Питирим (Окнов)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Митрополит Питирим
Митрополит Питирим
17-й Митрополит Петроградский и Ладожский
23 ноября 1915 — 6 марта 1917[1]
Церковь:

Православная российская церковь

Предшественник:

Владимир (Богоявленский)

Преемник:

Вениамин (Казанский)

Архиепископ Карталинский и Кахетинский, Экзарх Грузии
26 июня 1914 — 23 ноября 1915
Церковь:

Православная российская церковь

Община:

Грузинский экзархат

Предшественник:

Алексий (Молчанов)

Преемник:

Платон (Рождественский)

Архиепископ Самарский и Ставропольский
22 декабря 1913 — 26 июня 1914
Предшественник:

Симеон (Покровский)

Преемник:

Михаил (Богданов)

Архиепископ Владикавказский и Моздокский
4 октября 1911 — 22 декабря 1913
Предшественник:

Агапит (Вишневский)

Преемник:

Антонин (Грановский)

Епископ Курский и Обоянский
до 25 февраля 1905 года — Курский и Белгородский
17 июня 1904 — 4 октября 1911
Предшественник:

Лаврентий (Некрасов)

Преемник:

Стефан (Архангельский)


Имя при рождении:

Павел Васильевич Окнов

Рождение:

28 июня (10 июля) 1858(1858-07-10)
Рижский уезд, Лифляндская губерния

Смерть:

5 марта 1920(1920-03-05) (61 год)
Екатеринодар

Принятие монашества:

3 июня 1883

Епископская хиротония:

17 июля 1894

Commons-logo.svg Митрополит Питирим на Викискладе

Митрополи́т Питири́м (в миру Павел Васильевич Окнов; 28 июня (10 июля) 1858, мыза Кокенгузен, Рижский уезд, Лифляндская губерния — 21 февраля (5 марта) 1920, Екатеринодар) — епископ Православной Российской Церкви; митрополит Петроградский и Ладожский (23 ноября 1915 года — март 1917 года), член Святейшего синода (с 26 июня 1914 года).

В обществе имел репутацию ставленника Григория Распутина, из-за чего был первым смещён с кафедры, в числе ряда иных иерархов, вскоре после падения монархии, 6 марта 1917 года (по юлианскому калнендарю).

Биография[править | править вики-текст]

Родился 28 июня 1858 в семье протоиерея мызы Кокенгузен Рижского уезда Лифляндской губернии.

В 1879 году окончил Рижскую гимназию и поступил в Киевскую духовную академию, которую окончил в 1883 году со степенью кандидата богословия.

3 июня 1883 года пострижен в монашество, 12 июня рукоположён во иеродиакона, а 19 июня — во иеромонаха и по окончании академии со степенью кандидата богословия назначен преподавателем Киевской духовной семинарии. Почти никто в академиях в монашество не постригался, поэтому стали говорить, что Питирим Окнов «прорубил окно в монашество»[2].

С 26 июня 1887 года — инспектор Ставропольской духовной семинарии. 24 марта 1890 года назначен ректором той же семинарии, а 8 апреля возведён в сан архимандрита.

С 11 января 1891 года ректор Санкт-Петербургской духовной семинарии.

17 июля 1894 года хиротонисан во епископа Новгород-Северского, викария Черниговской епархии.

В 1896 году был назначен на самостоятельную кафедру, епископом Тульским и Белёвским.

С 17 июня 1904 года — епископ Курский и Белгородский (с 25 февраля 1905 года именовался Курским и Обоянским).

Во время революционных событий 1905 года принимал участие в деятельности курских монархистов, был избран почётным председателем курского отдела Союза русского народа[3]. Под его председательством в 1906 году в Курске прошёл единоверческий епархиальный съезд[4] — первый из череды подобных съездов в России, проведение которых стало возможно благодаря царскому указу об укреплении начал веротерпимости[5].

6 мая 1909 года возведён в сан архиепископа. В 1911 году в Белгороде руководил открытием мощей святителя Иоасафа Белгородского.

С 4 октября 1911 года — архиепископ Владикавказский и Моздокский. На Владикавказской кафедре, так же, как и его предшественники, уделял большое внимание миссионерской деятельности. Особое внимание уделял осетинским приходам, о которых писал в Синод, что в них «положение Православия особенно печально». Для исправления церковной жизни Осетии провёл во Владикавказе в феврале 1912 года съезд осетинских пастырей[6].

С 22 декабря 1913 года — архиепископ Самарский и Ставропольский.

С 26 июня 1914 года — архиепископ Карталинский и Кахетинский, член Святейшего синода и экзарх Грузии.

В 1915 году пожалован бриллиантовый крест на клобук.

23 ноября 1915 года возведён в сан митрополита и назначен митрополитом Петроградским и Ладожским с правом ношения креста на митре. По некоторым сведениям, на смене экзарха Грузии (с Питирима на архиепископа Платона) настоял главнокомандующий Кавказской армией великий князь Николай Николаевич Младший[источник?]. Возможно, назначение Питирима в столицу произошло при содействии Григория Распутина. При этом звание первенствующего члена Святейшего синода сохранил митрополит Владимир, смещённый со столичной кафедры на Киевскую.

Высочайшим рескриптом, данным 6 декабря 1916 года, Питириму был пожалован крест для предношения в священнослужении[7] — беспрецедентная награда для иерарха, лишь годом ранее возведённого в сан митрополита.[источник?]

1 марта 1917 года (по другим сведениям — 28 февраля) наряду с царскими министрами и высшими государственными чиновниками был арестован как представитель прежней власти и ставленник Григория Распутина. Доставленный в Таврический дворец, митрополит выразил желание уйти на покой и был отпущен. 2 марта он направил письменное прошение об увольнении на покой и больше на заседаниях Святейшего синода не присутствовал.

Определением Святейшего синода от 6 марта 1917 года за № 1213[8] был уволен на покой, согласно прошению; местопребывание ему было определено в пределах Владикавказской епархии: или в монастыре, что на горе Бештау (Второафонский), или в подворье того же монастыря в Пятигорске.

Скончался 21 февраля (по юлианскому календарю) 1920 года в Екатеринодаре.

Оценки. Последние годы[править | править вики-текст]

Под руководством Питирима в 1911 году в Белгороде состоялось открытие мощей святителя Иоасафа Белгородского; организационная сторона торжеств вызвала нарекания, что привело к перемещению Питирима на Кавказ — архиепископом Владикавказским и Моздокским.

По отзывам многих, был доступным и несколько застенчивым, был любим своей паствой во всех епархиях, где служил.

Весьма лестно отзывался о нём в «Воспоминаниях»[9][10] бывший товарищем обер-прокурора Святейшего синода князь Николай Жевахов, хотя некоторые характеристики можно толковать как косвенное подтверждение выдвигавшихся против Окнова обвинений:

« Материнское влияние, в связи с глубокими религиозными основами, заложенными отцом, наложило на природу мальчика отпечаток чрезвычайной женственности. Я особенно подчёркиваю этот факт и желал бы сосредоточить на нём преимущественное внимание, ибо без этого условия весьма многое в последующей жизни митрополита Питирима останется непонятным. <…> те сведения, какие сообщил мне почивший настоятель „Скита Пречистыя“ Киевской епархии, схиигумен Серафим, рисуют картину иноческого пострижения молодого П. В. Окнова совсем необычными красками. Юноша П. В. Окнов был так изумительно красив, что даже его восприёмный отец, известный своей подвижническою жизнью старец, иеросхимонах Алексий (Шепелев), скончавшийся 10 марта 1917 года, в Голосеевской Пустыни, близ Киева, отговаривал его от пострига, предрекая, что иночество явится для него чрезмерно тяжким крестным путём. Стройный, изящный, с женственными манерами и движениями, безгранично деликатный и превосходно воспитанный, робкий и застенчивый, юноша Окнов обращал на себя всеобщее внимание. Его огромные, задумчивые глаза, окаймлённые ресницами, бросавшими тень на залитые ярким румянцем щеки, прелестный овал бледно-матового лица и великолепные чёрные кудри, свисавшие до самых плеч, точно просили кисти художника, чтобы быть запечатлёнными на полотне, как отражение расцвета нежной юности[11]. »

Его связи с Григорием Распутиным давали некоторым подозревать его в нарушении нравственной жизни. В петроградском обществе в дни Февральской революции нерасположение и ненависть к его личности привели к его отставке. Много пересудов вызывала его привязанность к своему секретарю Ивану Осипенко, известному как «Ваня». «Чтобы как-то замаскировать слишком бросавшиеся в глаза странно близкие отношения главного сановника церкви и безвестного субъекта, Питирим выдавал Осипенко за своего воспитанника»[12].

Протопресвитер армии и флота Георгий Шавельский (член Синода в предреволюционные месяцы) в мемуарах писал, что «митрополит Питирим всю свою жизнь паясничал и лицемерил» и давал ему следующую оценку: «Собственно говоря, Питирим вступил на Петроградскую митрополичью кафедру в такую пору своей жизни, когда внешние качества, как красивая наружность, которыми он раньше кой кого очаровывал, теперь с годами исчезли, а высоких духовных качеств, которые теперь были бы очень не лишними для его высокого сана, ему не удалось воспитать. Сейчас он представлял собой довольно невзрачного, слащавого, льстивого и лживого старика. Несмотря на свои 58 лет, он выглядел стариком. Бегающие, никогда не смотревшие на собеседника глаза, борода мочалкой, вкрадчивый, как бы заискивающий голос, при небольшом росте и оригинальной походке, делали его фигуру скорее жалкой, чем величественной, и безусловно несимпатичной. И, однако, за последние два царствования ни один из митрополитов не был так близок к царской семье и столь влиятелен в делах, как митрополит Питирим. В то время, как прежние митрополиты удостаивались бывать в царской семье два—три раза в год, митрополит Питирим бывал почти каждую неделю, мог бывать, когда только ему хотелось. <…> Мне кажется, что царь и царица, слепо верившие и в чудодейственную силу, и в святость Распутина, весьма огорчались тем, что наши лучшие епископы и наиболее видные представители белого духовенства не разделяли их взглядов на „чудотворца“. Хоть с высоты царского величия они и старались игнорировать преобладающее и в епископате, и клире отрицательное отношение к Распутину, но они много дали бы, чтобы такого отношения не было. Поэтому-то всякий, даже самый ничтожный епископ или клирик, становившийся близко к „старцу“, делался близким и желанным для царской семьи. <…> Питирим понял это, с циничной откровенностью стал на сторону Распутина и с достойной лучшего применения решительностью взялся за реабилитацию якобы не понятого другими „старца“. Хитрый Тобольский мужик учел, что поддержка Петроградского митрополита для него — далеко не лишняя и, чтобы она стала надежной, начал настойчивее напевать царице о высоких качествах Питирима. <…> Поддержка митрополита Питирима, действительно, чрезвычайно укрепила Распутина»[13]. В другом своём труде, написанном в 1930-х годах, Шавельский писал: «Время пребывания митр. Питирима на Петроградской кафедре составит совершенно особый период синодальной истории. Раньше Синоду приходилось бороться с обер-прокурорами. <…> Теперь же Синоду приходилось бороться с Петроградским митрополитом. <…> Борьба между Синодом и митр. Питиримом была представлена царю и царице как борьба двух направлений: обветшавшего и затхлого, какого якобы держался Синод, и нового — светлого и многообещающего, стремящегося обновить и оживить церковную жизнь, которое якобы возглавлял митр. Питирим. <…> Революция положила конец этой злосчастной борьбе.»[14].

27—28 февраля 1917 года в покои Питирима в Митрополичьем корпусе Александро-Невской лавры во множестве ворвались люди, которые под предлогом поиска оружия обыскали помещение и арестовали митрополита, затем посадили его на старую разбитую машину и под неистовые крики народа, требовавшего мщения «распутинскому» приверженцу, повезли по городу в Думу к Александру Керенскому. Последний потребовал его немедленного отъезда из Петрограда. Митрополит уехал в Пятигорск, где проживал в подворье Второ-Афонского монастыря. Жил в бедности и презрении от светского общества при ставке главнокомандующего войсками Терско-Дагестанского края генерала Ивана Эрдели.

О последнем годе его жизни (1919) митрополит Евлогий (Георгиевский) писал в воспоминаниях: «Однажды зашёл я в архиерейский дом, сидим мы, раздумываем о положении дел, — и вдруг входит старик, в мещанской чуйке, в шапке, изнурённый, измученный, по виду странник, — и мы в изумлении узнаем в нём… бывшего Петербургского митрополита Питирима. Оказывается, он был сослан в Успенский монастырь, на Кавказе, на горе Бештау. Когда началась эвакуация, он бросился к нам. И теперь, дрожа от волнения, психически потрясённый, он униженно молил нас о помощи: „Не оставляйте, не бросайте меня…“ — „Не беспокойтесь, не волнуйтесь, мы не оставим вас…“ — сказал я. „Отдохните у меня…“ — предложил митрополит Антоний. Неожиданной встречей я был потрясён. Помню митрополита Питирима в митрополичьих покоях… Как он домогался этого высокого поста! Как старался снискать расположение Распутина, несомненно в душе его презирая! Эта встреча осталась в моей памяти ярким примером тщеты земного величия…»[15].

Находясь в Екатеринодаре, где готовился отбыть через Новороссийск из России в связи с приближением Красной армии, умер 21 февраля 1920 года.

22 февраля отпевание покойного митрополита возглавил митрополит Антоний (Храповицкий), управлявший тогда Кубанской и Екатеринодарской епархией. Погребён Питирим в Екатерининском (красном) соборе Екатеринодара.

Сочинения[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. де-факто до 1 марта
  2. Киприан (Керн), архим. Митрополит Антоний (Храповицкий. Ч. 3 // Восхождение к Фаворскому свету. — М.: Изд-во Сретенского моныстыря, 2007. — ISBN 5-7533-0060-X.
  3. Биография в «Большой энциклопедии русского народа».
  4. Мельников Ф. Е. О единоверии.
  5. Миролюбов Иоанн, диак. Пути единоверия в ХХ столетии.
  6. Диак. Димитрий Кондратьев. Владикавказская и Моздокская епархия // Православная энциклопедия. — М. : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2004. — Т. VIII : «Вероучение — Владимиро-Волынская епархия». — С. 622—626. — 752 с. — 39 000 экз. — ISBN 5-89572-014-5.
  7. Церковные ведомости, издаваемые при Святейшем правительствующем синоде. — 10.12.1916. — № 50. — С. 443—434 (годовая пагинация). Пространный рескрипт, среди прочего, гласил: «<…> Под угрозою неприятельских подводных лодок и под выстрелами объезжая места расположения наших доблестных войск на Кавказе и лично их благословляя, вы ободряли их на борьбу с неверными агарянами. Под неприятельским огнём, на боевых позициях неоднократно молясь вместе с войсками и своим словом воодушевляя их на славные подвиги, вы воспламеняли их сердца горячим чувством любви к Престолу и Родине <…>»
  8. Церковные ведомости, издаваемые при Святейшем правительствующем синоде. — 8.4.1917. — № 9—15. — С. 69 (общая годовая пагинация).
  9. Жевахов Н. Д. Воспоминания. Сентябрь 1915 — Март 1917.
  10. ibid. Т. 2
  11. ibid Т. I, гл. XXIV
  12. Арон Аврех. Гл. 2. Правительство // Царизм накануне свержения.
  13. Шавельский Г. И. Церковные дела. Тобольский скандал. // Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота. — Т. I. — Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. — С. 383—385.
  14. Шавельский Г. И. Русская Церковь пред революцией. — М.: Артос-Медиа, 2005. — С. 105—106.
  15. Путь моей жизни. Воспоминания Митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные по его рассказам Т. Манухиной. Православная электронная библиотека. Проверено 28 марта 2016.

Ссылки[править | править вики-текст]