Гончарова, Александра Николаевна: различия между версиями

Перейти к навигации Перейти к поиску
(→‎Петербург: оформление)
Поначалу предполагалось, что обе сестры станут фрейлинами. Пушкин летом 1834 года писал жене на Завод: <blockquote>«…Охота тебе думать о помещении сестер во дворец. Во-первых вероятно откажут; а во-вторых, коли и возьмут, то подумай, что за скверные толки пойдут по свинскому Петербургу. <…> Мой совет тебе и сестрам быть подале от двора; в нем толку мало. Вы же не богаты. На тетку ([[Загряжская, Екатерина Ивановна|Е. И. Загряжскую]]) нельзя вам всем навалиться»{{sfn|Ободовская, Дементьев|2010|с=110}}.</blockquote>
 
Екатерина вскоре после переезда получила стараниями тётки Е. Загряжской фрейлинский шифр, но, вопреки обычаю, не переехала во дворец, а продолжала жить у младшей сестры{{sfn|Ободовская, Дементьев|2010|с=132}}. Долгое время считалось, что Александра чуждалась светской жизни и в Петербурге взяла на себя ведение хозяйства Пушкиных. По рассказам [[Вяземская, Вера Фёдоровна|Вяземской]], записанным [[Бартенев, Пётр Иванович|Бартеневым]], «хозяйством и детьми должна была заниматься» Александрина. Косвенное подтверждение этого комментаторы видят в письме Пушкина к [[Нащокин, Павел Воинович|Нащокину]] от 27 мая 1836 года, передающем случай с его сыном «[[Пушкин, Александр Александрович (генерал)|Сашкой]]»: «Ему запрещают (не знаю зачем) просить, чего ему хочется. На днях говорит он своей тетке: „Азя! [домашнее имя Александры] Дай мне чаю! я просить не буду“»<!-- (XVI, 121)-->. Однако письма сестер Гончаровых 1834—1837 годов свидетельствуют о том, что она не была домоседкой и если, в силу своей близости с младшей сестрой, и принимала больше участия в делах её семьи, но не настолько, чтобы занимать положение хозяйки дома{{sfn|Ободовская, Дементьев|1980|с=187}}.
 
В Петербурге Александра Николаевна познакомилась с братом [[Смирнова, Александра Осиповна|А. О. Смирновой]] [[Россет, Аркадий Осипович|Аркадием Россетом]] и увлеклась им. В октябре 1836 года, в начале нового петербургского сезона, [[Карамзина, Софья Николаевна|С. Карамзина]] писала: <blockquote>«… возобновились наши вечера, на которых с первого дня заняли свои привычные места Натали Пушкина и [[Дантес, Жорж|Дантес]], Екатерина Гончарова рядом с Александром, Александрина — с Аркадием».</blockquote> Судя по этому письму, ухаживание Россета началось, вероятно, ранее 1836 года. Со стороны Александры это, видимо, было серьёзным увлечением, однако брак не состоялся: Россет был беден, а в связи с последующей [[Последняя дуэль и смерть А. С. Пушкина|трагедией]] и отъездом Гончаровой вместе с овдовевшей сестрой в деревню, отношения прервались.
 
Александрина отличалась высоким ростом, сложением своим походила на Наталью Николаевну, но черты лица её, в отличие от матовой бледности красавицы сестры, отдавали некоторой желтизной. Легкое косоглазие Натали (поэт называл её «моя косая мадонна»), придающее прелесть её задумчивому взору, у Александры преображалось в косой взгляд, отнюдь не украшавший девушку. По сообщению её племянницы [[Арапова, Александра Петровна|А. Араповой]], {{цитата|… люди, видевшие обеих сестер рядом, находили, что именно это предательское сходство служило в явный ущерб Александре Николаевне.}}

Навигация