Приказ НКВД СССР № 00447

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Приказ НКВД № 00447»)
Перейти к: навигация, поиск
Страница приказа № 00447 НКВД

Приказ НКВД № 00447 (Оперативный приказ народного комиссара внутренних дел СССР № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов») — совершенно секретный приказ НКВД от 30 июля 1937 года. На основании этого приказа с августа 1937 года по ноябрь 1938 года 390 тыс. человек были казнены, 380 тыс. отправлены в лагеря ГУЛага[1]. Таким образом, установленные первоначально квоты — репрессировать 268,95 тыс. человек, из которых 75,95 тыс. расстрелять, были превышены в несколько раз. Операция по этому приказу стала крупнейшей массовой операцией Большого террора.

Приказ, открывший путь к массовым репрессиям, был впервые опубликован в газете «Труд» от 4 июня 1992 года[2]. В отличие от открытых показательных процессов над советской элитой, операция по приказу № 00447 касалась рядовых граждан, среди которых были крестьяне, рабочие, сельское духовенство, асоциальные элементы, уголовники и бывшие члены оппозиционных партий. Приговоры выносились республиканскими, краевыми и областными тройками НКВД.

Содержание

Предпосылки[править | править вики-текст]

Ситуация в Советском Союзе[править | править вики-текст]

После свёртывания Новой экономической политики (1927) в Советском Союзе расширяется круг лиц, на которых оказывалось административное давление и преследование силовыми органами[3]. Принудительная коллективизация1928) и раскулачивание1929) вызвали местные протесты, беспорядки и восстания[4][5]. Изменение порядка на селе в сочетании с форсированной индустриализацией привели к всплеску внутренней миграции. Не менее 23 миллионов человек в промежутке с 1926 по 1939 год переехали из деревни в город[6], что обострило и без того сложную ситуацию с поставками продовольствия и уровнем преступности.

В ответ на общественные возмущения, вызванные этими изменениями, введены внутренние паспорта для городского населения[7]. Нежелательные «элементы» были принудительно выселены из городов в так называемые рабочие или специальные поселения. Средства преследования, однако, оставались несовершенными: по данным органов внутренних дел, примерно треть депортированных кулаков (от 600 тыс. до 700 тыс.) сбежали из поселений[3]. Бегство и миграция бывших кулаков ставила под угрозу «успех» кампании по раскулачиванию, и поэтому привлекла внимание Сталина[8]. По мнению Николая Ежова, руководителя НКВД с осени 1936 года, объединявшиеся группы кулаков саботажами и подрывной деятельностью представляли серьёзную угрозу для Советского Союза[9].

Назначение Сталиным на декабрь 1937 года всеобщих, равных выборов с тайным голосованием в Верховный Совет СССР обеспокоило многих ведущих партийных функционеров. В первую очередь, им казалось, что преследуемые церковники и «кулаки» объединятся с другими «врагами» советской власти и на выборах смогут повлиять на неё. Опасения обусловлены ещё и тем, что «Сталинская конституция» 1936 года предоставила сотням тысяч преследуемых все права. Партийная элита на местах опасалась, что баланс власти может склониться против большевиков[6][7][10].

Внешнеполитические факторы и ксенофобия[править | править вики-текст]

К внутренним общественно-политическим факторам добавились также и внешние[11]. Советская власть опасалась агрессивно настроенных стран, в первую очередь Германии, Польши, Японии. Пропаганда СССР переносила эти опасения и предположения в народ: повсюду виделись враги, шпионы, заговорщики, диверсанты и вредители, которые ослабляли страну изнутри[12] и вызывали беспокойство руководящих кругов тем, что в случае внешней агрессии они могут начать восстание. Массовость восстания обеспечивалась бы сотнями тысяч человек, подвергшихся притеснениям: раскулаченные, верующие, депортированные, преступники, социально опасные и другие. С целью устранения этой угрозы был организован ряд показательных процессов, на которых перед народом предстали «виновники» многочисленных проблем экономики и повседневной жизни. Предпринимались меры по предотвращению создания антисоветской «пятой колонны»[7].

Подготовка[править | править вики-текст]

Письмо Сталина от 3 июля 1937 г.[править | править вики-текст]

3 июля 1937 года Сталин направил Ежову, региональному партийному руководству и представителям НКВД телеграмму по решению Политбюро ЦК ВКП(б) № П51/94 «Об антисоветских элементах» от 2 июля[13], о начале общегосударственной кампании преследования раскулаченных лиц и «преступников». От местных властей требовалось в пятидневный срок провести всю необходимую подготовку:[6]

  • В зависимости от степени угрозы, разделить целевые группы на две категории и зарегистрировать на местном уровне. К первой категории следовало записать «наиболее враждебных» кулаков и преступников, которые должны были быть приговорены к расстрелу. К второй категории следовало записать «менее активных, но враждебных», они подлежали депортации.
  • Для суда над указанными лицами следует создать отдельные суды, так называемые «тройки», в состав которых, как правило, входил представитель НКВД, региональный партийный лидер и прокурор.
  • В заданные сроки отправить уведомление в Москву, как о количестве взятых на учёт лиц по обеим категориям, так и личный состав троек.

1 января 1930 года Генрих Ягода, предшественник Ежова на должности руководителя НКВД, издал приказ ОГПУ № 44/21, согласно которому кулаки делились на 3 категории, и для каждой определялись различные наказания — представителей первой категории, если они были признаны в участии в сопротивлении, следовало расстрелять. В качестве судов также были использованы тройки[3].

Обратная связь[править | править вики-текст]

В июле 1937 года функционеры и сотрудники НКВД направили необходимую информацию в Москву, однако не уложились в сроки и данные были представлены лишь предварительные, оценочные. В том же месяце регионы провели исправление количества преследуемых, в некоторых случаях особенно заметно, в сторону увеличения. Наибольшее количество кандидатов на расстрел и депортацию представил первый секретарь Московского обкома Никита Хрущёв. По состоянию на 10 июля им было начислено 41 305 «криминальных и кулацких элементов»: 8 500 предлагалось расстрелять (первая категория), 32 805 выселить (вторая категория)[14][15].

В письмах в Москву также встречались просьбы увеличить число преследуемых. Соответствующие предложения касались заключённых, специальных и трудовых поселенцев, «вредителей», подстрекателей, беглецов и их пособников. Также прямо требовалось разрешение на преследование духовенства. Политбюро обычно удовлетворяло просьбы местных властей[14].

Подготовительные конференции[править | править вики-текст]

13 июля[14] руководством НКВД издан приказ руководителям региональных управлений НКВД прибыть на конференцию в Москву. Состоялась она 16 июля и послужила координации действий будущей массовой операции[16]. Стенограмма или протоколы этой конференции неизвестны.

На региональном уровне подготовительные конференции продолжались до конца июля. Так на совещании в Новосибирске 25 июля[17] было указано на необходимость придерживаться строжайшей секретности[7], на допустимые упрощения при ведении следствия и скорость судебных процессов. Также рекомендовалось найти подходящие места для осуществления расстрелов и захоронения тел[17]. Участники заседания в Новосибирске приветствовали предстоящую операцию «громкими возгласами поддержки»[7][18].

Михаил Фриновский[править | править вики-текст]

Михаил Фриновский — одна из ключевых фигур большого террора

Ведущую роль в подготовке, планировании и позже при выполнении приказа НКВД № 00447 играл Михаил Фриновский, заместитель Ежова. Он сообщал членам Политбюро о результатах подготовки и получал от них дальнейшие указания. В июле 1937 года Сталин трижды принимал его в рабочем кабинете. Фриновский представил проект приказа Ежову 30 июля, и тот его подписал. Тогда Фриновский отправляет копии приказа на 15 или 19 страницах[17] руководителю сталинской канцелярии, Александру Поскрёбышеву, с просьбой передать в Политбюро. 31 июля приказ был утверждён Политбюро без изменений. В этот же день приказ отправлен всем руководителям НКВД республиканского, областного и районного уровней[17].

Предварительные приказы[править | править вики-текст]

Прообразом операции репрессий бывших кулаков послужил не только приказ ОГПУ № 44/21 от 1930 года[8], но и две менее обширные кампании:[19]

  1. Постановление Политбюро от 28 июня 1937 года «О выявленной в Западной Сибири контр-революционной повстанческой организации среди высланных кулаков» послужило непосредственным прообразом кулацкой операции, поскольку здесь также предусматривалось использование «троек». Операция была направлена против предполагаемых сторонников и членов «Русского общевоинского союза» в Западной Сибири, которым приписывалось создание разветвлённой сети диверсионно-повстанческих групп, управляемых белыми генералами или работающих в пользу японской разведки[20][21]. Против всех активистов «повстанческой организации» Политбюро сочло необходимым применить высшую меру наказания и постановило создать краевую «тройку» в составе начальника УНКВД, прокурора по Западно-Сибирскому краю и первого секретаря Западно-Сибирского крайкома партии, с целью ускоренного рассмотрения следственных дел «повстанцев».
  2. 25 июля Николай Ежов подписал секретный приказ НКВД № 00439: «Об операции по репрессированию германских подданных, подозревавшихся в шпионаже против СССР». Эти меры были направлены на выявление и обезвреживание предполагаемых шпионов нацистской Германии[22].

Содержание приказа[править | править вики-текст]

Контингент лиц, подлежащих репрессиям[править | править вики-текст]

Во вступительной части приказа Ежов отметил, что все, кто считался врагом советской власти, непременно должны быть наказаны.

« Перед органами государственной безопасности стоит задача — самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства.[23] »

К репрессируемым лицам относились:

  • Бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания или сбежавшие из лагерей и трудовых поселений; скрывающиеся от раскулачивания и уличённые в антисоветской деятельности.
  • Бывшие кулаки и социально опасные элементы, которые находились в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях.
  • Члены антисоветских партий, реэмигранты, скрывающиеся от репрессий, бежавшие из мест заключения и ведущие активную антисоветскую деятельность.
  • Участники казачьих и белогвардейских организаций.
  • Наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковников и прочих, которые содержатся в тюрьмах, лагерях, трудовых поселениях и колониях.
  • Уголовники, а также преступники, которые содержатся под стражей, но чьи личные дела судебными органами ещё не рассмотрены.
  • Уголовники, находящиеся в лагерях и трудовых поселениях, и ведущие там преступную деятельность.

Лимиты и наказания[править | править вики-текст]

В изданном Ежовым приказе, лимиты по обеим категориям были уменьшены, по сравнению со списками от регионов. В общей сложности, 59 республик, краёв и областей предоставили список из 263 076 бывших кулаков и преступников: 85 511 предлагалось расстрелять, а 181 562 — выслать. Приказом же предусматривалась примерно на 29 тыс. человек меньше: 59,2 тыс. по первой категории, 174,5 тыс. — по второй. Уменьшение лимитов произведено в первую очередь за счёт регионов, в чьих списках было более 4 тыс. кандидатов[17].

В приказе отмечалось, что указанные лимиты являются лишь ориентировочными. В то же время, их превышение разрешалось только по согласованию с Ежовым[24].

Другим отличием была мера наказания преследуемых второй категории. В письме Сталину от 3 июля 1937 года предусматривалась депортация в трудовые поселения. Приказом же устанавливалось наказание в виде ареста и ссылкой на 8-10 лет[17].

Кроме того приказ содержал инструкции относительно членов семей репрессированных[25].

Тройки[править | править вики-текст]

Леонид Заковский — член Ленинградской тройки НКВД

Приказ утверждал личный состав 64 троек на республиканском, краевом и областном уровнях. В «кулацкой операции» тройки были «оперативным костяком массового террора»[8] и имели не только те же задачи, что и ускоренные суды по раскулачиванию, но иногда и тех же членов, например: Станислав Реденс, Ефим Евдокимов, Леонид Заковский, Василий Каруцкий, Борис Бак, Роберт Эйхе, Павел Володзько, Лев Залин[26].

Председателем заседаний был представитель НКВД, материалы для принятия решений тройкой готовили сотрудники НКВД: «докладчик» и «секретарь» тройки. Это указывает на значительное влияние НКВД по сравнению с представителями прокуратуры и партии[17].

Иногда, личный состав троек подвергался существенным изменениям. Ещё в начале действия приказа № 00447 Политбюро ЦК КПСС освободило одних и назначило на замену других членов. Так, 23 и 28 июля тройки Саратовской, Омской и Ивановской областей были изменены в полном составе. До 20 августа Политбюро внесло изменения в личный состав ещё 17 троек. Даже в течение кампании происходили изменения в их составе: 2 ноября были назначены 15 новых председателей троек, а освобождённые члены сами становились жертвами репрессий. Общее количество членов троек достигало порядка 350 человек[17].

Руководство НКВД в Москве и Партия имели все рычаги влияния на работу троек (например, утверждение увеличения лимитов, утверждение членов троек), что позволяло регулировать интенсивность их работы[26].

Следствие[править | править вики-текст]

Основная роль в проведении следствия принадлежала руководителям республиканских, краевых и областных управлений НКВД. Они утверждали списки кандидатов на арест (причём без санкции прокурора), а также составляли и отправляли обвинительные акты (зачастую не более страницы) на рассмотрение тройки[17].

Следствие проводилось «ускоренно и в упрощённом порядке»[27], без соблюдения элементарных прав[17]. Заседания происходили за закрытыми дверями, в отсутствие обвиняемого, не оставляя ему никакой возможности защиты. Пересмотр вынесенных тройками решений, не был предусмотрен приказом, поэтому приговоры выполнялись быстро[26]. В отличие от процессов против партийной элиты, признания обвиняемых не играли роли[28].

Временные рамки и приоритеты[править | править вики-текст]

Предполагалось, что кампания начнётся в различных регионах в разное время. Начало было запланировано на 5 августа 1937 года, в республиках Центральной Азии — на 10 августа, а в Восточной Сибири, Красноярском крае и на дальнем востоке — на 15 августа. Кампания должна была продлиться до 4-х месяцев[29].

Сначала была запланирована кампания против первой категории преследуемых. Приказ отмечал, что кампания против второй категории должна начаться только после особых приказов Ежова, даже если в местном отделении НКВД уже завершена кампания против первой категории[30]. Такой порядок был установлен организаторами кампании по практическим соображениям: в июле ещё не было известно, когда будут подготовлены места для депортированных по второй категории. В некоторых местностях тройки обрекали на смерть в первую очередь тех, кто уже находился долгое время в тюрьме. Таким образом, освобождалось место для следующей жертвы. Также отдельными пунктами приказа тройкам разрешалось выносить смертные приговоры тем, кто длительное время находился под следствием[31].

Финансирование операции и использование заключенных[править | править вики-текст]

Политбюро ЦК КПСС приказало Совету народных комиссаров выделить НКВД 75 млн рублей из резервного фонда для проведения массовых операций. Из них 25 млн предназначались на оплату перевозки заключённых второй категории по железной дороге, 10 млн. — на сооружение новых лагерей. Заключённые должны были быть направлены на уже существующие крупные стройки ГУЛАГа, возводить новые лагеря или работать в лесозаготовительной промышленности[17].

Ход выполнения приказа[править | править вики-текст]

Правила проведения операции[править | править вики-текст]

Оперативным приказом № 00447 были установлены границы репрессий. Директивы, изданные руководством НКВД в первой половине августа 1937 года конкретизировали его и могли рассматриваться как положения о выполнении приказа[14]. Например, директива № 409, выданная Ежовым, регулировала проведение карательных операций в исправительно-трудовых лагерях ГУЛАГа. Они также касались казней в специальных тюрьмах — политизоляторах, в которых содержались «злейшие враги советской власти».

Влияние на ход выполнения операции оказывалось не только из Москвы, так народный комиссар внутренних дел Украины Израиль Леплевский своими приказами требовал, например, усилить работу там, где случались несчастные случаи на железной дороге, поскольку видел в этом саботаж и вредительство. Кроме того сосредоточивал террор на церкви и «сектах».

15 августа был издан Приказ НКВД № 00486 о начале репрессий против «изменников родины, членов правотроцкистских шпионско-диверсионных организаций, осужденных военной коллегией и военным трибуналом по первой и второй категориям, начиная с 1 августа 1936 года», а также о порядке «арестов жён изменников родины, участников право-троцкистских организаций, шпионов и диверсантов». Здесь был применён принцип ответственности членов семей осуждённых. Приказом установлен порядок ареста и осуждения ЧСИР (член семьи изменника Родины) на 5-8 лет и размещения их детей в детдомах. В случае, если дети были старше 15 лет и признавались «социально опасными», то подлежали аресту. Всего по этой операции (приказ НКВД № 00386) арестованы около 18 тыс. женщин и схвачены более 25 тыс. детей[32].

Цитата из оперативного приказа НКВД № 00486:

«Дети в возрасте старше 15 лет, если по усмотрению работников НКВД… они признавались социально-опасными и способными к совершению антисоветских действий, направлялись либо в лагеря, либо в исправтрудколонии НКВД или в детские дома особого режима Наркомпроса. Грудные дети направлялись с матерями в лагеря, откуда по достижении 1-1,5 годичного возраста передавались в детские дома и ясли Наркомздрава. Дети в возрасте от 3 до 15 лет размещались в детских домах Наркомпросов» (Архив КГБ; материалы проверки дела «Антисоветского троцкистского центра», т. 3, л. 53-64).[1]

Этапы кампании[править | править вики-текст]

Согласно приказу, «кулацкая» операция должна была завершиться в начале декабря 1937 года. К этому времени срок был изменён уже на конец месяца, однако и тогда кампания не завершилась, закончилась лишь её первая фаза. Тем не менее, в начале 1938 года вопрос продолжения кампании ещё не был решён окончательно. После того как к концу прошлого года количество смертных приговоров приблизилось к выделенным лимитам, в тройках воцарилось ощущение неопределённости. В НКВД также стали раздаваться мнения о прекращении произвола, вызванного необходимостью выполнения лимитов. Такие мысли жёстко пресекались бранью, коллективным давлением и дисциплинарными наказаниями. В прокуратуре некоторые работники стали выступать за введение контроля над вынесением приговоров тройками. Эти одиночные инициативы возникали ещё и потому, что поступали жалобы о приговорах троек и двоек против партийных работников и представителей номенклатуры. Неуверенность побудила генерального прокурора Андрея Вышинского написать письмо, в котором прокуратуре было приказано просматривать вынесенные приговоры лишь в чрезвычайных случаях.

В письме от 8 января Фриновский отметил, что руководители УНКВД должны сосредоточить внимание на поиске кулаков и других антисоветских элементов на железнодорожном транспорте, поскольку предполагалось, что их вредительство стало причиной гигантских провалов в этом секторе экономики. В итоге, в начале 1938 года операция не завершилась, а вместо этого началась вторая фаза[14]. Официальным началом второй фазы стало постановление Политбюро ЦК КПСС от 31 января. В зависимости от региона, операция могла длиться максимум до 1 апреля 1938 года. Изданный приказ[3] увеличивал лимиты на 48 тыс. человек в первой категории и 9,2 тыс. человек во второй категории. В новом году кампания приобрела ещё более жестокий характер: в некоторых регионах почти все приговоры были смертными. Так, в Украинской ССР и Молдавской АССР с 1 января по 1 августа 1938 года 830 человек отправлены в лагеря, а 36 393 получили смертный приговор[14].

Одним из факторов особой жестокости репрессий на Украине стали изменения в партийном руководстве: 27 января первым секретарём Коммунистической партии Украины стал Никита Хрущёв.

Также большое количество «антисоветских элементов» обнаружено на Дальнем Востоке. Израиль Плинер руководил депортацией корейцев на Дальнем Востоке в 1937 году. Фриновский, который посещал этот регион в командировках, 27 июля 1938 года направил просьбу об изменении лимитов, где предлагал увеличить на 15 тыс. человек лимит на расстрел и на 5 тыс. — лимит на депортацию. Политбюро утвердило эти цифры через 4 дня[17].

В течение второй фазы выполнения приказа основное внимание уделялось «другим антисоветским элементам», доля которых существенно увеличилась. Была усилена работа по выявлению и обезвреживанию «внутренних врагов», вышло на первый план преследование бывших социал-революционеров. Сам Сталин требовал от Ежова в письме от 17 января усилить преследования против этих лиц[14].

Конвейерное судопроизводство и соревнования[править | править вики-текст]

Запрос секретаря Кировского обкома М. Н. Родина на увеличение лимита: 300 человек по первой категории и 1000 — по второй, красным карандашом указание И. В. Сталина увеличить не на 300, а на 500 человек по первой, и увеличить не на 1000, а на 800 человек по второй категории. 22 октября 1937 г.
26 апреля 1938 года представители партии и НКВД в Иркутске обратились в ЦК с просьбой увеличить лимит по 1-й категории согласно приказу № 00447 на 4 тыс. человек

Судопроизводство было поставлено в тройках на конвейер. С протоколов их заседаний можно узнать о количестве вынесенных приговоров за каждое заседание: Ленинградская тройка, например, 9 октября 1937 года вынесла 658 смертных приговоров заключённым на Соловецких островах. Тройка Татарской АССР 28 октября вынесла 256 смертных приговоров. Карельская тройка рассмотрела 20 ноября 705 дел и вынесла 629 смертных приговоров. В тот же день Краснодарская тройка вынесла 1 252 приговора. Омская тройка 10 октября вынесла 1 301 приговор, из которых 937 на смертную казнь, а 15 марта 1938 года — 1 014 приговоров, 354 из которых на смерть[17].

Уже в начале кулацкой операции местные работники стали выступать с просьбами об увеличении лимитов. Весомым фактором этих просьб была попытка председателей троек показать себя радикальнее и вернее «линии партии» своих предшественников. Поэтому во многих тройках кампания сочеталась с борьбой за высокие показатели работы. В Омске назначенный 28 июля 1937 года председатель тройки уже 1 августа просил Лубянку увеличить лимиты. Он объяснил это «стахановскими темпами», которыми арестовано уже 3 008 человек по 1-й категории[7][17].

В течение всей операции к руководству в Москве поступали просьбы об увеличении (иногда существенном) лимитов. Например, народный комиссар внутренних дел УССР Израиль Леплевский[14] отправлял подобные просьбы несколько раз. Зачастую они удовлетворялись. До сих пор неизвестны случаи, когда местное руководство осмелилось бы не превысить определённые приказом НКВД № 00447 лимиты, хотя такая возможность в нём чётко предусмотрена[14][24]. На местах лимиты воспринимались как и любые другие плановые показатели СССР, к выполнению и перевыполнению которых так стремилось руководство[33].

Однако известны случаи, когда инициатива увеличить лимит принадлежала не местным властям, а руководству партии и НКВД. Например, 15 октября 1937 года Политбюро приняло увеличение лимитов на 120 тыс. человек, из них 63 тыс. по первой категорией и 57 тыс. — по второй[3].

Региональные различия[править | править вики-текст]

Исполнение приказа в одних регионах мало чем отличалось от других. Всё зависело от наличия достаточного количества лиц, указанных в приказе НКВД № 00447. Если таковых не хватало, то под репрессии попадали представители менее чётко очерченных групп. Также имело значение и отношение местного руководства к этим группам; если в них усматривались враги, то репрессии служили поводом от них избавиться[34].

В Пермском крае каждый третий осуждённый тройками НКВД был «трудпоселенцем»[35]. В Западной Сибири было сфабриковано грандиозное дело о «заговоре РОВС»[20]. В Донбассе была особенно высока доля «контрреволюционного элемента» среди общего количества осуждённых[36], в Донецкой области пострадали больше маргинальные группы. В Киевской области особенно сильно пострадали представители религиозных общин разных конфессий и течений[34].

Жертвами «кулацкой» операции стали не только участники восстаний периода коллективизации, но и более ранних беспорядков, которые происходили ещё во времена военного коммунизма. Так, в Алтайском крае не только колхозные и совхозные «вредители» попали в поле зрения НКВД, но и участники Сорокинского восстания в 1921 году, которое проходило под лозунгами «За чистую советскую власть», «Советы без коммунистов» и в котором приняли участие от 5 до 10 тыс. человек. Всего тройкой по Алтайскому краю были репрессированы 134 человека как «участник Сорокинского восстания»[34]. Борьба против преступников стояла на первом месте в Ленинграде[37] и Ярославской области.

Приказ НКВД № 00447 не предусматривал арестов в Якутской АССР. Этот регион был пропущен в приказе, так как ответственный за него руководитель УНКВД смог аргументированно доказать отсутствие здесь кулаков и шпионов[34].

Отчётность[править | править вики-текст]

Приказ обязывал руководителей УНКВД[17] республиканского, краевого, и областного уровней отправлять 1, 5, 10, 15, 20, и 25 числа каждого месяца отчёт в центр шифрованных телеграмм с краткой информацией о состоянии выполнения приказа, полные доклады шли письмами по почте[38]. На основе этих телеграмм в 8-м отделе ГУГБ НКВД СССР готовились сводные доклады. В течение всей операции было подготовлено 36 сводных докладов[14].

В дополнение к статистическим показателям, центр требовал от руководителей УНКВД передавать информацию о «политических настроениях населения», об отношении населения к кампании. Также Ежов потребовал предоставлять ему информацию о количестве выявленных «контрреволюционных групп» и о количестве изъятого у них оружия. Этими данными центр пытался обратить внимание региональных УНКВД на организованную контрреволюционную и криминальную деятельность[14].

15 декабря 1937 года Ежов обязал председателей УНКВД предоставить ему итоговую информацию о достижениях в выполнении приказа НКВД № 00447. После продления операции до 1 января 1938 года, срок предоставления докладов был сдвинут на 15 января. На основе статистики ГУГБ НКВД СССР, по состоянию на 31 декабря результаты «кулацкой» операции имели следующие цифры: 555 641 арестованных, из них 553 362 приговорены, из них 239 252 на смерть. 314 110 были осуждены на сроки в лагерях или тюрьмах. 14 600 заключённых лагерей были приговорены к расстрелу[14].

Следственные дела[править | править вики-текст]

Аресты происходили на основании выданных ордеров[7][14]. Во время обысков, доказательства вины удавалось найти лишь в немногих случаях. Иногда доказательствами служили письма от друзей или родственников, живущих за границей, календари с портретом царя, охотничьи ружья с патронами. Обычно протокол обыска подписывался совместно с местным чиновником, например, в селе это был председатель колхоза или сельсовета, в городе — сотрудник домоуправления[14].

Допросы подозреваемого сосредоточивались на политическом и социальном прошлом. Интерес представляли вопросы о прежних судимостях, следствия против него, приговоры или решения[14].

В большинстве случаев НКВД брало на себя проверку персональной информации подозреваемого, за которой, прежде всего, обращались в сельсовет или горсовет для получения справки о деятельности подозреваемого. Особое внимание обращалось на социальное происхождение, политическую деятельность в прошлом и его труд. В таких справках могло отражаться предвзятое отношение местных властей к подозреваемому[14].

Там, где это было возможно, к делам подозреваемых добавлялись агентурные материалы или данные разведывательного и милицейского учёта. Большое значение имели аресты, побеги из тюрем или лагерей, а также повторные приговоры. Тем не менее такие сведения существовали не для всех жертв репрессий[14].

Для усиления аргументов в дела добавлялись другие архивные материалы и протоколы допроса свидетелей, которые выступали исключительно со стороны обвинения. Часто свидетелями выступали представители местной «номенклатуры», такие как председатели колхозов или члены партии. Некоторые свидетели опрашивались ещё до ареста подозреваемого, что размывало границы между ролями «свидетеля», «информатора» и доносчика[14].

На основе собранной информации НКВД составляло обвинительное заключение, а докладчик составлял краткое описание дела для протокола заседания тройки. С целью дальнейшего ускорения процесса, протоколы заседаний стали содержать ещё меньше информации, как правило, лишь сокращённое изложение пунктов обвинения[14].

Если тройка выносила приговор на расстрел, то к делу добавлялась выписка из акта о расстреле. Спустя годы и десятилетия, прокуратура, просматривая дела репрессированных, зачастую не находила правовых оснований для их приговоров[14].

Анализ следственных дел привёл к выводу, что кулацкая операция никак не была самовольным и единичным случаем применения насилия, а была тщательно организованной кампанией. В приговорах отражены систематические меры государственного терроризма для чистки советского общества от «элементов», которые были не согласны с поставленными чиновниками целями[17].

Средства управления[править | править вики-текст]

Местные органы НКВД были освобождены от привычного контроля со стороны государства. Принятие приговоров происходило в пределах нескольких инстанций внутри одного учреждения. Руководству НКВД СССР в Москве не сообщали о выполнении приговоров; протоколы троек, дела и учётные карточки осуждённых отправлялись в Москву задним числом[14].

Однако партийный центр и руководство НКВД не отказались от контроля полностью: остались регулярные отчёты, ротации личного состава троек, решения о выделении лимитов, выдача приказов и различных циркуляров[14].

Завершение[править | править вики-текст]

Устранение Ежова[править | править вики-текст]

В начале ноября 1938 года стали появляться признаки приближения конца Большого террора и «кулацкой операции». Ещё 22 августа заместителем Ежова был назначен Лаврентий Берия, а 8 октября Политбюро ЦК КПСС создало комиссию в составе Ежова, Берии, Вышинского, Маленкова и Рыжкова, которая разработала новые правила прокурорского надзора и следствия[14].

15 ноября Политбюро утвердило подготовленный комиссией проект директивы. Согласно ей, предписывалось с 16 ноября и до дальнейших распоряжений приостановить рассмотрение всех дел тройками, военными трибуналами и Военной коллегией Верховного Суда СССР. Это решение Совета народных комиссаров и Центрального комитета партии подписано 17 ноября Сталиным и Молотовым[14]. После чего директива была передана руководителям УНКВД республик, краёв, областей, первым секретарям крайкомов и обкомов, а также республиканским краевым и областным прокурорам. Общее количество адресатов составляло около 14 тыс. человек. Большой террор завершился так же, как и начался: решением Политбюро.

25 ноября Берия возглавил НКВД. Ответственность за допущенные во время Большого террора нарушения возложили на Ежова, который 10 апреля 1939 года был арестован, а 4 февраля 1940 года казнён[39].

Критика ошибок и перенос ответственности[править | править вики-текст]

В директиве Совета народных комиссаров от 17 ноября 1938 года Сталин и Молотов подвели итоги репрессий. Они положительно оценили итоги кампании против внутрипартийной оппозиции (троцкистов и бухаринцев) и массовых кампаний против кулаков, преступников, антисоветских элементов и т. д. Но в то же время подвергли острой критике допущенные НКВД и прокуратурой «ошибки», которые вызвали «нарушения революционной законности». По словам Сталина и Молотова, это было допущено врагами, которым удалось проникнуть в НКВД, прокуратуру и вырвать их из-под партийного контроля.

Как следствие, директива от 17 ноября не только остановила Большой террор, но и превратила НКВД в «козла отпущения»[14].

Количество жертв[править | править вики-текст]

В предисловии к секретной речи на XX съезде КПСС (1956) партийный и государственный лидер Никита Хрущёв огласил статистику жертв сталинизма. Согласно озвученным им данным, в течение Большого террора были арестованы около 1,5 млн человек, из них более 680 тыс. казнены[40]. Однако эти цифры не учитывают всех жертв кампании[41], поскольку в них не учтены, в частности, смертельные случаи во время следствия или превышение лимитов в Туркменской ССР.

Современные российские историки оценивают число заключённых только в «кулацкой операции» до 820 тыс., из них от 437 тыс. до 445 тыс. были расстреляны[3]. Также существуют оценки в около 800 тыс. заключенных, из них от 350 тыс. до 400 тыс. расстрелянных[28].

Таким образом, около 50,4 % от общего числа осуждённых в ходе «кулацкой операции» были обречены на смерть, в то время как в «национальных операциях» обычно более 70 % осуждались на смертную казнь[42].

Ввиду одновременно или вплотную друг за другом проходящих кампаний террора и преследований тюрьмы, лагеря и поселения ГУЛАГа были переполнены. Количество заключённых выросло с 786 595 (1 июля 1937 года) до более 1 126 500 (1 февраля 1938 года), а затем и свыше 1 317 195 (1 января 1939 года). Вследствие этого ухудшились и без того неблагоприятные условия содержания. По советским данным, в 1937 году погибло 33 499 заключённых, а в следующем году — 126 585 заключённых. Во время депортации и перевозки в 1938 году погибли на 38 тыс. человек больше по сравнению с прошлым годом. По данным тогдашней статистики в 1938 году более 9 % заключённых, или чуть более 100 тыс. человек, были нетрудоспособными по болезни, инвалидности или из-за упадка сил. В 1939 году количество нетрудоспособных, не считая инвалидов, составило уже 150 тыс. человек[11].

Репрессии исполнителей и реабилитация жертв[править | править вики-текст]

Чистка в НКВД[править | править вики-текст]

Назначенный вместо Ежова Лаврентий Берия провёл «чистку» в НКВД и заставил более 7 тыс. сотрудников (около 22 % от общего числа) оставить службу в органах. С конца 1938 года и до конца 1939 года по его приказу арестованы 1 364 сотрудника НКВД, кроме того, почти всё руководство республиканского и районного уровней было заменено[43]. Чиновники, занимавшие самые высокие посты, были расстреляны[44].

14 ноября 1938 начальник ГУЛАГа НКВД СССР Израиль Плинер, как ежовский выдвиженец, был уволен из НКВД и арестован. 22 февраля 1939 расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР на Коммунарке.

Берия реабилитировал некоторых жертв времён правления Ежова. Вместе с тем, борьба против «вредителей», «мятежников» и «врагов» продолжалась и дальше, причём с использованием тех же методов, которые ставились в вину другим сотрудникам НКВД. Объём преследований снизился, поскольку изменились задачи политической верхушки и Сталина. С тех пор массовые операции больше не проводились[17].

Были репрессированы многие члены троек: 47 представителей НКВД, 67 членов партии и два представителя прокуратуры приговорены к смертной казни[17].

Реабилитация жертв[править | править вики-текст]

Справка о реабилитации Кузнецова С. Н. за отсутствием состава преступления, 28 июля 1955 г.

Дискуссии о реабилитации жертв репрессий начались ещё при жизни Сталина в период с 1939 по 1941 гг., в связи с расследованиями «нарушений социалистической законности». Встал вопрос целесообразности пересмотра дел и механизмов её осуществления. В соответствующих приказах и постановлениях было указано, что пересмотр приговоров мог осуществляться бывшими следователями или их преемниками и находился под контролем 1-го спецотдела НКВД и соответствующих отделов УНКВД республик, краёв, областей. Прокуратура осуществляла собственное расследование лишь в исключительных случаях, обычно её вмешательство требовалось в случаях вопиющего нарушения закона. С ноября 1938 года до 1941 года пересмотр приговоров стал централизованным и, как следствие, замедлился. Выпущенные на свободу оставались под контролем «органов»[14]. Повторные следствия редко открывали новые факты. Иногда НКВД допрашивало дополнительных «свидетелей». Даже самые маленькие подтверждения нарушения лояльности обвиняемых приводили к отказу от дальнейшего пересмотра дела. Найденные формальные ошибки в документах следствия не означали автоматического аннулирования соответствующего приговора[14]. В целом пересмотр приговоров и освобождение осуждённых стали редкими исключениями[17].

5 марта 1953 года, вскоре после смерти Сталина, Берия приказывает освободить переполненные и перегруженные лагеря ГУЛАГа. 27 марта освобождены 1,2 млн заключённых. Политические заключённые амнистированы не были, но были освобождены те, кого не считали угрозой общества, и осуждённых по общим статьям Уголовного кодекса РСФСР и союзных республик.

После ареста Берии 26 июня эта политика продолжилась. Специальные комиссии просматривали дела осуждённых за «контрреволюционные преступления». Членами этих комиссий были высокие чиновники из НКВД и прокуратуры, а также учреждений, участвовавших в «национальных» и «кулацких» операциях. Всего было рассмотрено около 237 тыс. дел по 58‑й статье Уголовного кодекса РСФСР, что составляло 45 % всех заключённых по этой статье. 53 % приговоров были оставлено в силе, 43 % были смягчены так, что осуждённые смогли выйти на волю, 4 % — отменены[45].

Во второй половине 1955 года также были амнистированы некоторые «политические» заключённые. В конце года общее число заключённых в лагерях ГУЛАГа составляло 2,5 миллиона[46], к XX съезду КПСС количество политических заключённых — около 110 тыс. По завершении съезда была создана комиссия для пересмотра приговоров по 58‑й статье. К концу 1956 года на свободу вышли около 100 тыс. человек. В начале 1957 года на свободу выпущены ещё около 15 тыс. осуждённых по 58‑й статье. Так через 20 лет после окончания Большого террора последние его жертвы оказались на свободе. До этого сроки их заключения постоянно продлевались. В 1980-х годах семьи казнённых получали ложные сообщения о смерти своих родных в трудовых лагерях. Настоящие места и даты захоронения стали обнародовать только с 1989 года[8][17].

Во время перестройки и после неё реабилитации всех без исключения осуждённых внесудебными органами не произошло, а сами органы и их приговоры не признаны незаконными. По статьям 3 и 5 закона РСФСР о реабилитации от 18 ноября 1991 года разрешается реабилитация только осуждённых по «политическим» статьям. Приговоры по «уголовным» статьям преимущественно остаются в действии[14].

Исследования, значение, память[править | править вики-текст]

Обнародование и исследования[править | править вики-текст]

Впервые приказ был напечатан в газете «Труд» 4 июня 1992 года. Другие документы о массовых операции Большого террора были напечатаны в еженедельнике «Московские новости» 21 июля того же года[47]. До сих пор информация о массовых операциях была полностью засекречена. Даже в секретной речи в 1956 году Никита Хрущёв, который принадлежал к участникам «кулацкой операции», не упомянул о ней ни слова.

Открытие ограниченного доступа к некоторым архивам позволило найти важные документы о массовом терроре и «кулацких операциях». Впоследствии были выпущены и переведены на другие языки сборники документов[26][48]. «Кулацкая операция» как крупнейшая из массовых операций Большого террора уже не была тайной и стала неотъемлемой частью истории сталинизма и истории Советского Союза[15].

Исторический контекст[править | править вики-текст]

Карл Шлёгель — немецкий исследователь истории и социологии стран Восточной Европы

Появление новых источников не доказывает, что начало кампании и её завершение проходило под руководством ВКП(б), в частности Сталина. Определение отдельных жертв и групп террора происходило не случайно, а на систематической основе. Кампания осуществлялась согласно чётким официальным предписаниям[49].

До сих пор не существует исчерпывающего ответа на спорный вопрос, кто задавал тон в отношениях между центром и периферией. Исследования исполнения приказа НКВД № 00447 в регионах СССР показывают, что влияние из центра оставалось определяющим, тем не менее Политбюро и НКВД дали местным карательным органам существенную свободу действий[28].

Ряд исследователей считают «кулацкую операцию» составляющей насильственной политики в ответ на последствия осуществлённой большевиками радикальной общественной трансформации. В частности, в первой половине 1930-х годов, началась форсированная индустриализация, принудительная коллективизация, раскулачивание и чистка городов внедрением внутренних паспортов. Большой террор стал ответом на непредвиденные последствия этой «второй революции». Он был нужен для того, чтобы убрать из молодого советского общества его ярых врагов. Власти попытались создать с помощью насилия однородный социальный и национальный лад, создать советского человека на «костях предшественников»[15].

Американский историк Джон Арчибальд Гетти (англ.) считает, что приказ имел эпохальное значение. Американский исследователь экономической истории Пол Грегори называет приказ самым жестоким государственным приказом XX века. По мнению Грегори, в нём прямой речью, не прибегая к эвфемизмам, сформулирована логика и средства для осуществления массовых репрессий без попытки скрыть убийственные последствия приказа[50].

Многие исследователи геноцида и истории Восточной Европы склоняются к тому, чтобы назвать Большой террор геноцидом[51][52]. Американский историк Норман Наймарк предлагает расширить современное определение геноцида, чтобы под него подпадали крупные массовые кампании советского периода[53]. Его коллега Рональд Григор Сюни называет Большой террор «политическим Холокостом»[54]. Немецкие исследователи истории Восточной Европы Йорг Баберовски и Карл Шлёгель видят в массовых операциях террора «советский вариант окончательного решения»[15] и проявление «попытки решения социального вопроса»[55].

Память[править | править вики-текст]

Дмитрий Медведев у монумента «Маска скорби», Магадан

После распада Советского Союза началось создание памятных книг о жертвах сталинизма. Правозащитная организация «Мемориал» занимается составлением всеобъемлющих книг памяти, в которых также упомянуты и жертвы приказа НКВД № 00447. В книгах приведены основные биографические данные преследуемых: место и дата рождения, место работы, национальность и адрес проживания. Также приведена информация о заключении приговора, иногда о социальном статусе жертвы, образовании, членстве в партии и предыдущих судимостях[3].

С середины 1990-х годов были установлены некоторые места массовых казней и массовых захоронений. Предпринимаются попытки создать в этих местностях мемориалы в память о жертвах репрессий[3].

Ежегодно 30 октября, в России и других бывших республиках СССР проходит «День памяти жертв политических репрессий»[56]. В Москве основные мероприятия проходят на Лубянской площади у Соловецкого камня и на Бутовском полигоне[57].

30 октября 2009 года в своём обращении Президент России Дмитрий Медведев призвал не оправдывать сталинские репрессии, жертвами которых стали миллионы человек[58]. Президент считает, что не следует оправдывать многочисленные жертвы некими высшими государственными целями:

« Я убеждён, что никакое развитие страны, никакие её успехи, амбиции не могут достигаться ценой человеческого горя и потерь. Ничто не может ставиться выше ценности человеческой жизни. И репрессиям нет оправдания[58]. »

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Справка НКВД СССР о количестве осужденных за время с 1 октября 1936 г. по 1 ноября 1938 г.. Проверено 29 февраля 2012. Архивировано 2 июня 2012 года.
  2. Сталинизм в советской провинции: 1937-1938 гг. Массовая операция на основе приказа № 00447. Проверено 31 мая 2012. Архивировано 26 августа 2012 года.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 Nicolas Werth. Case Study: The NKVD Mass Secret Operation n° 00447 (August 1937 – November 1938) (англ.). Online Encyclopedia of Mass Violence (20 May 2010). Проверено 26 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
  4. Leonid Luks. Geschichte Russlands und der Sowjetunion. Von Lenin bis Jelzin. — Regensburg: Verlag Friedrich Pustet. — P. 256. — 574 p. — ISBN 3-7917-1687-5.
  5. Nicolas Werth. Ein Staat gegen ein Volk: das Schwarzbuch des Kommunismus - Sowjetunion. — Piper, 2002. — P. 214 и далее. — 275 p. — ISBN 978-3-492-23494-8.
  6. 1 2 3 Schlögel, Karl. Terror und Traum. Moskau 1937. — München: Hanser, 2008. — P. 81, 266, 627. — ISBN 978-3-446-23081-1.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 David Shearer. Policing Stalin’s Socialism: Repression and Social Order in the Soviet Union, 1924-1953. — New Haven: Yale University Press, 2009. — P. 243-284, 297, 299-319, 335, 337, 347. — 544 p. — (The Yale-Hoover Series on Stalin, Stalinism, and the Cold War). — ISBN 978-0-300-14925-8.
  8. 1 2 3 4 Lynne Viola. The Unknown Gulag: the lost world of Stalin"s special settlements. — New York: Oxford University Press, 2007. — P. 155, 159-166. — 278 p.
  9. См. предисловие к тексту приказа
  10. Goldman, Wendy Z. Terror and Democracy in the Age of Stalin. The Social Dynamics of Repression. — Cambridge: Cambridge University Press, 2007. — ISBN 978-0-521-68509-2.
  11. 1 2 Oleg Khlevniuk. The Reasons for the Great Terror: the Foreign-Political Aspect // Russia in the Age of Wars 1914-1945 / ed. S. Pons. A. Romano. — Milano: Fondazione Feltrinelli, 2000.
  12. Nicholas Lampert,Gábor Tamás Rittersporn. Stalinism: Its nature and aftermath: Essays in honour of Moshe Lewin. — M.E. Sharpe, 1992. — 291 p. — ISBN 0-87332-876-0.
  13. Решение Политбюро ЦК ВКП(б) № П51/94 от 2 июля 1937 г.. Международное историко-просветительское правозащитное и благотворительное общество «Мемориал». Проверено 26 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
  14. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 Марк Юнге, Геннадий Бордюгов, Рольф Биннер. Вертикаль большого террора. — М.: Новый хронограф, 2008. — С. 18-25, 32, 82, 132-137, 145, 150-152, 274-282. — 784 с. — ISBN 978-5-94881-083-6.
  15. 1 2 3 4 Йорг Баберовски. Красный террор. История сталинизма = Der Rote Terror: Die Geachichte des Stalinismus. — М.: Российская политическая энциклопедия, 2007. — 280 с. — (История сталинизма). — 2000 экз. — ISBN 978-5-8243-0877-8.
  16. Были запланированы две конференции для двух групп участников. Время проведения второй конференции и её стенограмма не известны.
  17. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 Rolf Binner, Bernd Bonwetsch, Marc Junge. Massenmord und Lagerhaft: Die andere Geschichte des Grossen Terrors. — Berlin: Akademie Verlag, 2009. — P. 11, 29-36, 42, 48-50, 99-102, 121, 129, 141, 299, 358, 406, 411-420, 562, 661, 683-697. — 821 p. — (Veroeffentlichungen des Deutschen Historischen Instituts Moskau).
  18. Папков С. А. Глава V. Апогей террора // Кровавая карусель. Сталинский террор в Сибири: 1928-1941. Красноярское общество «Мемориал». Проверено 24 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
  19. Oleg W. Chlewnjuk. Das Politbüro - Mechanismen der Macht in der Sowjetunion der dreissinger Jahre. — Hamburg, 1998. — P. 271. — 372 p.
  20. 1 2 Аблажей Н. Н. «Ровсовская операция» НКВД в Западной Сибири в 1937—1938 гг. // Вестник Томского Государственного Университета. — Июнь 2008. — № 311. — С. 54-57.
  21. Тепляков А. Г. Органы НКВД Западной Сибири в «кулацкой операции» 1937-1938 // Сталинизм в советской провинции. — М., 2009. — 539 с.
  22. Ochotin Nikita, Roginski Arseni. Zur Geschichte der «Deutschen Operation» des NKWD 1937-1938.
  23. Евангелие от Ежова. IPV News USA. Проверено 24 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
  24. 1 2 Пункт II.3 приказа НКВД № 00447
  25. Пункт II.4 приказа НКВД № 00447
  26. 1 2 3 4 Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим»: секретный приказ № 00447 и технология его исполнения. — М.: АИРО-XX, 2003. — С. 28, 31, 228. — 352 с.
  27. Пункт IV.1 приказа НКВД № 00447
  28. 1 2 3 Rolf Binner, Bernd Bonwetsch, Marc Junge. Stalinismus in der sowjetischen Provinz 1937-1938. Die Massenaktion aufgrund des operativen Befehls № 00447. — Berlin: Akademie Verlag GmbH, 2010. — P. 46.
  29. Binner Rolf, Junge Marc. Wie der Terror "groß" wurde: Massenmord und Lagerhaft nach Befehl 00447. — 2001. — P. 567.
  30. Пункт III.2 приказа НКВД № 00447
  31. Пункты I.5 и I.7 приказа НКВД № 00447
  32. Сталинские репрессии. Энциклопедия истории России. Проверено 26 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
  33. Naimark N. Stalin und der Genozid. — Berlin: Suhrkamp, 2010. — P. 113. — 156 p. — ISBN 978-3-5184-2201-4.
  34. 1 2 3 4 Юнге М., Бонвеч Б., Биннер Р. Сталинизм в советской провинции: 1937-1938 гг. Массовая операция на основе приказа №00447. — М.: РОССПЭН, 2008. — С. 46-47. — 927 с. — (История сталинизма). — ISBN 978-5-8243-1242-3.
  35. Суслов А. Б. Трудпоселенцы — жертвы «кулацкой операции» НКВД в Пермском районе Свердловской области. — Пермь. — С. 138.
  36. Никольский В. Н. «Кулацкая операция» НКВД 1937-1938 гг. в украинском Донбассе и её статистическая обработка. — С. 825.
  37. Иванов В. А. Преступники как целевая группа операции по приказу № 00447 в Ленинградской области // Сталинизм в советской провинции: 1937-1938. Массовая операция на основе приказа № 00447 / Сост. М. Юнге, Б. Бонвеч, Р. Биннер. — М.: РОССПЭН, 2008. — С. 519.
  38. Пункт VII.3 приказа НКВД № 00447
  39. Marc Jansen, Nikita Petrov. Stalin's Loyal Executioner: People's Commissar Nikolai Ezhov, 1895–1940. — 2002. — P. 181, 189. — 274 p. — ISBN 978-0-8179-2902-2.
  40. Nicolas Werth Histoire d'un «pré-rapport secret». Audaces et silences de la Commision Pospelov, janvier-février 1956 (фр.). — Paris: Presses universitaires de France, 2001. — ISSN 0751-3496.
  41. Jürgen Zarusky. Stalinscher Terror 1934-41 (нем.). SEHEPUNKTE (2004). Проверено 29 октября 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
  42. L’ivrogne et la marchande de fleurs: Autopsie d’un meurtre de masse, 1937—1938. — Paris: Tallandier, 2009. — P. 245.
  43. Nikita Petrow. Die Kaderpolitik des NKWD während der Massenrepressalien 1936-1939. — Berlin, 2002. — P. 31.
  44. Barry McLoughlin. «Vernichtung des Fremden» // Der große Terror - Organisation und Zielsetzung der Repressionen in der Sowjetunion zwischen 1936 und 1938. — 2008. — P. 114. — ISBN 978-3-640-98078-9.
  45. Nicolas Werth. Der Stellenwert des «Großen Terrors» innerhalb der stalinistischen Repression. — 2006. — P. 278.
  46. Hildermeier Manfred. Geschichte der Sowjetunion: 1917-1991. Entstehung und Niedergang des ersten sozialistischen Staates. — Muenchen: Verlag C. H. Beck, 1998. — P. 685. — 1206 p.
  47. Nicolas Werth Les ‘opérations de masse’ de la «Grande Terreur» en URSS, 1937-1938 (нем.). — 2006. — S. 6.
  48. Arch Getty, Oleg Naumov. The Road to Terror — Stalin and the Self-Destruction of the Bolschewiks, 1932—1939. — New Haven, London: Yale University Press, 1999. — ISBN 0-300-07772-6.
  49. Rolf Binner, Marc Junge S etoj publikoj ceremonit´sja ne sleduet (фр.) // Cahiers du Monde russe. — 2002.
  50. Paul R. Gregory. Lenin's Brain and Other Tales from the Secret Soviet Archives. — Hoover Institution Press, 2008. — P. 44. — 162 p. — ISBN 978-0-8179-4812-2.
  51. Boris Barth. Genozid. Völkermord im 20. Jahrhundert. Geschichte, Theorien, Kontroversen (Beck'sche Reihe 1672). — München, 2006. — С. 136-148. — ISBN 3-406-52865-1.
  52. Bernd Bonwetsch. Der GULAG und die Frage des Völkermords. — Göttingen, 2006. — P. 111-144. — ISBN 3-525-36735-X.
  53. Norman M. Naimark. Stalin's Genocides. — Princeton: Princeton University Press, 2010. — P. 113. — 176 p. — ISBN 978-0-6911-5238-7.
  54. Ronald Grigor Suny. Power and Authority in the Soviet // Stalinism: The Essential Readings / Editor(s): David L. Hoffmann. — Wiley-Blackwell, 2003. — 317 p. — ISBN 0631228918, ISBN 9780631228912.
  55. Karl Schlögel. Terror und Traum. Moskau 1937 (Terror and Dream: Moscow 1937). — Munich: Carl Hanser Verlag, 2008. — P. 643. — 700 p. — ISBN 978-3-446-23081-1.
  56. Россия вспоминает жертв политических репрессий. РИА Новости (29.10.2009). Проверено 26 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
  57. Елена Куприянова. 16-й День памяти жертв политических репрессий  (недоступная ссылка — история). СМИ.ru (30 октября 2010). Проверено 26 августа 2011. Архивировано 1 ноября 2007 года.
  58. 1 2 Медведев призывает не оправдывать сталинские репрессии. ИноСМИ.ru. Проверено 26 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.

Ссылки[править | править вики-текст]

  • «Особая» папка НКВД. Free Speech. — Архив фотокопий шифровок с сообщениями о количествах лиц подлежащих репрессиям, а также последующие запросы на увеличение лимитов по обеим категориям. Проверено 6 ноября 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.