Рожаницы и Род

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Род (божество)»)
Перейти к: навигация, поиск
Рожаницы
Рождество Богородицы Украина XVI crop.jpg
Пряха, прядущая белую нить у колыбели Богородицы

мифологические существа, определяющие судьбу ребёнка при рождении

Мифология:

Славянская

В иных культурах:

Мойры, Парки, Норны

Рожаницы[1] (судженицы, орисницы) — в славянской мифологии существа женского пола, определяющие судьбу ребёнка при рождении[2]. Обычно рожаниц трое[3]. Известны преимущественно у южных славян. Отдельные упоминания о судженицах встречаются у чехов, словаков и в западноукраинских областях[2]. У восточных славян упоминались в церковной обличительной литературе, направленной против язычников.

В болгарской традиции орисницы соотносились с Богородицей и двумя «сёстрами» — святой Петкой (Пятницей) и святой Неделей (Воскресеньем)[4] (ср. с феями-крёстными из нордических сказок, например «Спящая красавица»[5]).

В средневековых русских поучениях против язычества вместе с Рожаницами также упоминается Род, с которым они выступали как покровители рода и податели судьбы потомкам.

Другие названия[править | править код]

рус. роженицы[6][7], судженицы, суженицы, судицы[8], судинушки[9]; сербохорв. суђенице, судбенице[2]; болг. и макед. наречници[10], болг. орисници, суденици[10]; чеш. sudice, sudičky[2]; хорв. rodjenice, sudjenice[1]; словен. rojenice, sojenice[1].

Этимология[править | править код]

Название «судженицы» связано с их основной функцией и образовано от корня *sǫd- — "судить, определять судьбу. «Орисницы» — с тем же смыслом, но от другого корня: *rĕk-, болг., в.-серб. (о/у)рис- из греч. ορίζω «определять судьбу».

Название «роженицы» по значению отличается, восходя к славянскому *rod- — «родить, рожать» (ср. книжн. др.-рус. рожаницы)[2].

Описание[править | править код]

С рожаницами[11] связаны южнославянские «судженицы», которые наговаривали судьбу новорождённому, или дарили подарок, определяющий его будущую жизнь[12]. Иногда верят, что если они не придут — ребёнка заберёт нечистая сила. Нередко верили, что они дарят ребёнку подарок (игрушку), определяющую его дальнейшую судьбу. Воспринимались как божьи посланники, ещё чаще считались нейтральными, чтобы не нажелали плохого ребёнку — их старались задабривать. Например, стелили на стол чистую скатерть с различными угощениями этим духам, чтобы не нажелали ребёнку голодной жизни, могли специально выпекать хлеб, угощая им всех домашних и повитух, нередко трапезу готовили три вечера подряд в ожидании трёх суджениц, в доме обязательно проводилась уборка, на столе могли оставлять свечи и цветы, все рядились в нарядные одежды. В колыбель клали различные символы благополучной жизни: деньги, вино и хлеб, чтобы был сытым, базилик, чтобы был здоровым и т. д.[13]

Нередко в третий день собирали всех близких родственников на ужин, бабка или самая старшая женщина в доме повивала ребёнка, привязывала кольцо к пелёнкам, качала колыбель и высказывала благопожелания, что воспринималось окружающими как предсказание суджениц. Или рядом с роженицей и ребёнком всю ночь следовало сидеть пожилой женщине, которая оберегала их от суджениц. Суджениц пытались обманывать, унося ребёнка в другой дом, а на его место положив куклу. Могли запирать окна и двери, и не выходить после заката. В колыбель клали обереги[13].

Бытовали суеверия, по которым, чтобы не явились судженицы и не испортили судьбу ребёнка, роженицам не давали спать три дня, или наоборот их пытались усыпить[14]. Вероятной основой такого мифического персонажа был обычай, когда роженицы и повитухи собирались у колыбели новорождённого, чтобы определить его судьбу[14][5]. Древние славяне, по словам Прокопия Кесарийского, не знали судьбы, предначертанного (в античном понимании этих терминов), поэтому образ рожаниц считается заимствованным[источник?].

По внешнему виду и функциям судженицы сходны и иногда смешиваются с ю.-слав. вилами, самодивами (орисницами), юдами, з.-слав. богинками, вештицами, а также демонами вредящими роженице и новорождённым и демонами болезней. Нередко появляются вместе с другими демонами[2].

О рожаничной трапезе[править | править код]

В церковнославянских переводах византийских поучений против язычества упоминается «рожацная (рожаничная) трапеза», известная по этнографическим данным Нового времени как праздник «Бабьи каши»[15][16]. Народный обряд проводился на следующий день после Рождества Христова у восточных славян, или через день после Крещения у болгар. Данный обычай широко бытовал в Византии и был осуждён 79-м правилом VI Вселенского собора (680 год):

Некие, по дне святаго рождества Христа Бога нашего, усматриваются приготовляющими хлебное печение, и друг другу передающими, аки бы в честь болезней рождения всенепорочныя Девы Матери: то мы определяем, да не совершают верные ничего таковаго. Ибо не есть сие честь Деве, плотию родившей невместимое Слово, если ея неизреченное рождение определяют и представляют по примеру обыкнновеннаго и нам свойственнаго рождения[17].

Древнерусская версия канона Лаодикийского собора (около 360 года), известная по сборнику конца XIV века, напрямую связывает роженичную трапезу с несторианской ересью:

Да будет всем известно, что Несторий-еретик научил класть рожацную трапезу, считая Богородицу человекородицей[18]. Святые же отцы Лаодикийского собора, услышав от ангела, что Богу и Богородице это не угодно, писанием повелели этого не делать. Кто последует заповеди святых отцов — спасён будет, а если кто ослушается — да будет отлучён[19].

В основу всей «антирожаничной» серии легло византийское обличение «Слово св. Григория, составленное в толковании о том, как раньше язычники поклонялись идолам». В этом памятнике слова род и рожаница обозначают не имена или названия каких-то особых персонажей, а являются нарицательными названиями: рожаница «роженица, родившая», род «тот, кто родился; (ново)рожденный».

В другом месте памятника прямо сказано, что эллины поклоняются «Артемиде и Артемиду рекше роду и рожаници» (древнерусское слово рекше в данном случае имеет значение «иначе говоря, другими словами, то есть»). В этом свете названия род и рожаница (которые последовательно относятся то к египетской «рожаничной» па́ре, то к халдейской, то к эллинской, римской и славянской) и предстают в том изначальном нарицательном смысле, который, очевидно, и вкладывали в них первые древнерусские составители документа: род — это «тот, кто родился»; рожаница — это «та, которая рождает».

Cледует отметить, что св. Григорий Богослов был тем церковным деятелем, который активно проповедовал необходимость введения праздника Рождества Христова, который затем был установлен Аквилейским церковным собором (381 год) и приурочен к 25 декабря — времени популярных античных культов возрождающейся природы.

Протооригинал «Слова св. Григория...» как раз и посвящен развенчиванию античных культов богини-матери и бога-сына. Древнерусские книжники в переводе «Слова св. Григория...» празднование этих культов называют термином родопочитание. «Антирожаничная» установка памятника совершенно очевидна: христианская Богородица и её сын-Бог должны вытеснить прочих языческих «рожениц» и «родов»[20].

Род[править | править код]

Род — божество, упомянутое в церковно-славянской обличительной литературе, направленной против язычников. Упоминается вместе с рожаницами. По мнению Б. А. Рыбакова и его последователей, Род — общеславянский бог, создатель всего живого и сущего. Однако, согласно большинству иных научных исследований, Род возник из образа предка и (как и рожаницы) являлся восточнославянским духом-покровителем потомков и дома[21] рода и судьбы[22].

Историю появления Рода в поле зрения специалистов по славянской мифологии Л. С. Клейн излагает так:

В 1846 г. И. И. Срезневский (1846: 7), разбираясь в образах славянской мифологии, выделил Рода как дух или привидение. Но после открытия в 1850 г. С. П. Шевырёвым Паисьевского сборника со «Словом Св. Григория об идолах (XII ст.)» («Слово святаго Григория изобретено в толцех о том, какое пьрвое погани суще языци кланяшеся идолом и требы им клали») представление ученых о Роде изменилось. Уже вскоре Срезневский (1851) писал о Роде как об «особенном языческом божестве сродни с Рожаницей-Артемидой и, следовательно, важном». Рожаницу он сопоставлял не только с греческими «девами жизни» — мойрами, но и с греческой Тихе, богиней судьбы (Срезневский 1846: 7; 1855). В те же годы вышли и специальные статьи о Роде — Д. О. Шеппинга (1851) и А. Н. Афанасьева (1855; также 1869, III: 319—320, 368, 386—389), в которых статус Рода был поднят ещё выше[23].

Греческий оригинал «Слова Св. Григория об идолах (XII ст.)» посвящён развенчиванию античных культов богини-матери и бога-сына, празднование этих культов в вольном переложении русских книжников было названо родопочитанием. Сам пересказ начинается с привязки к античным образцам:

«Кто беснуется, принося жертвы матери беса богине Афродите, Коруне — Коруна же является матерью антихриста — и Артемиде, рождению проклятой Диомисии из ягодицы (то есть Дионисе, рожденном, как известно, из Зевсова бедра). И недоношенный плод (почитают) и Гермафродита … Тем же богам требу кладут и творят и славяне: вилам, Мокоши-деве, Перуну, Хорсу — Роду и Рожанице…».

Затем «Слово Св. Григория об идолах (XII ст.)» ещё более стремится к развенчиванию «Рода и Рожаницы» — речь идет о тех, которые почитают

«…проклятого же Осирида (то есть Осириса) рождение. Мать же, рождая его, впала в безумие, и потому его стали почитать как бога… А от тех обычай издревле переняли халдеи и начали требы творить двум своим богам Роду и Рожанице после рождения проклятого и скверного бога их Осирида. О том же Осириде повествует книга лживая и скверная сарацинского жреца их Мохамеда и Бохмита проклятого, что он родился через нелепый проход, чего ради его и назвали богом… Оттуда же начали эллины ставить трапезу Роду и Рожаницам, также египтяне, также римляне, также и к славянам дошло: вот и славяне начали ставить трапезу Роду и Рожаницам — ещё до Перуна, бога их; а прежде того клали требы упырям и Берегиням».

Н. И. Зубов полагает, что автор текста говорит о вытеснении образами христианской Богородицы и Бога-Сына образов языческих «рожениц» и «родов»[20].

По мнению Н. И. Зубова, вышеуказанные отрывки свидетельствуют, что Род и Рожаница — это широко распространённый в античном и восточном мире сюжет о божественных Матери и Сыне (например, Исида и Гор), перенесённый в древнерусскую книжность из Византии. Просто имя Сына сохранилось как имя собственное, а имя Матери — нет. Поэтому нет никаких оснований считать Рода каким-то абстрактным божеством или одним из верховных божеств, и уж тем более неуместно проводить к нему параллели из монотеистических систем[24]. У южных славян известны близкие образы[12] Суда и судениц, как персонифицированных воплощениях судьбы[25].

Упоминают Рода и другие русские книжники. Так, например, рукописный комментарий к Евангелию XV века, «О вдуновении духа в человека», противопоставляет Рода самому христианскому богу:

«То ти не род седя на воздусе мечет на землю груды и в том ражаются дети … Всем бо есть творец бог, а не род»

По Б. А. Рыбакову эта цитата свидетельствует о первенстве Рода в славянском пантеоне, аналогичном безоговорочному первенству и единству монотеистического бога иудео-христианской традиции.

В XVI веке в «Уставе преподобного Саввы» находим такой исповедальный вопрос:

«не сблудила ли с бабами богомерзкие блуды, не молилася ли вилам, или Роду и рожаницам, и Перуну, и Хорсу, и Мокоши, пила и ела?»

Слависты конца XIX — начала XX века стали на ту точку зрения, что Род — собственное имя забытого славянского бога, а в 1970-90-х Род становится главным славянским божеством в реконструкции пантеона, предложенной Б. А. Рыбаковым.

Уже в 1993 году о концепции Рыбакова иронически отзывается болгарский славяновед Иван Панчовски.

В 2004 году археолог и антрополог Л. С. Клейн высказал сомнения в рыбаковской трактовке цитированных выше текстов, показав возможность их прочтения, в частности— «Вопреки А. Брюкнеру (Brückner 1926: 10). Род, персонифицированный из абстрактного понятия, богом в полном смысле этого слова, видимо, так и не стал — он никогда не называется богом в источниках и отсутствует в пантеоне Владимира. Это был дух, демон, некая сверхъестественная сила не очень высокого разряда. В словаре Даля (1912, 3: столб. 1697) и у Афанасьева (1869, III: 80) „род“ толкуется как домовой, „рода“ — призрак, привидение (Тульск. губ.), „образ“ (Саратовск. губ.), по Фасмеру (1971, 3: 491), диалектное „родимец“ — чёрт»[26].

Трактовки[править | править код]

Б. Рыбаков[править | править код]

Б. А. Рыбаков в рамках своей концепции считал рожаниц богинями плодородия, что не находит подтверждения в источниках и не разделяется современными исследователями. Также он считал, что Род — общеславянский бог, создатель всего живого и сущего. Однако, согласно большинству иных научных исследований, Род (как и рожаницы) являлся восточнославянским божеством или покровителем[27] рода и судьбы[28].

Ф. Капица[править | править код]

По мнению Ф. С. Капицы, со временем культ рода и рожаниц был практически полностью забыт. Бог Род преобразовался в духа — покровителя семьи, в «домового деда», а позже в охранителя новорожденных. И превратился в почитание умерших предков. Следы почитания Рода продолжали сохраняться только в быту. Одним из их проявлений можно считать совместные родовые захоронения, а также периодическое поминовение родственников на кладбище в родительские субботы[5], а также такие поминальные дни как «навий день» (Великий четверг) в Великий пост, и «Радоница» — вторник первой недели после Пасхи[5].

По мнению Ф. С. Капицы, день, посвящённый роженицам и повитухам, назывался «рожаничная трапеза», и нынче известен как Собор Пресвятой Богородицы или Бабьи каши.

По мнению Ф. С. Капицы, образ рожаниц, как покровительниц материнства, ро́дов и женщин-рожениц, был вытеснен образами Богородицы и святой Параскевы Пятницы, иконами «Поможение родам» и «Блаженное чрево». Однако, почитание Богородицы в этом ключе и «рожаничная трапеза» официально в христианстве запрещались, ибо сравнение Богородицы с «человекородицей» считалось ересью.

По мнению Ф. С. Капицы, в древнерусских источниках рожаницы обычно упоминаются вместе с языческим божеством Род — покровителем единства рода. Род и рожаницы считались умершими предками патриархального рода, которых сородичи считали своими покровителями. Они носили и другие наименования — чур, щур, дед[5]. По мнению Ф. С. Капицы, поскольку производящее начало всегда связывалось с женщиной, культ рода был традиционно женским[5]. По мнению Ф. С. Капицы, в нём принимали участие специальные жрицы, совершавшие жертвоприношение несколько раз в год. Иногда к Роду обращались и для защиты от болезней, но тогда главную роль в обряде играли рожаницы[5]. По мнению Ф. С. Капицы, культ рода имел особое значение для русских князей. Ещё в XI—XII веках у восточных славян сохранялось почитание княжеского рода. Именно от его единства зависело право обладания престолом и родовой землей. Поэтому роду и рожаницам совершались регулярные жертвоприношения. Обычно богов приглашали на ритуальное угощение, для которого готовилась специальная каша, пекли особый хлеб. Богов также угощали сыром и медом. Угощение расставлялось в святилищах. Считалось, что боги появляются там невидимо для человеческих глаз[5].

О. Кутарев[править | править код]

О. Кутарев отмечает сходство в почитании южнославянского Стопана и восточнославянских Домового и Рода — всем им приносились в жертву трапезы, все они считались распорядителями судеб своих потомков, и в почитании всех их можно без труда найти (а в случае Рода — с большой вероятностью предположить) образ умершего предка. Рожаницы же олицетворяют прародительниц и дают особое покровительство женщинам, связаны с судьбой (долей)[28].

В. Петрухин[править | править код]

По мнению В. Я. Петрухина, род и рожаницы — это духи судьбы, которые в средневековой традиции были заменены Богом, Богородицей и другими женскими святыми[29].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 Брокгауз и Ефрон — Доля, 1890—1907.
  2. 1 2 3 4 5 6 Плотникова, Седакова, 2012, с. 199.
  3. Gieysztor, 2006, с. 205–206.
  4. Петрухин, 2000, с. 325.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 Капица, 2006.
  6. Валенцова М. М. Родины // Восточнославянский этнолингвистический сборник / отв. ред. Плотникова А. А., ИСл РАН. — Индрик, 2001. — С. 313. — ISBN 5-85759-159-2.
  7. Костомаров, 1992, с. 271.
  8. Брокгауз и Ефрон — Родины, 1890—1907.
  9. Иванов, Топоров, 1990, с. 503.
  10. 1 2 Плотникова, 2004, с. 710.
  11. Иванов, Топоров. Род, 1988, с. 384–385.
  12. 1 2 Иванов, Топоров. Род, 1990, с. 460.
  13. 1 2 Плотникова, Седакова, 2012, с. 203.
  14. 1 2 Кабакова, 2009.
  15. Бабьи Каши // Российский Этнографический Музей
  16. Костомаров, 1992, «Трапеза называлась трапезою роду и роженицам», с. 271.
  17. Правила святого Вселенского шестого собора, константинопольского
  18. Несториане считали термин Богородица богословски-корректным лишь с оговоркой «по человечеству», поскольку рождение от Девы Марии имело отношение только к человеческой природе Христа.
  19. Баранкова Г. С., Савельева Н. В., 2011, с. 58-59.
  20. 1 2 Зубов, 1995.
  21. Кутарев О. В. Древнеславянские загробные представления и концепция множественности душ // Acta eruditorum. Научные доклады и сообщения. — СПб.: Изд-во Русской христианской гуманитарной академии. Вып. 13 — СПб., РХГА, 2013 — С. 21-24.
  22. Кутарев О. В. Характеристика Рода и Рожаниц в славянской мифологии: интерпретации Б. А. Рыбакова и его предшественников// Религиоведение. 2013. № 4. С. 170—177.
  23. Клейн, 2004, с. 183.
  24. Зубов, 1995, с. 46–48.
  25. Иванов, Топоров. Суд, 1990, с. 503.
  26. Клейн, 2004, с. 194.
  27. Кутарев О. В. Древнеславянские загробные представления и концепция множественности душ // Acta eruditorum. Научные доклады и сообщения. — СПб.: Изд-во Русской христианской гуманитарной академии. Вып. 13 — СПб., РХГА, 2013 — С. 21-24.
  28. 1 2 Кутарев О. В. Характеристика Рода и Рожаниц в славянской мифологии: интерпретации Б. А. Рыбакова и его предшественников// Религиоведение. 2013. № 4. С. 170—177.
  29. Петрухин, 2000, с. 339.

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]