Савояров, Михаил Николаевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
М. Н. Савояров
M.N.Savoiarov otkrytka 1912.jpg
Савояровъ М. Н. — почтовая открытка 1912 года
Дата рождения:

30 ноября 1876({{padleft:1876|4|0}}-{{padleft:11|2|0}}-{{padleft:30|2|0}})

Место рождения:

Москва

Дата смерти:

4 августа 1941({{padleft:1941|4|0}}-{{padleft:8|2|0}}-{{padleft:4|2|0}}) (64 года)

Место смерти:

Москва

Гражданство:

Флаг России Российская империя

Род деятельности:

Автор-куплетист, композитор, поэт, мим-эксцентрик

Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg М. Н. Савояров на Викискладе

Михаил Николаевич Савоя́ров (Соловьёв) (30 ноября 1876 года, Москва — 4 августа 1941 года, Москва) — русский (в меньшей степени советский) автор-куплетист, композитор, поэт, мим-эксцентрик. На протяжении 25 лет начала XX века — широко известный исполнитель песен и куплетов собственного сочинения. Пик популярности Савоярова пришёлся на военные годы (1914—1917), когда его ноты выпускаются в массовых сериях издательствами «Эвтерпа» и «Экономик» под грифом «Колоссальный успех», фотографии издаются в качестве почтовых открыток «для фронта, для победы», а концерты проходят ежедневно — при полных сборах. К этому же времени относятся его приятельские отношения с Александром Блоком, который высоко ценил творчество этого автора и часто бывал на его представлениях.[1] После нескольких особенно популярных куплетов 19141915 года («Луна-пьяна», «Кисанька», «Наша культура», «Благодарю покорно») за Савояровым закрепилось неформальное звание «Короля Эксцентрики».[2] Учитывая практически точное совпадение периода наибольшей популярности артиста с кратким периодом переименования столицы, М. Н. Савоярова можно назвать в точном смысле этого слова именно петроградским эстрадным артистом.

Биография артиста[править | править исходный текст]

Савояровъ М. Н. — почтовая открытка 1914 года

Михаил Николаевич Савояров (Соловьёв) родился в Москве 30 ноября 1876 года. Систематического музыкального образования в ранние годы не получил. Играл на скрипке, отчасти самоучкой, отчасти получая нерегулярные частные уроки. В Санкт-Петербург приехал в конце 1890-х годов. В самом начале XX века служил скрипачом в частной опере, а затем в театре «Палас» (позднее Ленинградский театр музыкальной комедии). Репертуар театров, где состоял Савояров, был составлен в основном из оперетт, что и наложило основной отпечаток на его собственные работы. Как-то раз, по случаю, заменяя заболевшего артиста, Савояров попробовал себя на сцене в амплуа опереточного тенора-простака. Имел успех, однако, вполне рядовой. Обладая независимым и самолюбивым характером, очень скоро покинул театральную службу и перешёл на вольные хлеба. Сначала (с 1905) ещё как участник разнохарактерных музыкальных антреприз или так называемых «капелл» — малороссийских, русских, цыганских или псевдо-французских, что тогда было модно и приносило сборы.

Постепенно, он начал сам сочинять всё больше текстов (стихотворных), сначала на музыку популярных опереточных куплетов или народных песен, а позднее — и на собственные мелодии. Эти литературные и музыкальные способности помогли ему быстро выдвинуться, как исполнителю своего собственного репертуара, что имело уже совершенно другой артистический статус. В основном этот репертуар состоял из песенок и куплетов в сопровождении фортепиано, игры на скрипке, танцев и эксцентричного актёрства, иногда доходящего почти до шутовской игры. Особенно удачно в этом смысле полное совпадение творческой манеры с фамилией «Савояров» (со времён средневековья во Франции савояр — это бродячий уличный музыкант, трубадур родом из Савойи).

В 1907 Савояров удачно выступает на Нижегородской ярмарке с серией концертов вдвоём со своей женой Савояровой (Азагариной) Ариадной Петровной. Ранее она уже имела известность в антрепризах, как исполнительница шансонеток и песенок на французском языке. Выступая как характерные «франко-русские дуэтисты», они имели в своём репертуаре комические и сатирические сценки с песенками, танцами, переодеванием и перевоплощением, широко используя театральные костюмы, грим, мизансцены и даже минимальные декорации.

СавояровЪ М. Н. в роли «босяка» — почтовая открытка 1915 года

В 1914 Савояров издал в Петербурге первый сборник избранных текстов своего сочинения и вступил в Общество драматических и музыкальных писателей. В возрасте сорока лет он доводит своё мастерство эксцентрика до виртуозного, сочиняет свои лучшие песни и добивается наибольшей популярности. Любимый персонаж Савоярова — светский фланёр, пижон, мелкий буржуа, посетитель злачных мест — в помятом или наглаженном фраке, цилиндре или котелке, с тросточкой и хризантемой в петлице. Иногда Савояров использовал и маску «босяка», для таких случаев он, как правило, писал специальные куплеты. Один из них так специально и представлял автора: «Я — босяк и тем горжуся, Савояровым зовуся». Однако, Савояров явно тяготился своей «слишком узкой» популярностью — только сатирического или эксцентрического юмориста и неоднократно пытался «пробить» жанровую перегородку к высокой поэзии. Так, известна его патетическая мелодекламация «Слава русской женщине» (военно-патриотического содержания) или музыкальная сцена «Смерть авиатора», которые, впрочем, не имели такого же большого успеха, как его фривольные комические куплеты. Наибольшую популярность Савояров приобрёл к 1916—1917 годам. Комические песенки «Кисанька», «Погулял», «Благодарю покорно», «Наша культура», «Из-за дам» переиздавались несколько раз (Петроград, 1914, 1915, 1917),[3] разошлись на многочисленные цитаты и крылатые фразы (вплоть до сего дня), а сатирическую песенку «Луна, луна, наверно ты пьяна?» распевал (до октябрьского переворота) буквально весь Петроград.[4] Особенно стойкий успех имели куплеты «Наша культура». Они вошли в репертуар многих куплетистов, как легально, с согласия автора, так и многократно «воровались» другими эстрадными артистами. А припев этой песенки («Вот вам плоды просвещенья, вот вам наша культура!») использовался разными авторами для многочисленных модернизированных версий даже в 20-е годы.

В 1915—1917 годах некоторые злободневные куплеты Савоярова отличались критической остротой, а временами даже политической неблагонадёжностью. Поэтому в печати эти песенки публиковались далеко не все, нерегулярно, а те, которые всё же выходили — подвергались серьёзной цензуре, сокращению числа куплетов в несколько раз и всестороннему смягчению текста. Именно к этому времени относится знакомство Савоярова с Александром Блоком, который десятки раз бывал на его концертах в кинотеатрах и кафешантанах в 1914—1918 годах.[5] Время от времени Блок приводил с собой послушать и посмотреть на Савоярова тех, кто желал исполнять с эстрады его стихи и пьесы. Так, в 1918 году он несколько раз показывал Савоярова своей жене Л. Д. Менделеевой-Блок, чтобы она «поучилась» эксцентрической манере, в которой следует читать поэму «Двенадцать». Равным образом, и Всеволод Мейерхольд, в период его работы над «Балаганчиком» пару раз приходил на концерты Савоярова вместе с Блоком,[2] по мнению которого савояровский балаганчик был «куда лучше нашего». Вот одна из записей на эту тему, которую Блок оставил в своих дневниках:

"…Люба, наконец, увидала Савоярова, который сейчас гастролирует в «миниатюре» рядом с нами. — Зачем измерять унциями дарования александринцев, играющих всегда после обеда и перед ужином, когда есть действительное искусство в «миниатюрах»… Ещё один кол в горло буржуям, которые не имеют представления, что под боком.[6]

(20 марта 1918, А.А.Блок, записные книжки).

Сам Блок «Двенадцать» почти никогда не читал, не умел и не пытался этого делать. С чтением поэмы неизменно выступала его жена. Впрочем, по почти единодушным отзывам слушавших «Двенадцать» в исполнении Любовь Дмитриевны, читала она плохо, впадая в дурную театральщину. Крупная, казавшаяся даже громоздкой женщина с массивными руками, обнажёнными почти до самых плеч, резко выкрикивая и жестикулируя, металась по эстраде, то садясь, то снова вскакивая. Некоторым наблюдавшим казалось, что и Блоку слушать Любовь Дмитриевну было досадно и неприятно. Навряд ли это было так, поскольку Блок постоянно советовал и показывал ей, как следует читать поэму. Известно, что он специально водил Любовь Дмитриевну слушать Михаила Савоярова, этого грубоватого куплетиста, искусство которого высоко ценил. Очевидно, он полагал, что читать «Двенадцать» нужно именно так, – как выступал Савояров, но сам Блок в подобном духе читать не умел и не научился. Для этого ему пришлось бы самому стать, как он выразился «эстрадным поэтом-куплетистом».[7]

Равным образом, и Савояров не оставался в долгу. Специально для высокого гостя своих концертов он сочинил несколько песенок, в той или иной степени пародирующих или «с лёгким ироническим поклоном» цитирующих самые знаменитые строки и стихотворения Блока — и всякий раз исполнял эти куплеты, зная, что их автор присутствует в зале. Подобный живой «диалог» двух артистов непосредственно во время концерта, вызывал неизменный восторг у публики. Наиболее известной из вещей такого рода является весьма ехидный парафраз на одно из самых известных стихотворений Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека», высмеивающий чуть ли не повальную популярность символистской поэзии среди самых низких (и широких) слоёв петербургских обывателей. Савояровские куплеты начинались гримасой и выразительным намёком: «Магазин, толпа, дешёвка»…

Савояровъ М. Н. — почтовая открытка 1916 года

Великий октябрьский переворот послужил жёстким сбросом, или своеобразной «перезагрузкой» всей жизни России, в том числе и культурной. Далеко не один только Михаил Савояров пострадал от этой «крупнейшей катастрофы XX века». 7 ноября 1917 года поставило жирную черту в биографии этого артиста, прервав его артистическую биографию в точке наивысшего взлёта.

Так же, как и Александр Блок, в первые годы после так называемой пролетарской революции Савояров сотрудничал с новой властью. Примерно три года (после 1918) он возглавлял союз артистов эстрады Петрограда. Но очень скоро его заменили более «натуральные» пролетарские артисты. В 20-е годы Савояров пытался обратиться к новым советским темам, продолжал выступать и дополнять свой репертуар. В исполнении второй жены М. Н. Савоярова, артистки Елены Никитиной (1899—1973) была популярна чисто опереточная «Песенка пролетарки» и романс-пародия «Вы всё та же», где высмеивались изнеженные интонации А. Вертинского. Савояров продолжает выступать с концертами и гастролирует по всей стране до 1930 года. В это время ему уже за 50 лет. Из наиболее известного репертуара того периода можно назвать сатирические куплеты «Какой пассаж!» (в ритме чарльстона), монологи в жанре раёшника «Вы говорите, перегибаем палку», «Хочу всех любить» (1925), музыкальный фельетон «Тоже мне рекорды!» (1929), песенка-пародия «Кирпичики» и другие. В костюме синеблузника Савояров читал «Уляляевщину» Ильи Сельвинского. Но такого же успеха, как в Петрограде 1915 года, Савояров уже не имел. К началу 30-х годов концертная деятельность Савоярова сокращается до абсолютного нуля. Политическая обстановка в стране постепенно цементируется, образуются единые творческие союзы и запрещается практика свободных концертов. Линия партии не приветствует никакой эксцентрики, тем более — сатирической. В 1933 году Савояров переезжает из Ленинграда в Москву, где и живёт последние 7 лет. Он умер (или погиб?) спустя полтора месяца после начала войны с Германией. 4 августа 1941 года М. Н. Савояров скончался от разрыва сердца во время бомбёжки, в подворотне дома 43 по улице Лесной. Он не уходил в бомбоубежище во время немецких авианалётов.

Артистическое влияние[править | править исходный текст]

СавояровЪ М. Н. почтовая открытка 1913 года

Савояров впервые в России вывел на музыкальную сцену авторский эксцентрический стиль исполнения, далеко отличный от циркового или театрального. В 1910-е годы его новаторское присутствие в этой области распространялось от «музыкальных концертов» Игоря Северянина до «Балаганчика» Александра Блока. По всей вероятности, Блок испытал довольно сильное влияние эксцентрического стиля артиста и даже поэта М. Н. Савоярова, которое более всего сказалось в его послереволюционном творчестве. Так, по мнению Шкловского, поэму «Двенадцать» все дружно осудили и мало кто понял именно потому, что Блока слишком привыкли принимать всерьёз и только всерьёз.[8] В «Двенадцати», этом портрете революционного Петрограда, который Шкловский сравнивал с «Медным всадником» Пушкина, зазвучали совершенно новые мотивы. Одним из первых это почувствовал тот же Шкловский:

«Двенадцать» — ироническая вещь. Она написана даже не частушечным стилем, она сделана «блатным» стилем. Стилем уличного куплета вроде савояровских.[9]

Шкловский В. Б. «Гамбургский счёт»: Статьи, воспоминания, эссе. (1914—1933).

Шкловский имел в виду Михаила Савоярова, популярного в те годы в Петрограде шансонье, работавшего в так называемом «рваном жанре»: он появлялся на сцене в костюме и гриме босяка. Джордж Баланчин (тогда ещё Георгий Баланчивадзе) навсегда запомнил, как Савояров пел знаменитые куплеты «Алеша, ша, возьми полтоном ниже, брось арапа заправлять»…. (Соломон Волков, «История культуры Санкт-Петербурга».)

Но это самое общее взаимовлияние, эффект присутствия сильной и яркой личности, которое всегда происходит в культурной среде. Савояров ввёл в активный обиход музыкальные пародии на других авторов. Особенно известны были его «Дитя, не спеши» (ответ на романс М.Кузмина «Дитя и роза») и «Вы всё та же» (пародия на романс Вертинского «Ваши пальцы пахнут ладаном»). Первые строки этой пародии обильно поливали иронией не только декадентские образы и интонации, но и заодно изысканный быт первых послереволюционных лет: «Вы всё та, вы вся пахнете амброю, Перемены в вас нет, вы всё та…, Сами пол подметаете шваброю, Но прекрасны — как сон, как мечта». В своих концертах 20-х годов Савояров переодевался, гримировался и часть второго отделения исполнял под фамилией (и маской) «артист Валертинский». Его манера петь, активно жестикулировать, непрерывно двигаться по сцене и ещё играть на скрипке неизменно производила эффект. Вслед за ним со скрипкой в 20-30-е годы стал выступать куплетист Григорий Красавин, первый исполнитель знаменитых «Бубликов» Якова Ядова.

Последние годы в Ленинграде и Москве у Савоярова учились многие, хотя происходило это бессистемно и большей частью в личном порядке. Из известных его учеников этого периода прежде всех можно назвать Аркадия Райкина, который не только брал у Савоярова уроки, но и пользовался его личными связями и поддержкой. Сегодня считается малоизвестным фактом, что в 30-е годы Райкин начинал именно как музыкальный эксцентрик и танцор-мим, а первая слава и звание лауреата на Всесоюзном конкурсе артистов эстрады были завоёваны танцевально-мимическим номером «Чаплин». Уже в конце 30-х годов Савояров дал несколько уроков Александру Менакеру. Симптоматично выглядит савояровская школа эксцентрики в манере исполнения песен Андрея Миронова (сына Менакера) и нескольких музыкальных ролях молодого Константина Райкина в театре и кино. Одну из песен Савоярова 1915 года (деревенская сценка «Трубачи») Андрей Миронов исполняет в фильме Эльдара Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово». («По селу бегут мальчишки, Девки, бабы, ребятишки…»). Музыка этого номера заново написана композитором Андреем Петровым, но текст был только сокращён и остался почти неизменным. В исполнении этого номера можно наблюдать именно савояровскую манеру в индивидуальной редакции Андрея Миронова.

И возможно, самым бесспорным и прямым из многочисленных «артистических влияний» М. Н. Савоярова следовало бы считать его внука, российского композитора,[10] лауреата «европейского Оскара», одновременно также писателя и художника, носящего творческий псевдоним «Юрий Ханон».[11] Пожалуй, именно в нём ярко эксцентричная творческая индивидуальность М. Н. Савоярова получила своё полное воплощение…, хотя и в несколько утяжелённой, философской и академической форме. Ещё одна внучка короля эксцентрики, Татьяна Савоярова – также приобрела известность как острый и оригинальный художник (отчасти, сюрреалист и пересмешник), автор жёстких сатир, портретов и каллиграфически тщательно проработанных полотен в большинстве жанров современной живописи.[12]

Артистический стиль Савоярова отличало особое обаяние «очень живого» исполнения, природная музыкальность, яркая пластичность, тонкая нюансировка, острая способность к перевоплощению, умение раскрыть подтекст, дополнить пение танцем и мимической репризой. Такое исполнение обладает одним недостатком — его нужно лично видеть и слышать. В архивах не сохранилось ни звукозаписей, ни киноотрывков. Всё наследие Савоярова на сегодняшний день — это изданные ноты и сборники его стихов. Именно это и объясняет, почему сегодня Савояров практически неизвестен.

Библиография[править | править исходный текст]

М. Н. Савояровъ Луна-пьяна (обложка нот) Петроград 1915
М. Н. Савояровъ Вы всё та же. (обложка нот) Петроград 1921
  • Блок А. Собрание сочинений в шести томах. — Л.: Художественная литература, 1982. — Т. 5.
  • Блок А. Собрание сочинений в двух томах. — М., 1955. — Т. 2.
  • Волков С. История культуры Санкт-Петербурга. Москва, «Эксмо», 2004.
  • Губин Д. Игра в дни затмения // Огонёк. — М., 1990. — № 26.
  • Морозова И. Вектор жить // Театральная жизнь. — М., 1990. — № 12.
  • Савояровъ М. Н. Песни и куплеты автора-артиста. Выпуски 1, 2. — Петроград, 1914, 1915.
  • Савояровъ М. Н. Песни: куплеты, пародии, дуэты. Выпуск 3. — Петроград, 1915.
  • Савояровъ М. Н. «Из-за дам»: Комические куплеты. — Петроград: Эвтерпа, 1916.
  • Савояровъ М. Н. «Сплетни»: Куплеты. — Петроград: Эвтерпа, 1915.
  • Савояровъ М. Н. «Трубачи» (постой в деревне): Куплеты. — Петроград: Эвтерпа, 1916.
  • Синев Н. В жизни и на эстраде. — Киев, 1983. — С. 71-72.
  • Териков Г. Куплет на эстраде. — М., 1987.
  • Энциклопедия: Эстрада России. XX век. Лексикон. — М.: РОСПЭН, 2000.

Примечания[править | править исходный текст]

  1. Энциклопедия эстрады и цирка
  2. 1 2 Дмитрий Губин, «Игра в дни затмения», «Огонёк» №26, июнь 1990 г., стр.26-27, ISSN 0131-0097// Д. Губин, «Игра в дни затмения», «Огонёк», июнь1990
  3. СовЛит Поэтическая книга 1900—1955
  4. под ред. Уваровой. Энциклопедия Эстрада России. XX век. Лексикон. — М.: РОСПЭН, 2000. — 10 000 экз.
  5. Александр Блок. Собрание сочинений в восьми томах. — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1962. — Т. дополнительный (записные книжки). — С. 260. — 310 с.
  6. Александр Блок. Собрание сочинений в шести томах. — Л.: Художественная литература, 1982. — Т. 5. — С. 247. — 407 с.
  7. Орлов В. Н. Жизнь Блока. — М.: «Центрполиграф», 2001. — С. 544. — 618 с. — 7000 экз. — ISBN 5-227-01463-9
  8. Волков С. История культуры Санкт-Петербурга. — второе. — М.: «Эксмо», 2008. — С. 305-306. — 572 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-699-21606-2
  9. Шкловский В. Б. Письменный стол // Шкловский В. Б. Гамбургский счёт: Статьи — воспоминания — эссе (1914—1933). М.: Советский писатель, 1990. С. 175. ISBN 5-265-00951-5, ISBN 978-5-265-00951-7.
  10. Губин Д. Игра в дни затмения. Фрагмент интервью с Ю. Ханоном.. Огонёк (июнь 1990). Проверено 13 июня 2010.
  11. Энциклопедия кино
  12. Юрий Ханон: «Не современная Не музыка», (интервью с Олегом Макаровым), журнал «Современная музыка», №1-2011, Москва, «Научтехлитиздат», стр.11.