году до н. э. Молодой аристократ выступил в роли хорега, поставив на свои деньги во время Великих Дионисий тетралогию Эсхила — цикл, включавший трагедии «Персы», «Финей» и «Главк Потнийский», а также сатировскую драму «Прометей-огневозжигатель». По видимому, это было выполнение литургии, унаследованной Периклом от отца, который умер незадолго до этого[33]. Театральные представления во время Великих Дионисий имели огромную общественную значимость, и Перикл добился успеха: поставленные им пьесы заняли в состязании первое место[34].

Как представитель знатного рода, обладатель богатства и разветвлённых родственных связей, Перикл должен был с ранних лет выделяться на общем фоне и принимать активное участие в афинской политической жизни. В молодости он принадлежал к аристократической «партии», образовавшейся примерно в 480 году до н. э. благодаря союзу Алкмеонидов, Филаидов и Кериков и противостоявшей «народной» партии во главе с Фемистоклом. Вероятно, поэтому в трагедии «Персы», которую Перикл поставил на сцене, Фемистокл совсем не упоминается, хотя речь там идёт о Саламинской битве. В 471/470 году до н. э. Фемистокла подвергли остракизму, и в последующие годы самым влиятельным политиком Афин был Филаид Кимон; Перикл, по-видимому, принадлежал к его окружению, оставаясь на втором плане[35].

Всё изменилось в 460-х годах до н. э., когда Перикл достиг 30-летнего возраста и получил, таким образом, всю совокупность гражданских прав (в том числе возможность баллотироваться на должность стратега)[36]. В Афинах к тому моменту ощущался дефицит ярких политиков: как пишет Плутарх, «Аристид умер, Феми­стокл был в изгна­нии, а Кимо­на похо­ды удер­жи­ва­ли по боль­шей части вне Элла­ды»[13], так что перед Периклом открылись прекрасные перспективы. Вопреки семейной традиции, сын Ксантиппа повёл себя как сторонник демократии. Это могло быть связано с его политическими взглядами, с идейным влиянием Фемистокла[37], но могло быть и тактическим приёмом в борьбе с вождём аристократической «партии» Кимоном за влияние. Особенно чётко последнюю версию сформулировал Плутарх[38]: по его словам, Перикл выбрал такой политический курс «вопре­ки сво­им при­род­ным наклон­но­стям, совер­шен­но не демо­кра­ти­че­ским. По-види­мо­му, он боял­ся, как бы его не запо­до­зри­ли в стрем­ле­нии к тира­нии, а кро­ме того видел, что Кимон сто­ит на сто­роне ари­сто­кра­тов и чрез­вы­чай­но любим ими. Поэто­му он и зару­чил­ся рас­по­ло­же­ни­ем наро­да, чтобы обес­пе­чить себе без­опас­ность и при­об­ре­сти силу для борь­бы с Кимо­ном»[13].

Перикл и Эфиальт. Реформа Ареопага[править | править код]

Перикл часто выступал с речами в Народном собрании и в судах, причём демонстрировал выдающееся красноречие, из-за которого (по одной из версий) получил прозвище «Олимпиец». Он высказывался и против Кимона — сначала осторожно, но постепенно усиливая напор[39]. В 464/463 году до н. э. Перикл впервые занял должность стратега. Вместе с коллегой, Эфиальтом, он предпринял морской поход в Восточное Средиземноморье, контролировавшееся персами, и вернулся домой, не встретив ни одного персидского корабля. Цель этой экспедиции остаётся неясной: возможно, Перикл с Эфиальтом хотели добиться разрыва заключённого незадолго до этого с Ахеменидской державой мирного договора и дискредитировать таким образом Кимона, либо пытались повысить свою популярность внутри полиса, либо их целью было просто продемонстрировать персам мощь Афин[40].

Вскоре после этого похода Кимон был привлечён к суду по делу о взятке. Перикл стал одним из его обвинителей[41][42], но не смог добиться осуждения (463 год до н. э.)[43]. Тем не менее в последующие годы позиции Кимона заметно ослабели из-за внешнеполитических неудач, и на этом фоне активизировалась демократическая «партия» во главе с Эфиальтом, в которой Перикл занимал видные позиции (некоторые исследователи полагают даже, что он был истинным вождём, а Эфиальта использовал для прикрытия[44][45]). Демократы использовали ситуацию, чтобы провести важную политическую реформу — ограничить полномочия Ареопага, главного оплота аристократии и олигархии. Кимон заявил протест, но не нашёл поддержки и был подвергнут остракизму; по разным данным, он ушёл в изгнание до преобразований или сразу после них (461 год до н. э.)[46][47].

Реформу Ареопага античные авторы описывают по-разному. Диодор Сицилийский[48] и Плутарх[49] называют Эфиальта единственным её автором, у Аристотеля[50] Эфиальт — всего лишь первый реформатор, чьё дело после 451 года до н. э. продолжил Перикл[51][52]. Согласно Филохору, Эфиальт отнял у Ареопага все функции, за исключением уголовного судопроизводства; согласно Аристотелю, отняты были «дополнительно приобретённые… права», связанные с «охраной государственного порядка»[50]. Все эти сообщения стали предметом историографической дискуссии, но учёные согласны с тем, что суть изменений состояла в уменьшении власти Ареопага и, соответственно, в усилении власти демоса. Часть полномочий Ареопага перешла к государственному совету, Народному собранию и суду, Ареопаг лишился права надзора за соблюдением законов (др.-греч. νομοφυλακία). Это было достигнуто путём введения магистратуры номофилаков и «жалоб на противозаконие» (др.-греч. γραφή παρανόμων), которые теперь следовало подавать в суд. Если ранее Ареопаг мог отменять решения Народного собрания, то после реформы он лишился этого права. Кроме того, этот орган власти утратил[53][54]:

  • право рассмотрения обвинений в преступлениях, которые угрожают государству, — исангелий;
  • право проведения докимасий — проверки человека на соответствие определённым критериям перед занятием государственных должностей;
  • право рассматривать отчёты должностных лиц.

Благодаря реформе афинская демократия приобрела свой завершённый классический облик. С ней связывают появление самого термина др.-греч. δημοκρατία[55] и наступление так называемого «Периклова века» — времени наивысшего расцвета Афин[56][57][54].

Вскоре после реформы Эфиальт был убит. Обстоятельства его смерти остаются неясными, и некоторые античные авторы (в частности, Идоменей из Лампсака) называют заказчиком убийства Перикла, ставшего теперь вождём демократической «партии». Исследователи не считают эту версию правдоподобной, так как она совершенно не сочетается с репутацией Перикла как великого просвещённого политика, покровителя наук и искусств. По мнению латвийского историка Х. Туманса, убийство Эфиальта стало следствием осторожности Перикла: последний провёл руками своего союзника реформу Ареопага, которую многие афиняне восприняли враждебно, и таким образом подставил Эфиальта под удар, а сам остался в тени[58][59][60][61].

Малая Пелопоннесская война[править | править код]

Во внешнеполитической сфере Перикл выступал за экспансию и демонстрацию силы по отношению к Спарте. Он принял активное участие в Малой Пелопоннесской войне (460—445 годы до н. э.) и в первые годы этого конфликта, возможно, избирался стратегом[62]. Однако наиболее влиятельными и прославленными полководцами в той войне были Миронид, Толмид и Леократ, а Перикл (по крайней мере, в начале конфликта) оставался на втором плане[63].

Первое сообщение об участии Перикла в военных действиях связано с битвой при Танагре в 457 году до н. э., когда афинская армия была побеждена спартанцами. Перед боем в лагере афинян появился изгнанник Кимон, который хотел сражаться на стороне соотечественников. Формально он не нарушал при этом закон, так как остракизм предполагал изгнание только из Аттики, а Танагра находилась в Беотии; однако сторонники Перикла заявили, что Кимон, известный своими симпатиями к Спарте, замыслил предательство, и потребовали его ухода. Поэтому Совет Пятисот запретил стратегам принимать Кимона в войско. Изгнанник удалился, а его сторонники продемонстрировали в бою небывалую храбрость[64], чтобы, по словам Плутарха, «подвигами своими оправдаться перед согражданами»[65][66]. Перикл при Танагре тоже «сра­жал­ся осо­бен­но храб­ро, не щадя жиз­ни, и отли­чил­ся перед все­ми»[66] (был ли он тогда рядовым воином или стратегом в подчинении у Миронида, остаётся неясным[67])[68]. Вскоре после этого, видя, что демос сочувствует Кимону, Перикл инициировал принятие закона, разрешавшего этому политику досрочно вернуться в Афины[69].

Вторая описанная в источниках военная кампания с участием Перикла датирована 455[70] или 454/453[71] годом до н. э. Перикл (на тот момент стратег) получил под своё начало флот в 50 или 100 кораблей с тысячей гоплитов на борту. Выйдя из гавани Паги в Мегариде, он направился к Сикиону, разбил местных жителей и осадил их город, но вскоре снял осаду, так как узнал о приближении спартанской армии[72]. Затем Перикл добился (по одной из версий античной традиции) перехода на сторону Афин региона Ахея на севере Пелопоннеса, переправился через Коринфский залив в Центральную Грецию и опустошил Акарнанию. Узнав о тяжёлых поражениях афинян в Египте, он был вынужден снять осаду с союзных Коринфу Эниад и вернуться домой[73][74][70][75].

Следующая военная экспедиция под командованием Перикла стала частью Второй Священной войны. Союзники Афин фокидяне заняли священный для греков город Дельфы, спартанцы его освободили, и тогда на Дельфы двинулось войско афинян под командованием Перикла, вернувшее этот город под власть Фокидского союза[76][77]. Боевые действия прошли в промежутке между 449 и 447 годами до н. э.[78] Афиняне в результате получили особые права при посещении Дельфийского оракула[79][77].

Вмешательство Афин в дельфийские дела было негативно воспринято в других греческих полисах. По всей видимости, это стало одной из причин восстания в 447 году до н. э. в Беотии, которая до этого 10 лет находилась под контролем Афин. В Народном собрании Толмид (возможно, при поддержке Клиния) настаивал на походе против восставших. Перикл возражал, утверждая, что Афины не смогут удерживать в повиновении многолюдные и богатые территории Центральной Греции, и предлагал хотя бы отложить поход[80]; возможно, он понимал, что попытка удержать Беотию закончится тяжёлым поражением[81][82]. Однако Толмиду удалось убедить афинян в необходимости похода. Он лично возглавил армию, попал в засаду и в битве при Коронее был разгромлен и убит[83][84][85][82]. Беотия оказалась навсегда потерянной для Афин[86].

Карта Греции с указанием основных союзов, которые сложились по окончании Малой Пелопоннесской войны

Поражение Толмида привело к восстанию на Эвбее. Афинская армия во главе с Периклом переправилась на остров, но в это время взбунтовались Мегары, на помощь которым пришла спартанская армия под командованием царя Плистоанакта. Спартанцы вторглись в Аттику, опустошили страну и дошли до Элевсина и Фриасийской равнины в непосредственной близости от Афин[87][88][89]. Ситуация стала очень серьёзной, так что Периклу пришлось вернуться с Эвбеи; он не решился вступить в бой с сильным врагом, но Плистоанакт вскоре сам увёл армию домой (446 год до н. э.). Некоторые античные авторы утверждают, будто Периклу удалось подкупить царя и его советника Клеандрида. Историки, как правило, относятся к этим сообщениям скептически, хотя некоторые не исключают подкуп[90]. Существует и гипотеза о том, что Плистоанакт действительно вёл переговоры с Периклом, но не о взятке, а о заключении мира на выгодных для Спарты условиях[91][92][93].

Вскоре был заключён Тридцатилетний мир[94][95][96], по условиям которого афиняне отказывались от всех земель и городов, занятых ими на Пелопоннесе и в Мегариде[97][96], но Спарта признавала их власть над членами морского союза. По оценкам как древних авторов, так и современных антиковедов этот договор был блестящей дипломатической победой Афин: они потеряли только то, что не могли удержать с более слабой (по сравнению со спартанской) армией, сохранили своё господство в Эгейском море и возможность беспрепятственно завозить зерно из Причерноморья[98]. Однако мир был крайне шатким. В условиях, когда установился баланс двух сил, Пелопоннесского и Афинского союзов, любой конфликт между второстепенными участниками этих коалиций мог стать началом общегреческой войны. Плутарх утверждает со ссылкой на Теофраста, что Перикл после заключения договора ежегодно посылал в Спарту большую сумму денег в качестве взятки, с помощью которой он оттягивал начало нового конфликта[99]. Возможно, это только пересказ слухов, но в афинском бюджете в это время действительно появилась статья расходов «на необходимое» (др.-греч. εις то δέον), по которой Перикл ежегодно без отчёта расходовал 10 талантов[100].

После заключения мира со Спартой Перикл без труда подавил антиафинское восстание на Эвбее[101].

Внутренняя политика. Строительная программа[править | править код]

Ещё во время борьбы с Кимоном Перикл начал серию политических реформ, которые продолжились в 450-х годах до н. э. и ознаменовали собой важный этап демократизации Афин[102]. В частности, он ввёл мистофорию — плату за исполнение магистратур. Сначала это распространялось только на присяжных, заседавших в гелиэе, позже — на членов Совета пятисот и на множество других должностей. В результате расширился доступ к политической деятельности для бедных граждан, а аристократия утратила негласную монополию на главные посты в государстве. Важным шагом в том же направлении стал допуск к архонтату зевгитов — третьего и самого многочисленного класса афинских граждан (457 год до н. э.). С определённого момента избираться архонтами могли даже феты (беднейшие граждане): им достаточно было промолчать о своём статусе во время жеребьёвки[103].

Теперь всё чаще должностных лиц выбирали не голосуя, а бросая жребий. В древности этот вариант считался более демократичным, так как на результаты голосования могла повлиять знать; даже избрание кандидатов для жеребьёвки, происходившее по демам, было отменено, что стало ещё одним ударом по позициям аристократии. В 453 году до н. э. появились «судьи по демам» — судебные коллегии, которые выезжали из Афин в сельскую местность, чтобы рассматривать тяжбы между местными жителями. Благодаря этому укреплялся авторитет центральной власти, а сельская знать теряла свои позиции. В результате этих реформ заметно уменьшилось и значение имущественных классов, учреждённых при Солоне[104].

Ещё одно важное новшество, введённое Периклом, — закон о гражданстве (451/450 год до н. э.). Благодаря этим реформам Перикл стал со временем лидером демократических Афин[105].

В 454 году до н. э. афинский флот потерпел поражение, а сухопутный экспедиционный корпус был разгромлен в Египте. Под предлогом персидской угрозы из Делоса в Афины перенесли казну Афинского морского союза. Это событие стало переломным для древнегреческого мира. Военный союз-симмахия полисов в области Эгейского и Мраморного морей превратился в Афинскую морскую державу. Входящие в её состав города были вынуждены платить крупную дань-форос, которым афиняне распоряжались по своему усмотрению. Эти деньги по инициативе Перикла были направлены на постройку сооружений на Акрополе. Плутарх передаёт следующие слова Перикла: «Афиняне не обязаны отдавать союзникам отчёт в деньгах, потому что они ведут войну в защиту их и сдерживают варваров, тогда как союзники не поставляют ничего — ни коня, ни корабля, ни гоплита, а только платят деньги; а деньги принадлежат не тому, кто их даёт, а тому, кто получает, если он доставляет то, за что получает»[106][107][108].

После смерти Кимона в 450 году до н. э. в ходе осады Кития лидером аристократической группировки стал его зять Фукидид, сын Мелесия. Для противодействия влиянию Перикла он создал аристократическую гетерию. Фукидид опирался только на аристократию — слабеющую, уходящую в прошлое социальную группу, Перикл же выступал выразителем интересов всего полиса[109][110].

Фукидид создавал и укреплял гетерию, Перикл действовал противоположными методами. Плутарх писал:

«Перикл переменил и весь свой образ жизни. В городе его видели идущим лишь по одной дороге — на площадь и в Совет. Он отказался от приглашений на обеды и от всех такого рода дружеских, коротких отношений, так что во время своей долгой политической деятельности он не ходил ни к кому из друзей на обед; только, когда женился его родственник Эвриптолем, он пробыл на пире до возлияния и тотчас потом встал из-за стола».[111]

Перикл позиционировал себя как «чисто публичную» личность, которая ни при каких условиях не поступится законностью и интересами государства ради каких-либо дружеских или родственных связей[112]. Поэтому он стал сторониться своих сограждан, прежде всего, Алкмеонидов, чтобы ни у кого даже и мысли не возникало, что он находится с тем или иным афинянином в дружеских отношениях, а его друзьями стали метэки Анаксагор, Протагор, Геродот и другие[113].

Стычки между Периклом и Фукидидом происходили регулярно, и чаще всего выигрывал Перикл. Одной из тем для споров была внешняя политика. В 449 году до н. э. афиняне подписали мирный договор с Персией, закончив тем самым продолжавшиеся полвека греко-персидские войны. В это же время, после заключения Каллиева мира, Перикл[114]

«… внёс в Народное собрание предложение о том, чтобы все эллины, где бы они ни жили, в Европе или в Азии, в малых городах и больших, послали на общий съезд в Афины уполномоченных для совещания об эллинских храмах, сожжённых варварами, о жертвах, которые они должны принести за спасение Эллады по обету, данному богам, когда они сражались с варварами, о безопасном для всех плавании по морю и о мире».

Таким образом, Перикл предлагал созвать общегреческий конгресс и обсуждать на нём вопросы послевоенного устройства[115]. Конгресс должен был носить ярко выраженный религиозный оттенок[115]. Если бы конгресс состоялся, Афины бы стали главной религиозной святыней Греции, оттеснив Дельфы. Но из-за противодействия Спарты конгресс не состоялся[114]. Тогда в 447 году до н. э. Перикл предложил начать восстанавливать храмы в Афинах. Надзирал за строительством сам Перикл, а главным архитектором был Фидий[115].

Реконструкция Афинского Акрополя V века до н. э. и его современный вид

Программа реконструкции Акрополя реализовывалась несколько десятилетий и закончилась уже после смерти Перикла[116]. Созданные сооружения представляли собой единое целое, единый ансамбль[117]. На западном подъёме на Акрополь были воздвигнуты Пропилеи — крытая колоннада из мрамора, представлявшая собой монументальные ворота в Акрополь[118]. Они строились под руководством Мнесикла[119]. На площади поставлена колоссальная статуя Афины-Защитницы работы Фидия[118]. В южной части Акрополя был построен храм Афины Парфенон[118]. Его построили архитекторы Калликрат и Иктин[119]. Постройка Парфенона и Пропилей началась в 447 и 438 годах соответственно, а закончилась к 431 году до н. э.[118] Вне Акрополя при Перикле были построены Тесейон, храм Гефеста, и Одеон, место музыкальных состязаний[120].

Основание колонии Фурии[править | править код]

Вокруг вопроса об основании афинской колонии в Южной Италии разгорелась ожесточённая внутриполитическая борьба. По своей сути, она заключалась в разном видении предпочтительного направления экспансии Древних Афин. Сторонники олигархии, чьими лидерами были Кимон и Фукидид, считали необходимым продолжение войны с персами. Поражение египетской экспедиции афинян в 454 году до н. э. на время остановило греческую экспансию на восток. Одновременно Афины нуждались в стабильных поставках зерна. В результате внимание афинских политиков переключилось на богатую плодородную область Великой Греции. Однако этот регион Средиземноморья издавна считался сферой влияния пелопоннесцев, прежде всего Коринфа и Спарты. Соответственно, проникновение туда афинян неизбежно должно было привести к внутригреческому конфликту[121].

В это время жители Сибариса, после разрушения их города кротонцами, были вынуждены заново отстраивать свои поселения. Уцелевшие сибариты трижды пытались вновь заселить город, но их попытки терпели неудачу. Тогда они обратились за помощью в Спарту и Афины. Спартанцы ответили им отказом, а Афины, предположительно в 446 году до н. э., отправили на помощь сибаритам десять кораблей во главе со знаменитым прорицателем Лампоном и Ксенокритом. Оба относились к близкому кругу друзей Перикла[122]. Создание колонии в Великой Греции можно рассматривать как часть экспансионистской политики Перикла[123].

Согласно реконструкции антиковедов на основании информации из «Жизнеописания Фукидида», за год до изгнания Фукидида (444 или 443 год до н. э.) Перикл не был переизбран стратегом[124]. Власть в Афинах перешла к аристократам. С этими изменениями внутриполитической жизни связывают неожиданный поворот в колонизации Великой Греции. Афинские переселенцы обратились за помощью к эллинам из других городов. Прибывшие вскоре пелопоннесцы избрали своим ойкистом Дионисия Халка. Они решили, что город следует восстанавливать не на месте разрушенного Сибариса, а рядом. Новое поселение получило название Фурии. Затем произошёл конфликт между сибаритами и переселенцами из Греции. Дело закончилось тем, что сибариты были частично перебиты, частично изгнаны из Фурий и основали Сибарис на Трэисе. За год до изгнания Фурии посетил политический оппонент Перикла Фукидид. Власть в Фуриях стала носить характер олигархии и принадлежать аристократам. Фурии разделили на 10 фил, дав им название по племенному составу: Аркадия, Ахайя, Эвбея, Беотия, Элея, Афиния, Дорида и другие. Афиняне таким образом потеряли лидирующее положение в городе. Первоначальный замысел Перикла по созданию форпоста Афин в Италии провалился[125][126].

Остракизм Фукидида[править | править код]

Окончание Малой Пелопоннесской войны спровоцировало обострение внутриполитической борьбы в Афинах. Без необходимости консолидации усилий по противодействию внешнему врагу разгорелся новый виток противостояния между «демократической», возглавляемой Периклом, и «аристократической», возглавляемой Фукидидом, партиями[127]. В 444 или 443 году до н. э. (альтернативные датировки — 445, 442, 438—436 годы до н. э.[128]) Перикл инициировал остракофорию, по итогам которой Фукидида изгнали из Афин[129]. Данные эпиграфики дополняют информацию об остракофории Фукидида. Согласно сохранившимся остраконам Перикл с Фукидидом были не единственными реальными кандидатами на изгнание. Так на 2006 год было известно о 67 остраконах с именем Фукидида и о более сотни с именем Клеиппида. Чем провинился Клеиппид, что за него было подано столь большее количество голосов, неизвестно[130].

Остракизм Фукидида стал несомненной победой Перикла и переломным моментом в его политической карьере. Плутарх писал, что «после падения Фукидида и изгнания его остракизмом он [Перикл] не менее пятнадцати лет обладал непрерывной, единоличной властью, хотя должность стратега даётся на один год»[131]. Этот отрывок историк Т. Уэйд-Гири трактует как указание на то, что Перикл непрерывно 15 раз подряд занимал должность стратега[132]. В этот период у Перикла не было больших внутриполитических проблем. Вероятно, гетерия Фукидида, ощущая свою слабость, перешла в «спящее» состояние. Фукидид поддерживал контакты со своими сторонниками. Его партия сохранила структуру и готовилась к реваншу[133].

Во главе Афин[править | править код]

Афины и их союзники в 431 году до н. э.

С 443 года до н. э. Перикл ежегодно занимал должность стратега. Около пятнадцати лет он обладал безусловным лидерством в Афинах. В то же время формально он был одним из ежегодно избираемых демосом магистратов. Никаких чрезвычайных полномочий он не получал. Должность стратега фактически была самой значимой в Афинах, но это была коллегия из десяти стратегов, и Перикл был одним из них[134]. Большое влияние Перикла основывалось на его личном авторитете[135].

Экспансионистская политика. Понтийская экспедиция[править | править код]

Западная политика Перикла была направлена на усиление позиций Афин в Сицилии и Южной Италии. В 50-е гг. афиняне заключили союз с Эгестой, затем — с Регием, Леонтинами, возможно, Метапонтом[136] и Неаполем в Кампании[137]. Западная политика Перикла фактически противоречила Тридцатилетнему миру 446 года до н. э.[138] Афины начали вмешиваться в дела спартанско-коринфской сферы влияния. Это вызывало недовольство прежде всего коринфян, интересы которых задевались афинской конкуренцией[139].

В 437/436 году до н. э. афиняне основали Амфиполь — важный центр на северном побережье Эгейского моря недалеко от устья Стримона. Здесь интересы Афин противоречили македонским. Для беспрепятственной колонизации северного побережья Эгейского моря Перикл был вынужден вмешиваться в междинастические распри между потомками царя Македонии Александра Пердиккой и Филиппом[140].

В отличие от других фактов биографии Перикла, о Понтийской экспедиции писал лишь Плутарх. При этом сам поход, то есть, его цели, маршрут и военные действия Плутарха не интересовали. Его внимание касалось исключительно личности Перикла. По всей видимости, Плутарх взял информацию об экспедиции из несохранившихся трудов Феопомпа. Несмотря на скудость источниковой базы, учёные, за редкими исключениями, признают Понтийскую экспедицию историческим событием[141].

Понтийскую экспедицию следует рассматривать в контексте обеспечения Афин зерном. После превращения Афин в один из самых величественных и населённых городов Эллады в городе стал наблюдаться дефицит продовольствия. Афины стали зависеть от привозного зерна. Тремя потенциальными источниками были Египет, Великая Греция и Причерноморье. После поражения египетской экспедиции афинян и провала колонизационной политики Перикла в Фуриях, Понтийская экспедиция приобретала чрезвычайную важность для Афин. К тому же афиняне контролировали морские торговые пути из Чёрного в Эгейское море. Ещё в 447 году до н. э. Перикл вывел тысячу афинских колонистов в область Херсонеса Фракийского и провёл соответствующие работы по его укреплению, чтобы обезопасить от набегов фракийцев[74]. В ходе Самосской войны Афины установили контроль над Византием и соответственно над морскими торговыми путями из Чёрного в Эгейское море[142][143].

В Причерноморье направился сам Перикл с афинской эскадрой. Понтийская экспедиция произошла, скорее всего, в период между 437 и 435 годами до н. э. Одной из целей экспедиции было установление дружеских контактов с новой династией боспорских царей Спартокидов. Перикл во время похода побывал в Синопе и Амисе и основал там колонии — в Синопе клерухию, а в Амисе — апойкию[144]. В Синопе он оставил 13 кораблей для борьбы с изгнанным тираном Тимесилеем[145]. Историк И. Е. Суриков предполагает, что флот Перикла побывал также у берегов Северного Причерноморья, которые были главной целью экспедиции[146].

Руины столицы Боспорского царства Пантикапеи

Перикл поначалу плыл вдоль западного и северно-западного побережья Чёрного моря. Здесь в Афинский морской союз вступили несколько местных полисов, названия которых есть в найденных фрагментах афинских списков фороса[146]. Затем флот Перикла прибыл в Боспор Киммерийский, Перикл установил дружеские отношения с царём Спартоком и основал афинские форпосты возле Пантикапеи. Историки не пришли к единому мнению относительно результатов этой экспедиции. Есть тенденции преувеличивать и преуменьшать масштабы Понтийской экспедиции[147]. В целом, результатами этой экспедиции были включение в Афинскую державу новых членов, основание форпостов, усиление контроля над путём хлебной торговли, установление дружеских отношений со Спартокидами[148].

Самосская война[править | править код]

Командующий флотом Самоса — философ Мелисс (Нюренбергская хроника)

В 441 году до н. э. между двумя входящими в Афинский морской союз полисами Милетом и Самосом возник вооружённый конфликт, победу в котором одержали самосцы. Милетяне, в свою очередь, при поддержке оппозиционных, ранее изгнанных из города самосских демократов, отправили посольство в Афины[149][150]. Ситуация привлекла внимание афинского демоса, так как создавала нежелательный прецедент военных столкновений между членами Афинского морского союза. Также, в Афинах увидели возможность покончить с широкой автономией богатого и сильного Самоса, подчинить его своей власти. Официальным поводом начала военных действий стал отказ самоссцев от третейского посредничества Афин[149]. Согласно Плутарху, виновницей начала войны стала возлюбленная Перикла уроженка Милета Аспасия, которая уговорила «первого гражданина» помочь своему родному городу[151][152][150].

В начале лета 441 года до н. э. сорок афинских кораблей под командованием Перикла отплыли к Самосу. Афинянам удалось без боя занять город[153]. После этого они отстранили от власти олигархов[154], установили демократическое правление, взяли заложников, которых отправили на остров Лемнос, наложили на островитян контрибуцию, после чего вернулись домой. Согласно Плутарху, Перикла безуспешно пытались подкупить персы, чтобы тот передал им город; самосцы, чтобы им не вводили демократию; заложники, чтобы остаться дома[155][156][151][149].

Действия афинян вызвали негодование местных жителей. Самосцы предпочитали олигархическое правление демократии. Изгнанные с острова аристократы заручились поддержкой персидского сатрапа Лидии Писсуфна[en] и захватили власть на Самосе[157][158][151][149]. Первым делом они отправили посольства в Спарту с просьбой о помощи. Для Афин такое развитие событий предполагало возможность широкой антиафинской коалиции с участием Спарты и империи Ахеменидов. Также возникла угроза восстания других подконтрольных полисов в Эгейском море. В 440 году до н. э. к Самосу был отправлен сильный флот под командованием Перикла[159].

В морском сражении в начале мая[153] 440 года до н. э. Перикл одержал победу над самосским флотом, после чего приступил к осадным работам. В это время афиняне получили известия, что на помощь Самосу приближается персидский флот. Взяв с собой шестьдесят триер, Перикл вышел им навстречу, стремясь перехватить их как можно дальше от Самоса. По мнению Плутарха, Перикл совершил оплошность, так как ослаблением афинян не преминули воспользоваться самосцы. Их военачальник Мелисс убедил сограждан совершить вылазку. В морском бою самосцы потопили сторожевые корабли и взяли много пленных. Блокада была прорвана, и город получил возможность пополнить запасы для следующей осады[160].

В историографии обсуждается вопрос относительно действий персов во время Самосской войны. Угроза начала войны со стороны империи Ахеменидов против Афин была высокой. Этим можно объяснить отплытие Перикла из-под Самоса. Афинский стратег стремился не допустить вражеский флот в Эгейское море, так как его появление могло спровоцировать восстания в других полисах морского союза. Историк С. Эдди предположил, что персидский флот действительно совершил демонстративное плавание вдоль линии, которая, согласно условиям Каллиева мира, была установлена в качестве морской границы между владениями греческих полисов и империей Ахеменидов. Не исключена возможность того, что слухи о персидской угрозе инспирировали самосцы. Также обсуждается возможность подготовки к войне со стороны сатрапа Писсуфна, который, не получив разрешения на её начало со стороны царя царей Артаксеркса, был вынужден лишь наблюдать за происходящими на Самосе событиями[160][161][162][163].

Перикл, узнав о событиях под Самосом, срочно вернулся обратно. К тому же, сообщения об угрозе со стороны персидского флота оказались ложными. В очередном морском сражении Перикл победил Мелисса и вновь блокировал город. Во время осады афинские войска использовали осадные машины, бывшие тогда новинкой военной техники. В лагере также находился механик Артемон из Клазомен, которого в античной традиции называли первым изобретателем осадных орудий. Самосцы, согласно античным источникам, продержались девять месяцев, после чего в начале 439 года до н. э.[164] предприняли безуспешную попытку вырваться из порта. Потеряв надежду на спасение, город сдался[165][166][160]. По версии Диодора Сицилийского, афиняне при помощи осадных машин, изобретённых Артемоном, разрушили стены, после чего захватили город[167].

Плутарх со ссылкой на Дурида Самосского рассказывает о жестокости, с которой действовал Перикл во время Самосской войны. Он приказывал ставить пленным на лбу клеймо. Впрочем, самосцы поступали с захваченными афинянами таким же образом. После победы афинский стратег привёз самосских военачальников в Милет, где сначала продержал их десять дней в оковах, а затем приказал убить и оставить тела без погребения. Самосец Дурид не мог быть беспристрастным в вопросе, который непосредственно касался его родного острова. Также он не был современником событий. В связи с этим данное сообщение в историографии считается недостоверным[168][169].

Захватив город, Перикл первым делом покарал зачинщиков восстания. Афиняне заставили самосцев срыть стены и выдать флот. Часть земельных наделов олигархов была конфискована. Во время надгробной речи в Афинах в честь павших Перикл назвал их подобными богам: «Ведь и богов мы не видим, …, но по тем почестям, которые им оказывают, и по тем благам, которые они нам даруют, мы заключаем, что они бессмертны; эти черты свойственны и тем, которые погибли в бою за отечество»[170][171]. Плутарх передаёт обращённые к Периклу слова сестры Кимона Эльпиники. Женщина с издёвкой сказала, что подвиги Перикла действительно достойны восторгов, так как он погубил много достойных граждан в войне с родственным и союзным островом. На это «первый гражданин» процитировал Архилоха: «Не стала бы старуха мирром мазаться». Это обозначало, что Эльпинике также неприлично вмешиваться в государственные дела, как и старухе мазаться мирром[168].

Сам Перикл, согласно Плутарху, который цитирует Иона Хиосского, очень гордился победой над Самосом. Античный историк приводит слова «первого гражданина»: «Агамемнон в десять лет взял варварский город, а я в девять месяцев покорил первых, самых сильных ионян». Современные историки подчёркивают, что у Перикла не было особых поводов для хвастовства. Расправа над союзным городом при явном преимуществе сил и средств в течение девятимесячной осады не представляет собой грандиозного подвига. Однако ничего более заметного в полководческом «багаже» Перикла просто не было[172].

Преследование близких Периклу лиц[править | править код]

В конце 430-х годов до н. э. против близких к Периклу людей был инициирован ряд судебных процессов. Враги знаменитого стратега, не имея возможности нанести ему какой-либо вред, отыгрывались на его близких. Этим они подготавливали общественное мнение к тому, что раз друзья Перикла порочны и преступны, то и сам он «не без греха». Историки отмечают, что серьёзные внутриполитические проблемы у Перикла возникли по истечении срока изгнания Фукидида. Первым, кто попал под удар, был софист и теоретик музыки Дамон. Об его изгнании из Афин путём остракизма свидетельствуют Аристотель[173], называя его Дамонидом, Плутарх, причём неоднократно[174][175][176], и другие античные источники[177]. Достаточно красноречивым выглядит фраза из сочинения Плутарха «Аристид»: «ведь и Дамон, учитель Перикла, отправился в изгнание за то, что казался согражданам чересчур разумным»[175]. Из этих сообщений бесспорно следует, что причиной остракизма Дамона стала его близость к Периклу. Историк А. Раубичек[de] на основании изучения источников датировал это событие 430-ми годами до н. э., хотя существуют и другие оценки времени остракизма Дамона, как более ранние, так и более поздние[178]. Не все историки признают историчность остракизма Дамона[179].

Также под удар попала возлюбленная Перикла Аспасия. Её непосредственным обвинителем выступил комедиограф Гермипп. Он поставил в вину возлюбленной Перикла «нечестие» и содержание притона. Аспасия, как женщина, да ещё и метэк, не могла выступать в афинском суде. Роль защитника-простата взял сам Перикл. По свидетельству Плутарха и Афинея, которые цитировали Эсхина и Антисфена, он «вымолил ей пощаду, очень много слёз пролив за неё во время разбирательства дела»[180][181][182]. Не исключено, что весь процесс над Аспасией является позднеантичной выдумкой[183]. Согласно ещё одной гипотезе, данные о реальном процессе могли смешаться с обвинениями в адрес Аспасии, высказанными в комедиях (в частности, в пьесах Гермиппа)[184].

Также в античных источниках содержатся противоречивые данные о суде над учителем Перикла — знаменитом натурфилософе Анаксагоре. Его обвинителем выступил Клеон или Фукидид. Возможно, имел место кратковременный союз между радикальными демократами, которых представлял Клеон, и аристократической партией во главе с Фукидидом. Анаксагору вменяли в вину «безбожие», так как он называл Солнце «огненной глыбой», что противоречило традиционным представлениям о боге Гелиосе, а также «персидскую измену». По одной версии, его защитником выступал сам Перикл. Афинский стратег спросил: «Даёт ли его, Перикла, жизнь какой-нибудь повод к нареканиям?» Получив отрицательный ответ, сказал: «А между тем, я ученик этого человека. Так не поддавайтесь клевете и не казните его, а послушайтесь меня и отпустите». По другой версии, Перикл помог философу бежать из Афин до суда. В итоге Анаксагора признали виновным. Его приговорили к уплате штрафа в пять талантов и изгнанию, либо заочно вынесли смертный приговор[185][186][187][188].

Под удар попал и друг Перикла знаменитый архитектор Фидий. Согласно позднеантичным источникам, его вначале обвинили в краже золота, которое ему выделили для постройки статуй. Когда архитектор смог доказать невиновность, ему было предъявлено обвинение в том, что на щите статуи Афины Парфенос, в наиболее сакральном месте Древних Афин, он изобразил себя и Перикла. Фидия посадили в тюрьму, где он и умер при невыясненных обстоятельствах: либо от болезни, либо от яда[189].

Развязывание Пелопоннесской войны[править | править код]

Развязыванию Пелопоннесской войны способствовали три инцидента, произошедшие во второй половине 430-х гг. до н. э. В 433 г. до н. э. Керкира, остров в Ионическом море, в борьбе со своей метрополией — Коринфом — обратилась за помощью к афинянам. Афиняне приняли керкирян благосклонно и заключили с ними оборонительный союз[190]. Это привело к возмущению коринфян, которые посчитали этот союзный договор вмешательством в их внутренние дела. С Керкирой связан эпизод со стратегом Лакедемонием, который, по мнению историков, даёт возможность воспроизвести личные качества и методы политической борьбы Перикла. По инициативе Перикла сына его бывшего политического оппонента Кимона Лакедемония отправили во главе эскадры из десяти кораблей в область Керкиры. Таким образом Перикл не только нарушил условия мирного договора между Афинским и Пелопоннесским союзами, но и сознательно «подставил» Лакедемония. Отношения между домом Кимона и спартанцами были дружественными. Соответственно, Лакедемония можно было обвинить в измене в случае неудачи похода, либо испортить его отношения со спартанцами при успехе. К тому же, флот из десяти кораблей был слишком мал, чтобы представлять какую-либо реальную угрозу для противника. Перикл опасался детей Кимона, которые могли бы, учитывая происхождение, стать во главе аристократической оппозиции. Поэтому он актуализировал слух, возможно им же и инспирированный, о незаконнорожденности Лакедемония с братьями. В свою защиту дети Кимона подчёркивали знатное происхождение своей матери Исодики из Алкмеонидов. В это же время «случайно» был вновь поднят вопрос о наследственной «скверне» этого рода, что снова дискредитировало сыновей Кимона и Лакедемония в частности[191][192][193]. Историк П. Д. Родс[en] считал, что Лакедемоний мог быть обязанным своим назначением тем афинянам, которых не устраивала готовность Перикла идти на конфронтацию с Пелопоннесским союзом[194].

В 432 году до н. э. афиняне приказали Потидее, входившей в Афинский морской союз колонии коринфян, разорвать все связи с метрополией[195]. Потидейцы подняли восстание и заявили о своём выходе из союза[196]. В ответ афиняне осадили Потидею[197], а коринфяне в помощь ей отправили военный отряд добровольцев, что ещё более ухудшило отношения Афин и Коринфа[198].

В 433—432 годах до н. э. Афины ввели жёсткие экономические санкции против Мегары, которая в 446 году до н. э. перешла на сторону Спарты. Перикл провёл через Народное собрание псефизму, по которой купцам Мегары было запрещено торговать на рынках Аттики, а их кораблям — заходить в порты Афинского морского союза[199]. Экономика Мегары быстро пришла в упадок[200]. Большинство античных источников называют истинными причинами декрета личные мотивы Перикла. Диодор Сицилийский объяснял мегарскую псефизму желанием Перикла переключить внимание народа на внешнеполитические вопросы, тем самым решив собственные проблемы[201]. Современные учёные приводят несколько версий относительно принятия мегарской псефизмы. По одной из них, Перикл стремился вынудить Мегару покинуть Пелопоннесский союз и вновь стать одним из союзных Афинам полисов. По другой, Афины стремились заблокировать доступ пелопоннесцам к необходимым для создания морского флота товарам[202]. Перикл был уверен, что доведённые до голода блокадой мегарцы будут вынуждены пойти на все необходимые Афинам уступки[203]. Кроме непосредственно Мегары, от псефизмы сильнее других членов Пелопоннесского союза пострадал Коринф. Торговая блокада города на восточном побережье Коринфского перешейка нарушала торговые пути через Коринф[203].

Война между Спартой и Афинами назревала в течение длительного времени. Балансирование на грани могло продолжаться и далее, если бы не настойчивые требования недовольных действиями и внешней политикой Афин членов Пелопоннесского союза Коринфа и Мегары начать военные действия. Спартанцы пригласили в 432 году до н. э. на собрание как афинян, так и своих союзников. После того, как обе стороны высказались, представители спартанских властей удалились на совещание[204]. На нём выступили царь Архидам и эфор Сфенелаид. Первый настаивал на том, что Спарта не готова к войне и выступал за её отсрочку. Второй был сторонником немедленного объявления войны. Спартанцам приходилось также учитывать ультиматум Коринфа, который заявил, что если война не начнётся, то он выйдет из Пелопоннесского союза[205]. Возобладала позиция Сфенелаида, и большинство членов совета высказались за начало военных действий с Афинами[206][207][208].

Между решением начать войну и непосредственно началом военных действий прошло около года. За это время из Спарты в Афины было отправлено по меньшей мере два посольства. Первое, по всей видимости, имело лишь пропагандистские задачи, так как выставило изначально невыполнимые требования, среди которых было изгнание Перикла[209][210]. Следующее посольство было настроено более конструктивно. Спартанцы высказали ряд требований, основным из которых было отменить или приостановить действие Мегарской псефизмы. Согласно Плутарху, главным противником уступок спартанцам был Перикл. Он сослался на закон, которым запрещалось уничтожать доски с законами. Тогда член спартанского посольства Полиалк предложил: «А ты не уничтожай доску, а только переверни её: ведь нет закона, запрещающего это»[199][211]. Хоть эти слова и показались остроумными (предлагалось не отменять режим антимегарских санкций, а просто их не соблюдать, то есть пойти на разумный компромисс и снизить политическую напряжённость), афиняне не уступили. Фукидид передаёт речь Перикла, в которой тот указывал на неизбежность войны. Также Перикл доказывал, что уступки лишь ослабят Афины и не предотвратят войны. Более того, если спартанцы начнут войну, то именно Афины выйдут из неё победителями[212]. Впоследствии из-за непримиримой позиции и нежелания идти на уступки афинского стратега стали считать главным и чуть ли не единственным виновником войны[213][211][210].

Перикл считал, что Афины уже готовы к решающей схватке за гегемонию[214]. Также на его непримиримую позицию повлияли внутриполитический и личностный факторы[214]. К концу 30-х годов V века до н. э. положение Перикла несколько пошатнулось[215]. В демосе нарастало недовольство его властью. У Перикла появился новый враг — молодой политик-демагог Клеон[215]. Перикл решил ускорить начало войны, чтобы в условиях военных действий заставить народ сплотиться вокруг своего испытанного лидера[216][217]. После провала дипломатических миссий Пелопоннесский союз на новом конгрессе, заручившись поддержкой Дельфийского оракула, объявил Афинам войну[217]. Весной 431 года до н. э. фиванцы напали на союзные Афинам Платеи[218]. Это событие стало началом Пелопоннесской войны[219].

Начало Пелопоннесской войны и смерть Перикла[править | править код]

В 431 году до н. э. крупное войско Пелопоннесского союза[к 1] под командованием спартанского царя Архидама собралось на Истме. Перед началом похода Архидам отправил в Афины посла, которого даже не выслушали. Сначала армия отправилась к Платеям, а затем повернула в сторону Аттики. При описании этих событий Фукидид использовал едва ли не все известные ему синонимы для обозначения медлительности[221][222]. По мнению современных историков опытный военачальник Архидам стремился заставить афинян начать мирные переговоры, используя тактику усиливающегося давления. Не добившись успеха, он был вынужден начать вторжение и разграбление Аттики[223].

Действия спартанского царя и военачальника Архидама II вызвали политический кризис в Афинах, ставший серьёзным испытанием для Перикла
Изображение Архидама на гравюре XVII века к «Истории» Фукидида

Войско Архидама направилось к Элевсину и Фриасийской равнине, после чего расположилось лагерем у Ахарн. Спартанцы опустошали Аттику, что вызывало закономерное недовольство афинян. Архидам стремился вынудить врага принять битву. Также, нахождение армии спартанцев на территории Аттики имело и психологический эффект. Ахарны находились в непосредственной близости от Афин. Эвакуированные за городские стены жители, среди которых были и ахарняне, могли видеть с городских стен, как Архидам уничтожает их поля и дома[224]. Они во всём винили Перикла. С большим трудом ему удалось удержать народ от необдуманных действий[225]. Ещё до начала вторжения афинский политик, согласно Плутарху, пообещал, что если его гостеприимец-проксен[к 2] Архидам сознательно сохранит его владения от разорения, то они перейдут во владение государства[220]. Полиэн писал, что Перикл передал свои загородные владения государству ещё до вторжения, чтобы не дать Архидаму возможности себя скомпрометировать[226]. Он был вынужден любыми способами оттягивать проведение Народного собрания, на котором афиняне могли совершить ошибку и принять решение сражаться на поле боя[227]. Среди сторонников решительных действий следует указать политика-демагога Клеона, который впервые упоминается в источниках именно в связи с критикой Перикла по поводу его стратегии ведения войны[228]. По мнению современных историков действия Архидама были хорошо продуманными и небезосновательными. Разграбление полей чуть не вынудило афинян выйти из-за неприступных стен и начать сражение, которое они бы, с наибольшей вероятностью, проиграли. Действия Архидама были направлены не только на принуждение Афин к миру, но и наносили удар непосредственно по Периклу[229]. По мнению историка Э. Бледова Перикл не только понял планы спартанского царя, но своими действиями, в ущерб популярности, смог спасти город от неминуемого поражения[227].

Пока пелопоннесцы стояли в Аттике, афинская эскадра из 100 кораблей вышла в море и курсировала вокруг Пелопоннеса, нанося неожиданные удары по прибрежным поселениям спартанцев и их союзников. Архидам, не добившись генерального сражения, осенью отступил обратно. Сразу же после этого афинская армия вторглась в Мегариду под командованием Перикла и опустошила территорию. На похоронах афинских воинов, погибших в первый год войны, Перикл произнёс «Надгробную речь», которая дошла до нашего времени в пересказе Фукидида[230][231].

В следующем 430 году до н. э. пелопоннесцы вновь вторглись в Аттику и стали грабить приморские области[232]. Афинский флот под командованием Перикла совершил экспедицию к восточным берегам Пелопоннеса. Сначала он напал на Эпидавр, затем разграбил область городов Трезена, Гермиона и Галий. Затем эскадра направилась на юг и разграбила город периэков Прасии[en][233]. Начавшаяся эпидемия, вошедшая в историю как «Афинская чума», спутала все планы Перикла[234]. Скученность населения, которое было вынуждено прятаться за городскими стенами, способствовала большому количеству жертв. Народ был озлоблен на Перикла, который, по их мнению, был виноват в том, что «загнал деревенский люд в городские стены и ни на что не употребляет такую массу народа, а спокойно смотрит, как люди, запертые подобно скоту, заражаются друг от друга, и не дает им возможности изменить свое положение и подышать свежим воздухом»[235][236]. В религиозных представлениях афинян чума была расценена как очередная кара богов за родовое проклятие Алкмеонидов[237]. Это привело к новой атаке на Перикла и окончательной утрате им былого влияния. Он был досрочно отстранён от должности стратега[238]. Затем его обвинили в финансовых злоупотреблениях[216]. Перикл был приговорён к уплате крупного денежного штрафа[238][239][240].

Вся стройная система управления, которую создавал Перикл в течение жизни, стала разрушаться. Вместо стабильности, уверенности, безупречно работающих органов власти, в Афинах наступал период правления иррационально настроенной и эмоциональной толпы, которую направляли политики-демагоги. Всё, что создавал в течение всей жизни Перикл, начинало разрушаться у него на глазах. Период стабильности в жизни Афин уходил в прошлое. Впоследствии его назовут «Перикловым веком», так как он прочно ассоциировался с личностью Перикла[241].

На этом фоне в жизни Перикла произошло несколько личных трагедий. От эпидемии умер старший сын Перикла — Ксантипп, который уже давно не ладил с отцом[242]. Тем не менее, эта утрата была большим горем для Перикла. Затем умер его второй сын — Парал. На похоронах бывшего стратега впервые увидели рыдающим. В античных источниках зафиксирована и противоположная версия, что Перикл после смерти сыновей сохранял спокойствие и самообладание, чем снискал уважение у демоса[243]. Теперь у Перикла не было законного потомства, и ему пришлось ходатайствовать перед народным собранием о присвоении гражданских прав его младшему сыну от Аспасии — Периклу Младшему[244][245][246]. Просьба была удовлетворена[247]

В 429 году до н. э. Перикла вновь избрали стратегом[248][15]. Правда, это была уже просто милость демоса, посчитавшего, что Перикл искупил свою вину[247]. В том же году Перикл заболел[249] и осенью умер. Неизвестно, что стало причиной его гибели — чума или другое заболевание, либо в интерпретации античных источников «горе». Согласно Фукидиду и Плутарху, у него не наблюдалось симптомов «чумы», от которых страдали другие афиняне[249][250]. Плутарх так писал о его смерти:

«Когда Перикл был уже при смерти, вокруг него сидели лучшие граждане и остававшиеся в живых друзья его. Они рассуждали о его высоких качествах и политическом могуществе, перечисляли его подвиги и количество трофеев: он воздвиг девять трофеев в память побед, одержанных под его предводительством во славу отечества. Так говорили они между собою, думая, что он уже потерял сознание и не понимает их. Но Перикл внимательно всё это слушал и, прервавши их разговор, сказал, что удивляется, как они прославляют и вспоминают такие его заслуги, в которых равная доля принадлежит и счастью и которые бывали уже у многих полководцев, а о самой славной и важной заслуге не говорят: „Ни один афинский гражданин, — прибавил он, — из-за меня не надел чёрного плаща“».[249]

Если описанная история и верна, то Перикл явно выдавал желаемое за действительное. На момент его смерти в городе бушевала эпидемия. Множество беженцев небезосновательно обвиняли «первого гражданина» в своих бедах[250].

Личность[править | править код]

Характер и мировоззрение[править | править код]

Перикл был человеком ярко выраженного рационального склада мышления[251]. Во многом оно сложилось под влиянием философа Анаксагора. В античной традиции философа также представляют учителем Перикла красноречию[252]. Платон в диалоге «Алкивиад Первый» передаёт бытовавшее в обществе мнение, что Перикл был выдающимся государственным деятелем, так как общался с многими мудрыми людьми[253][254]. К кругу друзей и собеседников Перикла относят наиболее выдающихся деятелей Эллады того времени: это были трагик Еврипид, историк Геродот, скульптор Фидий, философы Анаксагор, Зенон, Протагор, музыкант Дамон, прорицатель Лампон и другие представители древнегреческой интеллигенции[255][256][257]. Образованность и личные качества Перикла ярко проявились во время солнечного затмения 431 года до н. э. История описана у Плутарха. Правда, античный историк приводит информацию о затмении при описании событий 430 года до н. э. В момент затмения Перикл находился на корабле. В то время как все перепугались, а кормчий растерялся, Перикл не только сохранил самообладание, но и смог успокоить окружающих, объяснив им суть происходящего. В целом, переданные Плутархом слова Перикла не сильно отличаются от современных представлений о природе солнечных затмений[235][258][259].

Среди знаменитых учёных, философов и драматургов, которые входили в «близкий круг» друзей Перикла, особняком стоит жрец, прорицатель и «толкователь божественного права» Лампон. Это можно трактовать в двух контекстах. Либо Перикл был не чужд суеверий[256], либо использовал авторитет знаменитого прорицателя для влияния на народные массы[260].

В повседневной жизни Перикла отличали ровное и невозмутимое отношение ко всему происходящему вокруг, нечувствительность к оскорблениям, спокойствие и постоянная серьёзность. Данные черты характера производили впечатление высокомерия либо отчуждённости[261].

Личная жизнь[править | править код]

«Афродита Сосандра» тип «Аспасия». По одной из версий при создании скульптуры Каламид использовал образ Аспасии. Римская копия с греческого оригинала 450-х годов до н. э. Пергамский музей, Берлин

Первая жена Перикла происходила из знатного рода Алкмеонидов. В античных источниках её имя не приведено. О первой жене Перикла известно немногое. Она была сестрой матери Алкивиада Диномахи. Существует несколько версий о её личной жизни. По одной, она вначале была замужем за Гиппоником из рода Кериков, от которого родила сына Каллия и дочь Гиппарету. По другой версии, Перикл был её первым мужем, а Гиппоник вторым. От неё у Перикла было два сына — Ксантипп и Парал. «Когда совместная жизнь перестала им нравиться», либо после встречи с Аспасией Перикл развёлся с женой. По одной версии, он прогнал её из дома[262], по второй — развод состоялся по обоюдному согласию. После расставания Перикл даже нашёл бывшей супруге мужа. Дети остались жить с отцом[263][264][265].

Второй «женой» Перикла была гетера Аспасия — чужестранка из Милета. Историки не могут точно определить время, когда они стали жить вместе. Это произошло между 451 и 440 годами до н. э. Отношения между Аспасией и Периклом вряд ли носили характер официального брака. Обычно историки используют термин др.-греч. παλλακή (наиболее близкий современный аналог конкубинат)[266][267][268]. В античных источниках и современной историографии приведены несколько версий о характере взаимоотношений Аспасии и Перикла. Согласно более распространённой, они были основаны на страстной любви. Ради Аспасии Перикл развёлся со своей женой, от которой имел двух сыновей, Ксантиппа и Парала. По другой версии, афинским стратегом руководил политический расчёт. В Аспасии он видел не только женщину, но и советчика в государственных делах. Обращает на себя внимание отношение Перикла к сыну. Он озаботился статусом своего отпрыска только после смерти двух других сыновей от законной первой супруги. Если бы те не умерли, то Перикл Младший так бы и остался на всю жизнь неполноправным жителем Афин[269][245][246]. Аспасию считали ответственной за многие, в том числе и непопулярные, решения Перикла[270][271][245].

Старший сын Ксантипп к началу Пелопоннесской войны женился на некой дочери Тисандра[272]. Его отношения с отцом со временем испортились: Ксантипп упрекал Перикла в скаредности, осмеивал его и даже распускал порочащие сплетни[242]. Во время эпидемии он умер. Тогда же умерли сестра и средний сын Перикла Парал. На похоронах Перикла впервые увидели рыдающим[272].

С 447 года до н. э. в доме Перикла воспитывался его двоюродный племянник Алкивиад. Отец последнего, Клиний, был сподвижником Перикла и погиб в битве при Коронее[273]. Историк Эдуард Мейер высказывал предположение, что Перикл прочил Алкивиада в свои политические преемники, так как у его сыновей Ксантиппа и Парала не было никаких особых талантов[274]. Честолюбивый Алкивиад, скорее всего, испытывал ревность к лидеру афинского полиса, а друзья Алкивиада нашёптывали ему взять власть в полисе в свои руки[275]. Плутарх рассказывает одну историю, которая характеризует склонность Алкивиада к тирании. Однажды он пришёл к Периклу, но ему сказали, что Перикл занят — он размышлял над отчётом народному собранию. Тогда Алкивиад, уходя, сказал: «А не лучше ли было бы ему подумать о том, как вообще не давать отчётов?»[276]

Ораторские способности[править | править код]

Уже с молодости Перикл выступал в качестве оратора в народном собрании и судах, сразу снискав себе репутацию искусного мастера красноречия[277]. Платон называл Перикла «прекрасным оратором»[278], человеком, который «всех превзошёл в красноречии»[279][280]. Плутарх так характеризовал ораторский дар Перикла, прозванного за своё красноречие «Олимпийцем»:

«…он далеко превзошёл всех ораторов. По этой причине, говорят, ему и было дано его известное прозвище… Из комедий того времени, авторы которых часто поминают его имя как серьёзно, так и со смехом, видно, что это прозвище было дано ему главным образом за его дар слова: как они говорят, он гремел и метал молнии, когда говорил перед народом, и носил страшный перун на языке».[170]

Перикл был крупнейшим греческим оратором «дориторической» эпохи[277], когда искусство красноречия ещё не стало предметом преподавания. Он, как и другие ораторы его времени, опирался главным образом на импровизацию и не записывал своих речей. Никаких сочинений Перикла не сохранилось[170]. Несколько речей Перикла передаёт Фукидид, но это пересказ по памяти с добавлением собственных взглядов Фукидида[281].

Красноречие Перикла было его природным талантом, а не результатом специального обучения[281], так как ораторское искусство и политика изучались поверхностно[24]. В 440-е годы до н. э. он общался с софистами, которые первыми начали обучать красноречию и от которых Перикл мог многое почерпнуть[281].

Оценки личности и деятельности в античности[править | править код]

Древняя аттическая комедия[править | править код]

Древняя аттическая комедия представляет особый жанр литературы. Его особенностью была критика современных политиков, поэтов и других чем-либо примечательных личностей, а также обсуждение злободневных вопросов[282]. Для этого жанра древнегреческой литературы не существовало границ в фантастичности сюжета и допустимой критике[282]. Выдающийся политический деятель своего времени Перикл не раз становился объектом шуток[283].

Все современные биографии Перикла частично ссылаются на древнеаттические комедии. Эту традицию заложил ещё Плутарх, чьё жизнеописание Перикла пестрит цитатами комедиографов. Одним из мотивов упоминания политика в комедиях была его внешность, а именно необычная продолговатая форма головы. Перикла называли «лукоголовым» (др.-греч. σχινοκέφαλος) и «головоносцем» (др.-греч. κεφαληγερέτης). Кроме внешнего вида комедиографы обыгрывали тему неограниченной власти. Окружение Перикла называли «новыми писистратидами», а самого политика сравнивали с тираном Писистратом, тем самым подчёркивая общность полноты их власти в Афинах. Аристофан в одной из своих комедий «Облака» высмеял один из фактов биографии Перикла, свидетельствовавший о его политическом влиянии и уважении в Древних Афинах. На каком-то этапе своей политической карьеры Перикл обладал таким авторитетом, что мог позволить себе обосновывать траты больших сумм на Народном собрании словами: «На надобности важные», что и обыгрывает комедиограф[284][285][286]:

Фидиппид: А туфли! Горемыка! Их куда ты дел?
Стрепсиад: Да как Перикл, «на надобности важные».

Особый интерес к личности Перикла был у Кратина. Этому комедиографу даже приписывают чувство личной ненависти к «первому гражданину» Афин. Инвективы в его адрес исследователи находят в сохранившихся фрагментах комедий «Фракиянки», «Немесида», «Хироны» и «Дионисалександр». В них автор обращает внимание на большое количество чужестранцев в окружении Перикла, называет политика тираном и потомком «Смуты и Кроноса», обвиняет в развязывании войны. При жизни Перикла, кроме Кратина, высмеивали Телеклид[en] и Гермипп[287].

Аристофан в своих комедиях обвинял Перикла в развязывании кровопролитной Пелопоннесской войны
Герма I века. Галерея Уффици, Флоренция

После смерти Перикла в 429 году до н. э. его личность продолжала интересовать комедиографов. Аристофан дважды обвиняет Перикла в развязывании кровопролитной войны со Спартой. Благодаря комедии «Ахарняне» до современников дошёл анекдот, согласно которому разрыв Афин с Мегарами, послуживший одним из поводов к Пелопоннесской войне, был непосредственно связан со второй женой Перикла Аспасией[288][289][290]:

Но вот в Мегарах, после игр и выпивки,
Симефу-девку молодёжь похитила.
Тогда мегарцы, горем распалённые,
Похитили двух девок у Аспасии.
И тут война всегреческая вспыхнула,
Три потаскушки были ей причиною.
И вот Перикл, как олимпиец, молнии
И громы мечет, потрясая Грецию.

В «Мире» Аристофан связывает начало войны с желанием Перикла отвлечь внимание народа от своих близких. Демосу нравился образ Перикла-разжигателя войны, так как он снимал с граждан моральную ответственность за все её последствия. Аристофан относился к Периклу со значительно большим почтением, чем к другим политикам. Через 17 лет после смерти Перикла Евполид поставил комедию «Демы». В них комедиограф вывел на сцену великих политиков прошлого, которые могут спасти Афины. Кроме легендарных на тот момент Солона, Мильтиада и Аристида в их число попал и Перикл. Этот комический фрагмент свидетельствует и косвенно подтверждает слова Фукидида о том, что после смерти Перикла в Афинах не нашлось политика, который смог бы его заменить. Несмотря на в целом «благоприятный» для Перикла фон, Евполид повторил все те же инвективы, которые политик выслушивал при жизни. К ним драматург добавил издёвку над «незаконнорожденностью» его сына Перикла Младшего[291].

Комедии являются особым источником о жизни Перикла. Они отображают сиюминутные настроения в обществе, гиперболизируют их и доводят до абсурда. Несмотря на все особенности, в целом комедии должны повторять реальные образы, иначе бы в них терялась комическая составляющая. Меткое слово имеет большое влияние на восприятие личности. Ярким примером утверждения являются последующие жизнеописания Перикла, которые содержат отсылки к древнеаттическим комедиям[292].

Фукидид[править | править код]

Для государственной деятельности Перикла считали наиболее достойным. Пока Перикл в мирное время стоял во главе города, он всегда управлял мирно и справедливо, прочно укреплял его безопасность, и при нём город достиг вершины могущества. Когда же началась война, то оказалось, что он также правильно оценил её важность и значение… После его кончины афиняне убедились в том, насколько правильны были его расчёты и предвидения относительно хода войны… Перикл, как человек, пользовавшийся величайшим уважением сограждан за свой проницательный ум и несомненную неподкупность, управлял гражданами, не ограничивая их свободы, и не столько поддавался настроениям народной массы, сколько сам руководил народом. Не стремясь к власти неподобающими средствами, он не потворствовал гражданам, а мог, опираясь на свой авторитет, и резко возразить им. Когда он видел, что афиняне несвоевременно затевают слишком дерзкие планы, то умел своими речами внушить осторожность, а если они неразумно впадали в уныние, поднять их бодрость. По названию это было правление народа, а на деле власть первого гражданина. Из преемников Перикла ни один не выдавался как государственный деятель среди других, но каждый стремился к первенству и поэтому был готов, потакая народу, пожертвовать даже государственными интересами.

Среди древнегреческих писателей только Фукидид резко выделяет Перикла из числа всех его современников. Именно он сыграл решающую роль в формировании современного образа Перикла[293]. Труд Фукидида является важнейшим источником о Перикле, потому что представляет собой отчасти и воспоминания современника описываемых событий, видевшего Перикла вживую[293]. Фукидид описывает подробно лишь последние годы жизни Перикла, но даёт ему оценку, превозносящую политика над всеми другими деятелями того времени. Фукидид завершил своё произведение уже после поражения Афин в Пелопоннесской войне. Пытаясь выявить причины поражения, он видит одной из главных причин неопытность «нового» поколения политиков в противоположность «старому», одним из представителей которого был Перикл[294].

Фукидид в своей «Истории» употребил имя «Перикла» всего 24 раза. В некоторых фрагментах оно употреблено несколько раз. В целом, в труде Фукидида можно выделить около 15 повествовательных эпизодов, в которых идёт речь о Перикле[295].

Сократическая литература. Платон и Аристотель[править | править код]

Образ Перикла у других авторов, в отличие от Фукидида, отнюдь не положительный. Политика обвиняли в тирании[296]. Платон и Аристотель рассматривали Перикла как одного из многочисленных афинских демагогов, внёсшего свой вклад в процесс деградации демократии[297].

Платон неоднократно подчёркивал выдающиеся мудрость и ораторские способности Перикла и называл его тем, кто «превзошёл всех в красноречии»[298][299][300]. В то же время Платон не считал Перикла искусным государственным деятелем, так как по завершении его правления афиняне стали хуже, по сравнению с тем временем, когда он только получил власть[301][285]. Ценность трудов Аристотеля состоит в том, что он первым описал раннюю политическую карьеру Перикла[265].

Плутарх[править | править код]

В эллинистическую эпоху Перикла также считали недостойным быть в одном ряду с великими деятелями прошлого — Мильтиадом, Фемистоклом или Кимоном[297]. В противоположность этому образу, древнегреческий биограф и моралист I—II веков Плутарх в одном из своих жизнеописаний идеализировал образ Перикла[297]. Плутарх уважал Фукидида и поддержал его оценку Перикла[302]. Причём он ставит в заслугу Периклу не только политические и военные успехи, но и культурный расцвет Афин, строительную программу на Акрополе и создание плеяды ведущих интеллектуалов эпохи[302]. В целом жизнеописание Перикла является одним из лучших в его цикле «Сравнительные жизнеописания»[302].

Историография[править | править код]

Перикл является одним из наиболее изучаемых персонажей античности в современной историографии. Ему посвящены десятки монографий и тысячи научных статей[303]. Историк В. Вилль[de] пришёл к выводу, что пробуждение интереса к личности Перикла произошло в XVIII веке и связано с именем Иоганна Иоахима Винкельмана. Именно Винкельман ввёл в обиход синонимичные термины «эпоха Перикла» и «Периклов век», которые стали ассоциироваться с периодом наивысшего расцвета Древней Греции, пиком развития могущества Древних Афин и всем «золотым пятидесятилетием» в истории Эллады. Тем самым Перикл стал символом этой эпохи[304].

К Периклу положительно относились как либеральные, так и немецкие историки в нацистской Германии, для которых античный политик был «фюрером» афинян, выразителем «арийского» духа эллинов. Экспанскионизм Древних Афин во время Перикла сравнивали с политикой Гитлера. В либеральной традиции идеализированный образ «отца-основателя» афинской демократии во многом сложился благодаря историку XIX века Д. Гроту. В историографии СССР Перикл отвечал «чаяниям широких народных масс». Такие сходные оценки со стороны историков, представлявших разные идеологические течения, можно объяснить многогранными аспектами личности античного политика. Надгробная речь Перикла в изложении Фукидида формирует демократическую идеологию. Идеи власти народного большинства, публичного обсуждения всех важных общественных дел, равноправия перед законом, свободы частной и общественной жизни делают Перикла, в понимании историков, «отцом» демократии в современном понимании этого слова. На этом фоне историки могут даже манипулировать фактами, чтобы идеализировать Перикла. Сторонникам авторитарных форм правления импонирует характер власти в Древних Афинах при Перикле: «По названию это была власть народа, а на деле, власть первого гражданина». В данной парадигме последователями Перикла можно представить тоталитарных лидеров XX века, которые формально могли и не являться правителями государства, однако обладали абсолютной властью при существовании внешних атрибутов демократии[305][306].

Среди наиболее важных монографий о Перикле российский историк И. Е. Суриков выделил книги Й. Грегора, М. Делькур, Г. Де Санктиса[en], Э. Берна, Л. Омо, В. Эренберга, Ф. Шахермайра, П. Клоше, С. Боуры, Ф. Шатле[en], Ж.-Ж. Маффра, А. Кравчука, Ч. Форнары и Л. Сэмонса, Д. Кагана и М. Леви. Большинство авторов идеализируют Перикла. В некоторых случаях (Д. Каган) восхваление античного политика даже переходит в панегирик. Парадокс состоит в том, что никто из перечисленных авторов не отвечает на вопрос, за какие же грандиозные достижения Перикл заслуживает такого почитания. По большей части историкам приходится рассказывать о «Перикловом веке» и особенностях афинской демократии[307].

В некоторых монографиях (Грегор, Омо, Эренберг, Кравчук) авторы отказываются от идеализации Перикла. Частично они повторяют упрёки политических оппонентов «первого гражданина Афин», подчёркивают некоторые из его неоднозначных поступков. Также они утверждают, что реальный Перикл сильно отличается от того образа, который был создан в сочинениях Фукидида и Плутарха. Апогей «демифологизации» Перикла представлен монографией историка Ш. Шуберта, в которой автор дезавуирует понятие «Периклова века» и заслуги политика в достижениях Древних Афин[308].

Перикл является единственным античным политиком V века до н. э., которому посвящены отдельные книги в советской и российской историографии. Это, хоть и устаревшая, но скрупулёзно написанная книга «Перикл» В. П. Бузескула, а также изданная в рассчитанной на массовую аудиторию серии «Жизнь замечательных людей» монография Ф. Н. Арского[309].

Образ Перикла в искусстве[править | править код]

«Перикл и Аспасия в мастерской Фидия». Луи Гектор Леру[en]
«Перикл произносит надгробную речь». Филипп фон Фольц, 1852. Частная коллекция

Парадоксальным образом, несмотря на пристальный интерес к Периклу в историографии, его личность не привлекла такого же внимания художников и писателей Нового и Новейшего времени. Их больше интересовали связанные с «первым гражданином» персонажи, такие, как Аспасия, Сократ, Геродот, Фидий и другие. Так, к примеру, в монографии «Historische Gestalten der Antike. Rezeption in Literatur, Kunst und Musik» «Перикл» перенаправляется на статью об «Аспасии»[310].

В литературе авторов зачастую больше интересуют не выдающиеся организаторские и дипломатические способности Перикла, а нюансы его взаимоотношений с Аспасией. Так, к примеру, английская писательница XVII века Б. Мэйкин, которую считают одной из первых, заговоривших о праве женщин на образование, назвала Аспасию музой Перикла. По её мнению, именно Аспасия превратила своего возлюбленного из великого воина в блестящего оратора, государственного деятеля и философа[311]. В 1876 году австрийский драматург Р. Гамерлинг опубликовал роман «Аспасия»[312], где постарался воссоздать ментальные стереотипы представителей различных слоёв древнегреческого общества[313]. В этом произведении автор «дал имя» первой жене Перикла, назвав её Телезиппой. Впоследствии это имя использовали и другие писатели в своих произведениях. В 1912 году француз Ж.-М. Лентильон написал одноимённую трагедию в духе неоклассицизма[312]. Перикл представлен одним из главных героев в исторических романах Георгия Гулиа «Человек из Афин» и Анатолия Домбровского «Перикл» А. И. Домбровского[314].

В живописи Перикла изображают одним из персонажей во время осмотра, созданных при его участии, произведений искусств. Этот сюжет использовали Луи Гектор Леру[en] («Перикл и Аспасия в мастерской Фидия», 1811/13), Л. Альма-Тадема («Фидий показывает фрески Парфенона своим друзьям», 1868). Даже знаменитая Надгробная речь Перикла, в которой, по мнению историков, формируется идеология демократии, отображена лишь на картине 1852 года Филиппа фон Фольца[315][316].

Перикл является персонажем нескольких фильмов[317]: «Die Frauen des Herrn S.» (ФРГ, 1951)[318], «The War That Never Ends» (1991)[319] и «Empires: The Greeks — Crucible of Civilization» (2000)[320].

Комментарии[править | править код]

  1. Согласно Плутарху, оно состояло из 60 тысяч гоплитов[220]
  2. Союз гостеприимства-побратимства проксения была заключена между дедом Архидама Леотихидом и отцом Перикла Ксантиппом во время похода союзного флота греков на помощь ионийским грекам к Микале в 479 году до н. э.. Она распространялась и на потомков, из-за чего два военачальника противоборствующих сторон оказались связанными ритуальными узами дружбы[27]

Примечания[править | править код]

  1. Суриков, 1997, с. 15—16.
  2. 1 2 Lehmann, 2008, s. 30.
  3. Суриков, 1997, с. 16.
  4. Суриков. К интерпретации..., 2000, с. 77.
  5. Figueira, 1986, p. 257.
  6. Суриков, 1997, с. 21.
  7. Суриков, 2000, с. 101.
  8. Геродот, 1972, VI, 131.
  9. Суриков, 1997, с. 16; 19.
  10. Lehmann, 2008, s. 32—33.
  11. 1 2 Lehmann, 2008, s. 32.
  12. Суриков, 1997, с. 17.
  13. 1 2 3 4 5 Плутарх, 1994, Перикл, 7.
  14. Суриков. К интерпретации..., 2000, с. 74.
  15. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 37.
  16. Ridgway, 1998, p. 719—720.
  17. Суриков, 2000, с. 102.
  18. Суриков, 2008, с. 283.
  19. Lehmann, 2008, s. 37—38.
  20. 1 2 Суриков, 2008, с. 284.
  21. Аристотель, 1937, Афинская полития, 22, 4—7.
  22. Lehmann, 2008, s. 44—46.
  23. Lehmann, 2008, s. 46.
  24. 1 2 3 Суриков, 2008, с. 292.
  25. Плутарх, 1994, Перикл, 4.
  26. Суриков, 2000, с. 104.
  27. 1 2 Суриков, 2000, с. 105.
  28. Lehmann, 2008, s. 65.
  29. Lehmann, 2008, s. 75—76.
  30. Lehmann, 2008, s. 76—77.
  31. Lehmann, 2008, s. 76.
  32. Суриков, 2008, с. 287.
  33. Суриков, 2000, с. 106.
  34. Lehmann, 2008, s. 77—78.
  35. Суриков, 2008, с. 284—287.
  36. Lehmann, 2008, s. 77.
  37. Lehmann, 2008, s. 89.
  38. Суриков, 2008, с. 287—288.
  39. Суриков, 2008, с. 289.
  40. Суриков, 2008, с. 295—296.
  41. Аристотель, 1937, 27, 1.
  42. Плутарх, 1994, Кимон, 14.
  43. Lehmann, 2008, s. 94—96.
  44. Суриков, 2006, с. 337—338.
  45. Туманс, 2010, с. 125.
  46. Суриков, 2008, с. 243—244.
  47. Гущин, 2012, с. 33.
  48. Диодор Сицилийский, 2000, XI, 77, 6.
  49. Плутарх, 1994, Кимон, 15.
  50. 1 2 Аристотель, 1937, Афинская полития, 25, 2.
  51. Цуканова, 1972, с. 143—145.
  52. Hall, 1990, p. 319—320.
  53. Цуканова, 1972, с. 145—151.
  54. 1 2 Гущин, 2012, с. 21—23.
  55. Гущин, 2012, с. 34.
  56. Плутарх, 1994, Кимон 14.
  57. Суриков, 2008, с. 26—27.
  58. Stockton, 1982.
  59. Roller, 1989, p. 257—263.
  60. Суриков, 2008, с. 296—297.
  61. Туманс, 2010, с. 132.
  62. Lehmann, 2008, s. 100—101.
  63. Суриков, 2008, с. 298—299.
  64. Суриков, 2008, с. 249.
  65. Плутарх, 1994, Кимон, 17.
  66. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 10.
  67. Суриков, 2008, с. 298.
  68. Lehmann, 2008, s. 114—115.
  69. Суриков, 2008, с. 251; 300.
  70. 1 2 Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 160.
  71. Lehmann, 2008, s. 101; 120.
  72. Диодор Сицилийский, 2000, XI, 88, 2.
  73. Фукидид, 1999, I, 111, 2—3.
  74. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 19.
  75. Lehmann, 2008, s. 120—121.
  76. Фукидид, 1999, I, 112.
  77. 1 2 Баклер, 2000, с. 81—82.
  78. Skoczylas, 1987, p. 8—9.
  79. Плутарх, 1994, Перикл, 21.
  80. Плутарх, 1994, Перикл, 18.
  81. Лурье, 1993, с. 344.
  82. 1 2 Гущин, 2021, с. 362—363.
  83. Фукидид, 1999, I, 113.
  84. Диодор Сицилийский, 2000, XII, 6.
  85. Гущин, 2015, с. 106.
  86. Баклер, 2000, с. 82.
  87. Фукидид, 1999, I, 114, 2.
  88. Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 179.
  89. Гущин, 2021, с. 364.
  90. Гущин, 2021, с. 362—365.
  91. Лурье, 1993, с. 344—345.
  92. Печатнова, 2009, с. 77—78.
  93. Печатнова, 2009, с. 77.
  94. Строгецкий, 1991, с. 156.
  95. Суриков, 2008, с. 257.
  96. 1 2 Гущин, 2021, с. 365.
  97. Фукидид, 1999, I, 115, 1.
  98. Лурье, 1993, с. 346.
  99. Плутарх, 1994, Перикл, 23.
  100. Суриков, 2008, с. 313.
  101. Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 181—182.
  102. Суриков, 2008, с. 287.
  103. Суриков, 2008, с. 22.
  104. Суриков, 2008, с. 25.
  105. Суриков, 2008, с. 297.
  106. Плутарх, 1994, Перикл 12.
  107. Суриков, 2008, с. 57.
  108. Любимцев, 2017, с. 9—10.
  109. Плутарх, 1994, Перикл, 11.
  110. Суриков, 2008, с. 301—302.
  111. Плутарх, 1994, Перикл. 7.
  112. Суриков, 2008, с. 302—303.
  113. Суриков, 2008, с. 303.
  114. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 17.
  115. 1 2 3 Суриков, 2008, с. 307.
  116. Суриков, 2008, с. 308.
  117. Бузескул, 1923, с. 69.
  118. 1 2 3 4 Бузескул, 1923, с. 70.
  119. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 13.
  120. Бузескул, 1923, с. 71.
  121. Владимирская, 2017.
  122. Владимирская, 2017, с. 33—34.
  123. Суриков, 2008, с. 323.
  124. Wade-Gery, 1932, p. 214.
  125. Владимирская, 2015, с. 71—72.
  126. Владимирская, 2017, с. 33—35.
  127. Суриков, 2008, с. 313—314.
  128. Суриков, 2006, с. 139—141.
  129. Суриков, 2008, с. 314—315.
  130. Суриков, 2006, с. 72—73.
  131. Плутарх, 1994, Перикл, 16.
  132. Wade-Gery, 1932, p. 206.
  133. Владимирская, 2015, с. 73.
  134. Суриков, 2008, с. 316.
  135. Суриков, 2008, с. 317.
  136. Фукидид, 1999, VII, 33, 4—5.
  137. Суриков, 2008, с. 324.
  138. Суриков, 2008, с. 325.
  139. Суриков, 2008, с. 326.
  140. Шофман, 1960, с. 131.
  141. Суриков, 1999, с. 99—102.
  142. Суриков, 2008, с. 329.
  143. Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 171.
  144. Суриков, 2008, с. 330.
  145. Плутарх, 1994, Перикл, 20.
  146. 1 2 Суриков, 2008, с. 332.
  147. Суриков, 2008, с. 333.
  148. Суриков, 2008, с. 334.
  149. 1 2 3 4 Строгецкий, 1991, с. 160.
  150. 1 2 Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 191.
  151. 1 2 3 Плутарх, 1994, Перикл, 25.
  152. Бузескул, 2003, с. 230.
  153. 1 2 Fornara, 1979, p. 13.
  154. Белох, 2009, с. 357—358.
  155. Фукидид, 1999, I, 115, 2.
  156. Диодор Сицилийский, 2000, XII, 27, 2.
  157. Фукидид, 1999, I, 115, 4.
  158. Диодор Сицилийский, 2000, XII, 27, 3.
  159. Строгецкий, 1991, с. 161, 173—174.
  160. 1 2 3 Строгецкий, 1991, с. 162.
  161. Рунг, 2008, с. 176—177.
  162. Рунг, 2011, с. 60—63.
  163. Строгецкий, 1991, с. 161—162.
  164. Fornara, 1979, p. 14.
  165. Фукидид, 1999, I, 117.
  166. Плутарх, 1994, Перикл, 27.
  167. Диодор Сицилийский, 2000, XII, 28, 3.
  168. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 28.
  169. Суриков, 2008, с. 328—329.
  170. 1 2 3 Плутарх, 1994, Перикл, 8.
  171. Гущин, 2021, с. 412.
  172. Суриков, 2008, с. 299.
  173. Аристотель, 1937, 27. 4.
  174. Плутарх, 1994, Перикл 4.
  175. 1 2 Плутарх, 1994, Аристид 1.
  176. Плутарх, 1994, Никий 6.
  177. Суриков, 2006, с. 158—159.
  178. Суриков, 2006, с. 160.
  179. Суриков, 2006, с. 161, 340.
  180. Плутарх, 1994, Перикл 32.
  181. Афиней, 2003, XIII, 589 d—e.
  182. Суриков, 2008, с. 340.
  183. Henry, 1995, p. 16.
  184. Рыканцова, 2020, с. 65.
  185. Диоген Лаэртский, 1986, II. 12—14, с. 96—97.
  186. Shachermeyr F. Religionspolitik und Religiositat bei Perikles. — Wien, 1968. — S. 55—56.
  187. Рожанский, 1983, с. 14.
  188. Владимирская, 2015, с. 75.
  189. Мында, 2009.
  190. Фукидид, 1999, I, 44, 1.
  191. Badian, 1993, p. 236.
  192. Туманс, 2010, с. 133—134.
  193. Kagan, 2013, 14. Corcyra.
  194. Родс, 1998, с. 23—24.
  195. Фукидид, 1999, I, 56, 2.
  196. Фукидид, 1999, I, 59.
  197. Фукидид, 1999, I, 62—65.
  198. Фукидид, 1999, I, 66.
  199. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 30.
  200. Суриков, 2008, с. 336.
  201. Диодор Сицилийский, 2000, XII, 38—39.
  202. Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 470—471.
  203. 1 2 Лурье, 1993, с. 391.
  204. Гущин, 2002, с. 54—55.
  205. Лурье, 1993, с. 394—395.
  206. Фукидид, 1999, I, 118.
  207. Гущин, 2002, с. 55—56.
  208. Суриков, 2008, с. 305—306.
  209. Фукидид, 1999, I, 127.
  210. 1 2 Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 472—473.
  211. 1 2 Суриков, 2008, с. 337.
  212. Фукидид, 1999, I, 140—144.
  213. Плутарх, 1994, Перикл, 29.
  214. 1 2 Суриков, 2008, с. 338.
  215. 1 2 Суриков, 2008, с. 339.
  216. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 32.
  217. 1 2 Суриков, 2008, с. 341.
  218. Фукидид, 1999, II, 2—5.
  219. Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 462.
  220. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 33.
  221. Фукидид, 1999, II, 18.
  222. Гущин, 2002, с. 56—58.
  223. Гущин, 2002, с. 60—61.
  224. Bloedow, 1983, p. 33—34.
  225. Гущин, 2002, с. 58—59.
  226. Полиэн, 2002, 36, 2, с. 81.
  227. 1 2 Bloedow, 1983, p. 35—36.
  228. Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 492.
  229. Westlake, 1968, p. 129.
  230. Фукидид, 1999, II, 35—46.
  231. Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 493—494.
  232. Фукидид, 1999, II, 57, 2.
  233. Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 495—496.
  234. Суриков, 2008, с. 347.
  235. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 34.
  236. Гущин, 2002, с. 59—60.
  237. Суриков, 2008, с. 349.
  238. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 35.
  239. Фукидид, 1999, II, 65, 3.
  240. Суриков, 2008, с. 349—350.
  241. Суриков, 2008, с. 350—351.
  242. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 36.
  243. Афонасин, 2020, с. 322.
  244. Плутарх, 1994, Перикл, 36—37.
  245. 1 2 3 Henry, 1995, p. 52.
  246. 1 2 Суриков, 2008, с. 320—321.
  247. 1 2 Суриков, 2008, с. 351.
  248. Фукидид, 1999, II, 65, 4.
  249. 1 2 3 Плутарх, 1994, Перикл, 38.
  250. 1 2 Суриков, 2008, с. 352—353.
  251. Суриков, 2008, с. 293.
  252. Бергер, 1966, с. 154.
  253. Платон, 1990, Алкивиад Первый. 118c, с. 241.
  254. Суриков, 2006, с. 278.
  255. Рожанский, 1983, с. 13.
  256. 1 2 Бузескул, 2003, с. 178.
  257. Сукало, 2016, с. 76.
  258. Рожанский, 1983, с. 39—41.
  259. Кембриджская история древнего мира, 2014, с. 493.
  260. Зайцев, 1983, с. 24—25.
  261. Суриков, 2008, с. 295.
  262. Афиней, 2003, XII, 533 d.
  263. Плутарх, 1994, Перикл, 24.
  264. Суриков, 1997, с. 19.
  265. 1 2 Nails, 2002, p. 225.
  266. Bicknell, 1982, p. 243—245.
  267. Patterson, 1990, p. 55, 62.
  268. Henry, 1995, p. 11—14.
  269. Афиней, 2003, XII. 533 d.
  270. Плутарх, 1994, Перикл 24.
  271. Суриков, 2008, с. 327.
  272. 1 2 Плутарх, 1994, Перикл, 36.
  273. Плутарх, 1994, Алкивиад, 1.
  274. Суриков, 2011, с. 180.
  275. Плутарх, 1994, Алкивиад, 6.
  276. Плутарх, 1994, Алкивиад, 7.
  277. 1 2 Суриков, 2008, с. 290.
  278. Платон, 2007, 215 e, с. 151.
  279. Платон, 2007, 269 a, e, с. 215.
  280. Nails, 2002, Pericles I, p. 226.
  281. 1 2 3 Суриков, 2008, с. 291.
  282. 1 2 Ярхо, 1983.
  283. Рыканцова, 2020, с. 56.
  284. Аристофан, 1983, Облака 858—859, с. 199.
  285. 1 2 Nails, 2002, p. 226.
  286. Рыканцова, 2020, с. 56—59.
  287. Рыканцова, 2020, с. 59—61.
  288. Аристофан, 1983, Ахарняне 524—532, с. 33—34.
  289. Бузескул, 2003, с. 210.
  290. Nails, 2002, Aspasia, p. 61.
  291. Рыканцова, 2020, с. 61—65.
  292. Рыканцова, 2020, с. 66.
  293. 1 2 Суриков, 2008, с. 269.
  294. Суриков, 2008, с. 271.
  295. Шевцов, 2018, с. 102.
  296. Суриков, 2008, с. 272.
  297. 1 2 3 Суриков, 2008, с. 273.
  298. Платон, 1990, Менон 94 a—b, с. 605.
  299. Платон, 2007, Пир 215 e, с. 151.
  300. Платон, 2007, Федр 269 a, 269 e, с. 214—215.
  301. Платон, 1990, Горгий 516 a—d, с. 562.
  302. 1 2 3 Суриков, 2008, с. 274.
  303. Суриков, 2008, с. 259.
  304. Суриков, 2008, с. 260—261.
  305. Суриков, 2008, с. 261.
  306. Туманс, 2010, с. 118—119.
  307. Суриков, 2008, с. 278—279.
  308. Суриков, 2008, с. 279—280.
  309. Суриков, 2008, с. 281.
  310. Der Neue Pauly, 2013, kol. 750.
  311. Henry, 1995, p. 79—81.
  312. 1 2 Der Neue Pauly, 2013, kol. 125.
  313. Золина, 2006, с. 3.
  314. Henry, 1995, p. 104—112.
  315. Das Zeitalter des Perikles // Der königliche Maximilianeum in München (нем.). — München: Franz Hanfstaengl, 1880.
  316. Der Neue Pauly, 2013, kol. 123.
  317. Pericles (Character) (англ.). Internet Movie Database. Дата обращения: 12 января 2012. Архивировано 20 мая 2012 года.
  318. Die Frauen des Herrn S (англ.). Internet Movie Database. Дата обращения: 12 января 2012. Архивировано 20 мая 2012 года.
  319. The War That Never Ends (англ.). Internet Movie Database. Дата обращения: 12 января 2012. Архивировано 20 мая 2012 года.
  320. Empires: The Greeks — Crucible of Civilization (англ.). Internet Movie Database. Дата обращения: 12 января 2012. Архивировано 20 мая 2012 года.

Библиография[править | править код]

Источники[править | править код]

  • Аристотель. Афинская полития / Перевод и примечания С. И. Радцига.. — 2-е изд.. — М.: Государственное социально-экономическое издательство, 1937.
  • Аристофан. Облака // Комедии: В 2-х т. Т. 1. Пер. с древнегреч. / Перевод А. И. Пиотровского. Комментарии В. Н. Ярхо. — М.: Искусство, 1983. — 440 с. — (Античная драматургия. Греция).
  • Афиней. Пир мудрецов / Пер. Н. Т. Голинкевича. Комм. М. Г. Витковской, А. А. Григорьевой, Е. С. Иванюк, О. Л. Левинской, Б. М. Никольского, И. В. Рыбаковой. Отв. ред. М. Л. Гаспаров. — М.: Наука, 2003. — 656 с. — (Литературные памятники). — ISBN 5-02-011816-8.
  • Геродот. История в девяти книгах / Перевод и примечания Г. А. Стратановского, под общей редакцией С. Л. Утченко. Редактор перевода Н. А. Мещерский. — Л.: Наука, 1972.
  • Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Редактор тома и автор вступительной статьи А. Ф. Лосев. — второе. — М.: Мысль, 1986. — (Философское наследие).
  • Диодор Сицилийский. Историческая библиотека / Перевод, статья, комментарии и указатель О. П. Цыбенко. — М.: Лабиринт, 2000. — (Античное наследие).
  • Платон. Собрание сочинений в четырёх томах / Общая редакция А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Τахо-Годи. Автор вступительной статьи и статей в примечаниях А. Ф. Лосев. — М.: Мысль, 1990. — Т. 1. — (Философское наследие). — ISBN 5-244-00451-4.
  • Платон. Собрание сочинений в четырёх томах / Общая редакция А. Ф. Лосева и В. Ф. Асмуса. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета:, 2007. — Т. 2. — 626 с. — ISBN 978-5-288-04160-0.
  • Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах / Перевод С. П. Маркиша, обработка перевода для настоящего переиздания — С. С. Аверинцева, переработка комментария — М. Л. Гаспарова.. — второе. — М.: Наука, 1994.
  • Полиэн. Стратагемы / под общей редакцией А. К. Нефёдкина. — СПб.: Евразия, 2002. — 608 с. — ISBN 5-8071-0097-2.
  • Фукидид. История. — М.: АСТ, Ладомир, 1999. — 736 с. — ISBN 5-86218-359-0.

Исследования[править | править код]

Ссылки[править | править код]