Русский ирредентизм

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Концепция Великой России:

 

Территория СССР в 1945 году

 

Территории СССР, не входившие в состав Российской империи: Тувинская АССР (Тыва), Калининградская область (Восточная Пруссия), Закарпатская область (Закарпатье) и Западная Украина

 

Территории Российской империи, признанные независимыми государствами: Великое княжество Финляндское (ныне Финляндия) и Царство Польское (ныне Польша)

 

Максимальная зона влияния СССР в ближнем зарубежье на 1955 год: ОВД, Монгольская Народная Республика и КНДР

 

Максимальная зона влияния Российской империи на 1867 год после продажи Аляски, в которой советское влияние не удалось восстановить: Северный Иран, Синьцзян и Маньчжурия (ныне КНР)

Русский ирредентизм, в некоторых источниках упоминаемый как идея «Великая Россия» — русская политическая концепция ирредентистского характера, заключающаяся в присоединении к территории Российской Федерации территорий стран, входивших некогда в состав Российской империи и/или Советского Союза, и объединении их в русское национальное государство.

История[править | править код]

Предлагаемая сторонниками евразийства карта Великой России в расширенных границах

Формирование территории Русского государства ознаменовалось расширением территории России в XV—XX веках, а земли и территории всегда играли ключевую роль в развитии российского государства[1]. Значительная часть русских земель была присоединена в эпоху Русского Царства и Российской империи на востоке и юге, когда были покорены Сибирь и Дальний Восток, Кавказ (англ.) и Средняя Азия (англ.). Как правило, в этих случаях никакой речи об ирредентистском характере не шло, если не считать Греческий проект Екатерины II, направленный в поддержку борьбы греков против турецкого ига, и покорение Кавказа, в ходе которого русские цари предлагали покровительство христианскому населению (грузинам, армянам, осетинам) и защиту от преследований со стороны турок и насильственной исламизации[2]. Корни русского ирредентизма уходят не только в освоение и завоевание новых земель, но и в теорию официальной народности, существовавшую при Николае I[3]. В период максимального расширения своей территории и зоны влияния Российская империя занимала одну шестую часть всей суши[1].

Одним из продолжений русского ирредентизма, существовавшего в XX веке, считается Советская империя, несмотря на абсолютно другую политическую идеологию. К этой империи относятся СССР как суверенное государство и государстве, которые были в зоне влияния СССР — либо входили в ОВД, либо состояли в Движении Неприсоединения, но симпатизировали СССР. Распад СССР привёл к утрате Россией контроля над территориями 14 республик, признанных независимыми государствами. Россия лишилась возможности осуществлять территориальное расширение, однако не меньшим ударом стал тот факт, что, по разным данным, от 20 до 25 миллионов русских оказались за пределами страны и не могли вернуться на историческую родину, при этом став объектом дискриминации в некоторых республиках[4]. В связи с этим некоторые страны стали расценивать Россию как угрозу их национальной безопасности[5]. Стивен Сэйдеман и Уильям Эйрс полагают, что в 1990-е годы Россия отказалась от ирредентистской политики, несмотря на наличие формальных поводов для её осуществления в виде присутствия этнических русских за границей. Президент России Борис Ельцин отказался от защиты интересов соотечественников за рубежом в угоду строгому соблюдению нерушимости границ стран Европы, опасаясь возникновения очередной горячей точки на территории бывшего СССР по югославскому сценарию: намерения Ельцина подтверждались заключением 31 мая 1997 года договора с Украиной о дружбе, сотрудничестве и партнёрстве[6].

Власть России сосредотачивалась на укреплении своих позиций, подавлению сепаратистских выступлений в Чечне и развитию российский экономики в условиях рынка[7], и люди из кабинета Ельцина больше занимались экономическими вопросами, чем вопросами защиты соотечественников за рубежом[5]. Несмотря на то, что на фоне серьёзных политических и экономических потрясений были популярны идеи националистического, реваншистского и ирредентистского характера (например, Русское национальное единство или Национал-большевистская партия), большая часть политиков не получила в народе подобной поддержки и не прошла в Госдуму[8], если не учитывать ЛДПР, прославившейся своей околонационалистической и ирредентистской риторикой, но не реализовавшей ни одно из своих предложений. Партии Российской Федерации чаще говорили о внутренних угрозах для страны, чем о внешних[9]. Даже во время правления Владимира Путина ирредентистские вопросы не поднимались[6], хотя в 2014 году присоединение Крыма подтвердило, что идея русского ирредентизма не прекратила своё существование[3]. В частности, Путин назвал русских самым крупным «разделённым народом мира» и напомнил о необходимости защиты русских общин за границей[10].

На фоне присоединения Крыма в марте 2014 года поднялась очередная волна русского национализма: различные группы и некоторые партии (в том числе ультраправого характера) требовали продолжения экспансии, настаивая на том, чтобы в состав Российской Федерации вошли ряд областей Украины — поводом стали националистические настроения и выпады в адрес русскоговорящих, очень напоминавшие антироссийские моменты внутренней и внешней политики Виктора Ющенко[11][12]. Однако всё ограничилось шагом в виде образования конфедерации Новороссии из двух непризнанных республик ДНР и ЛНР[13]; отчасти причиной стали наложенные на Россию санкции в связи с политическим кризисом на Украине, вылившимся в развязывание войны, вследствие чего 1 января 2015 года проект Новороссии был «заморожен»[14][15][16][17].

Территории[править | править код]

По мнению Люка Хардинга из The Guardian, основными территориями, о необходимости присоединения которых говорят сторонники русского ирредентизма, являются юг и восток Украины, Приднестровье (не контролируемая Республикой Молдова территория страны), страны Балтии[18] и Центральная Азия (преимущественно Северный Казахстан)[19][20]. Основными препятствиями этому являются многие политические и экономические факторы, начиная с разных экономических показателей и заканчивая политическим устройством (Эстония, Латвия и Литва являются членами ЕС) и рисками возникновения конфликтов (так, речь о важности суверенитета Казахстана повёл в 2014 году Нурсултан Назарбаев)[21]. Некоторыми политологами предполагается, что Присоединение Крыма к Российской Федерации в 2014 году является основным доказательством сохранения ирредентистских настроений в России[22][23][24][25]: в частности, «манифестом великорусского ирредентизма» называется речь Владимира Путина после подписания договора о вхождении Республики Крым в состав Российской Федерации[26].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Miholjcic, 2019, p. 91.
  2. Saideman, Ayres, 2008, p. 96.
  3. 1 2 Miholjcic, 2019, p. 89.
  4. Tristan James Mabry, John McGarry, Margaret Moore, Brendan O'Leary. Divided Nations and European Integration: National and Ethnic Conflict in the 21st Century. — University of Pennsylvania Press, 2013. — С. 365. — ISBN 9780812244977.
  5. 1 2 Miholjcic, 2019, p. 88.
  6. 1 2 Miholjcic, 2019, p. 92.
  7. Saideman, Ayres, 2008, p. 197.
  8. Saideman, Ayres, 2008, p. 199.
  9. Saideman, Ayres, 2008, p. 196.
  10. Путин: Русский народ оказался самым большим разделенным народом мира  (рус.)
  11. Miholjcic, 2019, p. 93.
  12. Украинцы не поддерживают русофобию Ющенко  (рус.)
  13. Casey Michael. Pew Survey: Irredentism Alive and Well in Russia. The Diplomat (19 июня 2015).
  14. Miholjcic, 2019, p. 96.
  15. Russian-backed 'Novorossiya' breakaway movement collapses. Ukraine Today (20 мая 2015).
  16. Владимир Дергачёв, Дмитрий Кириллов. Проект «Новороссия» закрыт. Газета.ru (20 мая 2015).
  17. Why the Kremlin Is Shutting Down the Novorossiya Project. Carnegie Endowment for International Peace. Дата обращения: 20 декабря 2015.
  18. William Maley. Does Russia Speak for Baltic Russians? // The World Today. — 1995. — Vol. 51. — С. 4–6.
  19. Alexander C. Diener. Assessing potential Russian irredentism and separatism in Kazakhstan's northern oblasts // Eurasian Geography and Economics. — 2015. — Vol. 56. — С. 469–492. — doi:10.1080/15387216.2015.1103660.
  20. Julian Borger, Richard Norton-Taylor, Alec Luhn, Tonia Samsonova, Terry Macalister, Luke Harding. How Vladimir Putin's actions in Crimea changed the world (англ.). The Guardian (28 March 2014). Дата обращения: 15 июня 2020.
  21. Miholjcic, 2019, p. 89—90, 97.
  22. Armando Navarro. Mexicano and Latino Politics and the Quest for Self-Determination: What Needs to Be Done. — Lexington Books, 2015. — С. 536. — ISBN 9780739197363.
  23. Joseph J. Hobbs. Fundamentals of World Regional Geography. — Cengage Learning, 2016. — С. 183. — ISBN 9781305854956.
  24. Marvin Kalb. Imperial Gamble: Putin, Ukraine, and the New Cold War. — Brookings Institution Press, 2015. — С. 163. — ISBN 9780815727446.
  25. Why Crimea is likely the limit of Greater Russia (англ.). The Globe and Mail (18 March 2014).
  26. Vladimir Socor. Putin’s Crimea Speech: A Manifesto of Greater-Russia Irredentism (англ.) // Eurasia Daily Monitor. — Vol. 11.

Литература[править | править код]