Повесть о разорении Рязани Батыем

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

По́весть о разоре́нии Ряза́ни Баты́ем — произведение древнерусской литературы. Посвящено взятию Рязани монголо-татарами в декабре 1237 года. Сохранилось в списках, самые старшие из которых датируются концом XVI века. В трёх древнейших списках отражены три разновидности текста (по классификации Д. С. Лихачёва).

Повесть содержит как данные, подтверждающиеся летописными источниками, так и уникальные, в том числе принимаемые историками в качестве достоверных и дополняющие общую картину монгольского нашествия (как рейд Евпатия Коловрата; подробнее см. § Исторический подтекст).

Содержание[править | править код]

В 6745 (1237) году «безбожный царь» Батый подошёл к Рязани и стал на реке Воронеж. Он требовал себе десятой части богатства. Местный князь Юрий Ингваревич послал за подмогой во Владимир к великому князю Юрию Всеволодовичу и одарил Батыя подарками. Однако, узнав от одного рязанского воеводы, что в городе есть красивая женщина Евпраксия, сноха князя, Батый потребовал её к себе. Её муж Фёдор (сын рязанского князя) пытался возражать, но был убит. Сама Евпраксия покончила жизнь самоубийством, спрыгнув с терема. После этого началась битва, в которой полегло почти всё рязанское войско во главе с князем. 21 декабря была взята и Рязань, жители которой подверглись поголовному уничтожению. В это время один рязанский воевода — Евпатий Коловрат — оказался в Чернигове. Возвратившись, он увидел разорённую Рязань и с небольшой дружиной в 1700 воинов отправился по следам татар, чтобы отомстить им. В Суздальской земле он напал на войско Батыя, однако силы были не равны.

Согласно «Повести», монголам удалось уничтожить отряд Евпатия только с помощью камнемётных орудий, предназначенных для разрушения укреплений: «И навели на него множество пороков, и стали бить по нему из бесчисленных пороков, и едва убили его». Поражённый отчаянной смелостью, мужеством и воинским искусством рязанского богатыря, Батый, сказав «если бы такой вот служил у меня, — держал бы его у самого сердца своего», отдал тело убитого Евпатия Коловрата оставшимся в живых русским воинам и, в знак уважения к их мужеству, повелел отпустить их, не причиняя им никакого вреда.

Завершающая часть «Повести» посвящена вокняжению на рязанском престоле Ингваря Ингваревича. Он с плачем хоронит погибших защитников княжества и начинает его восстановление. В конце повести содержится похвала рязанским князьям.

Время создания[править | править код]

А. С. Орлов считал, что Повесть создана не ранее второй половины XV века[1]. Б. М. Клосс оценивал время написания Повести как 1560 год[2]. Д.С. Лихачёв делал вывод: «по нашим предположениям, в основе „Повести о разорении Рязани Батыем“ лежит рассказ рязанской летописи, отразившийся в своей наиболее древней версии в первой половине XIV века в Синодальном списке Новгородской I летописи под 1238 г. и дополненный впоследствии в Повести в разное время фольклорными данными, данными местных легенд и сведениями, почерпнутыми из эпиграфических памятников». Таким образом, по его мнению, Повесть не могла быть написана ранее первой половины XIV века. Лихачёв отмечает, что «Эпизод с пестуном князя Федора — Апоницей, возможно, местная легенда».

Исторический подтекст[править | править код]

Князья[править | править код]

Повесть, как правило, путает отчества муромо-рязанских князей, но в целом верно передаёт их имена. Прежде всего, рязанским князем действительно был Юрий Ингваревич, и у него был брат Олег. Однако Ингварь был не братом Юрия, а, согласно Воскресенской летописи, отцом, и умер, согласно Татищеву В.Н., в 1235 году и соответственно быть в Чернигове и затем возвращаться на пепелище Рязани в 1237 году не мог[источник?]. Единственный уцелевший князь, Олег Ингваревич, был отпущен из монгольского плена только в 1252 году, причём о его пленении (на Воронеже) сообщает Повесть, а о возвращении — Лаврентьевская летопись.

Всеволод пронский назван Ингваревичем, однако в действительности был, согласно БРЭ, Михайловичем. Глеб Ингваревич коломенский не имеет прототипа, в битве у Коломны погиб брат Юрия рязанского Роман, но в летописи он назван не коломенским князем, а главой войск, не севших в осаду в Рязани и отступивших к Коломне на соединение с владимирцами.

Давыд муромский также назван Ингваревичем, но Давыд Юрьевич умер в 1228 году, а в 1237 году муромским князем был его сын Юрий. Княжества Муромское и Рязанское разделились ещё в 1161 году со смертью Владимира Святославича и далее лишь иногда объединяли свои усилия под общим руководством владимирских князей. Новгородская первая летопись[3] упоминает в борьбе с монголами в 1237 году и муромских князей. Леонтий Войтович[4] признаёт как саму битву на Воронеже, так и участие и гибель в ней Юрия Давыдовича и его двоюродного брата Олега Юрьевича муромских.

Повесть говорит о гибели Юрия Ингваревича на Воронеже, а Галицко-Волынская летопись — о его пленении при падении Рязани. Затем он был доставлен к Пронску, где укрывалась его княгиня, она также была пленена, причём в обоих случаях говорится, что монголы их «изведоша на лести», то есть захватили обманом. Затем оба были убиты.

Битва на Воронеже[править | править код]

Слова Повести о том, что рязанцы «многие сильные полки Батыевы проезжали насквозь», в точности воспроизводят монгольскую тактику и косвенно подтверждают то, что битва могла иметь место в действительности.

Битва на Воронеже упоминается только в Повести, однако некоторые параллели можно проследить в Новгородской первой летописи, которая сообщает, что русские князья монголов «не пускающе ко градомъ, выидоша противу имъ в Воронажь». Слово «против» может означать направление и не указывать на противостояние, а «не пускать к градам» могло быть нужно, чтобы максимально оттянуть время начала осад. Князья заявили «аще нас не будет всѣх, то все то ваше будет», а затем пропустили монгольских послов к Юрию Всеволодовичу владимирскому. Так монголам ответил, согласно Повести, Фёдор Юрьевич на переговорах, за что был убит, но сведений о военном столкновении на этом раннем этапе недостаточно. Часть историков считает, что его не было до обороны Рязани 16-22 декабря, а некоторые предполагают его на ближних подступах в городу, в частности Греков И. Б. — сражение в низовьях р.Прони между сёлами Засечье и Добрый Сот.

Просьбы о помощи[править | править код]

Согласно Повести, рязанские князья сразу при появлении монголов на границе обратились за помощью к Юрию Всеволодовичу. Новгородская летопись говорит в точности то же, что и Повесть, что он хотел с монголами «особую брань створити». Но Повесть об этом говорит ещё до событий на Воронеже, а летопись — после, в последнем случае рязанские послы должны были придти во Владимир в одно время с монгольскими послами. Галицко-Волынская летопись[5] и вовсе говорит, что о нашествии сообщил владимирскому князю бежавший из Пронска уже после падения Рязани Всеволод Михайлович, но здесь речь могла идти уже о разорении земли.

Согласно Татищеву В.Н., за помощью рязанцы обратились и в Чернигов, но Ольговичи ответили отказом за то, что «резанские с ними на Калк не пошли» в 1223 году. Обращение за помощью в Чернигов, хотя и не упоминается в Повести, сочетается с известиями Повести о нахождении в Чернигове Евпатия Коловрата и Ингваря Ингваревича. И в частности Греков И. Б. делает очевидное сопоставление, что Евпатий Коловрат был тем самым послом, который был отправлен в Чернигов за помощью.

Историки в большинстве своём не принимают известия о нежелании Юрия помогать Рязани, поскольку он послал мощное войско, соединившееся с отступившей на север частью рязанских войск и встретившее монголов у Коломны — рязанского города. Евпатий Коловрат по возвращении ожидал увидеть ещё целую Рязань, но его спешное возвращение из Чернигова не связывают с посылкой Михаилом черниговским какого-либо воинского контингента.

Экранизации[править | править код]

Примечания[править | править код]

Ссылки[править | править код]

Литература[править | править код]