Русская идея

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Русская идея — совокупность понятий, выражающих историческое своеобразие и особое призвание русского народа[1]. Особую актуальность русская идея приобрела после краха СССР и последовавшего за ним духовного вакуума. На неё возлагают[кто?] особые надежды по возрождению России[2].

История[править | править вики-текст]

Предполагается, что русская идея сформировалась в XVI веке и выразилась в идее православной монархии[3] (идея инока Филофея Москва — Третий Рим[4]). При этом исток русской идеи полагается в еврейском мессианизме[5].

Вопрос о своеобразии России и призвании русского народа впервые поставил Пётр Чаадаев[6], однако позитивного ответа он так и не дал. Свои версии ответа Чаадаеву предложили славянофилы (критика вестернизации и апология православия)[7]. Непосредственно сам термин «русская идея» введён Ф. М. Достоевским в 1860 году[8], а затем осмыслен Соловьёвым (1888)[9].

Наиболее корректными его определениями являются концепции философов конца XIX — начала XX в.в. Н. А. Бердяева, В. С. Соловьева, И. А. Ильина, Н. Я. Данилевского, а также современных исследователей В. О. Авченко, В. В. Аксючица, А. В. Гулыги, А. И. Солженицына, С. И. Сухоноса. Их работы акцентируют внимание на важности этого понятия, на его «цементирующем» для русского народа свойстве. По-своему подходил к ней В. О. Пелевин — современный российский писатель. Наиболее полно его взгляды выражены в романе «Generation „П“»

Содержание[править | править вики-текст]

По мысли сторонников, русская идея выражает «замысел Божий о России»[10], то есть сакральную и, часто, эсхатологическую миссию русского народа и российского государства[прим. 1]. Русская идея содержит представление о русском народе как богоносце. Это выражается в особом почитании русских святых (Святая Русь). Утверждается, что русскость определяется исключительно принадлежностью к русской православной церкви[источник не указан 228 дней]. Этим подчёркивается вселенский характер русской идеи, её соборность и универсализм.

Критика[править | править вики-текст]

Геополитический аспект[править | править вики-текст]

Некоторые исследователи (А. Л. Янов, 1988) полагают, что за русской идеей скрываются геополитические амбиции, а также идеология российского великодержавного шовинизма и империализма.

Взаимоотношения государства и общества[править | править вики-текст]

Существует мнение, что основное противоречие «русской идеи» с Западом лежит в области отношений общества и государства[11]. Если на Западе исторически возобладал принцип «государство для людей, а не люди для государства», то «русская идея» предполагает подчинение общества бюрократии, использующей государство в своих собственных корыстных интересах. Наблюдатели отмечают, что сакральный статус государства был характерен как для советского, так и для имперского периода российской истории, так и для современной феодальной Российской Федерации.[11].

Существует мнение, что «русская идея» концептуально шире взаимоотношения общества и государства[источник не указан 228 дней].

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

Комментарии
  1. По действующей Конституции, Российская Федерация является светским государством, в котором религия отделена от государства:

    Статья 14
    1. Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.
    2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

Сноски

Ссылки[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

  • Барабанов Е. В. «Русская идея» в эсхатологической перспективе // Вопросы философии. — 1990. № 8.
  • Валицкий А. По поводу «русской идеи» в русской философии // Вопросы философии. — 1994. № 1.
  • Кочеров С. Н. Русская идея: сущность и смысл. — Н. Новгород, 2003.
  • Иосифова П., Цимбаев Н. «Русская идея» как элемент национального сознания // Вестник МГУ. — 1993. № 2. Серия 6.
  • Соловьев В. С. Русская идея // Соловьев В. С. Соч.: В 2 т. — М., 1989. — Т. 2.