Снохачество

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Картина В. Е. Маковского «Свёкор», 1888 год

Сноха́чество — практика в русской деревне, при которой мужчина — глава большой крестьянской семьи (живущей в одной избе) состоит в половой связи с младшими женщинами семьи, обычно с женой своего сына (связь свёкра с невесткой, называемой сноха). Эта практика получила особое распространение в XVIIIXIX веках, сперва в связи с призывом молодых крестьян в рекруты, а затем и в связи с отходничеством, когда молодёжь уходила работать в города и оставляла жён дома в деревне.

История[править | править код]

С точки зрения православной церкви, снохачество представляло собой кровосмешение (инцест) (по свойству) и осуждалось как грех. В частности, в 1918 году Поместный собор Русской православной церкви в «Определении о поводах к расторжению брачного союза, освященного Церковью» признал в качестве такового, кроме прелюбодеяния и вступления одной из сторон в новый брак, и снохачество[1].

О распространённости снохачества, связанного с абсолютной властью «большака», «отца семейства» (домовладыки) над своими домашними, о пагубности этой практики и о возникающих в связи с этим криминальных ситуациях подробно писали многие публицисты XIX века (А. Н. Энгельгардт — «Письма из деревни»; первичные материалы этнографического бюро князя В. Н. Тенишева).

Причину существования этой формы удовлетворения сексуальных потребностей следует видеть в особенностях крестьянского быта. Одна из причин — это ранние браки. В середине XIX века в Тамбовской губернии было принято женить 12—13-летних мальчиков на невестах 16—17 лет. Отцы, склонные к снохачеству, умышленно женили своих сыновей молодыми для того, чтобы пользоваться их неопытностью. Другой причиной, создающей условия для распространения этого порока в сельской среде, были отхожие промыслы крестьян. При этом часто глава семейства умышленно отправлял молодого мужа на отхожий промысел, вскоре после свадьбы, предполагая вступить в связь с невесткой. Из Болховского уезда Орловской губернии информатор в 1899 году сообщал:

Снохачество здесь распространено потому, что мужья уходят на заработки, видятся с жёнами только два раза в год, свёкор же остаётся дома и распоряжается по своему усмотрению.

— Безгин В. Б. Правовая культура русского села (вторая половина XIX – начало XX веков). С. 56

Механизм склонения снохи к сожительству со свёкром был достаточно прост. Пользуясь отсутствием сына (отход, служба), а иногда и в его присутствии, свёкор принуждал сноху к половой близости. В ход шли все средства: и уговоры, и подарки, и посулы лёгкой работы. Обычно такая целенаправленная осада давала свой результат. В ином случае уделом молодухи становилась непосильная работа, сопровождаемая придирками, ругательствами, а нередко и побоями. Жизнь женщин, отказавших своим свёкрам в удовлетворении их плотских желаний, становилась невыносимо мучительной. По словам крестьянки, испытавшей на себе снохачество, в случае отказа свёкру тот мстил снохе, наговаривая на неё сыну всякие гадости о том, что та имела в его отсутствие связь с посторонними мужчинами. Специалист по гражданскому праву дореволюционной поры Е. Т. Соловьёв в своём труде отмечал, что «когда сноха не желает быть сожительницей свёкра, ей достаются от него жестокие побои, арест в подполе, погребе или в холодном амбаре».

Редко молодые женщины пытались найти защиту от сексуальных посягательств со стороны свёкра в волостном суде, но, как правило, те устранялись от разбора таких дел.

В тех случаях, когда преступная связь свёкра со снохой открывалась, виновной, как правило, признавалась женщина, которую ожидала жестокая расправа со стороны мужа. Вот характерный итог самочинной расправы:

Жена была избита до полусмерти; волосы наполовину были вырваны, лицо превращено в один сплошной синяк, тело исщипано, одежда изорвана в мелкие клочки, так что женщина очутилась на улице совсем нагая.

[2]

По мере распада патриархальной семьи и увеличения числа крестьянских разделов снохачество как явление сельского быта стало сходить на нет. Преобладающей в деревне стала малая, нуклеарная семья, в которой по причине раздельного проживания родителей и женатых детей снохачеству объективно не было места[3].

В культуре[править | править код]

Русский публицист В. Д. Набоков писал: «Нигде, кажется, кроме России, — нет по крайне мере того, чтобы один вид кровосмешения приобрел характер почти нормального бытового явления, получив соответствующее техническое название — снохачество».

Снохачество упоминается в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети» (1862):

…Холодная усмешка скривила губы Базарова.
 — Ну, насчёт общины, — промолвил он, — поговорите лучше с вашим братцем. Он теперь, кажется, изведал на деле, что такое община, круговая порука, трезвость и тому подобные штучки.
 — Семья наконец, семья, так, как она существует у наших крестьян! — закричал Павел Петрович.
 — И этот вопрос, я полагаю, лучше для вас же самих не разбирать в подробности. Вы, чай, слыхали о снохачах?

А также в повести И. А. Бунина «Деревня» (1909):

Был Яков, как многие мужики, очень нервен и особенно тогда, когда доходило дело до его семьи, хозяйства. Был очень скрытен, но тут нервность одолевала, хотя изобличала ее только отрывистая, дрожащая речь. И, чтобы уже совсем растревожить его, Тихон Ильич участливо спрашивал:
— Не радует? Скажи, пожалуйста! И все из-за бабы? Яков, озираясь, скреб ногтями грудь:
— Из-за бабы, родимец ее расшиби...
— Ревнует?
— Ревнует... В снохачи меня записала...

Упоминается оно и в историческом романе советского писателя, выходца из крестьян Олонецкой губернии, А. П. Чапыгина «Разин Степан» (1924-1927):

Недалеко от битого места дерутся две бабы. У них в руках было по караваю хлеба. Теперь хлеб затоптан в песок, а бабы, сорвав с головы платки, таскаются за волосы, шатаясь, тычутся в толпу. Толпа науськивает:
— Белобрысая, ты за подол ее, за подол!
— Кажи народу ее подселенную!
— Черная жонка, вали ее, дуй коленкой-то в пуп! В пуп, чертовка, да коленкой, — э-эх!
— А не, робята! Русая забьет. Страсть люблю у жонок зады — мякоть…
— Лакомый, видать, снохач?

[4]

Также об этом явлении говорится в повести Н. С. Лескова «Житие одной бабы» (1863), рассказе М. Горького «На плотах» (1895), романе «Колодезь» (1997) С. В. Логинова. В книге В. М. Дорошевича «Сахалин» (1897) приводится народная примета: Как снохач помогать возьмётся, — колокол с места не сдвинешь. Мотивы снохачества в опере Д. Д. Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» привнесены либреттистами и отсутствуют в одноимённой повести Н. С. Лескова. Также снохачество встречается в романе Михаила Шолохова «Тихий Дон», когда Дарья Мелехова пытается соблазнить свёкра Пантелея Прокофьевича в отсутствие мужа Петра, объясняя это тем, что «не может без казака».

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

Литература[править | править код]