Победоносцев, Пётр Васильевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Пётр Васильевич Победоносцев
Дата рождения:

22 сентября (3 октября) 1771[1]

Место рождения:

Москва

Гражданство:

Российская империя

Дата смерти:

30 сентября (12 октября) 1843[1] (72 года)

Место смерти:

Москва

Пётр Васи́льевич Победоно́сцев (22 сентября (3 октября) 1771, Москва — 30 сентября (12 октября) 1843, Москва) — русский словесник, писатель, переводчик, профессор Московского университета[2], статский советник, кавалер многих орденов[3][4].


С момента, когда младший из 11 детей Петра Васильевича, Константин Петрович Победоносцев взошёл на высшие ступени в иерархии чинов Российской империи, история жизни его отца как бы отошла в тень, и авторы касались её лишь в объёме минимально необходимого предисловия к биографии знаменитого сына. Сам Константин Петрович также проявлял известную скромность в вопросах освещения личной жизни и истории своих предков. Энциклопедия Брокгауза и Ефрона и биографические словари начала XX века дают о Петре Васильевиче лишь фрагментарный материал.

Теоретически, некоторые новые факты к биографии П. В. Победоносцева могли бы быть почерпнуты из биографических и литературных материалов других его детей, помимо К. П. Победоносцева, также проявивших себя на литературном поприще. Но пока такого исследования нет. В XXI веке историк Ю. Г. Степанов[5] на основе углублённых архивных изысканий получил ряд новых данных (в частности, статья «Отец и сын Победоносцевы…»), в свете которых видятся преувеличенными некоторые прежние утверждения, в частности, построенные на гипотезе о незначительном общественном весе отца К. П. Победоносцева. Тем временем, пока не прояснены и не подтверждены документами сведения о многих ближайших его родственниках, включая обеих его супруг.

Победоносцевы[править | править вики-текст]

Храм вмч. Георгия в Зарядье
(фото XIX века)

Фамилия Победоносцев принадлежит числу «колокольных»[6]. Так назвал Л.Успенский длинный ряд возникающих в России в XVIII—XIX в. фамилий, произведённых от названий праздников (Успение, Благовещение…), имён святых и других основ, заимствованных из церковной лексики. Принимали их взамен «простых» русских фамилий, по большей части, учащиеся духовных учебных заведений. Действительно, Василий Степанович Победоносцев († 27 сентября [9 октября1805 года) был священнослужителем церкви св. вмч. Георгия на Варварке[3]; здесь даже сам эпоним фамилии совпадает с народным прозванием Георгия Победоносца, во имя которого освящён храм, где он служил. Но кто взял эту фамилию, Василий или его отец Степан, случайно ли совпадение с названием церкви — догадки на этот счёт[7] не имеют документальных подтверждений. Кроме того, ранее В. И. Смолярчук (1990)[8] и следом С. Л. Фирсов (1996)[9] писали, что дед К. П. Победоносцева священствовал не в Москве, а в Звенигородском уезде Московской губернии — правда, не называя деда по имени, и не уточняя, о каком периоде времени идёт речь.

Место проживания Победоносцевых в Москве до пожара 1812 года незвестно. По возвращении в Москву П. В. Победоносцев с семьёй поселяется в доме № 4 (С. Л. Фирсов указывает № 6[10]) в Хлебном переулке, вновь возведённом к тому времени на месте деревянного дома, который в 1809 г. снимал Сергей Львович Пушкин[11].

Биография[править | править вики-текст]

Славяно-греко-латинская академия[править | править вики-текст]

Спасский собор Заиконоспасского монастыря, в котором располагалась Славяно-греко-латинская академия

П. В. Победоносцев «получил образование в Московской Заиконоспасской академии»[3] — пишет в «Биографическом словаре А. А. Половцова» (1914 год) Н.Мичатек, имея в виду Московскую духовную академию, носившую в 1775—1814 годах имя «Славяно-греко-латинской»[12] и находившуюся в Китай-городе на Никольской улице[13]

Обучение П. В. Победоносцева в Академии пришлось на знаменательный этап её развития. Со времён Ломоносова Академия была, в известном смысле, демократической по составу учащихся; В. Н. Татищев писал об Академии, что «в оной много подлости», то есть бедноты, и ещё в 1729 году половину учащихся составляли солдатские дети[14]. В начале своего существования Академия, хотя и находилась в ведении церкви и ей подчинялась, была не вполне и не только духовным заведением: она выпускала, например, преподавателей, переводчиков, корректоров («справщиков», от справить→отредактировать) для типографий и т. п. Клерикальный уклон усиливается в Академии со второй четверти XVIII в., и с открытием в 1755 Московского университета она окончательно превращается в богословское учреждение[14]. И как раз в последнюю четверть XVIII в. — период, который застал П. В. Победоносцев, — в Академии «были заложены основы русской церковно-исторической науки» с одновременным ограничением влияния западноевропейской схоластики и латыни; «особое внимание стало уделяться изучению Церковного Устава, был введён ряд новых предметов: церковная и гражданская история, история философии…» и т. п.[14]

Всё же, «по окончании в [Академии] курса в мае 1797 года, П. был, по желанию, уволен из духовного звания и определён в Университетскую гимназию учителем этимологического французского класса, а потом — российского красноречия», — пишет в 1910-е годы в «Биографической энциклопедии» Н. Мичатек[3]. В этом абзаце Ю. Г. Степанов обращает внимание и на высокий квалификационный уровень, необходимый для занятия должности в «этимологическом французском классе», и на достаточно зрелый для выпускника-семинариста возраст: П. В. Победоносцеву почти 26 лет, когда он слагает с себя сан[5], после чего ставит вопрос о причинах этого перехода.

Так как получить место учителя гимназии в конце XVIII в. (при том, что в России их было всего три: в Москве, Петербурге и Казани) было не только престижно, но и весьма непросто, Степанов задаётся вопросом: «собственными ли трудом и талантом, с чьей-то помощью, либо, наконец, совмещая то и другое, Пётр Победоносцев получил это место»[5]. Подкрепляя свои доводы ссылками на работы Д. И. Раскина[15] и Б. Н. Миронова, Степанов делает вывод, что совершённый П. В. Победоносцевым сословный переход вполне адекватен нормам и реалиям той эпохи. Если в 1755 году только 2,1 % чиновников IX—XIV классов происходили из духовенства, то в конце XVIII — середине XIX вв. — уже 19-20 %[16]. Этому способствовал ряд факторов. С одной стороны — недостаток гражданских учебных заведений при росте общественной потребности в образованных специалистах: «государственные потребности вынуждали рекрутировать служащих из духовного сословия»[5]. С другой — значительное отставание клира от чиновничества по уровню доходов: в конце XVIII века среднегодовое жалование составляло у чиновников IX—XIV классов от 100 до 400 руб., тогда как у городских священников всего 30-80 руб (а у сельских и того меньше)[17]

За месяц до того, когда в мае 1797 года прошение П. В. Победоносцева было удовлетворено, 5 (16) апреля 1797 года в Успенском соборе Кремля был помазан на царство Павел I. Буквально на следующий день он резко принялся за реформы, давшие, в терминах Степанова, дополнительный толчок к «усилению сословной мобильности привилегированных слоёв русского общества».

Московский университет[править | править вики-текст]

6 (18) ноября 1807 года П. В. Победоносцев «получил степень магистра философии и словесных наук, и тогда же начал давать уроки российской словесности в Александровском институте»[3]. В этой части биографии, написанной Н. Мичатеком, ахронизм: речь идёт об открытом в 1802 году в Москве училище ордена св. Екатерины, из состава которого впоследствии выделяется Александровское мещанское училище (позже институт)[18][19]. Как раз эти годы у П. В. Победоносцева рождается дочь Варвара (17 [29] октября 1810) — много лет спустя он отдаст будущую писательницу учиться именно в этот институт[3].

За службу в институте благородных девиц П. В. Победоносцев был производён в чин статского советника[4].

В 1811 году он участвовал в организации и стал действительным членом Общества любителей российской словесности при Московском университете, некоторое время добровольно исправлял обязанности библиотекаря этого общества. С марта 1812 года стал адъюнктом Московского университета, с 1814 года преподавал в нём российскую словесность. 8 (20) декабря 1826 года получил звание экстраординарного профессора университета; 21 декабря 1835 (2 января 1836) года по прошению уволился из университета с пенсией[4].

После выхода на пенсию много сил уделял домашнему образованию детей; давал также частные уроки детям московской знати.

Консерватизм П. В. Победоносцева как преподавателя стал чуть ли не притчей во языцех в воспоминаниях его современников. В своей преподавательской деятельности он опирался на риторики М. В. Ломоносова и И. С. Рижского, поэтому в последние годы жизни он казался студентам университета, среди которых были, в частности, М. Ю. Лермонтов[20] и В. Г. Белинский, «живым преданием литературных вкусов и понятий прошлого столетия»[4]. В воспоминаниях, вошедших в юбилейное издание «Истории Московского университета», академик С. П. Шевырёв, начавший читать в университете курс по истории всеобщей словесности с января 1834 года, также подтверждает: Победоносцев «читал риторику по старинным руководствам (Ломоносова, Мерзлякова и др.) и главное внимание обращал на практические занятия, на чистоту речи и на строгое соблюдение правил грамматики»[2][21].

Многочисленны анекдоты о Победоносцеве-преподавателе, в которых он предстаёт как добродушный старик с совершенно устаревшими литературными понятиями. На консерватизм и сочувствие П. В. Победоносцева рассчитывает И. И. Лажечников, критикуя в письмах к нему альманах «Полярная звезда»[22].

Литературная деятельность[править | править вики-текст]

Как литератора, П. В. Победоносцева относят к «тяготеющим к карамзинистскому направлению»[4]. Пик его литературной деятельности приходится на конец XVIII — начало XIX веков. Знаток ряда европейских языков (помимо французского, с преподавания которого он начал свою учительскую карьеру), Победоносцев сделал много переводов. Немалую часть в них занимают переводы нравоучительных сочинений с немецкого (А. Галлер, Ф.-Г. Клопшток, К.-М. Виланд и др.). «Карамзинизм» П. В. Победоносцева отмечается как в его собственных трудах, так и в тех, которые он выбирал для перевода.

Пережив утрату жены, Победоносцев в 1796 году посвящает её памяти сборник «Плоды меланхолии, питательные для чувствительного сердца». Первая его часть которого состояла из оригинальных стихотворных и прозаических произведений самого автора («Размышления при гробе», «Эпитафии» и др.), а вторая — из тематически близких переводов (Эдвард Юнг, Жан-Жак Руссо, Шарль де Сен-Пьер).

В 1800 году Победоносцев издаёт «Сокровище полезных увеселений» — новый сборник сочинений и переводов нравоучительного характера. Через 2 года, в 1802 году он печатает ещё один сборник нравоучительных историй и анекдотов из жизни известных людей, переведённых с немецкого — «Старинный друг, возвратившийся из путешествия»[23].

Вступив в Общество любителей российской словесности, Победоносцев вносит в него свой интеллектуальный вклад, опубликовав в 1818 году «Воспоминания о Петре Алексеевиче Плавильщикове»[24].

Перед вступлением Наполеона в Москву П. В. Победоносцев с семьёй уезжает из города в село Бельково Солигаличского уезда Костромской губернии — родовое имение своего друга Павла Антоновича Шипова[25], надворного советника, предводителя дворянства этого уезда. Отрывки из воспоминаний П. В. Победоносцева об этом были опубликованы в 1895 году под названием «Из дневника 1812 и 1813 годов о московском разорении»[26].

На детское назидательное чтение рассчитан «Друг юности, наставлениями к примерами руководствующий в просвещению и добродетели» (1821)[27] — собрание переводных и подражательных повестей. Завершает библиографию П. В. Победоносцева-переводчика «Краткое руководство к эстетике Эшенбурга», изданное в 1829 году.[4][28].

Издательская деятельность[править | править вики-текст]

В 1804 году П. В. Победоносцев принял от профессора П. А. Сохацкого издание журнала «Новости русской литературы». Доведя издание до 1805 года[4] (ч.ч. 9—14; Энциклопедия Брокгауза датирует его участие в журнале вместе с проф. Сохацким и Подшиваловым 1802—1805 годами)[2], заявил о его прекращении, и о выходе нового журнала под названием «Минерва» (1806—1807, совм. с проф. Сохацким[2]); в Минерве довольно много писал сам. В 1813 году издавал журнал «Детский вестник»[2].

В 1816 принял участие в альманахе «Цветник собранных стихотворений», рассчитанном на детское чтение и отличавшемся широтой и пестротой охвата имен (от С. С. Боброва до Н. М. Карамзина); в этот альманах Победоносцев также включил анонимно и свои произведения.

В 1819 году П. В. Победоносцев издаёт четыре книжки журнала «Новый пантеон отечественной и иностранной словесности»[29]. В предисловии к первому выпуску он оговаривает, что издание состоит по преимуществу из печатавшихся ранее материалов, которые либо сокращены, либо, наоборот, дополнены и «с большим тщанием со стороны слога обработаны». Этим изданием писатель подводит своего рода итог своей литературной деятельности, хотя в последующие годы издаёт ещё несколько книг и переводов.

Семья[править | править вики-текст]

Дети П. В. Победоносцева от второго брака: Варвара Петровна (род. 1810) и Сергей Петрович (род. 1816) — «были не чужды литературных интересов»[4].

Победоносцев глазами будущих писателей[править | править вики-текст]

В. Г. Белинский[править | править вики-текст]

В. Г. Белинский в студенческие годы

Будущий писатель, литературный критик и публицист В. Г. Белинский (18111848) поступает на словесное отделение философского факультета Московского университета в 1829 году. По воспоминаниям Д. П. Иванова[30] курс словесности П. В. Победоносцев читал для студентов первого общего курса (из биографии М. Ю. Лермонтова следует, что с профессором-словесником он столкнулся на последнем для себя, втором курсе). Сам Иванов вспоминает о Победоносцеве косвенно, сравнивая с его с другой, не менее одиозной для него личностью профессора Яблонского, который преподавал студентам грамматику, логику и риторику. Один не лучше другого толковали они «и об источниках изобретения, о хриях ординарных и превращённых; припомнить надобно, что пресловутая риторика Кошанского[31], по которой учил Яблонский… красовалась в программах, изданных для поступления в Московский университет, едва ли не до пятидесятых годов, если не далее. Таково было тогда время, и его надобно винить за отсталость и косность»[30]. Иванов отмечает парадокс: «Учась латыни, воспитанники находили жизнь и одушевление в мертвом языке; а в классах русской словесности изучали живой отечественный язык, как мертвый; здесь вся суть учения заключалась в буквальном запоминании сухих, ни к чему не прилагавшихся правил»[30]; критика его в равной степени относится и к Яблонскому, и к Победоносцеву.

Однако на этом месте мемуары Д. П. Иванова переходят на другую тему, словно он забывает, в связи с чем вспомнил он о хриях и о Победоносцеве. Его словно подхватывает другой однокурсник Белинского, П. И. Прозоров[32]: «Не забыть мне одного забавного случая с ним на лекции риторики. Преподаватель её, Победоносцев, в самом азарте объяснения хрий вдруг остановился и, обратившись к Белинскому, сказал:

 — Что ты, Белинский, сидишь так беспокойно, как будто на шиле, и ничего не слушаешь? Повтори-ка мне последние слова, на чём я остановился?
 — Вы остановились на словах, что я сижу на шиле,— отвечал спокойно и не задумавшись Белинский».

Студенты разразились смехом. Победоносцев «с гордым презрением» отвернулся и продолжил свою лекцию о хриях, инверсах и автониянах. Как и следовало ожидать, «горько потом пришлось Белинскому за его убийственно едкий ответ»[32].

М. Ю. Лермонтов[править | править вики-текст]

Михаил Лермонтов (ок. 1820—1822).
Неизв. худ., холст, масло. Институт русской литературы, СПб.

В известном смысле определяющую роль сыграл П. В. Победоносцев в судьбе поэта М. Ю. Лермонтова (18141841), причём в своём качестве лектора по курсу изящной словесности. Однако сыграл он её не как учитель в прямом смысле, а как образец того, что будущий поэт решительно отверг.

Первая их встреча была обнадёживающей. Экстраординарный профессор был в числе экзаменаторов будущего поэта при его поступлении в Московский университет в 1830 году. Лермонтов его порадовал, и по итогам вступительного экзамена строгий педагог подписал донесение в правление университета, что абитуриента «нашли… способным к слушанию профессорских лекций». Однако в этом случае предвидение глубоко обмануло профессора. Перейдя с «нравственно-политического отделения» на «словесное», поэт вновь столкнулся с Победоносцевым, уже в роли лектора. На его монотонных, кажущихся бессвязными лекциях, посвящённых такой прекрасной теме, как изящная словесность[33], поэт поначалу просто скучал. С каждой лекцией это неприятие подспудно нарастало, и под конец курса развилось в острый конфликт между студентом и профессором.

Способ, которым поэт выразил своё отношение к «консервативным взглядам и академическому педантизму» словесника, был оригинален. П. Ф. Вистенгоф описывает этот случай следующим образом. На так называемой «репетиции» (то есть, на заключительном занятии по курсу перед публичным экзаменом) Победоносцев задал Лермонтову какой-то вопрос. Лермонтов начал бойко и с уверенностью отвечать. Профессор сначала слушал его, а потом остановил и сказал:

— Я вам этого не читал; я желал бы, чтобы вы мне отвечали именно то, что я проходил. Откуда могли вы почерпнуть эти знания?

— Это правда, господин профессор, того, что я сейчас говорил, вы нам не читали и не могли передавать, потому что это слишком ново и до вас ещё не дошло. Я пользуюсь источниками из своей собственной библиотеки, снабжённой всем современным[33].

(в пересказе Гиллельсона: «из своей собственной библиотеки, содержащей всё, вновь выходящее», в том числе и «на иностранных языках»)[20]. Ответ на такую дерзость был ожидаем и, не дожидаясь развязки скандала, на публичные экзамены Лермонтов не явился, а затем подал прошение об увольнении из университета. Этот момент нашёл отражение в «Княгине Лиговской», в рассказе о занятиях Жоржа Печорина в Московском университете.

Вместе с тем, другие биографы связывают прошение Лермонтова об отчислении из университета с другой студенческой историей, связанной с «одним из наименее почтенных профессоров Маловым».

В комментариях к «Воспоминаниям» Вистенгофа разъясняется, что Лермонтов оставил Московский университет весной 1832 г. Из четырёх семестров (2 лет) его пребывания первый не состоялся из-за карантина по случаю эпидемии холеры, во втором семестре занятия не наладились отчасти из-за «маловской истории», и затем Лермонтов перевёлся на словесное отделение[34].

«Литературная энциклопедия» уточняет:

На репетициях экзаменов по риторике (Победоносцев), а также геральдике и нумизматике (М. С. Гастев) Лермонтов, обнаружив начитанность сверх программы и одновременно незнание лекционного материала, вступил в пререкания с экзаменаторами; после объяснения с администрацией возле его фамилии в списке студентов появилась помета: лат. consilium abeundi («посоветовано уйти»)[35].

К. С. Аксаков[править | править вики-текст]

К. С. Аксаков

Старший сын одного из крупнейших русских писателей, Сергея Тимофеевича Аксакова, сам впоследствии публицист, поэт, литературный критик и лингвист, Константин Сергеевич Аксаков (18171860) пришёл на словесный факультет университета в возрасте 15 лет, в 1832 году. В силу жизнерадостного склада, усугубляемого фактором юного возраста, он с радостью окунулся в студенческую жизнь. Поступив на первый курс, жалел он лишь о том, что не был сам участником «шутливых проделок» и «недавних проказ», предания о которых «ещё слышались и повторялись» между старшими студентами[36].

Первая из них, о которой К. С. Аксаков вспоминает по случаю, была связана с Победоносцевым. Рассказывали, что незадолго перед моим вступлением, однажды, когда Победоносцев, который читал лекции по вечерам, должен был прийти в аудиторию, студенты закутались в шинели, забились по углам аудитории, слабо освещаемой лампою, и — только показался Победоносцев — грянули:

 — Се жених грядет в полунощи![36]

Правда, другой писатель, поступивший в университет позже, в 1831 году — И. А. Гончаров (18121891) — по прочтении этого мемуара возразил в своём письме А. Н. Пыпину: «Это было, но отнюдь не с Победоносцевым, а с Гавриловым, профессором славянского языка. Победоносцев по вечерам никогда не читал лекций. Я не застал его: кафедру эту закрыли, но студенты, по свежему преданию, рассказывали мне, что они неоднократно встречали его таким образом, то есть славянскою песнию»[37].

Другой случай, о котором вспоминает К. С. Аксаков, был связан со студентом Заборовским. На очередную скучную лекцию Победоносцева он принёс воробья, и во время лекции выпустил его. «Воробей принялся летать, а студенты, как бы в негодовании на такое нарушение приличия, вскочили и принялись ловить воробья; поднялся шум, и остановить ревностное усердие было дело нелёгкое»[36].

Будь Победоносцев «человеком жалким и смирным», размышляет Аксаков годы спустя, шутки эти иначе как жестокими назвать нельзя. Но в том-то и дело, продолжает он, что сам Победоносцев, «напротив, был не таков: он бранился с студентами, как человек старого времени, говорил им ты; они не оскорблялись, не отвечали ему грубостями, но забавлялись от всей души его гневом».

Однако когда настало время встретиться с Победоносцевым не по рассказам в университетских коридорах, а на лекции — итог был тем же, что и у других его предшественников, чей дремавший внутри литературный талант негодовал от косности и скуки. «На первом курсе я застал ещё Победоносцева, преподававшего риторику по старинным преданиям, [и стало] невыносимо скучно:

 — Ну что, Аксаков, когда же ты мне хрийку напишешь? —

говорил, бывало, Победоносцев. Студенты, нечего делать, подавали ему хрийки»[36].

Труды[править | править вики-текст]

  • Плоды меланхолии, питательные для чувствительного сердца (М.: 1796)
  • Истинное и ложное счастие (перев. соч. Геллерта, М.: 1709)
  • Новая наука наслаждаться жизнью, в 4-х песнях (перев. соч. Уцца, М.: 1799)
  • Старинный друг, возвратившийся из путешествия и рассказывающий всё, что видел, слышал и чувствовал (перев. с нем., М.: 1802)
  • Воспоминание о П. А. Плавильщикове (М.: 1818)
  • Краткое руководство к эстетике (М.: 1824)
  • Друг юности (М.: 1825)
  • Направление ума и сердца к истине и добродетели (М.: 1830)

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Н. Мичатек Победоносцев, Петр Васильевич // Русский биографический словарь / под ред. А. А. ПоловцовСПб.: 1905. — Т. 14. — С. 141–143.
  2. 1 2 3 4 5 Победоносцев, Петр Васильевич // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  3. 1 2 3 4 5 6 Мичатек Н. Победоносцев Пётр Васильевич // Рус. биогр. словарь. — СПб., 1905. — Т. 10. — С. 141.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 Краткие биографии писателей//Фоменко И. Ю. Победоносцев Пётр Васильевич
  5. 1 2 3 4 Степанов Ю. Г. Отец и сын Победоносцевы: два варианта жизненного сценария в контексте эпохи // Николаевская Россия. Власть и общество : Сб. — Саратов: Изд.-во СГУ, 2009.
  6. Успенский Л. Ты и твоё имя. Глава «Колокольные фамилии»
  7. Марфа
  8. Смолярчук В. И. А.Ф. Кони и его окружение. — М.: Юрид.лит, 1990. — С. 244. — ISBN 5-7260-0274-1.
  9. Фирсов С. Л. Человек во времени: штрихи к портрету К. П. Победоносцева // Победоносцев К.П.: pro et contra. Антология : Сб. — СПб.: Изд-во РХГИ, 1996. — С. 390. — ISBN 5-88812-006-5.
  10. «Дом П. в Москве до сих пор существует под № 6 в Хлебном пер.» — см. сноску в: Победоносцев К.П.: pro et contra / Фирсов С. Л. — СПб.: Изд-во РХГИ, 1996. — С. 480. — ISBN 5-88812-006-5.
  11. Романюк С. К. Из истории московских переулков
  12. Что такое Славяно-греко-латинская академия?//Национальная философская энциклопедия
  13. Заиконоспасский Московский монастырь//Российский государственный архив древних актов. Путеводитель. — Т.3. Ч.2. М.:1997. — ф.1189, 858 ед.хр., 1718—1918 (выписки с 1325). оп.1-2
  14. 1 2 3 Пушкарёв Л. Славяно-греко-латинская академия
  15. Раскин Д. И. Исторические реалии российской государственности и русского гражданского общества в XIX веке // Из истории русской культуры : Сб. — М, 1996. — Т. 5 (XIX век). — С. 693–694.
  16. Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.) // Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства : Сб. — СПб, 2000. — Т. 1. — С. 134.
  17. Миронов Б. Н. Указ. соч. С. 104.
  18. Ведомство учреждений императрицы Марии//Энциклопедия благотворительности. Санкт-Петербург
  19. Екатерининский институт (Московское училище ордена Святой Екатерины)//Энциклопедия Москвы
  20. 1 2 Лермонтовская энциклопедия//Гиллельсон М. И. Победоносцев Пётр Васильевич. — М.: 1980.
  21. Шевырёв С. П. История Императорского Московского университета, написанная к 100-летнему юбилею 1755—1855. М.: 1855
  22. Русская старина. 1891, № 10. С.230—231.
  23. Старинный друг, возвратившийся из путешествия. — М.: 1802
  24. Труды Общества любителей российской словесности. 1818, Ч. II. С. 87—135
  25. Артамонова И. Шипов Сергей Павлович // Рус. биогр. словарь. — СПб.: Имп.Русское Историч.общество, 1911. — Т. 23. — С. 296.
  26. Русский архив. 1895, Кн. 2. — С. 213—224
  27. Друг юности, наставлениями к примерами руководствующий в просвещению и добродетели. — М., 1821. Т. 1—4.
  28. Краткое руководство к эстетике Эшенбурга. — М.: 1829.
  29. Новый пантеон отечественной и иностранной словесности. — М., 1819. Ч. 1—4.
  30. 1 2 3 В. Г. Белинский в воспоминаниях современников//Иванов Д. П. Сообщения при чтении биографии В. Г. Белинского
  31. Белинский В. Г. Общая риторика Н. Ф. Кошанского (Рецензия) // Полн.собр.соч.: В 13 т. М.
  32. 1 2 В. Г. Белинский в воспоминаниях современников//Прозоров П. И. Белинский и Московский университет в его время.
  33. 1 2 Вистенгоф П. Ф. Из моих воспоминаний // М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников. — М.: Худож. лит., 1989. — С. 138—143.
  34. Вистенгоф П. Ф. Из моих воспоминаний. — С.143.
  35. Литературная энциклопедия. — С.289.
  36. 1 2 3 4 В. Г. Белинский в воспоминаниях современников//Аксаков К. С. Воспоминания студентства 1832—1835 годов
  37. Литературное наследие. ЛН, 56, 268

Литература[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]