Покушение на Александра II 1 марта 1881 года

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Покушение на Александра II
1 марта 1881 года
Набережная Екатерининского канала 1 марта 1881 года
Набережная Екатерининского канала 1 марта 1881 года
Обзорная информация
Место нападения

Санкт-Петербург

Цель нападения

Александр II

Дата

1 марта 1881 года,
14:15

Способ нападения

взрыв самодельных метательных снарядов

Оружие

самодельные метательные снаряды c гремучим студнем

Погибшие

4

Раненые

около 20

Террористы

Игнатий Гриневицкий, Андрей Желябов, Софья Перовская, Николай Рысаков, Тимофей Михайлов, Иван Емельянов, Николай Кибальчич и другие

Организаторы

Народная воля

Покушение на Александра II 1 (13) марта 1881 года — последнее покушение на Александра II, приведшее к его смерти. Нападение было осуществлено несколькими членами организации «Народная воля» в Санкт-Петербурге на набережной Екатерининского канала с помощью самодельных метательных снарядов. Террористы надеялись, что убийство царя вызовет революцию и приведёт к социальным преобразованиям.

Планы террористов[править | править код]

Подготовка взрыва Каменного моста[править | править код]

Александр II (фото между 1878 и 1881 гг.)

После неудавшегося покушения в Зимнем дворце народовольцы стали основательно готовиться к очередной попытке. Александр II же после этого стал редко покидать дворец. Один из маршрутов его кортежа пролегал по Гороховой улице из Зимнего дворца до Царскосельского вокзала. Первоначально, по инициативе Александра Михайлова, рассматривался вариант минирования Каменного моста, перекинутого через Екатерининский канал. В августе 1880 года под мост с лодки были опущены четыре гуттаперчевые «подушки» с чёрным динамитом общим весом 7 пудов. К плотам рядом с мостом, на которых стирали белье, были выведены провода[1]. Подрыв должны были осуществить 17 августа 1880 года Андрей Желябов и Макар Тетёрка. Покушение сорвалось по нелепой причине – Тетёрка, не имевший часов, просто-напросто проспал и опоздал к проезду царя. В тот же день Александр II уехал в Крым[2].

Подготовка взрыва на Малой Садовой улице[править | править код]

Очередная, оказавшаяся удачной, попытка покушения на жизнь Александра II началась с наблюдения, продолжавшегося почти три месяца: шесть человек под руководством Перовской ежедневно следили за выездами царя из Зимнего дворца. Наблюдения показали, что регулярно он посещает только развод караулов в Михайловском манеже по воскресеньям. Этой пунктуальностью царя и решили воспользоваться заговорщики. Путь следования царского кортежа пролегал по Невскому проспекту и Малой Садовой улице. Царь ездил очень быстро. Из манежа он возвращался по Екатерининскому каналу. Перовская заметила: на повороте от Михайловского театра на Екатерининский канал кучер обычно задерживает лошадей. Она нашла это место удобным для покушения[3].

В начале декабря 1880 года народовольцы Анна Якимова и Юрий Богданович под фамилией супругов Кобозевых сняли сырную лавку в полуподвале дома № 8 по Малой Садовой улице на углу Невского проспекта, откуда под мостовую к концу февраля 1881 года была прорыта галерея для закладки динамита[4]. Подготовкой руководил Андрей Желябов. По его плану, если мина бы по каким-либо причинам не взорвалась или же кортеж не поедет по Малой Садовой, то четверо «метальщиков», находящихся на улице, должны были бросить в царскую карету бомбы. Если и после этого Александр II остался бы жив, то Желябов должен был прыгнуть в карету и заколоть царя кинжалом.

В начале 1881 года последовало несколько тяжелых ударов по руководящему звену «Народной воли»: один за другим в руки властей попали ведущие деятели «Народной воли», члены её Исполнительного комитета: Александр Михайлов, Андрей Пресняков, Александр Баранников, Николай Морозов и ряд других. За два дня до назначенной даты покушения был схвачен Желябов (27 февраля (11 марта) 1881 года). Именно арест последнего заставил террористов действовать без промедления.

К концу февраля, когда работы были уже почти закончены, лавка Кобозева, мало посещаемая покупателями, привлекла внимание дворника соседского дома, который обратился в полицию[5]. 28 февраля, за день до покушения, лавка под предлогом санитарной проверки была осмотрена инженер-генералом Мровинским в присутствии полиции. Мровинский заметил деревянную обшивку, за которой помещалась вынутая из подкопа земля; на полу лавки отчетливы были пятна сырости от свежевырытого грунта[6]. Тем не менее он удовлетворился объяснениями Кобозева-Богдановича[7]. И хотя проверка не закончилась провалом, сам факт того, что лавка находится под подозрением, вызывал беспокойство народовольцев за срыв всей операции.

Последние приготовления[править | править код]

Схема метательного снаряда конструкции Кибальчича (из материалов следствия)

Ещё в конце января были определены четверо добровольцев-"метальщиков": Игнатий Гриневицкий, Тимофей Михайлов, Иван Емельянов и Николай Рысаков[8]. Им был дан доступ на конспиративную квартиру Николая Саблина и Геси Гельфман в доме 5 по Тележной улице. Там состоялись «лекции» Кибальчича об устройстве и использовании метательных снарядов.

Я предлагал несколько типов метательных снарядов, отличавшихся между собой по приспособлению для получения огня, сообщающего взрыв динамиту, и только в последнее время придумал данную форму снаряда. ... Огонь по стопину передается моментально и, следовательно, взрыв должен произойти в то мгновение, как только снаряд ударится о препятствие…

— Из показаний Н. И. Кибальчича

28 февраля Рысаков, Кибальчич, Гриневицкий и Михайлов выезжали за город, под Смольный монастырь для практического испытания снаряда. Снаряд разорвался удачно, проба была успешна. В тот же день стало известно об аресте Желябова, и группу возглавила Софья Перовская. Были сделаны спешные, последние приготовления: Григорий Исаев заложил мину на Малой Садовой, а ночью, накануне покушения, в квартире Исаева и Веры Фигнер Николай Кибальчич, Николай Суханов и Михаил Грачевский изготовили четыре бомбы.

Снаряды состояли из жестяных коробок цилиндрической формы с гремучим студнем, весом фунтов 5–6, и системою запалов. ... Мина на Малой Садовой состояла из черного динамита в двух сосудах — жестяного и бутыли — с запалом из капсюли с гремучей ртутью и шашки пироксилина, пропитанных нитроглицерином, всего весом с посудой 89 фунтов. Запал был соединен с проводами, которые в нужный момент должны были быть соединены с гальванической батареей.

— Якимова А. В. Покушение на Александра II. М., 1927, с. 5–16. Цит по

Утром 1 (13) марта Перовская и Кибальчич передали их «метальщикам» на конспиративной квартире. Перовская также карандашом на первом попавшемся конверте начертила план, на котором точками указала места, где должны были стоять участники.

Покушение[править | править код]

Первоначальные действия террористов[править | править код]

Мундир Сапёрного лейб-гвардии батальона, находившийся на Александре II в момент покушения

1 (13) марта 1881 года, в воскресенье, Александр II выехал из Зимнего дворца в Михайловский манеж, где собирался принять участие в разводе караулов. Несмотря на постоянные покушения, его сопровождал лишь обычный конвой — шесть конных казаков охраны, а также полицмейстер полковник Дворжицкий, начальник охранной стражи Отдельного корпуса жандармов капитан Кох и командир лейб-гвардии Терского казачьего эскадрона собственного Его Величества конвоя ротмистр Кулебякин, следовавшие каждый в отдельных санях за царской каретой[9]. Каретой управлял лейб-кучер Фрол Сергеев, рядом с ним на козлах располагался ординарец унтер-офицер Кузьма Мачнев.

Террористы расположились по обоим концам Малой Садовой улицы: двое на углу Невского проспекта и у Екатерининского сквера (Рысаков и Емельянов), двое — на углу Большой Итальянской улицы вблизи Манежной площади (Михайлов и Гриневицкий). В то же время Перовская стояла на углу Михайловской площади и Большой Итальянской, наблюдая за перемещением императорского кортежа. В сырной лавке на Малой Садовой сигнала Якимовой о проезде царя по Невскому проспекту ждал Михаил Фроленко, готовый замкнуть электрическую цепь взрывателя.

Однако, кортеж императора, выехав из Зимнего дворца, проехал по Инженерной улице прямо в Манеж, тем самым миновав заминированную Малую Садовую. И после развода караулов император поехал не по Малой Садовой к Невскому проспекту, как предполагали народовольцы, а по Большой Итальянской улице заехал к своей кузине, великой княгине Екатерине Михайловне, в Михайловский дворец, откуда он должен был следовать в Зимний дворец по Инженерной улице, затем по набережной Екатерининского канала. Мина на Малой Садовой становилась совершенно бесполезной... В этой ситуации Перовская срочно меняет план: условным сигналом она приказывает «метальщикам» переместиться сначала к Михайловской улице, а потом занять позиции на набережной Екатерининского канала. Сама Перовская по Невскому проспекту переходит Казанский мост, идет по противоположному берегу канала и останавливается напротив места предстоящего покушения. Номера метальщиков перепутались, и на пути императорской кареты первым оказался Рысаков.

Цареубийство[править | править код]

Императорская карета после взрыва

Приблизительно в 14:15 царский кортеж повернул с Инженерной улицы на набережную, направляясь к Театральному мосту, когда Рысаков бросил бомбу под лошадей кареты императора. Взрывом были ранены казаки и некоторые лица поблизости и разрушена задняя стенка кареты, но сам император не пострадал. Человек, бросивший снаряд, хотя и бросился по набережной канала, по направлению к Невскому проспекту, но почти сразу был задержан и назвался первоначально мещанином Глазовым.

...Идя по направлению от Конюшенного моста к Невскому по панели канала, я встретил Государя между мостом и той улицей, из которой он выехал... Я, после минутного колебания, бросил снаряд, ...но промахнулся и был отброшен к решетке. Бросая снаряд, я стоял на панели аршина на 4 от экипажа Государя Императора. Направлял его под лошадей в том предположении, что его разорвет под самой каретой и что лошади могут растоптать снаряд."

— Из показаний Н. Рысакова

Лейб-кучер Сергеев, ротмистр Кулебякин и полковник Дворжицкий убеждали императора как можно скорее покинуть место покушения, но Александр «чувствовал, что военное достоинство требует посмотреть на раненых черкесов и сказать им несколько слов»[10]. Он подошёл к задержанному Рысакову и спросил его о чём-то, потом пошёл обратно к месту взрыва, и тут стоявший у решётки канала и не замеченный охраной Гриневицкий вдруг бросил под ноги императору бомбу, завернутую в салфетку.

Смертельно раненый император Александр II
Тут мне, как во сне, как бы в тумане, показалось, будто спешит сойти с тротуара на мостовую навстречу Государю какой-то молодой человек, небольшого роста, и как будто я видел у него меховой воротник на пальто; затем, что если не от молодого человека, то, во всяком случае, от решетки канала что-то промелькнуло к самой ступне левой ноги Государя,— все это произошло в одно мгновение, после которого раздался оглушительный взрыв. Как только раздался треск, Государь, окружавшие его офицеры, казаки, молодой человек, который мне показался, и народ поблизости — все сразу упали, точно что всех сразу подкосило. За выстрелом на высоте выше человеческого роста образовался большой шар беловатого дыма, который, кружась, стал расходиться и распластываться книзу так, что у земли я его видел только после этого, да и то в малом количестве, почему было видно, что происходило передо мною. Я видел, как Государь упал наперед, склонясь на правый бок, а за ним и правее его, точно в таком же положении, упал офицер с белыми погонами.

— Из показаний фельдшера лейб-гвардии Павловского полка Василия Горохова

Константин Маковский «Портрет Александра II на смертном одре»

Взрывная волна отбросила Александра II на землю, из раздробленных ног хлестала кровь. Упавший император прошептал: «Несите меня во дворец… там… умереть…» То были последние слышанные свидетелями слова умирающего. По распоряжению прибывшего из Михайловского дворца великого князя Михаила Николаевича истекающего кровью императора повезли в Зимний дворец.

Царя подхватили и стали тащить на сани. Тогда третий метальщик (И.Емельянов), забыв, что у него под мышкой бомба в виде портфеля, бросился помогать усаживать царя в сани. Не перевязав раны, Александра II повезли во дворец, а когда привезли, он, оказалось, уже умер. Доктора потом утверждали, что если бы ему перевязали раны вовремя и не дали бы истечь кровью, то он остался бы жив.

— Из воспоминаний народовольца Михаила Фроленко

Государя внесли на руках в его кабинет и положили на постель. Лейб-медик Боткин на вопрос наследника, долго ли проживет император, ответил: «От 10 до 15 минут». В 15 часов 35 минут на флагштоке Зимнего дворца был спущен императорский штандарт, оповестив население Санкт-Петербурга о смерти императора Александра II.

Жертвы террористического акта[править | править код]

Жертвы взрывов на набережной Екатерининского канала. Рисунок неизвестного художника

В результате двух взрывов из свиты и конвоя было ранено девять человек, из числа чинов полиции и посторонних лиц, находившихся на месте теракта — одиннадцать[11]. При первом взрыве смертельные ранения получили Александр Малеичев, казак лейб-гвардии Терского эскадрона собственного Его Величества конвоя (умер спустя десять минут по доставлении в Придворно-конюшенный госпиталь) и крестьянин Николай Захаров, 14-ти лет, мальчик из мясной лавки (умер 3 марта в 12 часов пополудни); при втором взрыве — Александр II и Гриневицкий. Гриневицкий был поднят на месте в бессознательном состоянии и скончался в Придворно-конюшенном госпитале в десять с половиною часов вечера того же дня[12].

Суд над цареубийцами и их казнь[править | править код]

Кибальчич, Перовская и Желябов на процессе по "Делу 1-го марта". Рисунок Константина Маковского

После покушения власти действовали чрезвычайно энергично. За короткое время в результате массовых полицейских акций петербургское ядро «Народной воли» было разгромлено. В этом огромную услугу жандармам оказал Николай Рысаков: одной из первых он выдал конспиративную квартиру на Тележной улице. При захвате этой квартиры покончил с собой Николай Саблин и была арестована Геся Гельфман. Затем всего за несколько дней были арестованы Николай Кибальчич, Тимофей Михайлов, Софья Перовская, Григорий Исаев, Николай Суханов, Аркадий Тырков, Елизавета Оловенникова, Иван Емельянов, Михаил Фроленко и ряд других активных деятелей революционного подполья. Из Петербурга сумели бежать лишь немногие участники тех событий.

Дело о цареубийстве рассматривалось в Особом присутствии Правительствующего сената 26-29 марта 1881 года. Подсудимыми были А. И. Желябов, С. Л. Перовская, Н. И. Кибальчич, Т. М. Михайлов, Н. И. Рысаков, Г. М. Гельфман. Желябов отказался от защиты и выступил на суде с яркой революционной речью. Суд приговорил всех обвиняемых к смертной казни. Гельфман, ввиду её беременности, казнь отсрочили до рождения ребенка, а затем заменили вечной каторгой, но она вскоре умерла.

3 (15) апреля 1881 года Желябов, Перовская, Кибальчич, Михайлов и Рысаков были повешены на плацу Семёновского полка.[13]

В дальнейшем на протяжении 1881—1883 годов были судимы и остальные участники событий 1 марта: Ю. Богданович, А. Якимова, М. Фроленко, В. Фигнер, Н. Суханов, Г. Исаев, М. Грачевский, Е. Сидоренко, И. Емельянов, Е. Оловенникова и другие («Процесс двадцати», «Процесс семнадцати», «Процесс четырнадцати»). Большинство приговорено к длительным срокам каторги (в том числе, «вечной») и ссылки в Сибирь; Николай Суханов как офицер, изменивший присяге, был расстрелян.

Память[править | править код]

Спас на Крови. Сохранённая часть мостовой и ограждения набережной канала под сенью на месте смертельного ранения Александра II.

12 (24) марта 1881 года Александр III в память о покушении учредил медаль «1 марта 1881 года» для награждения всех лиц, сопровождавших в тот день императора или иным образом связанных с трагическими событиями.

Спас на Крови

Память о «Царе-Освободителе» была увековечена во многих городах Российской империи и Болгарии путём установки памятников, строительством церквей и часовен, посвященных св. Александру Невскому (Александровских). После Октябрьской революции большинство из них были снесены.

Сразу после убийства была создана комиссия по увековечению памяти Александра II, а также объявлен конкурс на лучший проект храма. В самые краткие сроки на месте покушения по проекту Леонтия Бенуа была выстроена временная часовня: уже 17 (29) апреля 1881 года часовня была освящена, в ней стали проводить памятные панихиды. После проведения конкурса в октябре 1883 года началось строительство храма Спаса на Крови по совместному проекту архитектора Альфреда Парланда и архимандрита Игнатия (Малышева), который впоследствии от строительства отошёл. Проект выполнен в «русском стиле» и представляет собой собирательный образ русского православного храма, ориентированного на образцы Москвы и Ярославля XVI—XVII веков, в частности напоминает московский собор Василия Блаженного.

Храм был сооружён как памятник Царю-Мученику на средства, собранные по всей России[14]. Строительство длилось 24 года. 6 (19) августа 1907 года, в день Преображения Господня, известного как «Второй Спас», собор был освящён. Внутри храм украшен мозаиками работы мастерской В. А. Фролова по эскизам более 30 художников.

30 октября 1930 года президиум ВЦИКа постановил закрыть храм. 19 августа 1997 года, ровно через 90 лет после освящения, музей-памятник «Спас-на-Крови» открылся для посетителей; 23 мая 2004 года в соборе была отслужена первая после более чем 70-летнего перерыва литургия.

См. также[править | править код]

Источники[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Подготовления к цареубийству в Петербурге летом 1880 года (под Каменным мостом) / Якимова А. Процесс двадцати народовольцев. В кн. «Народная Воля» перед царским судом. – М.: Издательство Общества политкаторжан, 1930.
  2. Спустя несколько дней после отъезда царя в Крым Желябов с товарищами отправились ночью извлекать затопленный динамит, но это им не удалось: кошки-якоря не захватывали «подушек» лапами. Динамит были извлечен со дна канала только 4 и 6 июня 1881 года. «Подушки» обнаружили с большим трудом: их отнесло далеко течением. По отзывам экспертов приготовлены мины были тщательно; динамит, несмотря на долгое пребывание в воде, превосходно сохранился..
  3. Тырков А. К событию 1 марта. "Былое" 1906, № 5
  4. Дом не сохранился: на его месте в 1902—1903 годах построен дом торгового товарищества «Братья Елисеевы» (Елисеевский магазин)
  5. Странным показалось то, что к купеческой парадной по вечерам приходит множество физически крепких мужчин, а утром, к открытию лавки, они расходятся. Также было замечено, что «купчиха Кобозева» курит: вещь в тогдашнем патриархально-торговом мире немыслимая. Наконец филеры, следившие за народовольцами, обнаружили: один из наблюдаемых регулярно посещает лавку Кобозевых.
  6. Катков М. Н. По поводу осмотра лавки на Малой Садовой // Московские ведомости. 1881, 7,17 марта. № 66, 76.
  7. В тому же году генерал-майор Мровинский, занимавший должность начальника технической службы городской полиции при градоначальнике Санкт-Петербурга, за необнаружение подкопа был предан суду, разжалован и сослан в Архангельскую губернию. Позже по ходатайству дочери был частично помилован и смог вернуться в столицу.
  8. Протокол № 15 от 2 марта. «1-е марта 1881 года по неизданным материалам»
  9. Они представляли три ведомства, обеспечивавших охрану императора: городскую полицию, корпус жандармов и казачий конвой соответственно.
  10. Кропоткин П. Записки революционера
  11. Из текста обвинительного акта "Дела 1 марта".
  12. В ходе следствия личность цареубийцы установлена не была. На процессе по делу «первомартовцев» он проходил как «Котик», «Михаил Иванович» и Ельников; в приговоре упомянут как «умерший 1 марта человек, проживавший под ложным именем Ельникова». Неизвестно, когда официально стало известно его настоящее имя (по некоторым сведениям, это было выяснено на «процессе двадцати»). О Гриневицком как непосредственном цареубийце сообщает «Былое» – журнал, посвященный истории освободительного движения, – в первом своем номере за январь 1906 года. См. «Убийство императора Александра II. Подлинное судебное дело» / Предисловие. - М.: Белый город, 2014
  13. "ПРОЦЕСС 1 МАРТА 1881"
  14. Путеводитель по С.-Петербургу. — Репринтное воспроизведение издания 1903 года. — СП «ИКАР», 1991. — С. 212. — ISBN 5-85902-065-1.