Радимов, Павел Александрович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Павел Радимов
Фотография
Имя при рождении:

Павел Александрович Радимов

Дата рождения:

11 сентября 1887(1887-09-11)

Место рождения:

село Ходяйново,
Рязанская губерния[1]

Дата смерти:

12 февраля 1967(1967-02-12) (79 лет)

Место смерти:

Хотьково,
Московская область

Страна:

Flag of Russia.svg Российская империя
Flag of the Soviet Union (1955-1980).svg СССР

Верхушка АХРР, 1926 год

Павел Александрович Радимов (11 сентября[2] 1887, село Ходяйново, Зарайский уезд, Рязанская губерния[1] — 12 февраля 1967, Хотьково, Московская область[3]) — русский советский «крестьянский поэт» и художник, последний председатель Товарищества передвижников и первый председатель Ассоциации художников революционной России (АХРР) в 1922 и 1927—1932 годах, а также последний председатель ВСП (Всероссийский союз поэтов) — организации, просуществовавшей до 1929 года.

Самой запоминающейся чертой поэтического творчества писателя стали стихи на крестьянскую тему, написанные гекзаметром; в живописи предпочитал пейзажную тему.

Биография[править | править вики-текст]

Родился в деревне в Рязанской губернии, в семье сельского священника, в избе 90-летнего деда отца Никанора[4]. И прадеды, и отец и дед художника были попами или сельскими дьячками. Вместе с двумя своими братьями получил духовное образование — с 9-ти лет в Зарайском духовном училище и Рязанской семинарии[5].

О годах ученичества, проведенных в этом заведении, он вспоминал: «Зарайск! Туда возил меня зимней дорогой, за двадцать пять верст, серый мерин… Летом на широкой телеге, на жесткой дерюге, накрывавшей мешки ржи, приезжал я на постоялый двор… где пил чай с изюменным ситным. Потом с мешком и сундуком, где лежало белье, шерстяные чулки и материны пышки, отец провожал меня в кремль, в каменное двухэтажное здание училища. Там я должен был жить восемь месяцев в году и получать знания»[6].

Пойло

Всякая дрянь напихалася за день в большую лоханку:
Тут кожура огурцов, корки, заплесневший хлеб;
В желтых помоях из щей, образуемых с мыльной водою,
Плавает корнем наверх вялый обмусленный лук;
Рядом лежит скорлупа и ошметки от старой подошвы,
Сильно намокнув в воде, медленно идут ко дну.
Всклянь налилася лоханка, пора выносить поросятам, —
В темном они котухе подняли жалобный визг.
Старая бабка Аксинья, в подтыканной кверху поневе,
Взявши за ушки лохань и, поднатужась, несет.
Вылила вкусное пойло она поросятам в корыто.
Чавкают, грузно сопят, к бабе хвосты обратив.

Отказавшись принять сан, в революционный 1905 год он без паспорта отправляется в Москву, где решает поступить в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Берет уроки в студии Большакова. Но в итоге в 1906 году поступает на филологический факультет Казанского университета (в столичные университеты семинаристов не принимали), который заканчивает в 1911 году с дипломной работой о Гомере («Гомер в произведениях греческих художников»)[7]. Одновременно учился живописи, брал уроки у Н. И. Фешина. С 1908 года выступает как художник.

В 1912 году вышла первая книга стихов «Полевые псалмы», отмеченная как многообещающая; вторая книжка Радимова — «Земная риза» в целом разочаровала критиков. Он встал в число крестьянских поэтов, его стихи читают вместе с Есениным и Клюевым. В 1914 году вышел сборник гекзаметров «Попиада». В 19141916 гг. — сотрудник газеты «Сибирская жизнь» и журнала «Сибирский студент».

С 1911 года принят экспонентом в Товарищество передвижников (дебютируя на 39-й выставке), а в 1914 году становится его членом по рекомендации Поленова и Репина за картину «Старый мезонин». Преподавал историю искусства в Казанской художественной школе.

В 1917 году в Казани заведывал отделом искусств Наркомпроса Татарии. Активно включился в культурно-агитационную работу, продолжая параллельно заниматься поэзией и живописью. В 1918 году избран главой товарищества передвижников.

В 1921 году П.Радимов приезжает с выставкой своих работ в Москву, а в 1922 году совместно с художниками Григорьевым и Наумовым принимает участие в организации АХРРа. В конце 20-х годов XX века преподаёт в Училище памяти 1905 года.

В 1922 г. выпустил сборник стихов «Деревня». Избирался председателем Всероссийского Союза поэтов, работал в Кремле, дружил с Луначарским, Ворошиловым и Буденным, а также с Есениным, своим земляком. В 1926 году с делегацией художников он едет в Финляндию к Репину. В Пенатах создает портрет Репина (он хранится в Третьяковской галерее).

«Парад на Красной площади», 1948 год

Со временем Радимов попал под кампанию «раскулачивания кулацких поэтов», после чего «переключился на пейзажно-описательную лирику с элементами социалистической бутафории (красный флаг на дугах телеги и проч.)»[8]. В последующие годы работал преимущественно в области живописи. Много путешествовал по Советскому Союзу, писал об увиденных краях стихи и картины.

С 1930-х годов поселился в Хотьково, где много рисовал[9], а позже — в Ново-Абрамцевском посёлке, где жил с 1932 года. В 1957 году открыл в Абрамцеве народную выставку «для свободного и бесплатного посещения всех, кто любит искусство».

Скончался в своем доме в Хотьково 12 февраля 1967 года. Похоронен на Хотьковском кладбище Сергиево-Посадского района. Перезахоронен на Московском Введенском кладбище.

Семья[править | править вики-текст]

Характеристика живописи[править | править вики-текст]

«Улица в Казани», 1929 г.

Его первые живописные работы, рассказывающие о Казани и Казанской губернии, регулярно начали появляться с 1908 года («Окраина Казани», 1908; «Суконная слобода в Казани. Зима», 1910; «Рыбный базар в Казани», 1911; «Пожарная каланча в Казани», 1917; и проч.). В первые десятилетия своей работы изображал преимущественно избушки и «огороды затихших глухих деревень».

Был членом Товарищества передвижников и последним его председателем — темы и стиль этого направления заметны в его работах. Когда в 1918 году скончался председатель Товарищества передвижных выставок Н. Н. Дубовской, Радимов был избран председателем Товарищества, добился в 1922 году организации 47-й выставки передвижников[7].

В связи с закрытием 47-й выставки передижников он выступил с докладом на, казалось бы, непритязательную тему «Об отражении быта в искусстве». Этот доклад, встреченный бешеными атаками всего «левого» фронта, способствовал организации советской Ассоциации художников революционной России (АХРР). Как гласит каталог выставки АХРРа 1933 года: «В 1922 г. на 47-й передвижной выставке выступил с докладом о реалистическом искусстве, отражающем советский быт. Доклад послужил началом большого советского общественного художественного движения, оформившегося в виде АХРР (Ассоциация художников революционной России)»[10]. В 1922 году Радимов вошел в АХРР.

Уже в 1922 году Радимов в составе первой небольшой бригады советских художников-реалистов отправляется с этюдником на заводские зарисовки и пишет литейный цех. Как художник присутствовал на партийных съездах, делая наброски к портретам вождей, создал картины «Заседание в Кремле», «Выступление Троцкого на II конгрессе Коминтерна». Ему отведена мастерская в Кремле, вместе с его другом Евгением Кацманом, секретарем АХРРа, и Давидом Штеренбергом. Он делает наброски заседаний съездов, участников III конгресса Коминтерна, много этюдов старого и обновленного Кремля. Способствовал возведению Дома Художников на Масловке[11].

В 1928 году на юбилейной выставке 10-летия Красной Армии (10-я выставка АХРР — «10 лет РККА»), одним из организаторов которой он стал, Радимов выставляет большую картину на историко-революционную тему «Люди в рогожах» (баржа с революционерами-смертниками, спасенными из белогвардейского плена — знаменитая баржа Колчака в Сарапуле), позднее выставленную в центральном зале Советского павильона в Венеции.

Радимов в старости, Хотьково

После «кампании раскулачивания кулацких поэтов» занимается практически одной живописью. Организует Московский областной союз художников, избирается его первым председателем. Не усердствует в тематике социалистического реализма, введённого АХРРом, предпочитая пейзаж.

После революции появляются циклы пейзажных работ Радимова, посвященные Башкирии, Чувашии, Марийской земле, Средней Азии и, наконец, средней полосе России и Подмосковью.

Последняя персональная прижизненная выставка художника прошла в Москве в 1962 году и была посвящена его 75-летию. В 2005 году галерея «Золотой плес» демонстрировала выставку «Павел Радимов. Передвижник и поэт» в Каминном зале Дома журналиста (Москва). В 2007 году в Казани состоялась посмертная выставка к 120-летию со дня рождения[3].

Характеристика поэзии[править | править вики-текст]

Весна (фрагмент)

Виден весь двор мужика Агафона: омшанник, закуты
Для лошадей и коров, с дверцами все, катухи.
Овцы глядятся гурьбою сквозь дранки набитой решетки,
Мордою мерин гнедой ткнулся в телегу. Об ось
Чешет заржавленный бок отлежавшийся за зиму боров.
Куры в соломе клюют выбитый колос пустой.
К ним воробьи налетели, просыпались стаей с застрехи,
Подняли щебет такой, что и скворцу не стерпеть,
Он лишь с вчерашнего дня домовничает в новой скворешне,
Хитрый резьбой Агафон вывел над нею князек,
Полочку вместо крылечка приделал и прутик засунул,
Поднял на длинном шесте певчему гостю жилье.
«Эк заливается птица!» — промолвил хозяйке хозяин, —
«Значит, весна напрямки к нам на деревню пришла».
Баба, помои плеснув и поневу спустив над коленкой,
Поторопилась быстрей с шайкою в избу войти.
А Агафон, засучив рукава, что есть силы ударил
Вилами в жирный навоз, пласт отрывая сырой.

До революции был близок к кругу акмеистов, в 20-е годы — «новокрестьянских» поэтов и Есенину. В 1922 году перевёл с татарского языка произведения Ф.Бурнаша, Г.Губайдуллина, Г.Ибрагимова, А.Камала, А.Тукаева (сказка «Шурале») и др.

Как отмечает «Литературная энциклопедия» (1929-39): «ранние стихи Радимова характерны, с одной стороны, пантеистически окрашенными мотивами („Полевые псалмы“), а с другой — мотивами, близко соприкасающимися с тем течением в акмеизме, которое представлено дореволюционным творчеством Нарбута и Зенкевича. Радимов в ряде стихов создает настоящие гимны плоти, рисует образы „зверья первозданного“, первобытного человека с его буйными и примитивными инстинктами самца, хищника, охотника. Но уже со второй книги в творчестве Радимова появляется тема русской деревни, ставшая центральной и основной для него. Его деревенские стихи описательны и статичны; натуралистически выписанная деталь выдвигается на первый план: „Вымя, нагрубшее за день, корова несет над землею, низко, как полный сосуд, капли на сосках дрожат“».

Исследователи отмечают: «В дальнейшем Радимов часто эксплуатировал найденный им прием: бытовые картинки русского села, описанные торжественным „античным“ размером, давали эффект неожиданной современной стилизации „Трудов и днейГесиода»[8]. Позже стихи были собраны им в единую книгу, в разном объёме выходившую несколькими изданиями (Казань, 1922; Ревель, 1923; Берлин, 1923; Москва, 1924 и 1926).

В 1926 году П.Коган ещё писал о нём: «Поэзия Радимова нужная, может быть, самая нужная поэзия в наше время… Революция уперлась в проблему крестьянина», а вскоре Радимов уже попал под «кампанию раскулачивания кулацких поэтов». В 1935 году о нём пишут: «Революционная перестройка деревни после Октября почти не затронута в творчестве Радимова. В созерцательной поэзии …идеализирующей и утверждающей старозаветный деревенский уклад, сказалось влияние кулацких настроений»[12]. Его книги «Земное» (изд. 1927) и «Полевые псалмы» (изд. 1912) были запрещены[13].

Критика[править | править вики-текст]

Строки Маяковского о Радимове
«Четырехэтажная халтура»
(фрагмент, 1926 год)
«Венера Милосская и Вячеслав Полонский»
(фрагмент, 1927 год)

Не хотите
         под гармошку поплясать ли? —
Это,
    в лапти нарядившись,
                        выступают дачники
под заглавием
              — крестьянские писатели.
О, сколько нуди такой городимо,
от которой
          мухи падают замертво!
Чего только стоит
                 один Радимов
с греко-рязанским своим гекзаметром!

Мечтает он
 об эллинских гостях,
 о тогах,
 о сандалиях в Рязани,
 Чтобы гекзаметром
 сменилась
 лефовца строфа,
 чтобы Радимовы
 скакали по дорожке,
 и чтоб Радимов
 был
 не человек, а фавн, —
 Чтобы свирель,
 набедренник
 и рожки.

  • Гумилёв:
    • «…его описания оживляет чисторусская, даже народная, лукавая насмешливость… Хорошо читать его длинную поэму в гекзаметрах „Попиаду“, историю только что окончившего семинариста, едущего с отцом по соседним приходам выбирать себе не­весту. Ни на минуту не волнует она читателя, но он все время слышит запах травы и лип, внимает стрекозам, благовесту и пристойным речам на букву „о“ и любит всех этих скромных поповен с русыми косами в руку толщиной»[14].
    • Но уже о второй книге Радимова Гумилёв двумя абзацами выше писал: «Мы можем заключить, что имеем дело с поэтом, пожелавшим отмежевать себе небольшую область и дальше её не высовывать носа… Поза, в которой заблагорассудилось застыть Павлу Радимову, это поза человека, благословляющего мир. Это, ещё не плохо! Плохо то, что мир для него облеплен густым слоем сусального золота».[15].
  • Маяковский активно не любил Радимова, о чём не раз писал:
    • в прозе: «Форма чаще всего не по росту: или факт совсем затеряется, как блоха в брюках, например, радимовские поросята в его греческих, приспособленных для „Илиад“ пентаметрах, — или факт выпирает из поэтической одежи и делается смешным, вместо величественного»[16].
    • в стихах (см. таб.).

Издания[править | править вики-текст]

  • Полевые псалмы. — Казань: Тип. окр. штаба, 1912. — 254 с.
  • Земная риза. 2-я кн. стихов. — Казань: Тип. окр. штаба, 1914. — 209 с.
  • Земная риза. 2-я кн. стихов. Изд. 2-е. — Казань: Изд. автора, 1915. — 195 с.
  • Попиада. Поэма, изд. 3. — Казань: 1922. — 70 с.
  • Старик и липа, или Отчего по свету пошли медведи: Вотская сказка / Илл. и обл. рисовал и резал на линелеуме С. Федоров. — Казань: 1922. — 16 с.
  • Деревня. Стихи. — Казань: 1922. — 46 с.
  • Деревня. Стихи. — Ревель; Берлин: Библиофил, 1923. — 63 с.
  • Попиада. Поэма. — Казань, 1922 — 70 с.
  • Деревня. — М.: Гиз, 1924. — 104 с.
  • Деревня. Со статьями П. С. Когана и В. Н. Перельмана. — М.: АХР, 1926. — 128 с.
  • Земное. Избранные стихи, пред. Л. Сосновского. — М.: Огонек, 1927. — 48 с.
  • Телега. Избранные стихи. — М.: Узел, 1926. — 32 с.
  • Столбовая дорога. Избранное. — М.: Сов. писатель, 1959. — 179 с.
  • Ливень. — М.: Московский рабочий, 1962. — 64 с.
  • О родном и близком. Книга воспоминаний. — М.: Московский рабочий, 1973. — 160 с.
  • Перелески: стихи. — М.: Советский писатель, 1973. — 32 с.
  • Край родной [стихи и рисунки о Подмосковье]. — М.: Московский рабочий, 1958. — 62 с.
  • Каталог «Павел Александрович Радимов: Выставка произвед. живописи» / Моск. орг. Союза хужд. РСФСР, Центр. Дом лит-ов — М., 1978 — 26 с : ил. ; 21 см — : [1л.50т.]
  • Избранные стихи. — М.: Художественная литература, 1988. — 398 с.

Ссылки[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

  • Путеводитель по современной русской литературе, составл. И. Н. Розановым, «Рабпрос», М., 1928
  • Розанов Ив., Русские лирики, М., 1929
  • Перельман В. Н., Живопись Радимова, АХР, М., 1926
  • Бескин О., Кулацкая художественная литература и оппортунистическая критика, М., 1930
  • Глинкин, Михаил Дмитриевич. Монография о жизни и творчестве.
  • Сокольников М. П. Сердце художника (П. А. Радимов) // Пейзажи Родины: Очерки о мастерах живописи / М. П. Сокольников; Предисл. народного художника РСФСР А. Каманина. — М.: Изобразительное искусство, 1980. — С. 79-83. — 128 с. — 10 000 экз. (в пер.)

Примечания[править | править вики-текст]