Соборность

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Собо́рность — понятие, введённое русским философом А. С. Хомяковым (1804—1860), развитое в XIX славянофилами, выводимое первоначально из принципа кафоличности Церкви. Впоследствии, стало трактоваться значительно шире, охватывая весь уклад жизни, комплекс морально-этических норм внутри сообщества. Эти нормы безоговорочно осуждают индивидуализм, стремление отдельного человека противопоставить себя общности «единоверцев». Соборность отвергает такое понятие, как «личное счастье», утверждая, что «быть счастливым в одиночестве невозможно».

Перевод слова «καθολικὴν» в древнеславянских документах[править | править вики-текст]

Собор, соборный — славянские слова, которые употребляются уже в древнейших письменных документах (носивших религиозный характер). В славянской восточнохристианской традиции со временем они обрели характер специального термина, который использовался для перевода греческого термина «католическая» (кафолическая) церковь. Однако в древнейших литературных памятниках слово «собор» (от «сбор») используется применительно, в первую очередь, к собственно церковному зданию (например, в «Паннонском житии святого Мефодия» IX в., говорится, что святой был погребен «в соборной церкви»). Применительно же к Церкви вплоть до XIII века (на территории будущей России — до XIV в.) использовался термин «католическая» («кафолическая») или славянские двойники этого термина — «вселенская» и «всеобщая». Так в произведениях киевского митрополита Илариона автор говорит о «кафоликии» апостольской церкви. Интересно, что схожий оборот («кафоликиею и апостольскою церковью») используется и в «Паннонском житии святого Мефодия», которое, как уже указывалось, знает и термин «собор»[источник не указан 66 дней].

Одно из первых употреблений термина «соборная» в Символе веры в качестве атрибута христианской Церкви («единая соборная и апостольская церковь» вместо «единая католическая и апостольская церковь») можно обнаружить в Загребской Кормчей (1262 г.)[источник не указан 66 дней].

Принимая во внимание тот факт, что собственно «церковь» — экклезия — с греческого переводится как собрание, термин «соборная» стал применяться не только к соборам (зданиям) и Соборам (всеобщим собраниям церковных иерархов — синодам), но и к собственно церкви как совокупности (собранию) верных. К XV в. в болгарской рукописи уже термин «католическая» поясняется с помощью слова «соборная»[1]. Впрочем, подобную адаптацию следует признать неудачной, так как «соборность» в данном случае не передает специфику византийского термина («вселенская» = относящаяся ко всей Римской империи) и, как калька с «экклезии», превращает догматическую формулу «католическая церковь» в тавтологическую «церковную церковь»). Возможно поэтому после широкого использования термина «соборная» применительно к Церкви в XV—XVIII веках, позднее он снова вытесняется термином «католическая»/«кафолическая», но, с другой стороны, окончательно закрепляется для обозначения собрания верных и места таких собраний (Соборы и соборы)[источник не указан 66 дней].

«Соборность» у Алексея Хомякова[править | править вики-текст]

Алексей Хомяков, который ввёл термин «соборность» в философский оборот, был одним из основателей движения славянофилов. Пытаясь отыскать основу русской/славянской идентичности, он указывал на православную веру. Именно сохранение православной веры, оставшейся, по его мнению, единственно верной истине христианского учения, составляет миссию славянства. Под «соборностью» Алексей Хомяков подразумевал специфическую целостность Церкви, которую он противопоставлял и протестантскому индивидуализму, и католическому единству. Однако следует сделать оговорку: термин «соборность» появляется у философа в позднем периоде творчества и, по всей вероятности, заимствуется им из славянского перевода Никео-Цареградского Символа веры: «Верую <…> Во единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь».

Так ещё до 40-x гг. XIX в. он следующим образом раскрывает собственное понимание «соборности»:

Церковь называется единою, святою, соборною (кафолическою и Вселенскою) и апостольскою; потому что она едина и свята, потому что она принадлежит всему миру, а не какой-нибудь местности; потому что ею святятся всё человечество и вся земля, а не один какой-нибудь народ или одна страна; потому что сущность её состоит в согласии и в единстве духа и жизни всех её членов, по всей земле признающих ее; потому, наконец, что в Писании и учении апостольском содержится вся полнота её веры, её упований и ее любви[2]

Алексей Хомяков считал, что словом «соборность» слово «католичество» заменили еще Просветители славян, КириллА. Хомяков считал, что словом «соборность» слово «католичество» заменили еще Просветители славян, Кирилл и Мефодий. Он даже усматривал в этом некоторый высший смысл. Например, возражаю иезуиту Гагарину, русскому по происхождению, Хомяков в частности писал:

«С самого приступая к делу Славянские первоучители возжелали подарить народу, который они призывали ко Христу, перевод свящ. писаний. Вероятно ли, возможно ли, чтоб они не перевели на первых же порах символа веры? Правда, мы не имеем списков им современных; но не подлежит сомнению, что самый перевод дошел до нас от них. А ведь этих первоучителей, Кирилла и Мефодия, Греков по происхождению, но состоявших еще в общении с Римом, Латинствующие, хотя совершенно неосновательно, присваивают себе. <…> Они-то для передачи Греческого слова католический избрали слово соборный, так что, по этому последнему слову, можно судить и о том, как понимали они подлинное выражение. Естественно возникает вопрос: существовало ли на Славянском языке слово, вполне соответствующее понятию всеобщности? Можно бы привести несколько таких слов, но достаточно указать на два: всемирный и вселенский. <…> Первое из приведенных слов (всемирный) встречается в очень древних песнопениях; древность второго (вселенский) также несомненна; оно употребляется, говоря о Церкви, для выражения ее всеобщности (вселенская Церковь) и говоря о соборах (Вселенский собор — concile oecuménique). Итак вот к каким словам прибегли бы первые переводчики для передачи слова кафолический, если б они придавали ему значение всемирности. Я, разумеется, нисколько не отрицаю, что слово καθολικος (из κατὰ и ολα, с подразумеваемым ἔθνη — народы, или другим однородным существительным) может иметь и значение всемирности; но я утверждаю, что не в таком смысле было оно понято Славянскими первоучителями. Им и на мысль не пришло определить Церковь географически или этнографически; такое определение, видно, не имело места в их богословской системе. Они остановились на слове соборный, собор выражает идею собрания не только в смысле проявленного видимого соединения многих в каком либо месте, но и в более общем смысле всегдашней возможности такого соединения, иными словами: выражает идею единства во множестве. Итак очевидно, что слово κάθολικός, в понятиях двух великих служителей Слова Божия, посланных Грецией к Славянам, происходило не от κατὰ и ὅλα, но от κατὰ и ὄλον; ибо κατὰ часто выражает тоже, что наш предлог по, например: κατα Μάτθαίον, κατα Μάρκον, по Матфею, по Марку. Церковь кафолическая есть Церковь по всему, или по единству всех, καθ ὸλον τῶν πιστέυωντων, Церковь свободного единодушия, единодушия полного, Церковь, в которой исчезли народности, нет ни Греков, ни варваров, нет различий по состоянию, нет ни рабовладельцев, ни рабов; та Церковь, о которой пророчествовал Ветхий Завет, и которая осуществилась в Новом Завете, словом — Церковь, как определил ее Св. Павел»[3]

Когда А. Хомяков обращается к понятию «соборности», он фактически превращает более-менее удачный переводческий термин в инструмент идеологии. Этот шаг находится в русле наиболее востребованных для XIX века стратегий рациональной легитимации — легитимации через апелляцию к истории как субстанции бытия: именно историческая приверженность Руси к соборности определяет ее особую миссию и судьбу. Однако, по всей вероятности, следует говорить о том, что именно специфическое понимание соборности выступало одной из составляющих новой культурной идентичности, сформировавшейся в XIV—XVII вв., а именно идентичности российской. Религиозную природу и значимость этой идентичность и отстаивает А. Хомяков в своем творчестве:

«В Протестантстве свобода для целой общины есть свобода постоянного колебания, свобода всегда готовая взять назад приговоры, ею же произнесенные накануне, и никогда не уверенная в решениях, произносимых нынче. Для отдельного лица, столь же мало верующего в общину, сколь мало сама община верит в себя, свобода есть или свобода сомнения, проявляющаяся в том, кто, зная себя, сознаёт свою немощь, или свобода нелепой веры в себя, проявляющаяся в том, кто творит себе кумир из своей гордости. В том и другом виде это пожалуй тоже свобода, но иного рода, свобода без благословения Божия, свобода в смысле политическом, но не в смысле христианском.

Единство истинное, внутреннее, плод и проявление свободы, единство, которому основанием служит не научный рационализм и не произвольная условность учреждения, а нравственный закон взаимной любви и молитвы, единство, в котором, при всем различии в степени иерархических полномочий на совершение таинств, никто не порабощается, но все равно призываются быть участниками и сотрудниками в общем деле, словом — единство по благодати Божией, а не по человеческому установлению, таково единство Церкви»[4]

И именно голосом русской православной церкви говорит, по мнению Алексея Хомякова, вселенская Церковь.

Последующее использование термина[править | править вики-текст]

Принадлежащая Алексею Хомякову концепция соборности, таким образом, представляет собой идеологию российской государственности и не случайно стала одним из источников движения славянофилов. В духе этой концепции идея соборности понималась в русской религиозной философии, в частности у Сергея Булгакова, который говорил, что Соборность — это «душа православия»[5]. Впрочем и сам термин «соборность», несущий в себе существенную религиозную нагрузку, и традиция его философской интерпретации (Хомяков и последователи) имели широкое хождение и влияние в православной части Европы и из области собственно интеллектуальной перекочевали в политический дискурс.

См. также[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Гезен А. Исторія славянского перевода Символовъ Вѣры: Критико-палеографическія замѣтки. — Санкт Петербургъ: Типографія Императорской Академіи наукъ, 1884. — С. 95.
  2. Хомяков А. С. Церковь одна (Опыт катехизического изложения учения о Церкви).
  3. Хомяков А. С. Письмо к редактору «L’Union Chretienne» о значении слов «кафолический» и «соборный» по поводу речи отца Гагарина, иезуита.
  4. Хомяков А. С. Еще несколько слов Православного Христианина о западных вероисповеданиях по поводу разных сочинений Латинских и Протестантских о предметах веры.
  5. Булгаков С. Н. Православие: Очерки учения православной церкви. М., 1991. С. 145.

Ссылки[править | править вики-текст]