Полисский, Николай Владимирович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Николай Полисский
Изображение
Имя при рождении Николай Владимирович Полисский
Дата рождения 5 января 1957(1957-01-05) (61 год)
Место рождения Москва, РСФСР, СССР
Гражданство Flag of the Soviet Union.svg СССРFlag of Russia.svg Россия
Жанр ленд-арт, паблик-арт, акционизм, инсталляция, скульптура, живопись
Учёба Факультет керамики Ленинградского высшего художественно-промышленного училища имени В. И. Мухиной (1977—1982)
Сайт Николай Полисский и Николаленивецкие промыслы
Commons-logo.svg Работы на Викискладе

Никола́й Влади́мирович Поли́сский (Дядя Коля; р. 5 января 1957, Москва) — советский художник, российский современный художник, скульптор, живописец, педагог. До 2000 года занимался преимущественно пейзажной живописью. Единственный московский участник начального состава ленинградской арт-группы «Митьки». Полностью отойдя в 1997 году от «Митьков», в 2000 году в возрасте 43 лет начал заниматься ленд-артом, став самым известным представителем этого жанра в России. Некоторые из работ Полисского можно отнести к паблик-арту, инсталляциям и скульптуре. Значительная часть ленд-артовских и других проектов сделана Полисским в деревне Никола-Ленивец Калужской области совместно с созданными им Никола-Ленивецкими промыслами и находится (или находилась до уничтожения) на территории парка «Никола-Ленивец». Основатель фестиваля «Архстояние», от которого впоследствии дистанцировался.

Биография[править | править код]

Николай Полисский родился 5 января 1957 года в Москве в семье профессионального военного. Школьные летние каникулы проводил в Завидове[1]. После окончания школы три года подряд пытался поступить в Московское высшее художественно-промышленное училище (бывшее Строгановское), «но попасть в Строгановку в те времена было нереально», поэтому в 1977 году поступил в Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени В. И. Мухиной («Муху»).[2]

В 1982 году окончил факультет керамики Училища имени В. И. Мухиной, где учился в одной группе с Александром Флоренским, одним из будущих основателей «Митьков».[1] Там же познакомился с другим будущим основателем «Митьков» — Дмитрием Шагиным, по уменьшительному имени которого была названа вся арт-группа.[2] В 1985 году Полисский стал первым и единственным московским участником начального состава ленинградских «Митьков».[2] Вторым московским «митьком» чуть позже стал Константин Батынков, после чего появилась «московская фракция» «Митьков».[3]

Я был главой московской фракции. Знаете — Минин, Пожарский, Полисский, Батынков… Когда мы, москвичи, появились, питерские митьки решили, что нужно занять оборону. У них были большие планы относительно утверждения собственного величия. Митьки, конечно, не собирались победить весь мир, но очень рассчитывали, что именно так и произойдет. Поэтому им всё время нужно было быть в Москве. Мы, в свою очередь, пытались устроить революцию, Митьку [Шагина] превратить в английскую королеву и захватить власть.[3]

Вид на Угру из окна дома Николая Полисского в Никола-Ленивце (2012). На среднем плане — «стадо» деревянных оленей, ранее вошедших в инсталляции Полисского «Охотничьи трофеи» (2010) и «Святилище Никола-Ленивец» (2011)
Вид из того же окна на Троицкую церковь. 2012

В 1989 году после возвращения с выставки «Митьки в Париже» по приглашению Василия Щетинина стал приезжать в деревню Никола-Ленивец в Калужской области, где в 1994 году построил собственный дом.[2]

В 1997 году московская фракция «Митьков» при кураторстве Марата Гельмана провела на Манежной площади в Москве новогоднюю акцию «Митьковская ёлочка». Петербургские «митьки» в это время жили напротив Манежной площади в гостинице «Москва» и, решив, что москвичи «зарвались», прислали директору «Митьков» Сергею Лобанову «чёрную метку» — сообщили ему, что он уволен и больше не имеет права называться «митьком». «В этот момент, — вспоминал позже Полисский, — я сказал: „Всё, ребята“».[3]

Полисский полностью отошёл от «Митьков», продолжая после этого заниматься пейзажной живописью, и спустя несколько лет дал «Митькам» нелицеприятную оценку:

Неужели о митьках помнят? Митьки — это весёлая пьяная юность, я о ней не жалею. Но, конечно, сейчас говорить о митьках можно только в историческом контексте. <…> Я счастлив, что Митя [Шагин] не поддался на мои притязания править митьками по типу серого кардинала. Не согласился на роль английской королевы. Я ему очень благодарен, что занялся собственной жизнью. А Митька сейчас — единственный профессиональный пенсионер митьковского движения, который пользуется благами от митьковства. Митьки ведь обезличенные — знамениты только Шагин и Шинкарёв. Что от митьков осталось? Кое-какая графика Голубева да литературные произведения Володи Шинкарёва. Легенда осталась. Но материального подтверждения нету. Искусства митьки не создали. <…> Кто такой митёк? Дурашливый раздолбай. Митёк — это герой 1980—1990-х. У Володи Шинкарёва было всё сказано: «На красный террор ответим белой горячкой».[3]

В конце 1990-х годов Полисский пережил тяжёлый творческий кризис, который к концу 1999 года обернулся переходом художника в новое качество:

Я вдруг понял, что превращаюсь в какое-то животное, вечно пережёвывающее краску. Вроде всё было хорошо: мои картины продавались, я преподавал в Московском технологическом институте лёгкой промышленности, но при этом чувствовал, что прочно упираюсь головой в потолок. Я видел, что есть другое искусство, но не знал, как в него войти. Идея пришла, когда я ехал на машине в Нижний Новгород. Как раз выпало очень много снега, и я почему-то задумался о том, как много снеговиков можно из него слепить. И вдруг понял, что это не просто мысль. Это проект.[2]

Резкое изменение жизнедеятельности имело семейный и социальный аспект:

Дома поначалу женщины рыдали, дети плакали: «Папа сошёл с ума!» Ведь я оставил престижное занятие живописью и занялся чем-то очень странным, чего никто у нас не делал…[4]

На выставке «Арт-Манеж» 2002 года Полисский, на время вернувшийся к живописи, сделал инсталляцию в виде пирамиды, повторяющей очертания «Сенной башни», из собственных новых картин.[5]

В июле 2011 года вёл переговоры с екатеринбургским заводом «Вторчермет» об одном или нескольких объектах из металлолома в Екатеринбурге в рамках III фестиваля парковой скульптуры (1731 августа 2011 года).[4] Никаких публичных сообщений об участии Полисского в екатеринбургском фестивале или объектах художника в Екатеринбурге после этого не было.

В интервью 2010 года журналу «Артхроника» пятидесятитрёхлетний Полисский подвёл предварительные итоги своей жизни и сказал о предстоящей старости:

Я же художник XXI века, с 2000 года веду своё летоисчисление. Я идеалист. Хотя по прошествии времени мне предъявляют претензии, что я слишком всё рационально выстроил. Но я никогда не выстраивал ни свою жизнь, ни карьеру. Конечно, нужно свою жизнь придумать так, чтобы гармонично получилось со старостью и с деньгами. <…> Я думаю, что [старости] особо не будет. Есть всё-таки такой план — упасть стоя. Я не мыслю себя в забвении, дряхлости, просто не хватит времени. На старость я пока не выделяю никаких ресурсов.[3]

Успешность Полисского-художника лэнд-арта, как правило, заставляет задумываться о том, что представлял собой Полисский-живописец до 2000 года — тем более что сам Полисский не любит об этом вспоминать. Типичный пассаж обычного, вполне расположенного к Полисскому, журналиста из корпоративного журнала выглядит так:

Николай Полисский до недавнего времени был обычным художником. Не очень успешным, надо полагать.[6]

Полисский и местные жители[править | править код]

Уже в самом начале своих лэнд-артовских проектов Полисский начал сотрудничать с местными жителями. Сам масштаб этих работ (сотни снеговиков, тонны сена, десятки кубометров дров), в отличие от традиционной живописи, не позволял работать в одиночестве. Естественным было работать с жителями окрестных деревень, а не привлекать гастарбайтеров.

Началось всё со снеговиков, когда зимой мы с друзьями-художниками и деревенскими вылепили на склоне Угры больше сотни снеговиков. В самом начале у местных было некоторое недоумение — зачем всё это? Но сама тема — игровая, традиционная, детская — снимала этот вопрос. Все восприняли это как весёлую зимнюю игру и с большим удовольствием приходили лепить. И даже получали некоторое вознаграждение — художники ведь тоже получают какие-то гонорары. На проекте со снеговиками всё и определилось: и взаимопонимание, и взаимоотношения, и команда помощников-конструкторов. А на строительство сенной башни приезжали уже волонтёры, группы человек по тридцать, которые бесплатно два раза в неделю помогали нам укладывать сено. Всем было очень весело — работала в основном молодёжь — все как-то радостно отмечали, как день ото дня растёт башня. Эстетический момент в работе был очень важным.[7]

Творчество[править | править код]

Лэнд-арт, паблик-арт и инсталляции скульптур из природных материалов[править | править код]

Всё пошло от естественного материала, всё началось <…> со снеговиков. Снег — бесплатный материал. И его много. И из него так и хотелось что-то сделать. А потом снег растаял, и появилась трава. Захотелось что-то сделать из травы, из сена (другое дело, что его пришлось потом прикупить). Затем подумал о другом природном материале — о дереве… <…> Основа проектов — материал. Мне нравится, что критики и искусствоведы находят в этих работах какие-то вторичные и третичные смыслы. Это подтверждает правильность изначального замысла.[7]

В этой сфере образование у меня не было систематическим. Что-то, конечно, видел, что-то слышал. Но ведь что-то и откладывается в подкорке. Я перед собой не ставил задачи — займусь-ка лэнд-артом. Просто я всегда любил природу и как живописец до безумия писал разные пейзажи. А потом подумал: а не начать ли работать в самом этом пространстве и с элементами этого пространства? Оказалось, это возможно.[7]

«Снеговики»[править | править код]

«Сенная башня»[править | править код]

О возникновении замысла «Сенной башни», которая существенно отличалась от предыдущего проекта «Снеговики», Полисский сказал:

…В таком месте, как Никола-Ленивец, где как бы объединились все красоты русской природы, которые всегда любили наши художники, — живописный поворот реки, заливной луг, дальний лесок, церковь на горке — хотелось поставить что-то значительное, что-то архаичное.[7]

«Дровник»[править | править код]

«Медиа-башня»[править | править код]

«Маяк на Угре»[править | править код]

«Лихоборские ворота»[править | править код]

«Границы империи»[править | править код]

«Грачи прилетели»[править | править код]

«Жар-птица»[править | править код]

«Большой адронный коллайдер»[править | править код]

«Гиперболоидная градирня» («Вулкан»)[править | править код]

«Охотничьи трофеи»[править | править код]

«Пермские ворота»[править | править код]

Семья[править | править код]

  • Сын — Иван Николаевич Полисский.[8]

Известные произведения[править | править код]

Лэнд-арт, паблик-арт и инсталляции скульптур из природных материалов[править | править код]

Выставки[править | править код]

Персональные выставки[править | править код]

Групповые выставки[править | править код]

Акции[править | править код]

Местонахождение произведений[править | править код]

Лэнд-арт, паблик-арт и инсталляции скульптур из природных материалов[править | править код]

Цитаты[править | править код]

Григорий Ревзин:

«Иван Крамской, художник, чьё перо было несколько точнее кисти, написал про великого русского пейзажиста Ивана Шишкина: «Шишкин — верстовой столб русского пейзажа». Имелось в виду, что до Шишкина и после русский пейзаж — два разных вида искусства. До него пейзаж это приличная картинка над столом в кабинете. После — эпический образ России, предмет национальной гордости. Вспоминая эту цитату, скажу, что Николай Полисский — верстовой столб русского лэнд-арта. До него — это опыты художественных маргиналов. После — ландшафтные фестивали, собирающие многотысячные толпы людей. Это принципиальный сдвиг в структуре функционирования современного искусства в России. Поэтому — верстовой столб.[10]»

Награды и премии[править | править код]

Библиография[править | править код]

Альбомы, каталоги[править | править код]

  • Каталог российской экспозиции 11-й архитектурной биеннале в Венеции: В 4 т. Т. 4: Каталог персональной выставки Николая Полисского / Министерство культуры Российской Федерации; специальный выпуск журнала «Проект Классика»; под. ред. Григория Ревзина и Павла Хорошилова. — [Б. м.], 2008.

Интервью[править | править код]

Статьи[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Хопта Юлия. Артельное искусство // Загородное обозрение. — 25 февраля 2007 года.
  2. 1 2 3 4 5 Соколов-Митрич Дмитрий. Мужики летят на биеннале // Русский репортёр. — № 7 (37). — 28 февраля 2008 года.
  3. 1 2 3 4 5 Федотова Елена. Николай Полисский: «Нужно быть тираном, а не хочется» // Артхроника. — 1 февраля 2010 года.
  4. 1 2 Шакшина Екатерина. Лэнд-артист приехал в «ЛОМ» // Вечерний Екатеринбург. — 8 июля 2011 года.
  5. Кулик Ирина. Облако, озеро, башня. Николай Полисский // Проект Классика. — X-MMIV. — 29 апреля 2004 года.
  6. Индико Александр. Душа снеговика // Норильский никель. — 2008. — № 2 (41). — Мартапрель.
  7. 1 2 3 4 Боде Михаил. «Место моих произведений — в памяти»: Интервью с Николаем Полисским // Русский журнал. — 2 октября 2001 года.
  8. Курбатов А. А. Нет повести запутанней на свете, чем повесть о… // Территория и планирование. — 2011. — № 1 (31).
  9. Холошевский Сергей. Русские кулибины добрались до коллайдера // НТВ. — 31 мая 2009 года.
  10. Ревзин Григорий. Николай Полисский и русская архитектура // Каталог российской экспозиции 11-й архитектурной биеннале в Венеции: В 4 т. Т. 4: Каталог персональной выставки Николая Полисского / Министерство культуры Российской Федерации; специальный выпуск журнала «Проект Классика»; под. ред. Григория Ревзина и Павла Хорошилова. — [Б. м.], 2008. — С. 8—10.
  11. Кулик Ирина. Николай Полисский Архивировано 24 марта 2012 года. // Премия Кандинского. — 2009.
  12. Конкурс осуществлённых и нереализованных проектов // Gardener.ru. — 2 ноября 2010 года.

Ссылки[править | править код]