Персидские мотивы

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

«Персидские мотивы» — стихотворный цикл русского советского поэта Сергея Есенина. В настоящее время (начиная с Собрания стихотворений в трёх томах под редакцией самого автора) в цикл традиционно включаются 15 стихотворений, опубликованных в 1924 и 1925 годах в газетах «Трудовой Батум», «Бакинский рабочий» и «Заря Востока»[1][2], хотя в первоначальных планах он должен был состоять из 20 стихотворений, а в первое отдельное издание в виде одноимённой книги вошли лишь десять из них наряду с поэмой «Мой путь» и четырьмя дополнительными стихотворениями, не объединёнными с циклом общей тематикой.

Стихотворения, включаемые в цикл[править | править вики-текст]

  • «Улеглась моя былая рана…» («Трудовой Батум» № 280, 10 декабря 1924)
  • «Я спросил сегодня у менялы…» («Трудовой Батум» № 280, 10 декабря 1924)
  • «Шаганэ ты моя, Шаганэ!..» («Бакинский рабочий» № 1, 1 января 1925)
  • «Ты сказала, что Саади…» («Бакинский рабочий» № 1, 1 января 1925)
  • «Никогда я не был на Босфоре…» («Заря Востока» № 782, 18 января 1925)
  • «Свет вечерний шафранного края…» («Заря Востока» № 782, 18 января 1925)
  • «Воздух прозрачный и синий…» («Бакинский рабочий» № 82, 13 апреля 1925)
  • «Золото холодное луны…» («Бакинский рабочий» № 82, 13 апреля 1925)
  • «В Хороссане есть такие двери…» («Бакинский рабочий» № 74, 3 апреля 1925)
  • «Голубая родина Фирдуси…» («Бакинский рабочий» № 74, 3 апреля 1925)
  • «Быть поэтом — это значит то же…» («Бакинский рабочий» № 177, 7 августа 1925)
  • «Руки милой — пара лебедей…» («Бакинский рабочий» № 179, 10 августа 1925)
  • «Отчего луна так светит тускло…» («Бакинский рабочий» № 183, 14 августа 1925)
  • «Глупое сердце, не бейся…» («Бакинский рабочий» № 177, 7 августа 1925)
  • «Голубая да веселая страна…» («Бакинский рабочий» № 179, 10 августа 1925)

История создания[править | править вики-текст]

Пётр Чагин и Сергей Есенин, 1924 год

Знакомые Есенина рассказывают, что живой интерес к классической персидской поэзии он проявлял уже к началу 1920-х годов. Знакомство Есенина с поэмой Фирдоуси «Шахнаме», вероятно, состоялось благодаря балладе Гейне, посвящённой персидскому поэту и на русский язык переведённой Львом Меем — об этом свидетельствует то, что позже он, как и Мей, писал имя Фирдоуси без буквы «о»[3]. Знавший Есенина в эти годы Матвей Ройзман вспоминал, что в 1920 году тот рекомендовал ему для прочтения книгу «Персидские лирики», изданную в 1916 году[4].

В 1920 году Есенин поездом доехал до Кавказа; в его планах было побывать в Стамбуле, но, по разным источникам, доехал он либо до Баку, либо до Тифлиса. Знакомство с Востоком продолжилось в 1921 году, когда Есенин попал в Ташкент в дни Ураза-байрама. В сентябре 1924 года он предпринял новую поездку на Кавказ; на этот раз конечной целью путешествия была уже Персия. Поездка стала возможной благодаря помощи Петра Чагина, бывшего в это время вторым секретарём ЦК Коммунистической партии Азербайджана и одновременно редактором газеты «Бакинский рабочий». Чагин обещал Есенину помочь с выездом в Персию. Ожидая этого события, тот жил попеременно в Баку и Тифлисе, но в итоге побывать в Тегеране ему так и не удалось[3].

В это время Есенину попал в руки сборник «Персидские лирики X—XV веков» (переводчик Фёдор Корш; возможно, речь идёт о том же сборнике, который Есенин ещё в 1920 году рекомендовал Ройзману). По воспоминаниям Николая Вержбицкого, Есенин был очарован этой книгой: «Он ходил по комнате и декламировал Омара Хайяма». Этот случай дал толчок к воплощению в жизнь вынашиваемых Есениным уже некоторое время планов создания персидского цикла. Первые два стихотворения будущего цикла — «Улеглась моя былая рана…» и «Я спросил сегодня у менялы…» — были, по-видимому, написаны между 18 и 20 октября, и именно 20 октября Есенин в письме Галине Бениславской обещал послать ей «персидские стихи». 29 октября листки с рукописью стихотворений были высланы Бениславской; в сопровождающем письме Есенин указывал на планы издания будущего цикла отдельной книгой, независимо от готовившегося Собрания стихотворений[3].

К декабрю 1924 года планы Есенина поменялись: теперь вместо Тегерана он снова намеревался попасть в Стамбул и в начале декабря с этой целью выехал в Батум. Согласно Вержбицкому, до Есенина дошли слухи, по которым некоторым советским журналистам вместо настоящего международного паспорта выдавали специальные разрешения на посещение Турции. Один из членов правительства ЗСФСР, бывший поклонником творчества Есенина, дал им с Вержбицким рекомендательное письмо к начальнику Батумского порта. В письме содержалась просьба отправить их в качестве матросов на советское торговое судно, совершающее рейсы между Батумом и Стамбулом. Но эти планы также не сбылись, и Есенин снова задумался о поездке в Персию[5].

Находясь в Батуме, Есенин опубликовал в местной газете два персидских стихотворения, написанных в Тифлисе. 20 декабря, всё ещё находясь в Батуме, он отправил Бениславской два новых стихотворения персидского цикла — «Шаганэ ты моя, Шаганэ…» и «Ты сказала, что Саади…», созданные непосредственно перед этим (на рукописи второго стоит дата 19 декабря, первое же, согласно выводам Белоусова на основании предшествующей переписки поэта, вряд ли могло быть написано раньше 18 декабря). В этих двух стихотворениях впервые возникает образ персиянки Шаганэ. Имя этому персонажу, в общей сложности фигурирующему в шести произведениях Есенина, было дано в честь батумской учительницы, бывшей подпольщицы-коммунистки Шаганэ Нерсесовны Тальян, с которой поэт познакомился незадолго до этого; сначала героиню стихов Есенин планировал назвать Лалой[5].

В письме 20 декабря Есенин сообщал Бениславской, что в намеченном цикле будет 20 произведений. На следующий день он отправил новые стихвоторения также Чагину для публикации в «Бакинском рабочем», пообещав тому посвятить ему весь цикл. Эти стихотворения появились в печати 1 января 1925 года. К тому моменту персидский цикл Есенина пополнился стихотворением «Никогда я не был на Босфоре…», написанным 21 декабря. Шестое стихотворение цикла, «Свет шафранный вечернего края…», изначально датировавшееся исследователями примерно этим же временем, по новым оценкам было написано несколько позднее, хотя тоже в период пребывания в Батуме и не позже середины января 1925 года, поскольку уже 18 января они оба появились в газете «Заря Востока»[5].

В начале 1925 года Есенин, проживая в Батуме, в основном работал над поэмой «Анна Снегина», но персидский цикл не был им забыт и в это время. В январе-феврале были подготовлены как минимум черновые варианты стихотворений «В Хороссане есть такие двери…» и «Голубая родина Фирдуси…» (Шаганэ Тальян вспоминала, что последнее Есенин читал ей перед отъездом из Батума, который пришёлся на конец второй декады февраля)[5]. 1 марта Есенин вернулся в Москву. По пути туда и в первые дни пребывания в Москве «В Хороссане есть такие двери…» и «Голубая родина Фирдуси…» были доработаны, и 3 марта автор отправил их вместе с «Анной Снегиной» в Баку Чагину. Есенин также отдал новые стихотворения Бениславской для публикации в Москве. В первой половине марта состоялись публичные чтения «Анны Снегиной» и «Персидских мотивов» перед членами группы «Перевал» в Доме Герцена. В отличие от поэмы, персидский цикл произвёл на слушателей сильное впечатление. В эти же дни Есенин заключил с частным изданием «Современная Россия» договор о выпуске книги «Персидские мотивы»[6].

Настроение стихотворения «Голубая родина Фирдуси…» указывает на то, что им Есенин намеревался навсегда попрощаться с мечтой о Персии и завершить цикл. Однако это стихотворение на момент написания было только восьмым в цикле, а по договору с издателем Есенин обязался предоставить десять. Уже в конце марта он снова уехал из Москвы, подальше от её богемной атмосферы, в Баку[6]. Там в начале апреля им были написаны «Воздух прозрачный и синий…» и «Золото текучее луны…» — хронологически девятое и десятое стихотворения цикла (в будущем Собрании стихотворений оба они датированы 1924 годом, но известно, что на момент заключения договора об издании сборника «Персидские мотивы» у Есенина были готовы восемь, а не десять стихотворений)[7]. «Воздух прозрачный и синий…» и «Золото текучее луны…» были напечатаны в «Бакинском рабочем» 13 апреля — на десять дней позже, чем «В Хороссане есть такие двери…» и «Голубая родина Фирдуси…»[2].

В начале пребывания в Баку Есенин под присмотром Чагина проходил курс лечения, но был подавлен, выглядел, по свидетельству редактора газеты «Красная новь» Александра Воронского, потерянным и подолгу плакал. Этот эмоциональный настрой нашёл своё отражение в стихах «Воздух прозрачный и синий…». Постепенно, однако, настроение Есенина благодаря заботе Чагина стало улучшаться, и уже «Золото текучее луны…» зазвучало в прежнем жизнерадостном ключе, а написанное 8 апреля стихотворение «Голубая да веселая страна…» предваряется посвящением «Гелии Николаевне Чагиной» (так называла себя шестилетняя дочь Чагина Роза, с которой поэт в эти дни подружился). Впоследствии это стихотворение стало замыкающим в цикле «Персидские мотивы»[7].

Есенин с Софьей Толстой, 1925 год

В мае книга «Персидские мотивы» была готова к выходу. По распоряжению автора хронологический порядок расположения стихотворений в книге был изменён: «Воздух прозрачный и синий…» и «Золото текучее луны…», написанные в Баку, были помещены не на девятое и десятое, а на седьмое и восьмое место соответственно. Кроме того, стихотворение «В Хороссане есть такие двери…» было помещено на десятое место, замыкая цикл вопреки ранее ясно выраженному желанию Есенина закрыть его стихотворением «Голубая родина Фирдуси…». В. Г. Белоусов пишет, что это могло быть результатом решения издателя; возможно, и сам автор изменил свою позицию, но в таком случае документальных подтверждений этого не сохранилось. При подготовке Собрания стихотворений в сентябре Есенин поместил на десятое место в цикле именно «Голубую родину Фирдуси…»[7]. Помимо десяти «персидских» стихотворений в книгу вошли поэма «Мой путь» и четыре стихотворения, тематически не связанные с основным циклом — «Отговорила роща золотая…», «Сукин сын», «Этой грусти теперь не рассыпать…», «Низкий дом с голубыми ставнями…». Книга вышла в свет с посвящением Петру Чагину[3].

Находясь в Баку, Есенин продолжал мечтать о поездке в Персию, но против неё решительно возражал уже первый секретарь ЦК Коммунистической партии Азербайджана Сергей Киров. В результате Есенин в конце мая вернулся в Москву. Там он сошёлся с внучкой Льва Толстого Софьей и начал вынашивать планы женитьбы. Бениславская возражала против этого шага, и споры Есенина с ней закончились разрывом. В конце июля Есенин, теперь уже вместе с Толстой, вновь отправился в Азербайджан, где они провели чуть больше месяца на бывшей ханской даче в пригороде Баку Мардакяне[7].

В Мардакяне Есенин намеревался завершить персидский цикл: из запланированных двадцати стихотворений к тому времени были написаны одиннадцать и опубликованы десять. За первые пять дней августа он создал два новых — «Быть поэтом — это значит то же…» и «Глупое сердце, не бейся…», уже 7 августа появившиеся в «Бакинском рабочем». Темы их были настолько разными, что поэт сразу же решил разнести их по циклу: если «Быть поэтом — это значит то же…» могло занять в нём одиннадцатое место, то второе стихотворение Есенин запланировал поместить ближе к концу. Вскоре после этого, между 6 и 8 августа, было написано стихотворение «Руки милой — пара лебедей…». Возможно, Есенин работал над ним и раньше, на что указывает использованный перифраз пословицы «если он не поёт, значит, он не из Шушу, если он не пишет, значит, он не из Шираза», которую он упоминал ещё в письме от 8 апреля, а также тот факт, что одновременно с ним, 10 августа, в «Бакинском рабочем» появилось созданное ещё в апреле стихотворение «Голубая да веселая страна…»[7]. Наконец, 14 августа было опубликованное ставшее тринадцатым в цикле стихотворение «Отчего луна так светит тускло…»[2]. По-видимому, несколькими днями раньше было создано «Море голосов воробьиных…», которое Есенин первоначально тоже собирался включить в цикл, но осенью, в процессе подготовки Собрания стихотворений, отказался от этой идеи и определил окончательный объём цикла пятнадцатью стихотворениями. Тогда же в стихотворении «Золото текучее луны…» «текучее» было заменено на «холодное»[7].

Оценка[править | править вики-текст]

Современниками «Персидские мотивы» были оценены по-разному, хотя серьёзного литературоведческого анализа в это время не проводилось. Среди дававших восторженную оценку стихам цикла был Киров, который, послушав их в исполнении автора, обратился к Петру Чагину с требованием создать Есенину «иллюзию Персии в Баку»[4]:

« Смотри, как написал, как будто был в Персии. В Персию мы не пустили его, учитывая опасности, какие его могут подстеречь, и боясь за его жизнь. Но ведь тебе же поручили создать ему иллюзию Персии в Баку. Так создай! Чего не хватит - довообразит. Он же поэт, да какой! »

Александр Воронский, редактор «Красной нови», отмечал в стихах цикла «заразительную» душевность, лиризм и простоту в сочетании с эмоциональной насыщенностью и подъёмом, хотя и соглашался, что в них «нет полной отшлифовки». Бениславская, отдававшая стихи для публикации в «Красной нови», писала Есенину о хорошем приёме «Персидских мотивов» со стороны Фёдора Раскольникова, Юрия Либединского и Георгия Никифорова[4].

С другой стороны, сама Бениславская писала: «„Персидские мотивы“ — красивы, но, конечно, меньше трогают»[4]. Отрицательным был отзыв на стихи цикла Алексея Кручёных, который в рецензии на сборник «Персидские мотивы» называет их «неживыми», находя в них «частокол романсных банальностей»[8]. Маяковский в статье «Рождённые столицы» оценил «Персидские мотивы» как экзотические «восточные сладости» и «синь тюркскую», противопоставив их тематику задачам социалистического строительства (позже такую резкую оценку Сурен Гайсарьян объяснял «горячкой литературной борьбы» и столкновением групповых интересов)[4].

В конце 1950-х и 1960-е годы, когда творчество Есенина снова стало разрешённым, «Персидские мотивы» получили высокую общую оценку от критиков и литературоведов. Среди авторов похвальных отзывов были К. Л. Зелинский, В. О. Перцов, А. Л. Дымшиц, И. С. Эвентов, В. Г. Белоусов и другие[4]. С более глубоким анализом цикла выступили М. З. Вайнштейн, Л. Л. Бельская, П. Ф. Юшин.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Цикл «Персидские мотивы». Государственный музей-заповедник С. А. Есенина. Проверено 26 октября 2016.
  2. 1 2 3 Исахан Исаханлы. «Персидские мотивы» Есенина и их переводы на азербайджанский язык (2010). Проверено 26 октября 2016.
  3. 1 2 3 4 Белоусов В. Г. Персидские мотивы. Мечта поэта. Esenin.ru. Проверено 26 октября 2016.
  4. 1 2 3 4 5 6 Юшин П. Ф. «Персидские мотивы» и лирика 1924-1925 годов в творческой эволюции С. Есенина // Сергей Есенин. Поэзия. — М.: Издательство Московского университета, 1969.
  5. 1 2 3 4 Белоусов В. Г. Персидские мотивы. Батумская зима. Esenin.ru. Проверено 26 октября 2016.
  6. 1 2 Белоусов В. Г. Персидские мотивы. Снова в столице. Esenin.ru. Проверено 26 октября 2016.
  7. 1 2 3 4 5 6 Белоусов В. Г. Персидские мотивы. На земле бакинской. Esenin.ru. Проверено 26 октября 2016.
  8. Крученых А. Е. Крученых против Есенина / сост. и комм. Н. Андерсон. — Salamandra P.V.V., 2015. — С. 18—19. — (Библиотека авангарда, выпуск XII).