Приглашение на казнь

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Приглашение на казнь
Приглашенiе на казнь
Обложка первого отдельного издания (1938)
Обложка первого отдельного издания (1938)
Жанр роман
Автор Владимир Набоков
Язык оригинала русский
Дата написания около 1935-1936
Дата первой публикации 1935-1936 (журнал Современные записки)
Издательство Париж, Дом книги

«Приглашение на казнь» — роман Владимира Набокова.

История публикации[править | править код]

Роман написан на русском языке в берлинский период жизни писателя. Впервые опубликован в парижском журнале «Современные записки» (№№58-60) в 19351936 годах. Вышел отдельной книгой в 1938 году в парижском издательстве «Дом книги». Перевод на английский, выполненный под руководством Набокова его сыном Дмитрием, был издан в Нью-Йорке в 1959 году.

Первая публикация романа в Советском Союзе, по-видимому, относится к 1987 году. Роман был напечатан в рижском журнале «Родник» (№№8-12, 1987 г. и №№1-2, 1988г.)[1]. В 1988 году роман был включён в сборник произведений Набокова, подготовленный издательством «Художественная литература».

Герои[править | править код]

Цинциннат Ц. — главный герой, тридцатилетний учитель, ожидающий смертного приговора за «гносеологическую гнусность», т.е. «непрозрачность» для окружающих, непохожесть на них.

М-сье Пьерпалач. В ходе событий романа он изображает из себя арестанта и навязывает свою дружбу Цинциннату.

Родион — тюремщик с рыжей бородой и «красивым русским лицом». Он относится к Цинциннату в целом доброжелательно, но совершенно не понимает его.

Родриг Иванович — директор тюрьмы. Это тщеславный человек в неизменно элегантных костюмах, который периодически упрекает Цинцинната в дурном поведении.

Эммочка — двенадцатилетняя дочь директора тюрьмы. Она часто посещает камеру Цинцинната. Он связывает с нею свои надежды на побег.

Марфинька — жена Цинцинната, которая начала изменять ему с первого года их брака. Она родила от других мужчин двоих детей, которые попали в детский сад, где работал Цинциннат. Вскоре после этого он перестал следить за собой, и окружающим стала заметна его непохожесть на остальных.

Цецилия Ц. — мать Цинцинната, родившая его в очень раннем возрасте и сразу бросившая. До попадания в тюрьму он встречался с ней лишь раз, когда ему пошёл уже третий десяток. Цецилия работает акушеркой и искренне переживает за Цинцинната.

Роман Виссарионовичадвокат Цинцинната. Он часто посещает Цинцинната, но, по сути, ничего не делает для его спасения.

Сюжет[править | править код]

Цинциннат Ц. оказывается приговорённым к смертной казни за свою непохожесть на других, «непрозрачность» для них, т.е. за «гносеологическую гнусность», как называет это суд. До тридцати лет ему удавалось скрывать свою подлинную натуру от окружающих. Но постоянные измены жены Марфиньки, а затем появление в детском саду, где он работал учителем, мальчика и девочки, родившихся в результате этих измен, заставляют Цинцинната потерять бдительность и перестать маскироваться. Это приводит его в тюрьму.

В романе показываются последние двадцать дней жизни Цинцинната. За этот период он пытается осмыслить свою жизнь. Он общается со своим тюремщиком Родионом и с директором тюрьмы. Также его периодически посещают адвокат и двенадцатилетняя дочка директора тюрьмы. А еще на свидания к нему приходят его мать и жена вместе с роднёй. Кроме того, в друзья к Цинциннату под видом соседа-арестанта набивается его будущий палач. В результате этих встреч Цинциннат ещё более остро осознаёт противоречия собственной личности с современным ему обществом «прозрачных друг для дружки душ».

Перед казнью, ещё не зная её точной даты, Цинциннат пишет: «Вот тупик тутошней жизни, — и не в её тесных пределах надо было искать спасения». После казни Цинциннат, видимо, оказавшийся уже по ту сторону мира живых, уходит прочь от уничтожаемых вихрем эшафота и площади со ставшими «совсем прозрачными» зрителями.

Критики о романе[править | править код]

Журнальная публикация романа и его первое книжное издание вызвали сравнительно небольшое количество отзывов в эмигрантской прессе, среди которых преобладали недоуменно-неприязнееные отзывы.

«Не думаю, чтобы нашлось много читателей, кому "Приглашение на казнь" понравилось бы, кому эта вещь стала бы дорога, и, признаюсь, я не без труда дошел до конца отрывка: уж слишком все причудливо, уж слишком трудно перестроиться, так сказать, на авторский ключ, чтобы оказаться в состоянии следить за развитием действия и хоть что-нибудь в нем уловить и понять. Утомительно, жутко, дико!" ( Георгий Адамович)[2].

«... В основу романа (или, скорее, повести) положены автором два задания. Из них первое, характера философского и отчасти публицистического, по-видимому, преобладало в сознании автора над вторым, чисто литературным. Однако, как это нередко случается, эта первая, более предумышленная сторона произведения вышла более уязвима и более вызывает возражений, нежели вторая. В ней дана, так сказать, противо-утопия, горестно-сатирическое изображение будущего человечества, настолько уже утратившего духовные начала, настолько упадочного, что в нем едва сохранились последние остатки даже той механистической цивилизации, которая некогда (в какой-то момент, лежащий между нашей эпохой и эпохой повести) находилась в расцвете, но которая вслед затем распалась. Строй этой будущей жизни изображен Сириным с замечательной силой и находчивостью. Но противо-утопия Сирина разделяет судьбу всех утопий и противо-утопий: ей трудно поверить. Как и ей подобные, она построена на том предположении, что ныне существующие болезни культуры развиваются вполне последовательно и прямолинейно, постепенно разрушая те остатки здоровых начал, которые в современной культуре имеются. Меж тем, исторический процесс в действительности протекает иначе. С течением времени в нем начинают действовать силы, которых сейчас мы еще не замечаем, а также силы, которым еще только предстоит возникнуть и которых предвидеть мы не можем. Вдобавок, силы эти вступают друг с другом в сочетания и столкновения, столь же непредвидимые. В результате, история движется не по прямой, а по кривой, заранее невычислимой. Та жизнь, которую нам показывает Сирин, может настать, а может и не настать — и, вероятно, в таких формах, какие ему мерещатся, именно не настанет. Получается то, что некогда сказал Лев Толстой о Леониде Андрееве: он пугает, а мне не страшно» ( Владислав Ходасевич)[3].

«С необычайной легкостью затронуты глубочайшие темы и с такою легкостью разрешены, что поневоле не веришь этим призрачным разрешениям: логически как будто и верно, но тогда зачем ломали себе головы над этими самыми вопросами в течение тысячи лет тысячи мудрецов? Если так абсолютно и безнадежно бездарен человеческий коллектив, то какова же цена отдельных личностей, этот самый коллектив составляющих? Если раздвоенье личности укладывается в формулу — "я" первый, это "я" осторожный, внимательный, "я", у которого прекрасно действуют все задерживающие центры, а "я" второй — зто "я" импульсивный, смелый, следующий первому своему движению, — то стоит ли о таком "раздвоении" и разговаривать? Последние годы Сирин стал на очень опасный путь – внешней акробатики и внутренней схематизации и упрощения» (Сергей Осокин [Вадим Андреев])[4].

Происхождение названия[править | править код]

Самуил Лурье предположил, что название романа «Приглашение на казнь» восходит к третьей сцене IV акта пьесы У. Шекспира «Мера за меру»[5].

Инсценировки[править | править код]

2009 — РАМТ, реж. Сафонов Павел Валентинович

Примечания[править | править код]

  1. Журнал «Родник» (Рига) на сайте Библиография.ру. Проверено 23 марта 2016.
  2. Классик без ретуши: литературный мир о творчестве Владимира Набокова. / Под общ. ред. Н.Г. Мельникова. Сост., подготовка текста: Н.Г. Мельников, О.А. Коростелев. М.: Новое литературное обозрение, 2000. С. 138. ISBN 5-86793-089-0
  3. Классик без ретуши. С. 139.
  4. Классик без ретуши. С. 141.
  5. Самуил Лурье «Краткая история оксюморона "Приглашение на казнь"». Проверено 23 марта 2016.

Ссылки[править | править код]

Wikiquote-logo.svg
В Викицитатнике есть страница по теме
Приглашение на казнь