Последний человек

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
«Последний человек». Картина Джона Мартина 1849 года

Последний человек в апокалиптической и постапокалиптической фантастике — единственный человек, оставшийся в живых после гибели человечества.

Обзор[править | править вики-текст]

Это один из самых ранних мотивов научной фантастики.[1][2] Он появился в эпоху романтизма в русле рассмотрения таких тем как время, смертность, личный и общественный апокалипсис. Из романтических произведений можно упомянуть стихотворения «Тьма[en]» Джорджа Байрона (1816), «Последний человек[en]» Томаса Кэмпбелла (1823), «Последний человек» Томаса Гуда (1826).[1]

Мотив последнего человека есть уже в первом апокалиптическом романе Нового времени — книге «Последний человек[fr]» Жана-Батиста де Гренвиля[fr] (1805).[1][2][3] Ближе к современной фантастике роман «Последний человек» Мэри Шелли (1826), в котором в эпидемии чумы выживает лишь один человек.[1][2] Темы касается Герберт Уэллс в конце романа «Машина времени» (1895), классической является его сцена, когда путешественник во времени оказывается один на обезлюдевшей Земле, освещаемой красным солнцем.[1] В романе «Пурпурное облако[en]» М. Ф. Шила (1901) убийственное облако, окутавшее Землю, оставляет в живых лишь одного мужчину, который 17 лет одиночества занимается тем, что сжигает города, объявляет себя императором и бессмысленно строит храм и дворец.[1][2][3] В XX веке романтический нарциссизм сменяется паронойей, опасением глобальной катастрофы. Во многих более поздних произведениях человек остаётся один в результате ядерной войны, например, в романе «Седьмой уровень, или Дневник последнего жителя Земли[en]» Мордехая Рошвальда[en] (1959).[1] Близким к романтическим истокам является роман «Я — легенда» Ричарда Мэтисона (1954), рассказывающий о человеке, выжившем в эпидемии вампиризма.[1][2] В телесериале «Красный карлик» (1988—2012) человек просыпается из анабиоза длиной 3 млн лет, оказавшись таким образом последним живым человеком (но, впрочем, не последним разумным существом).[2]

Можно выделить два основных типа сюжетов о последнем человеке. В первом описывается непосредственно сам апокалипсис. В ходе повествования люди постепенно вымирают до последнего. Во-втором, история начинается уже после катастрофы, в которой выжил лишь один человек. Он живёт далее, используя блага исчезнувшей цивилизации, Такие произведения близки робинзонадам.[1] Основные темы сочинений о последнем человеке — одиночество и тоска.[1][3] Оставление выжившего даёт автору наблюдателя, чьими глазами можно описать погибший мир.[3]

Распространённой темой является эксплуатация гигантских для одного человека ресурсов, оставленных человечеством, когда можно брать всё, что захочешь, поднятая, например, в романе «Пустой мир[en]» Джона Кристофера (1977).[1] В эпизоде «Time Enough at Last[en]» (1959) телесериала «Сумеречная зона», оставшись один на Земле, герой радостно собирается прочитать книги, на которые у него никогда не хватало времени. Оптимистично смотрит на ситуацию и персонаж рассказа «Хранитель» Уильяма Тенна (1953).[2]

В рассказе «Mana» Эрика Фрэнка Рассела (1937) бессмертный последний человек занимается прогрессорством[en] муравьёв. В рассказе «Адам без Евы» Альфреда Бестера (1941) незадачливый учёный уничтожает не только всех людей, но и вообще всё живое, кроме себя; чтобы хоть как-то искупить свою вину он бросается в море, чтобы стать пищей для бактерий на его теле, которые должны возобновить жизнь. Схожие сюжеты присутствуют в рассказах «The Windows of Heaven[en]» Джона Браннера (1956), «Second Ending[en]» Джеймса Уайта (1961), «Отцы-основатели[en]» Айзека Азимова (1965).[2]

Распространённым сюжетным ходом в произведениях о последних людях является стук в дверь, который может предвещать как появление другого выжившего человека, так и некого чудовища, эта идея взята за основу в рассказе «Стук в дверь[en]» Фредерика Брауна (1948). В некоторых произведениях длительное одиночество действительно заканчивается, как в романе «Пурпурное облако[en]» М. Ф. Шила (1901)[1][2] или фильме «Я — легенда» (2007).

Иногда мотив последнего человека встречается и в фэнтези, в котором, однако, зачастую некая божественная сила удерживает человечество от окончательного вымирания, способствуя выживанию нескольких человек[1][3], например в романе «Последний человек» Альфреда Нойеса (1940). В повести «Последний Адам» Рональда Дункана[en] (1952) такое провидение показано презрительно. В пьесе «Spikenard» Ч. Э. Лоуренса (1930) конец света переживают проклятые странники из христианской мифологии.[3]

Последним выжившим почти неизменно оказывается мужчина (англ.)[1][2], исключением является, например, «Woman Alive, But Now Dead» Сьюзен Эрц[en] (1935)[2].

Есть множество произведений, в которых в живых остаётся разнополая пара, эти мужчина и женщина становятся (или нет) прародителями нового человечества, своеобразными Адамом и Евой. В романе «Пурпурное облако[en]» М. Ф. Шила (1901) герой после долгих лет одиночества всё же встречает девушку и, несмотря на его первоначальное желание покончить с человеческим видом, в конце концов женится на ней.[1][2][3] Однако, во многих историях взаимоотношения последней пары оказываются весьма непростыми. В рассказе «Стук в дверь[en]» Фредерика Брауна (1948) человечество уничтожили инопланетяне, оставив лишь пару в качестве живых экспонатов, но мужчина оказывается не симпатичен женщине.[1][2] В рассказе «Молчащие города» (1949) из «Марсианских хроник» Рэя Брэдбери пара встречается, но мужчина убегает, увидев, что последняя женщина уродлива. В романе «Z значит Захария[en]» Роберта О’Брайена[en] (1974) мужчина ведёт себя настолько неадекватно и агрессивно со своей партнёршей по выживанию, что ей приходится убежать из чудом оставшейся незаражённой области.[1] В романе «Не по правилам» Альфреда Бестера (1963) выжившая пара оказывается психически неуравновешенной, что превращает их отношения в чёрную комедию[1][2], последнее происходит и в рассказе «Бесславный конец, или Дверями не хлопать[en]» Деймона Найта (1949). В повести «Mother to the World» Ричарда Уилсона[en] (1967) выжили мужчина и умственно отсталая женщина с детской психикой. В рассказе «No Land of Nod» Шервуда Спрингера (1952) единственными выжившими оказываются отец и дочь, что сталкивает их с необходимостью инцеста.[2]

В подобных сюжетах иногда может реализовываться юношеская фантазия остаться последними люди на Земле вместе с привлекательной девушкой, а при доведении до абсурда — единственным мужчиной в мире полном одиноких женщин[en].[1][2] В рассказах «The Last Man» Уоллеса Уэста[en] (1929)[1], «5 271 009» Альфреда Бестера (1954), комиксе «Y: The Last Man» Брайана Вона[en] и Пии Гуерры[en] (2002—2008) развенчиваются такие фантазии.[1][2]. Есть также ряд произведений, где выживают двое мужчин и одна женщина, за которую они вынуждены конкурировать, так происходит, например, в романе «Последний человек» Альфреда Нойеса (1940), фильмах «Мир, плоть и дьявол» (1959) и «Z — значит Захария» (2015).

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 Sawyer A. (англ.) Last Man // The Greenwood Encyclopedia of Science Fiction and Fantasy: Themes, Works, and Wonders / Edited by Gary Westfahl. Advisory Board Richard Bleiler, John Clute, Fiona Kelleghan, David Langford, Andy Sawyer, and Darrell Schweitzer. — Westport, Connecticut: Greenwood Press, 2005. — P. 464—466. — 1395 p. ISBN 0-313-32950-8, ISBN 978-0-313-32950-0
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 Langford D. Last Man // The Encyclopedia of Science Fiction. Third Edition (Online) / Edited by John Clute, David Langford, Peter Nicholls and Graham Sleight. — London: Gollancz, from 2011, updated 9 April 2015.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 Stableford B. Last Man // The Encyclopedia of Fantasy / Edited by John Clute and John Grant. — London: Orbit, 1997. ISBN 978-1-85723-368-1

Литература[править | править вики-текст]