Тмутараканский камень

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Памятник
Тмутараканский камень
TmutarakanskyKamen.jpg
Страна  Россия
Местоположение Государственный Эрмитаж
Основные даты
1792Открытие
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Тмутарака́нский ка́мень — мраморная плита с древнерусской надписью, в которой сообщается об измерении расстояния между двумя городами — Тмутараканью и Корчевом (Керчью) в 1068 году. Камень был найден на Таманском полуострове в 1792 году адмиралом П. В. Пустошкиным[1] при препровождении черноморских казаков на Тамань. В настоящее время хранится в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Является древнейшим свидетельством гидрографических работ Древней Руси и ярким археологическим памятником Тмутараканского княжества.

Текст[править | править код]

Текст надписи гласит: «Въ лѣто ҂ѕф҃ѻѕ индикта ѕ҃ глѣбъ князь мѣрилъ мо<ре> по ледꙋ ѿ тъмꙋтороканѧ до кърчева ҂і҃ и ҂д҃ сѧже<нъ>» («В лето 6576 (1068) индикта 6 Глеб князь мерил море по льду от Тмутаракани до Корчева — десять тысяч и четыре тысячи сажен»).

В надписи речь идёт о тмутараканском князе Глебе Святославиче. Расстояние в 14 тысяч маховых сажень (24 км) в точности совпадает с расстоянием между центральными храмами Тмутаракани (церковь Богородицы от которой остался только фундамент) и Корчева (церковь Святого Иоанна Предтечи), что по мнению исследователей доказывает вхождение обоих городов в Тмутараканское княжество, так как князь должен был иметь возможность войти в центр каждого города[2][3][4].

В то же время существует мнение, что Тмутараканский камень и надпись на нём не являются доказательством вхождения восточного Крыма в состав княжества; так, ещё Б. А. Рыбаков вероятной причиной действий Глеба называл лишь символическое определение расстояния между Европой и Азией[5][4]. В. Н. Чхаидзе пишет, что, русское название «Корчев», встречающееся «лишь в надписи на камне», также не может являться свидетельством подчинения этого города Тмутаракани и подобные утверждения следует отнести к числу «слабо аргументированных гипотез»[4].

История находки[править | править код]

Надпись была впервые опубликована А. И. Мусиным-Пушкиным в 1794 году. Эта публикация и последующие исследования А. Н. Оленина положили начало русской эпиграфике и палеографии. Уникальность надписи послужила причиной сомнений в её подлинности. Споры на эту тему продолжались до XX века. Одно из доказательств подлинности — то, что археологами на месте находки камня были открыты остатки летописной Тмутаракани.

Нахождение камня также приписывалось Х. К. Розенбергу (П. С. Палласом) и А. А. Головатову (Н. А. Львовым).

Вскоре после открытия камень попытались перевезти в Петербург. Есть два варианта описания данного события:

  • 8 августа 1792 года Пустошкин самовольно повез камень для показа своему начальству на крейсерском судне «Панагия Апотуменгано» в Херсон. Там в ночь на 9 сентября 1792 г. судно сорвало с якоря и бурей угнало в Константинополь. Только в конце марта 1793 г., спустя почти 7 месяцев, оно вернулось обратно, а затем в Николаев. Здесь о камне узнал премьер-майор Г. Егоров, который, вернувшись в Петербург, и сообщил о находке Мусин-Пушкину. Будучи президентом Академии Художеств и обер-прокурором Синода, Мусин-Пушкин велел вернуть камень на прежнее место, а в Петербург доставить точный снимок с камня (рисунок). Только к маю 1793 года камень вернулся обратно на Тамань[6].
  • Узнав об этой находке от Пустошкина, страстный собиратель древностей Мусин-Пушкин разрекламировал находку в Санкт-Петербурге, и Екатерина II повелела привезти камень в столицу, прежде скопировав его надписи, которые оказались в Петербурге довольно быстро. Там, в 1793 году, Мусин-Пушкин был обвинен в подлоге — настолько невероятным казалось содержание надписи. В тот момент интерес к камню пропал, и его было велено оставить в Тамани. Но камень уже везли на купеческом судне Евтея Кленова в Херсон. Войсковой судья Черноморского казачьего войска Головатый дал указание купцу вернуть камень, и он, проделав длительное путешествие по Чёрному морю через многие порты, в том числе и через Константинополь, вернулся на Тамань. Головатый распорядился поместить камень для обозрения у «фонтана», а затем переместил его в «прекрасный сад», у построенной в 1793—1794 годах под его началом Покровской церкви[7]

Политическое значение памятника[править | править код]

В эпоху открытия Тмутараканского камня памятник оказался в центре политики. Екатерина II строила планы возвращения «в христианское лоно» Греции как зависимой территории от России — в этом аспекте Тмутараканский камень воспринимался как свидетельство исторической преемственности и связи Византийской империи и России. Таким образом памятник оказался сразу же в центре политической пропаганды. Европейские союзники России, такие как Франция, поддержали подобную линию, в частности французский дипломат адъютант Дюрок даже получил на это специальные указания.[8] В то же время политические противники территориальной экспансии России были намерены противостоять подобной исторической пропаганде.

Доказательства подлинности памятника[править | править код]

Уникальность надписи и её необычный грамматический строй сразу вызвали оживлённую дискуссию о его подлинности. Мнение, что камень является подделкой (предположительно самого Мусина-Пушкина), высказывали, в частности, ленинградский историк и краевед М. И. Успенский и французский славист Андре Мазон, опубликовавший в 1956 году рукопись его неоконченной работы 1925 года «Небольшие исторические данные о происхождении „Слова о полку Игореве“ и Тмутараканского камня».

Тмутараканский камень исследовали российские историки А. Оленин, А. Спицын, Б. Рыбаков, А. Монгайт. Следует отметить, что до этого русской эпиграфики практически не существовало, фактически она была основана в ходе таких научных дискуссий. Причём для не имеющих ещё опыта в подобной научной дисциплине историков задача была особенно сложна, так как Тмутараканский камень остаётся древнейшей древнерусской надписью на камне и поднял вопросы не только в области древнерусского языка, но и специальной стилистики древнерусских надписей такого рода. Дискуссия вызвала также и большой культурный интерес, так как упомянутый в «Слове об полку Игореве» «тмутараканский болван», по всей видимости, подразумевал именно Тмутараканский камень[9].

Первичная проверка показала, что сведения надписи полностью подтверждаются данными из летописных древнерусских источников. В 1068 году в Тмутаракани действительно княжил Глеб Святославич, который впоследствии был новгородским князем. Поскольку данная область находилась под влиянием Византии, то использование индикта для датировки также естественно. Расстояние на камне указано верно, если исходить из того, что князь измерил его между центральными храмами Корчева и Тмутаракани.

В отечественной науке долгое время шла дискуссия о подлинности Тмутараканского камня. Наиболее обоснованные возражения против его подлинности высказал А. Монгайт, возражения были в основном филологического толка.[10][11] При этом Н. И. Веселовский указывал, что большая часть сторонников подделки являются не учеными, а «любителями» интересующимися историей и их аргументы поэтому не подлежат даже научной критике, а сообщество ученых палеографов считает подделку «совершенно невозможной».[11]

Существенным ударом по позициям скептиков стало исследование камня под микроскопом доктором исторических наук и известным археологом Б. В. Сапуновым по установлению возраста изготовления камня по уровню его эрозии.[11] Исследование Сапунова показало, что камень подвержен значительной эрозии и при этом эрозия проходит микротрещинами прямо по высеченным буквам, что исключает недавний характер их изготовления. Микротрещины также указывали на их естественный характер появления и исключали применение технологии искусственного старения камня. Монгайт, понимая тяжесть такого аргумента, который, в отличие от субъективных мнений, носил характер объективных физических данных, предположил, что возможно эрозия поверх букв возникла от хранения камня под открытым небом. В ответ на это Сапунов провел повторное исследование сравнив уровень эрозии мраморных скульптур Летнего Сада изготовленных примерно во время нахождения камня, а также эрозию античных мраморных скульптур. Уровень эрозии однозначно указывал, что камень имеет многовековой уровень эрозии поверх букв аналогичный античным аналогам. Кроме этого, у камня при транспортировке скололи кусок и на сколе можно оценить уровень эрозии мрамора от момента открытия камня, который намного меньше эрозии поверх букв. Также более детальное исследование обнаружило внутри буквы «Г» в слове «Глеб» выделение белого известнякового вещества, которое по мнению профессора геологии В. Б. Татарского наиболее вероятно представляет собой химические выделения из самого мрамора камня, которые окаменели за несколько веков.[11]

Эпиграфист А. А. Медынцева, в фундаментальном исследовании под редакцией академика Б. А. Рыбакова, провела тщательный анализ на предмет почерка и филологических особенностей надписи[10][11].

  • В работе проведен тщательный побуквенный анализ на предмет прописи. Результаты указывают на то, что тот, кто делал надпись, владел естественным образом почерком того времени. Количество штрихов в буквах, их направление и усилие совпадает с надписями и рукописями X—XII вв. Причем эти закономерности почерка не были известны во время открытия камня и поэтому первоткрыватели камня не могли поэтому их подделать.
  • Сравнение тмутараканского камня с южнославянскими и древнерусскими эпиграфическими памятниками X—XI вв., найденными в последние десятилетия (древнеболгарские надписи, надписи-граффити из Софии Киевской и Софии Новгородской), со всей очевидностью показало, что Тмутараканский камень стоит в одном ряду с древнейшими рукописями и принадлежит той же эпохе в развитии славянского письма
  • Самое убедительное доказательство Медынцевой — филологическое. Многочисленные памятники древнеславянской и древнерусской письменности, Остромирово Евангелие (1056 г.), Изборники (1073 г. и 1076 г.), берестяные грамоты XI—XII вв., киевские и новгородские граффити и др., указывают на то, что написание на Тмутараканском камне правильное. Кроме того, только в XX веке стало известно правильное написание древнего названия Керчи.[12] Вряд ли фальсификаторы сумели почти двести лет назад использовать это древнее название, неизвестное в то время!

Предполагаемая карта Керченского пролива на памятнике и реконструкция геодезических методов князя Глеба[править | править код]

Кроме историков, Тмутараканский камень крайне заинтересовал учёных-геодезистов. Довольно загадочен метод, как Глеб смог произвести такие нетривиальные геодезические работы. Дело в том, что дистанция видимости до горизонта человека, стоящего на льду, составляет всего 4,7 километра. С учётом низменного характера местности Глеб мог посередине пролива наблюдать лишь некоторые холмы со стороны Керчи и не по своему маршруту движения.

Геодезист A.C. Тиньков считает, что князь Глеб для этого составил карту очертания берегов Керченского пролива, которая нечётким образом царапинами нанесена как граффити на Тмутараканский камень на боковой поверхности[13].

А. С. Тиньков отмечает, что Глеб наиболее вероятно выполнил геодезическую задачу следующим образом:

  • Была составлена карта берегов с ориентирами для топографической съёмки как вершины гор (холмов) Митридат, Ада, Зеленского и Лисья.
  • Был установлен масштаб карты как 1:56000 и отмечен «масштабным крестом» на схеме.
  • Далее была составлена фигура-триангуляция между ориентирами, которая изображена в виде «тмутараканского четырехугольника»

Таким образом, по мнению А. С. Тинькова, Глеб как и современные геодезисты вычислил расстояние между объектами математически. Хотя большинство геодезистов соглашаются с доводами Тинькова, так как они воспроизводят обычную современную топографическую съёмку, но никто из историков не готов подтвердить возможность использования таких методов в XI веке, так как требуются совершенные приборы для измерения углов как теодолит, а также математик, способный произвести вычисления. Хотя в Крыму было много греков-архитекторов, владеющих математическими расчётами, но в данном случае требовалось найти в XI веке математика, владеющего тригонометрией, которых в то время было крайне мало (в основном в Венеции и Константинополе, где такая работа имела спрос у государственных заказчиков и могла высоко оплачиваться, обеспечивая расчётами крупные морские транспортные сети, включая строительство портов и прибрежных крепостей). Кроме этого, классическое описание всех надписей и царапин на Тмутараканском камне, выполненное А. И. Мусиным-Пушкиным, указывает бессистемный набор повреждений там, где Тиньков утверждает наличие граффити[9].

Поэтому скорее всего теорию Тинькова можно отнести к маргинальной теории. Однако тем не менее это является первой попыткой осмысления геодезических методов, используемых Глебом, и понимания их нетривиальности в любом случае. Также работа Тинькова выявила природные ориентиры, которые Глеб мог использовать для своей ориентации перемещаясь по льду, что не снимает с повестки дня вопрос: как Глеб определял углы относительно них.

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. История находки Тмутараканского камня.
  2. Ръкописите не горят! - Блог на Валентин Иванов - АТИЛ :: Тмутараканският камък и източниците. atil.blog.bg. Дата обращения 24 мая 2016.
  3. Д. М. Володихин. Русский период в истории средневекового Восточного Крыма // Проблемы национальной стратегии. — М.: Российский институт стратегических исследований, 2016. — № 2 (35). — С. 194—205. — ISSN 2079-3359.
  4. 1 2 3 В. Н. Чхаидзе. Тмутаракань (80-е гг. X в. – 90-е гг. XI в.). Очерки историографии // Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. — Армавир, 2006. — Вып. 6. — С. 139—174.
  5. Б. А. Рыбаков. Русские датированные надписи XI–XIV веков // Свод археологических источников. Е1-44. — 1964. — С. 17—18. — «Косвенные соображения позволяют сузить дату второго вокняжения Глеба в Тмутаракани. Из слов Патерика следует, что Никон был послан в Киев к Святославу, а между тем Святослав очень много времени провел в войне с Полоцком. 3 марта было нанесено поражение Всеславу на Немиге, но до июля месяца войска ещё находились в Полоцкой земле. Никон мог застать Святослава Ярославича в Киеве пли Чернигове едва ли ранее августа 1067 г. Предстоял ещё обратный путь из Киева в Тмутаракань и, кроме того, Никон должен был несколько задержаться на „острове том“ для того, чтобы „монастырь свой управить“, после чего он снова поехал в Киев. Все эти расчеты приводятся для того, чтобы показать, что игумен Никон Великий, известный историк, создатель летописного свода 1073 г., мог быть при князе Глебе в Тмутаракани не только в момент его второго вокняженпя (примерно сентябрь 1067 г.), но и во время производства измерений по льду замерзшего пролива, то есть в декабре-январе. Не ему ли, славившемуся своей ученостью, принадлежит мысль определения расстояния от Тмутаракани до Корчева или, говоря языком античных и средневековых географов, от Азии до Европы?»
  6. Захаров В. А. Заметки о Тмутараканском камне // Сборник РИО. № 4. От Тмуторокани до Тамани. — 2002.
  7. Веселовский Н. И. К истории открытия Тмутараканского камня. — Пг., 1917. — С. 6.
  8. ТМУТАРАКАНСКИЙ КАМЕНЬ В КУЛЬТУРНОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ КОНЦА XVIII — НАЧАЛА XIX ВЕКА.
  9. 1 2 Тмутараканский болван из Слова об полку Игореве.
  10. 1 2 Тмутараканское к-во.
  11. 1 2 3 4 5 Медынцева А.А. - Тмутараканский камень. (недоступная ссылка). flattop.ru. Дата обращения 31 мая 2016. Архивировано 29 июня 2016 года.
  12. Кудрявцев И., Тиганова Л., Тихомиров Н. Поддельные сомнения. Москва, Молодая гвардия, № 1, 1970, — С. 294—301.
  13. В.Г. Ена, Ал.В. Ена, Ан.В. Ена. «Открыватели земли Крымской» :: II. Пролог к познанию Тавриды: от античности до нового времени :: «...от Тмутороканя до Корчева...». Глеб Святославич. webcache.googleusercontent.com. Дата обращения 26 мая 2016.

Литература[править | править код]

  • Мусин-Пушкин А. И. Историческое исследование о местоположении Российского Тмутараканского княжения. — СПб., 1794.
  • Оленин А. Н. Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском, найденном на острове Тамани в 1792 г., с описанием картин, к письму приложенных. — СПб.: Медицинская типография, 1806.
  • Свиньин П. П. Часть XXV. Обозрение путешествия издателя Отечественных записок по России, в 1825 году, относительно археологии // Отечественные записки. — СПб., 1826.
  • Арцыбашев Н. Часть IV. Книга I. О Тмутаракани // Труды Общества истории и древностей Российских. — М., 1828.
  • Кеппен П. И. Часть V. Нечто о Тмутараканском камне // Труды и записки Общества истории и древностей Российских, учрежденные при Московском Университете. — М., 1830.
  • Спасский Г. Раздел II. Исследование Тмутороканского камня с русской надписью // Отечественные записки. — СПб., 1844. — Т. XXXVI.
  • Мирошкин М. Я. Исследование академика Буткова о Тмутаракани и Тмутороканском камне // ИАО. — СПб., 1863. — Т. II, вып. 5—6.
  • Прозрителев Г. Н. К истории Тмутараканского камня // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Апостолов Л. Камень с надписью деяний князя Глеба // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Спицын А. А. Тмутараканский камень // Записки отделения русской и славянской археологии Русского археологического общества. — Пг., 1915. — Т. 11.
  • Веселовский Н. И. К истории открытия Тмутараканского камня // Вестник археологии и истории издаваемый Петроградчским археологическим институтом. — Пг., 1917. — Вып. XXII.
  • Бертье-Делагард А. Заметки о Тмутараканском камне (рус.) // Известия Таврической ученой археологической комиссии. — СПб., 1918. — № 55.
  • Орлов А. С. Приложение. Подлинное дело о Тмутараканском камне. Протокол Ставропольской ученой комиссии 1911 г. декабря 17 об осмотре ‘дела’ 1793 г. о Тмутараканском камне… // Библиография русских надписей 11-15 вв. — М.-Л., 1952.
  • Орлов П. С. Тмутороканский камень — древнейший памятник русской письменности и русских геодезических работ // Доклады Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева. — М., 1949. — Вып. 10.
  • Драчук В. С. Надпись на камне. — 1971.
  • Мазон А. Тъмутороканский блъванъ // Revue des Etudes Slaves. — Paris, 1961. — № 39.
  • Галицкий В. Тмутараканский камень // Земля и люди. — М., 1967.
  • Лопатина Л. Е. Тмутараканскому камню — 900 лет // Русская речь. — М., 1968. — № 3.
  • Монгайт А. Л. Надпись на камне. — М., 1969.
  • Кузьмин А. Г. Существует ли проблема Тмутараканского камня? // Советская археология. — М., 1969. — № 3.
  • Сапунов Б. В. Ещё раз к вопросу о подлинности Тмутараканского камня // Труды Государственного Эрмитажа. — Л., 1970. — Т. XI.
  • Сапунов Б. В. О Тмутараканском камне 1068 г. // Памятники культуры: Новые открытия. 1975. — М., 1976.
  • Медынцева А. А. Тмутараканский камень. — М.: Наука, 1979. — 56 с. — 4900 экз. (обл.)
  • Захаров В. А. Заметки о Тмутараканском камне // От Тмутороканя до Тамани IX—XIX вв.: Сборник Русского исторического общества. — М., 2002. — № 4(152).
  • Соловьёв В. А. По следам Суворова: Записки краеведа. — Краснодар: Центр информ. и экон. развития печати, телевидения и радио Краснодар. края, 2004. — 313 с. (Описание истории основания казаками городов и станиц на месте бывших суворовских укреплений, входящих в Кубанскую кордонную линию)