Тмутараканский камень

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Памятник
Тмутараканский камень
TmutarakanskyKamen.jpg
Страна Россия
Местоположение Государственный Эрмитаж
Основатель Глеб Святославич
Основные даты:
1792Открытие

Тмутарака́нский ка́мень — мраморная плита с высеченной на ней кириллической надписью на древнерусском языке, найденная в 1792 год на Таманском полуострове адмиралом П. Пустошкиным. В настоящее время хранится в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Является древнейшим свидетельством гидрографических работ Древней Руси и одновременно основной археологический памятник Тмутараканского княжества.

Текст[править | править вики-текст]

Текст надписи гласит:

« Въ лѣто 6576 индикта 6[1] Глѣбъ князь мѣрилъ мо<ре> по леду ѿ Тъмутороканѧ до Кърчева 10000 и 4000 сѧже<нъ> »

«В лето 6576[2] индикта 6 Глеб князь мерил море по леду от Тмутороканя до Корчева 14000 сажен».

В надписи речь идёт о Тмутараканском князе Глебе Святославиче. Расстояние в 14000 маховых сажень в 24 км точности совпадает между центральными храмами Тмутаракани (церковь Богородицы от которой остался только фундамент) и Корчева (церковь Святого Иоана Предтечи), что доказывает вхождение обоих городов в Тмутараканское княжество, т.к. князь должен был иметь возможность войти в центр каждого города.[3]

История находки[править | править вики-текст]

Расстояние в 14000 маховых сажень (24 км) совпадает с расстоянием между центральными храмами Корчева (Керчи) и Тмутаракани (Тамани)

Надпись была впервые опубликована А. И. Мусиным-Пушкиным в 1794 году. Эта публикация и последующие исследования А. Н. Оленина положили начало русской эпиграфике и палеографии. Уникальность надписи послужила причиной сомнений в её подлинности. Споры на эту тему продолжались до XX века. Одно из доказательств подлинности — то, что археологами на месте находки камня были открыты остатки летописной Тмутаракани.

Политическое значение памятника[править | править вики-текст]

Памятники Тмутаранского княжества всегда были весьма политизированы, т.к. с одной стороны доказывали наличие русских в Крыму и на Кавказе более 1000 лет, а с другой стороны высокая романтизированность русского населения княжества позволяла подтверждать концепцию преемственности "Москва - третий Рим". В эпоху открытия Тмутарканского камня памятник также оказался в центре политики, но по другому смещенными акцентами чем в текущих дикуссиях. Екатерина II строила плана возвращения "в христианское лоно" Греции и как зависимой территории от России. В этом плане Тмутараканский камень воспринимался как свидетельство исторической преемственности и связи Византийской империи и Киевской Руси, которые логически должны быть "вместе". Таким образом, памятник оказался сразу же в центре политической пропаганды. Ситуативные союзники России как Франция поддержали такую линию, в частности французский дипломат адъютант Дюрок даже получил на это специальные указания.[4] В то же время политические противники территориальной экспансии России были мотивированы противостоять исторической пропаганде, что в том числе привело к бурным спорам об подлинности памятника.

Доказательства подлинности памятника[править | править вики-текст]

Уникальность надписи и её необычный грамматический строй сразу вызвали оживленную дискуссию о его подлинности. Тмутараканский камень исследовали российские историки А. Оленин, А. Спицын, Б. Рыбаков, А. Монгайт. Следует отметить, что до этого русской эпиграфики фактически не существовало, фактически она была основана в ходе таких научных дискуссий. Причём для не имеющих ещё опыта в такой научной дисциплине историков задача была особенно сложна, т.к. Тмутараканский камень остаётся древнейшей древнерусской надписью на камне и поднял вопросы не только в области древнерусского языка, но специальной стилистики древнерусских надписей такого толка. Дискуссия вызвала также большой культурный интерес, так как по всей видимости как "тмутараканский болван" в "Слове об полку Игореве" упоминался именно Тмутараканский камень[5].

Первичная проверка показала, что сведения надписи полностью подтверждаются данными летописных древнерусских источников. В 1068 году в Тмутаракани действительно княжил Глеб Святославич, который впоследствии был новгородским князем. Поскольку данная область находилась под влиянием Византии, то использование индикта для датировки также естественно. Расстояние на камне указано верно, если исходить из того, что князь измерил его между центральными храмами Корчева и Тмутаракани.

Тем не менее А. Монгайт высказывал возражения в основном филологического толка. Научную дискуссию закрыла выдающийся эпиграфист А. Медынцева в фундаментальном исследовании, посвящённом надписи на Тмутараканском камне, полностью доказав его подлинность в своей монографии 1976 года. На текущий момент споры бывают только в среде любителей[6].

А. А. Медынцевой доказала подлинность памятника сразу несколькими способами:[7]

  • Тщательный побуквенный анализ на предмет прописи указывал, что тот, кто делал надпись, владел естественным образом почерком того времени (в её книге представлен богатый иллюстративный материал — фотографии и прориси как самой надписи, так и надписей и рукописей X—XII вв.)
  • Исследование самого камня и определение его возраста по степени его разрушения (использовались работы Б. В. Сапунова), что показало, что камень был высечен примерно в указанный на нём период и не имеет следов искусственного старения
  • Привлечение исследовательницей сведений южнославянских и древнерусских эпиграфических памятников X—XI вв., найденных в последние десятилетия (древнеболгарские надписи, надписи-граффити из Софии Киевской и Софии Новгородской), со всей очевидностью показали, что Тмутараканский камень стоит в одном ряду с этими памятниками и с древнейшими русскими рукописями, принадлежит той же эпохе в развитии славянского письма
  • Самое убедительное доказательство Медынцевой филологическое. Филологическим особенностям надписи обнаружены аналогии в берестяных грамотах XI—XII вв., в киевских и новгородских граффити, источниках, которые не были известны первым исследователям Тмутараканского камня и поэтому они не были в состоянии подделать правила древней грамматики, которые в то время были просто неизвестны никому. Одновременно так Медынцева разбила аргументы критиков-филологов, которые как раз апеллировали к неизвестным ранее грамматическим оборотам, но открытие новых берестяных грамот сняло с повестки такие аргументы.

Предполагаемая карта Керченского пролива на памятнике и реконструкция геодезических методов князя Глеба[править | править вики-текст]

Тмутараканский камень крайне заинтересовал кроме историков учёных-геодезистов, т.к. довольно загадочен метод, как Глеб смог произвести такие нетривиальные геодезические работы. Дело в том, что дистанция видимости до горизонта человека, стоящего на льду, составляет всего 4,7 километра. С учётом низменного характера местности Глеб мог посередине пролива наблюдать лишь некоторые холмы со стороны Керчи и не по своему маршруту движения.

Геодезист A.C. Тиньков считает, что князь Глеб для этого составил карту очертания берегов Керченского пролива, которая нечётким образом царапинами нанесена как граффити на Тмутараканский камень на боковой поверхности[8].

А.С. Тиньков отмечает, что Глеб наиболее вероятно выполнил геодезическую задачу следующим образом:

  • Была составлена карта берегов с ориентирами для топографической съёмки как вершины гор (холмов) Митридат, Ада, Зеленского и Лисья.
  • Был установлен масштаб карты как 1:56000 и отмечен «масштабным крестом» на схеме.
  • Далее была составлена фигура-триангуляция между ориентирами, которая изображена в виде «тмутараканского четырехугольника»

Таким образом, по мнению А.С. Тинькова, Глеб как и современные геодезисты вычислил расстояние между объектами математически. Хотя большинство геодезистов соглашаются с доводами Тинькова, т.к. они воспроизводят обычную современную топографическую съемку, но никто из историков не готов подтвердить возможность использования таких методов в XI веке, т.к. требуются совершенные приборы для измерения углов как теодолит, а также математик, способный произвести вычисления. Хотя в Крыму было много греков-архитекторов, владеющих математическими расчетами, но в данном случае требовалось найти в XI веке математика, владеющего тригонометрией, которых в то время было несколько человек в мире. Кроме этого, классическое описание всех надписей и царапин на Тмутараканском камне, выполненное А. И. Мусиным-Пушкиным, указывает бессистемный набор повреждений там, где Тиньков утверждает наличие граффити[5].

Поэтому скорее всего теорию Тинькова можно отнести к маргинальной теории. Однако тем не менее это является первой попыткой осмысления геодезических методов, используемых Глебом, и понимания их нетривиальности в любом случае. Также работа Тинькова выявила природные ориентиры, которые Глеб мог использовать для своей ориентации перемещаясь по льду, что не снимает с повестки дня вопрос: как Глеб определял углы относительно них.

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

  • Мусин-Пушкин А. И. Историческое исследование о местоположении Российского Тмутараканского княжения. — СПб., 1794.
  • Оленин А. Н. Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутараканском, найденном на острове Тамани в 1792 г., с описанием картин, к письму приложенных. — СПб.: Медицинская типография, 1806.
  • Свиньин П. П. Часть XXV. Обозрение путешествия издателя Отечественных записок по России, в 1825 году, относительно археологии // Отечественные записки. — СПб., 1826.
  • Арцыбашев Н. Часть IV. Книга I. О Тмутаракани // Труды Общества истории и древностей Российских. — М., 1828.
  • Кеппен П. И. Часть V. Нечто о Тмутараканском камне // Труды и записки Общества истории и древностей Российских, учрежденные при Московском Университете. — М., 1830.
  • Спасский Г. Раздел II. Исследование Тмутороканского камня с русской надписью // Отечественные записки. — СПб., 1844. — Т. XXXVI.
  • Мирошкин М. Я. Исследование академика Буткова о Тмутаракани и Тмутороканском камне // ИАО. — СПб., 1863. — Т. II, вып. 5-6.
  • Прозрителев Г. Н. К истории Тмутараканского камня // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Апостолов Л. Камень с надписью деяний князя Глеба // Труды XV археологического съезда в Новгороде 1911 г.. — М., 1914. — Т. I.
  • Спицын А. А. Тмутараканский камень // Записки отделения русской и славянской археологии Русского археологического общества. — Пг., 1915. — Т. 11.
  • Веселовский Н. И. К истории открытия Тмутараканского камня // Вестник археологии и истории издаваемый Петроградчским археологическим институтом. — Пг., 1917. — Вып. XXII.
  • Бертье-Делагард А. Заметки о Тмутараканском камне (рус.) // Известия Таврической ученой археологической комиссии. — СПб., 1918. — № 55.
  • Орлов А. С. Приложение. Подлинное дело о Тмутараканском камне. Протокол Ставропольской ученой комиссии 1911 г. декабря 17 об осмотре ‘дела’ 1793 г. о Тмутараканском камне… // Библиография русских надписей 11-15 вв. — М.-Л., 1952.
  • Орлов П. С. Тмутороканский камень — древнейший памятник русской письменности и русских геодезических работ // Доклады Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева. — М., 1949. — Вып. 10.
  • Драчук В. С. Надпись на камне. — 1971.
  • Мазон А. Тъмутороканский блъванъ // Revue des Etudes Slaves. — Paris, 1961. — № 39.
  • Галицкий В. Тмутараканский камень // Земля и люди. — М., 1967.
  • Лопатина Л. Е. Тмутараканскому камню — 900 лет // Русская речь. — М., 1968. — № 3.
  • Монгайт А. Л. Надпись на камне. — М., 1969.
  • Кузьмин А. Г. Существует ли проблема Тмутараканского камня? // Советская археология. — М., 1969. — № 3.
  • Сапунов Б. В. Ещё раз к вопросу о подлинности Тмутараканского камня // Труды Государственного Эрмитажа. — Л., 1970. — Т. XI.
  • Сапунов Б. В. О Тмутараканском камне 1068 г. // Памятники культуры: Новые открытия. 1975. — М., 1976.
  • Медынцева А. А. Тмутараканский камень. — М.: Наука, 1979. — 56 с. — 4900 экз. (обл.)
  • Захаров В. А. Заметки о Тмутараканском камне // От Тмутороканя до Тамани IX—XIX вв.: Сборник Русского исторического общества. — М., 2002. — № 4(152).
  • Соловьёв В. А. По следам Суворова: Записки краеведа. — Краснодар: Центр информ. и экон. развития печати, телевидения и радио Краснодар. края, 2004. — 313 с. (Описание истории основания казаками городов и станиц на месте бывших суворовских укреплений, входящих в Кубанскую кордонную линию)