Эвенки

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Тунгусы»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Не путать с родственным народом Эвены.
Эвенки
Современное самоназвание эвэнкил
Численность и ареал
Всего: 77 000

 Китай:
39 534 (2010)[1]

 Россия:
37 131 (Всероссийская перепись 2010 г.)[4]

 Монголия:
1000 (1992)[5]
Описание
Археологическая культура Глазковская культура
Язык эвенкийский, якутский, хамниганский, бурятский, русский, китайский
Религия шаманизм, православие, тибетский буддизм[6][7][8]
Входит в тунгусо-маньчжурские народы
Родственные народы маньчжуры, нанайцы, орочи, хамниганы, эвены, сибо, удэгейцы
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе

Эве́нки (эвенк. эвэнкил), ставшее официальным этнонимом в 1931 году; старое название — тунгусы, кит. 鄂温克族 èwēnkè zú; монг. хамниганкоренной народ Восточной Сибири тунгусо-маньчжурской группы. Живут в России, Монголии и на северо-востоке Китая. Отдельные группы эвенков были известны как орочены, манегры, солоны и мн. др.

Язык — эвенкийский, принадлежащий к тунгусо-маньчжурской группе алтайской языковой семьи. В нём выделяется три группы диалектов: северная, южная и восточная. Каждый диалект подразделяется на говоры.

Внесены в Перечень коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации[9].

Этнонимы[править | править код]

Наиболее ранними этнонимами северных тунгусов (эвенков, эвенов, негидальцев), возникшими в эпоху древнетунгусской общности, следует считать самоназвания илэ/илкан, что в дословном переводе означает «человек»[10][11][12][13]. Эвэнки — наиболее распространенный эндоэтноним в среде разных современных групп эвенков. Происхождение самоназвания северных тунгусов — эвэнки/эвэн — связывается с фольклорным эпитетом «поперечноглазый» — эвунки есачи, ewunikin esal, что образно характеризует понятие «человек вообще»[14][15][16][17][18]. Экзоним «тунгус», имевший широкое распространение с XVII до первой половины XX в., имеет самодийское происхождение и образован от тунго/тунгу (мн. ч. — тунгос/тунгус) — название эвенков в языке и фольклоре ненцев[19][20]. Другими распространенными самоназваниями восточных эвенков являются орочен, этимология которого связывается с понятиями «оленный человек»[21][22][23], либо «житель горных вершин», «житель гор»[24] и уранкай «житель горной местности»[25]. Локальные группы северных тунгусов, относящиеся к эвенкийским родам зафиксированы под самоназваниями, образованными по ландшафтно-территориальному принципу и в соответствии с традициями хозяйствования: бирар (бирары), дословно — «поречане»; солон (конные эвенки Китая) — «жители верховий реки (Амура)»; деючер (дючеры) — «жители долины р. Зея»; мурчел (мурчены) — «конные» (эвенки Забайкалья); хундысал — «использующие собак для транспорта» и др.[26][27]

Топонимы[править | править код]

Большая часть топонимов территорий горно-таёжного ландшафта Сибири происходит из языка северных тунгусов, как и само слово «Сибирь», которое в эвенкийском языке и фольклоре охватывает значения-концепты «земля, мир, вселенная»[28][29][30]. От слов-концептов языка и мировоззрения северных тунгусов образованы крупнейшие сибирские гидронимы: Лена — от эвенк., эвен. Эенэ — «Основное, главное течение», ЕнисейЭенэhи — «Основным течением являющаяся»[31][32][33], Амур — «Большая река»[34].

Большинство современных географических названий таежной зоны Сибири имеет происхождение из языка северных тунгусов: Зея — эвенк. Дее — «лезвие»; Алдан — эвенк. Олдан, Олдон — «Боковая», «Сбоку (хребтов) текущая»; Вилюй — эвенк. Булэ, Булэй — «Текущая по болотистой местности», «Болотистая»; Анюй — эвенк., эвен. «правый приток, удобный для пути»; Шилка — эвенк. Силки, Шилки — «Узкая долина»; Джугджур — эвенк. Дюгдюр, Дюгдыр — «Место, откуда реки текут в обе стороны (хребта)», «Водораздел»; оз. Сунтар — эвенк. Хуӈтар/Суӈтар — «Глубокое»; Чита — эвенк. Читэ — «Глинистое место»; Сковородино — эвенк. Кэвэрдэнэ — «Место с большими открытыми болотистыми (либо травяными) равнинами»; Тында — «Место удобное для свободного выпаса (оленей)»; Тыгда — эвенк. Тыгдэ — «Дождь», «Дождливое место» и многие другие.[35]

География[править | править код]

Эвенки населяют обширную территорию от Енисея на западе до Охотского моря на востоке. Южная граница расселения эвенкийских групп проходит по обеим сторонам Амура, лесо-степной зоне Внутренней Монголии (КНР) и Монголии. В административном отношении эвенки России расселены в границах Иркутской, Амурской, Сахалинской областей, республик Якутии и Бурятии, Красноярского, Забайкальского и Хабаровского краёв. Эвенки присутствуют также в Томской и Тюменской областях. На этой огромной территории они нигде не составляют большинства населения и преимущественно живут в одних поселениях вместе с русскими, якутами, бурятами и другими народами.

История[править | править код]

Лесные тунгусы, 1862 год
Эвенки в 1938 году

Истоки этногенеза эвенков и родственных этносов тунгусо-маньчжурской группы восходят к эпохе позднего каменного века и связаны с прототунгусской общностью, формировавшейся в горно-таёжном сибирском ландшафте на основе этнографического комплекса кочевой культуры охотников на лося[36][37]. В процессе формирования прототунгусской охотничьей культуры возникли базовые элементы материальной культуры тунгусов: широкие охотничьи лыжи, тунгусский тип колыбели, наспинная поняга для переноски груза, переносные горшки-дымокуры, разборное коническое жилище (чум) и др., а также язык предков современных тунгусо-маньчжурских народов[38][39]. Подвижный характер охотничьей культуры древних тунгусов обусловил широчайший ареал расселения предков современных эвенков, эвенов и родственных этносов уже в позднем неолите. Ареал, который можно обозначить как прародину тунгусо-маньчжурских народов, располагается в пределах обширной территории, охватывавшей бассейны рек Вилюй, Катанга, Ангара, а также Прибайкалье и Верхнее Приамурье[40][41][42]. Своеобразным «центром древнего тунгусского мира» считается Байкал, с которым связаны многие фольклорные тексты о происхождении эвенков. Описания Байкала как прародины эвенков, на берегу которого рождается и постигает охотничье умение герой-первопредок, встречаются в зачинах эпоса восточных эвенков и фольклорных текстах эвенков Китая[43][44]. Основным направлением миграций тунгусов в разное историческое время, обусловивших возникновение современных народов тунгусо-маньчжурской группы, является восток (преимущественно, вдоль речной системы Амура)[45].

Наиболее близкими из известных археологических культур являются серовская (прототунгусская общность — 5-6 тыс. л. н.) и глазковская (северо-тунгусская общность — 3,5-4,5 тыс. л. н.) культуры байкальского неолита[46][47]. Не позднее 3 тыс. л.н. предки северных тунгусов приручили оленя, а к рубежу 2-2,5 тыс. л.н. освоили верховое транспортное оленеводство[48][49][50][51].

В 1-м тыс. н.э. крупные родоплеменные объединения северных тунгусов принимали участие в формировании тунгусской государственности в составе Бохай (конец VII — начало IX вв.), а в нач. 2-го тыс. — в составе Аньчун Гурун (Айсин Гурун, Цзинь) (начало XII — начало XIII вв.)[52][53][54][55]. В XIII в. часть эвенков Забайкалья и Прибайкалья были принуждены к участию в военном походе на запад в составе монгольского войска, составив подразделения авангарда конных лучников. Дойдя до Хорезма, участвовав во многих крупных сражениях и проявив себя храбрыми, умелыми воинами и меткими стрелками, эвенки снискали уважение Чингисхана, который берег стрелков-эвенков, игравших важную роль в тактике «заманивания противника» и сооружении таранных машин для взятия крепостей[56][57]. Позднее значительная часть этой группы эвенков, вернувшись в Забайкалье, приняла монгольские традиции хозяйствования.

Начиная с 30-х гг. XVII в. значительное число эвенкийских групп вошло под влияние маньчжурской империи Цин, начавшей расширение свое территориально-политического влияния с присоединения родственных народов. Эвенкийские роды Приамурья и Забайкалья вступили в вооруженное противостояние, но были побеждены и принуждены к участию в войнах в составе восьмизнаменной армии империи Цин[58][59][60][61][62]. До прихода русских в XVII веке эвенкийские роды занимали более половины всей территории Сибири, распространив свое влияние от междуречья Оби и Енисея до Охотского моря и от Забайкалья и Приамурья до Ледовитого океана[63][64][65]. Начальный этап освоения Сибири Российской империей сопровождался локальным военным противостоянием с группами коренных народов Сибири, в числе которых были многие эвенкийские роды. Причиной сопротивления являлась жесткая политика насильственного принуждения к выплате ясака и других сборов, приводившая к обнищанию населения[66][67][68][69][70][71][72][73][74]. В течение XVII в. практически все группы эвенков оказались под политическим влиянием двух империй — Российской и Цин. Крупный конгломерат родов эвенков Забайкалья и Верхнего Приамурья сыграл важную роль в процессе присоединения Забайкалья к России. В 1667 г. около более 20 эвенкийских родов под предводительством князя Гантимура (в крещении — Пётр) вышли из-под влияния цинской администрации и приняли российское подданство, обеспечив тем самым политическое право России на обширные территории по левобережью Аргуни и Амура[75][76][77][78][79]. При непосредственном участии и поддержке эвенков под началом Катаная — Павла Петровича Гантимурова (сына Гантимура) — был заключён Нерчинский договор (1689 г.), распределивший границы между Россией и Цинским Китаем. Забайкальские эвенки в течение 200 лет выступали защитниками границ огромной территории Забайкалья и Верхнего Приамурья. В 1760 году в Забайкалье был сформирован пятисотенный тунгусский казачий полк, давший основу для возникновения забайкальского казачества[80][81][82][83].

События XX в., сопровождавшиеся глобальным переустройством образа жизни кочевых народов Сибири, стали сложным периодом в истории эвенков. Насильственный переход на оседлый образ жизни снизил функциональность многих культурных традиций эвенков и существенно уменьшил территориальные права эвенкийских родов. В 1924—1925 гг. на Дальнем Востоке произошло крупное вооруженное Тунгусское восстание, вызванное неправомерной налоговой политикой властей Охотского уезда и жестокими репрессиями уездного ОГПУ[84][85][86]. К отрицательным последствиям, повлиявшим на степень сохранности культуры эвенков в XX, XXI вв. относятся коллективизация, укрупнение мест компактного проживания и усилившееся промышленное воздействие, повлекшее катастрофическое ухудшение экологии горно-таежного ландшафта. В качестве положительных тенденций в жизни этноса можно отметить повышение уровня образования.

Численность[править | править код]

Расселение эвенков в СФО по городским и сельским поселениям в %, перепись 2010 г.
Расселение эвенков в ДФО по городским и сельским поселениям в %, перепись 2010 г.
Доля эвенков по районам России (перепись 2002 года)

Численность тунгусов к моменту их вхождения в состав России (XVII век) оценивалась приблизительно от 36,2 до 39,4 тыс., уменьшившись к концу XVII в. до 27,7 тыс. человек[87][88]. Наиболее точные данные об их численности предоставила перепись 1897 года — 66,27 тыс. человек[89], при этом родным языком считали тунгусский 55% эвенков, русский - 25%, другие языки - 20%. По результатам уточненной переписи 1926 г. в СССР было зафиксировано 38,6 тыс. тунгусов[90]. Перепись населения СССР 1959 г. зафиксировала 24,71 тыс. эвенков, из которых родным языком считали 55 % эвенкийского населения[91]. По переписи 1970 г. численность эвенков составляла 25149 человек, при владении родным языком 52%[92]. В 1989 г. численность эвенков увеличилась до 30163 человек, при снижении владения родным языком до 30,5%[93].

Согласно переписи 2002 года в России проживали 37116 эвенков. Уровень владения родным языком сократился до 20,4%[94]. По переписи 2010 г. численность эвенков России составила 37843 человека, при владении родным языком 11,4%. По данным 2010 г. более половины эвенков России проживали в Якутии - 21008 человек[95].

  • В Китае, по данным переписи 2010 года, численность эвенков и орочонов вместе взятых была 39 534. Они образуют две из 56 официально признанных национальностей КНР.
  • В Монголии проживает от 1 до 2 тыс. эвенков, часть из которых сохранила функциональность диалекта эвенкийского языка.

Эвенки в мире[править | править код]

Численность эвенков в России[править | править код]

По итогам переписи 2010 года[96] в России проживают 37 843 эвенка, в том числе:

Эвенки Китая[править | править код]

Хотя в России обычно считается, что эвенки живут в российской Сибири, на сопредельной территории Китая они представлены четырьмя этнолингвистическими группами, общая численность которых превосходит численность эвенков в России: 39 534[97] против 37 843. Эти группы объединены в две официальные национальности, проживающие в Эвенкийском автономном хошуне автономного района Внутренняя Монголия и в соседней провинции Хэйлунцзян (уезд Нэхэ):

  • Орочоны (кит. упр. 鄂伦春族, пиньинь Èlúnchūn Zú) — 8 650 человек по переписи 2010 года, которые равномерно распределены во Внутренней Монголии и провинции Хэйлунцзян, а также незначительно в провинции Ляонин[98]. Около половины говорит на орочонском диалекте эвенкийского языка. В материальной культуре и ментальности орочонов Китая сохраняется влияние охотничьих традиций эвенков[99].
  • Эвенки (кит. упр. 鄂温克族, пиньинь Èwēnkè Zú) — 30 870 на 2010 год[98], проживают преимущественно во Внутренней Монголии и представлены группой эвенков-скотоводов, именуемых солон-эвэнки, что в переводе с эвенкийского означает "житель верховий реки (Амура)"[100][101].
  • В настоящее время в Китае оленеводы-эвенки являются очень малой этнической группой, численностью всего около двухсот человек. Практически все представители этой группы являются потомками представителей эвенкийских родов Якутии и Приамурья, мигрировавших в Китай в годы революции, гражданской войны и репрессий. Они носят неофициальное название йоко-эвэнкил, якутэ и говорят на диалекте северо-тунгусского языка, характерном для групп восточных эвенков. Сохранность культурных традиционной этой группы находится под большой угрозой[102][103].
  • Хамниганы — эвенкийская группа, подвергшаяся сильному влиянию монгольских культурных традиций. Хамниганы говорят на монгольском и собственно хамниганском диалекте эвенкийского языка; эти так называемые «маньчжурские хамниганы» эмигрировали из России в Китай в течение нескольких лет после Октябрьской революции[104][105].

Динамика численности эвенков КНР (по данным всекитайских переписей населения)[106][править | править код]

Эвенки Монголии[править | править код]

В Монголии эвенки представлены только смешанными эвенкийско-монгольскими родами — хамниганами (около тысячи человек), проживающими в Селенгинском аймаке.

ДНК[править | править код]

Исследование SNP маркеров Y-хромосомы забайкальских и амурских эвенков выявило, что в обеих популяциях на первом месте находится субклад C2b1a2-M48[en] (ранее С3с) Y-хромосомной макрогаплогруппы C, на втором — Y-хромосомная гаплогруппа N1a1a1a1b-M2118 (N1a1a1a1b1-M1982/M1993 и N-Y25011). Также в обеих популяциях выявлены гаплогруппы R1a-M198 и I2-P37.2. Кроме того, у эвенков Приамурья выявлена гаплогруппа N-B479, а у эвенков Забайкалья — гаплогруппа I1-M253[107][108]. У западных эвенков из Красноярского края (река Подкаменная Тунгуска) гаплогруппа C2b1a2-M48[en] или M86 (ранее C3c) достигает 70 %, гаплогруппа N1b-P43 — 27,5 %[109]. Более половины совпадающих митохондриальных линий эвенков, эвенов и якутов относятся к ветвям митохондриальных гаплогрупп С и D[110]. Y-хромосомная гаплогруппа R1b1b2-M269 присутствует у эвенков с частотой 2,4%[111].

Хозяйственные традиции[править | править код]

Модель чума, сделанная из дерева. Экспонат Этнографического музея народов Забайкалья.
Обитатели Тартарии. Николас Витсен. Тунгус (даурский) крайний справа

Базовыми, культурообразующими хозяйственными традициями эвенков являются охота и оленеводство. Охотничьи традиции стали основой этнографического комплекса в эпоху прототунгусской общности в неолите, не позднее 5-6 тыс. л. н., когда предки современных тунгусо-маньчжурских народов начали освоение горно-таежного ландшафта Сибири[112].

В зависимости от ландшафтно-территориальных условий, охотничьи традиции разных групп эвенков отличались, однако важнейшими объектами охоты являлись крупные копытные животные, прежде всего лось и дикий олень. С XVII в. в среде эвенков широко распространилась охота на пушного зверя, которого до этого добывали попутно для личных нужд. Эвенки, являясь непревзойденными в мастерстве охоты, использовали различные способы промысла, среди которых преобладала индивидуальная охота скрадом, с использованием собак и охота на путях массовых миграций животных[113].

Важную роль для эвенков играло оленеводство, которое вошло в этнографический комплекс северных тунгусов не позднее 2,5-3 тыс. л.н. Прямые предки эвенков и эвенов приспособили традиции оленеводства для нужд охоты и кочевого образа жизни[114]; по меткому изречению В. Г. Богораза «олень окрылил эвенка», позволив многократно увеличить интенсивность и дальность маршрутов кочевий эвенкийских семей круглый год за счет верховой езды[115].

Колыбель эвенков

Рыболовство у большинства групп эвенков является сопутствующим видом хозяйствования, за исключением эвенков арктических территорий и некоторых групп Приамурья. Распространенными способами рыболовства у кочевых групп эвенков являлся покол с помощью остроги, а ловля при помощи самоловов, преимущественно в зимнее время[116]. Исторические традиции рыболовства северных тунгусов берут начало с позднего неолита и наглядно отражены в артефактах глазковской культуры Прибайкалья[117][118].

К более позднему времени относятся традиции скотоводства, заимствованные южными группами эвенков от монгольских групп, начиная с нач. н.э. в Приамурье, а позднее в Забайкалье. Скотоводство получило наибольшее развитие в среде эвенков-солонов и хамниган. В России скотоводческие группы носят локальное самоназвание мурчен — «конный»[119][120].

Обычаи[править | править код]

Костюм эвенкийского шамана. Музей на набережной Бранли (Франция)

Культурные традиции эвенков основаны на системе экологического восприятия мира как органичного единства всех объектов природы, в которой человек является звеном мироздания, а не царем природы. Соответственно этой системе взгляда на окружающий мир, обычаи эвенков соответствуют требованиям бережного отношения к природе, направлены на достижение гармонии человека и окружающего мира. В традиционном мировоззрении эвенков все объекты и явления окружающего мира одушевляются — душу имеют все стихии, субъекты («душа-оми») и объекты мироздания («душа-мусун»)[121]. У эвенков существует система правил и запретов Одё, регулирующая хозяйственную деятельность: запрещается промысел сверх прямых потребностей семьи, небрежное отношение к добыче и многое другое[122]. Жизненный путь и совершенствование личности регулируются кодексом морально-нравственных требований, называемых Иты — «законы жизни»[123]. Формами соблюдения эвенкийских законов и правил жития является чрезвычайно разнообразные обрядовые традиции. Одним из важнейших законов эвенков является Нимат, который в упрощенной форме объясняется как соблюдение справедливости в распределении добычи[124][125].

Эвенкийские административно-территориальные образования[править | править код]

Серия «Народы СССР» (тунгусы), почтовая марка СССР 1933 года

Эвенкийские административно-территориальные образования в настоящее время (2009) имеются в России и Китае. В России к ним относятся Эвенкийский район Красноярского края (бывший Эвенкийский автономный округ), Анабарский, Жиганский и Оленёкский улусы Якутии, Баунтовский эвенкийский район Бурятии и ряд сельских поселений в Иркутской области, Бурятии и Якутии. В прошлом существовали и другие эвенкийские административно-территориальные образования.

В Китае к эвенкийским административно-территориальным образованиям относятся Орочонский и Эвенкийский автономные хошуны во Внутренней Монголии и несколько национальных волостей и сомонов во Внутренней Монголии и Хэйлунцзяне.

Эвенки в филателии[править | править код]

В 1933 году в СССР была выпущена этнографическая серия почтовых марок «Народы СССР». Среди них была марка, посвящённая тунгусам (так в те времена называли эвенков).

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Из 39 534 эвенка (перепись 2010 г.) в КНР выделены отдельно собственно эвенки (30 875 чел.) и орочоны (8659 чел.).
  2. В том числе 26 139 собственно эвенков и 3632 орочонов
  3. В том числе 2648 собственно эвенков и 3943 орочонов
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Всероссийские переписи населения 2002—2010 годов. Дата обращения: 8 августа 2015. (недоступная ссылка)
  5. Evenki в Ethnologue. Languages of the World.
  6. Ewenki, Solon — Asia Harvest (недоступная ссылка). Дата обращения: 28 октября 2011. Архивировано 30 сентября 2007 года.
  7. Ewenki, Tungus — Asia Harvest (недоступная ссылка). Дата обращения: 28 октября 2011. Архивировано 30 сентября 2007 года.
  8. Шубин А. Ц. Краткий очерк этнической истории эвенков Забайкалья (XVIII—XX век). — Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1973. — С. 64, 65.
  9. Распоряжение Правительства РФ от 17 апреля 2006 года №536-р «Об утверждении перечня коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации (с изменениями на 26 декабря 2011 года)»
  10. Эвенкийско-русский словарь / сост. А.Н. Мыреева. — Новосибирск: Наука, 2004. — С. 243. — ISBN 5-02-030684-3.
  11. Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков. Т. 1 / под ред. В.И. Цинциус. — Л.: Наука, 1975. — С. 308.
  12. Шарина С,И., Кузьмина Р.П. Нижнеколымский говор эвенского языка. — Новосибирск: Наука, 2018. — С. 9.
  13. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 627-628.
  14. Материалы по эвенкийскому (тунгусскому) фольклору / сост. Г.М. Василевич. — Л.: Изд-во ин-та народов Севера ЦИК СССР им. П.Г. Смидовича, 1936. — С. 4.
  15. Эвенкийско-русский словарь / сост. А.Н. Мыреева. — Новосибирск: Наука, 2004. — С. 753.
  16. Эвенско-русский словарь / сост. В.А. Роббек, М.Е. Роббек. — Новосибирск: Наука, 2005. — С. 339-340.
  17. Варламова Г.И. Эпические и обрядовые жанры эвенкийского фольклора. — Новосибирск: Наука, 2002. — С. 58-59.
  18. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 629-633.
  19. Ненецко-русский словарь / сост. Н.М. Терещенко. — Л.: Учпедгиз, 1955. — С. 194, 227.
  20. Варламов А.Н. К вопросу о происхождении этнонима "тунгус" // Северо-восточный гуманитарный вестник. — 2020. — № 1(30). — С. 71-76.
  21. Castren M.A. Ethnologische Voelesungen Uber die altaischen Volker. — St. Petersburg, 1857. — С. 22.
  22. Шренк Л.И. Об инородцах Амурского края. Т. 2. — СПб.: Тип. Имп. академии наук, 1899. — С. 185-186.
  23. Соколова З.П., Туголуков В.А. Старые и новые названия народов Севера // Советская этнография. — 1983. — № 1. — С. 84.
  24. Янхунен Ю. Об этнонимах ороки и урянхай (uryanghai) // Россия и АТР. — 2018. — № 4. — С. 15.
  25. Василевич Г.М. Уранхаи и эвенки: доклады по этнографии // Географическое общество СССР. Отделение этнографии. — 1966. — № 3. — С. 340.
  26. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 620-621.
  27. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII - начало XX в.). — Л.: Наука, 1969. — С. 9-14.
  28. Русско-эвенкийский (русско-тунгусский) словарь / сост. Г.М. Василевич. — М.: ОГИЗ, 1948. — С. 147.
  29. Варламова Ю.А., Варламов А.Н. "Сибирь" в эвенкийском фольклоре: к вопросу об этимологии топонима // Народы и культуры Северной Азии в контексте научного наследия Г.М. Василевич : сборник научных статей. — 2020. — С. 279-283.
  30. Исторический фольклор эвенков. Сказания и предания / сост. Г.М. Василевич. — Л.: Наука, 1966. — С. 345.
  31. Кейметинов В.А. Аборигенная (эвенская) топонимика Якутии. Ч. 1. — Якутск, 1996. — С. 15.
  32. Митрошкина А.Г. К этимологии гидронима Лена // Ономастика Востока : сборник научных статей. — 1980. — С. 130-131.
  33. Варламова Ю.А. "Река" в культуре эвенков: географический ориентир и концепт // Языки и фольклор коренных народов Сибири и дальнего Востока: состояние и перспективы фундаментальных исследований : сборник научных статей. — 2021. — С. 177-184.
  34. Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков. Т. 1 / под. ред. В.И. Цинциус. — Л.: Наука, 1975. — С. 40.
  35. Эвенкийско-русский словарь / сост. А.Н. Мыреева. — Новосибирск: Наука, 2004. — С. 47, 108, 195, 206, 324, 461, 525, 576, 630, 636, 724, 745.
  36. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII – начало ХХ в.). — Л.: Наука, 1969. — С. 14-15, 39-40.
  37. Варламов А.Н. Образ лося в мировоззрении и фольклоре тунгусо-маньчжурских народов: к вопросу о ранней истории тунгусов // Народы и культуры Северной Азии в контексте научного наследия Г.М. Василевич. Сборник научных статей.. — 2020. — С. 269-274.
  38. Василевич Г.М. Эвенки (к проблеме этногенеза тунгусов и этнических процессов у эвенков): доклад по опубликованным работам, представленный на соискание учёной степени д-ра ист. наук. — Л.: АН СССР, Ин-т этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая, 1968. — С. 26-27.
  39. Василевич Г.М. Материалы языка к проблеме этногенеза тунгусов // КСИЭ. — 1946. — Т. Вып. 1. — С. 50.
  40. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII – начало ХХ в.). — Л.: Наука, 1969. — С. 15.
  41. Федосеева С.А. Древние культуры верхнего Вилюя. — М.: Наука, 1968. — С. 142.
  42. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 94-106.
  43. Вэй Хунбо. Легенды о переселении эвенков // Переводчик. — 2013. — № 13. — С. 162.
  44. Варламов А.Н. Байкал в зачинах эвенкийского эпоса: к вопросу об исторической прародине тунгусов // Вестник Северо-Восточного Федерального университета им. М.К. Аммосова. Серия Эпосоведение. — 2019. — № 4(16). — С. 42-50.
  45. Варламов А.Н. Ранние стадии этногенеза и миграции тунгусов в эпических традициях эвенков // Вестник Северо-Восточного федерального университета им. М.К. Аммосова. Серия: Эпосоведение. — 2020. — № 3(19). — С. 30-41.
  46. Окладников А.П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья: в 3 ч. Ч. 3. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1955. — С. 8-10.
  47. Окладников А.П. К изучению начальных этапов формирования народов Сибири: (Население Прибайкалья в неолите и раннем бронзовом веке) // Советская этнография. — 1950. — № 2. — С. 44-45.
  48. Рычков Ю.Г. Кочевники сибирской тайги [Эвенки и эвены] (этноэкологическая грань проблемы сохранения биоразнообразия) // Природа. — 1995. — № 1. — С. 58.
  49. Виллерслев Р., Витебски П., Алексеев А.А. Жертвоприношение как идеальная охота: объяснение истоков доместификации северного оленя с точки зрения космологии // Этнографическое обозрение. — 2016. — № 4. — С. 154.
  50. Варламов А.Н. Сонинги дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 166-192.
  51. Окладников А.П., Мазин А.И. Писаницы реки Олёкмы и Верхнего Приамурья. — Новосибирск: Наука, 1976. — С. 76, 93-95, 116-117.
  52. Сунь Цзиньцзи. Древние народы Приморья и Приамурья в китайских письменных источниках // Древняя и средневековая история Восточной Азии. К 1300-летию образования государства Бохай: материалы междунар. науч. конф. (Владивосток, 21-26 сентября 1998 г.). — 2001. — С. 52-65.
  53. Huang P. New Light on the Origins of the Manchus // HJAS. — 1990. — Т. Vol. 50, № 1. — С. 265-266.
  54. Лопатин И.А. Гольды амурские, уссурийские, сунгарийские. — Владивосток: Тип. Упр. вн. дел, 1922. — С. 10-11.
  55. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 261-265.
  56. Сказание старого шамана / сост. Л.А. Борбоев. — Улан-Удэ: Буряад унэн, 2001. — С. 10-11.
  57. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 318-320. — ISBN 978-5-02-041478-5.
  58. Ивановский А.О. Образцы солонского и дахурского языков. — СПб.: Тип. Имп. академии наук, 1894. — С. 1-3.
  59. Мелихов Г.В. Процесс консолидации маньчжурских племен при Нурхаци и Абахае (1591-1644 гг.) // Маньчжурское владычество в Китае : Сборник научных статей. — 1966. — С. 77-97.
  60. Crossley P.K. Translucent Mirror: History and Identity in Qing Imperial Ideology. — University of California Press, 2001. — С. 196.
  61. Голиков А.П. О менее известных этнополитических группах в восьми знамёнах // Известия Восточного института. — 2013. — № 1(21). — С. 70.
  62. Kim L. Ethnic Chrysalis: Chinas Orochen people and the legacy of Qing borderland administration. — Cambrige, Massachusetts: Harvard Univercity Asia Center, 2019. — 360 с.
  63. Долгих Б.О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в.. — М.: Изд-во АН СССР, 1960. — С. 614-615.
  64. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII – начало ХХ в.). — Л.: Наука, 1969. — С. 3-6.
  65. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 299, 320-326. — ISBN 978-5-02-041478-5.
  66. История Сибири с древнейших времен до наших дней: в 5 т. Т. 1 / под ред. А.П. Окладникова. — Л., 1968. — С. 43-44.
  67. Васильев А.П. Забайкальские казаки: исторический очерк: в 3 т. Т. 1. — Чита: Типография Войскового Хозяйственного Правления Забайкальского казачьего войска, 1916. — С. 18-22.
  68. Акты исторические, собранные и изданные археографическою комиссиею. Т. IV. 1645-1676. — СПб.: Типография II-го Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1842. — С. 454-455.
  69. Дополнения к актам историческим, собранные и изданные археографической коммиссией: в 12 т. Т. 3 / под. ред. Я. И. Бередникова, М. А. Коркунова. — СПб.: Тип. Эдуарда Праца, 1848. — С. 175-176.
  70. Дополнения к актам историческим, собранные и изданные археографической коммиссией: в 12 т. Т. 7 / под ред. Н.В. Калачова. — СПб.: Тип. Эдуарда Праца, 1859. — С. 137-138, 278-279, 290-292, 297-298.
  71. Дополнения к актам историческим, собранные и изданные археографической коммиссией: в 12 т. Т. 10 / под. ред. А. И. Тимофеева. — СПб.: Тип. Эдуарда Праца, 1867. — С. 342, 344-346, 351-356.
  72. История Сибири: в 2 ч. Ч. 2. Период с 1660 г. до воцарения Императрицы Екатерины Петровны / сост. В. К. Андриевич. — СПб.: Типография В. В. Комарова, 1889. — С. 357.
  73. Фирсов Н.Н. Чтения по истории Сибири. Изд-е 2. Вып. 1. — М.: Изд-е Русского Библиографического ин-та, 1920. — С. 41.
  74. Акты архивов Якутской области (с 1650 г. до 1800 г.) / сост. Е.Д. Стрелов. — Якутск: Изд-во. Якут. Обл. Учен. Архив. Комис., 1916. — С. 3-4.
  75. Акты исторические, собранные и изданные археографическою комиссиею. Т. IV. 1645-1676. — СПб.: Типография II-го Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1842. — С. 455.
  76. Бантыш-Каменский Н.Н. Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792-й год. — Казань: Типография Императорского университета, 1882. — С. 15-18.
  77. Паршин В.П. Поездка в Забайкальский край. Ч. 2: История города Албазина. — М.: Типография Николая Степанова, 1844. — С. 117.
  78. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 404-416. — ISBN 978-5-02-041478-5.
  79. Варламов А.Н., Варламова Ю.А. Историческая роль Гантимура и забайкальских эвенков в присоединении Забайкалья к Российской империи // Сибирский антропологический журнал. — 2021. — Т. 5, № 2. — С. 9-18.
  80. Бантыш-Каменский Н.Н. Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792-й год. — Казань: Типография Императорского университета, 1882. — С. 215-216.
  81. Паршин В.П. Поездка в Забайкальский край. Ч. 2: История города Албазина. — М.: Типография Николая Степанова, 1844. — С. 117-118.
  82. Васильев А.П. Забайкальские казаки: исторический очерк: в 3 т. Т. 2. — Чита: Типография Войскового Хозяйственного Правления Забайкальского казачьего войска, 1916. — С. 7, 34, 51, 57-58, 206-209, 226, 233-234.
  83. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 416-440.
  84. Антонов Е.П. Тунгусское национальное восстание 1924-1925 гг. // Россия и АТР. — 2007. — № 4(58). — С. 41-47.
  85. Ковлеков С.И. Тунгусское восстание 1924-25 гг.. — Якутск: Изд-во ЯГУ, 2005. — 134 с.
  86. Пестерев В.И. Гражданская война на северо-востоке России и антикоммунистические выступления в Якутии (1918-1930 гг.).. — Якутск: ЯНЦ СО РАН, 2008. — 564 с.
  87. Долгих Б.О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII в.. — М.: Изд-во АН СССР, 1960. — С. 617.
  88. Туголуков В.А. Эвенки // Этническая история народов Севера : Сборник научных статей. — 1982. — С. 130.
  89. Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897 год / под ред. Н. А. Тройницкого. — СПб.: паровая типо-лит. Н.Л. Ныркина, 1905. — С. 11.
  90. Всесоюзная перепись населения 1926 года. — М.: Издание ЦСУ Союза ССР, 1928-1929. — С. 65-79.
  91. Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 года. СССР (сводный том). — М.: Госстадиздат, 1962. — С. 186.
  92. Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 года. Том IV. Национальный состав населения СССР, союзных и автономных республик, краев, областей и национальных округов. — М.: Статистика, 1973. — С. 10.
  93. Национальный состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи населения 1989 года. — М.: Финансы и статистика, 1991. — С. 22.
  94. Всероссийская перепись населения 2002 года. Т. 4. Национальный состав и владение языками, гражданство. Федеральная служба государственной статистики.
  95. Всероссийская перепись населения 2010 г. Т. 4. Национальный состав и владение языками, гражданство. Федеральная служба государственной статистики.
  96. Том 4. Национальный состав и владение языками, гражданство.
  97. Перепись населения в Китайской Народной Республике 2010 года
  98. 1 2 Ставров И.В. Тенденции демографического развития неханьских национальностей Северо-Восточного Китая (начало XXI века) // Вестник Дальневосточного отделения Российской академии наук. — 2013. — № 4(170). — С. 148.
  99. Гомбоева С.В. Особенности материальной культуры орочонов Китая (на материале экспедиций) // Вестник Бурятского государственного университета. — 2015. — № 8. — С. 127-130.
  100. Гомбоева С.В. Солоны Китая // Вестник Бурятского государственного университета. Гуманитарные исследования Внутренней Азии. — 2015. — № 1. — С. 78-82.
  101. Булатова Н.Я. Новые материалы по солонскому языку // Acta Linguistica Petropolitana. Труды института лингвистических исследований. — 2013. — Т. 9, № 3. — С. 147-165.
  102. Heyne F. G. The Social Significance of the Shaman among the Chinese Reindeer-Evenki // Asian Folklore Studies, Vol. 58, No. 2 (1999), p. 378.
  103. Булатова Н.Я. Предварительные итоги экспедиции к тунгусским народам Северо-Востока Китая // Социальные взаимодействия, языки и ландшафты в Сибири и в Китае (эвенки, эвены, орочоны и другие группы). Труды Третьей Международной Междисциплинарной Тунгусской конференции : сборник научных статей. — 2019. — С. 48-60.
  104. Афанасьева Е.Ф. О хамниганах России, Монголии и Китая // Вопросы истории и культуры северных стран и территорий. — 2017. — № 4(40). — С. 24-29.
  105. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 288-296.
  106. Ставров И. В. Тенденции демографического развития неханьских национальностей Северо-Восточного Китая (начало XXI века) // Вестник Дальневосточного отделения Российской академии наук. — 2013. — № 4 (170). — С. 148
  107. Агджоян А. Т., Богунов Ю. В., Богунова А. А., Каменщикова Е. Н., Запорожченко В. В., Пылёв В. Ю., Короткова Н. А., Утриван С. А., Схяляхо Р. А., Кошель С. М., Балановский О. П., Балановская Е. В. Мозаика генофонда эвенков: забайкальский и амурский сегменты // Вестник Московского университета. — Серия XXIII: Антропология. — 2019. № — 3. — С. 67—76.
  108. Эвенки Забайкалья и Приамурья оказались генетически схожи Архивная копия от 12 апреля 2021 на Wayback Machine, 28.01.2020
  109. Дмитрий Адамов. Об основных гаплогруппах Y-хромосомы тунгусо-маньчжурских народов // The Russian Journal of Genetic Genealogy (Русская версия): Том 1, № 2, 2009 г.
  110. Фёдорова С. А. Якуты: генетические реконструкции в сравнении с историческими // Наука и техника в Якутии No 2 (17) 2009
  111. Boris Malyarchuk, Miroslava Derenko, Galina Denisova, Arkady Maksimov, Marcin Wozniak, Tomasz Grzybowski, Irina Dambueva, Ilya Zakharov. Ancient links between Siberians and Native Americans revealed by subtyping the Y chromosome haplogroup Q1a Архивная копия от 1 февраля 2022 на Wayback Machine, 16 June 2011
  112. Варламов А.Н. Сонинги Дулин Буга: этногенез и этническая история эвенков. — Новосибирск: Наука, 2022. — С. 72-85.
  113. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII – начало ХХ в.). — Л.: Наука, 1969. — С. 53-71.
  114. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII – начало ХХ в.). — Л.: Наука, 1969. — С. 72-80.
  115. Богораз В.Г. Древние переселения народов в северной Евразии и в Америке // Сборник Музея антропологии и этнографии. — 1927. — Т. 6. — С. 44.
  116. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII – начало ХХ в.). — Л.: Наука, 1969. — С. 80-86.
  117. Окладников А.П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья: в 3 ч. Ч. 1-2. — М.;Л.: Изд-во АН СССР, 1950. — С. 247, 255.
  118. Окладников А.П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья: в 3 ч. Ч. 3. — М.;Л.: Изд-во АН СССР, 1955. — С. 111-112.
  119. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII – начало ХХ в.). — Л.: Наука, 1969. — С. 86-88.
  120. Туголуков В.А. Конные тунгусы (этническая история) // Этногенез и этническая история народов Севера : сборник научных статей. — 1975. — С. 78-110.
  121. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII – начало ХХ в.). — Л.: Наука, 1969. — С. 224-228.
  122. Фольклор эвенков Якутии / сост. А.В. Романова, А.Н. Мыреева. — Л.: Наука, 1971. — С. 313-321.
  123. Варламова Г.И. Эвенкийские традиции Иты, запреты-обереги Одё // Этнопсихология: Актуальные проблемы современного мира. Материалы межрегиональной научно-практической конференции. — 2015. — С. 39-48.
  124. Василевич Г.М. Эвенки. Историко-этнографические очерки (XVIII – начало ХХ в.). — Л.: Наука, 1969. — С. 68-69.
  125. Расцветаев М.К. Тунгусы мямяльского рода: Соц.-экон. очерк с прилож. тунгус. бюджетов (АН СССР. Труды совета по изучению производ. сил. Серия Якутск. Вып. 13). — Л.: Изд-во АН СССР, 1933. — С. 34.

Литература[править | править код]


  • Bloch A.Longing for the Kollektiv: Gender, Power, and Residential Schools in Central Siberia // Cultural Anthropology, Vol. 20, No. 4 (Nov., 2005), pp. 534—569. (англ.)
  • Grenoble L. A. Morphosyntactic change: the impact of russion on evenki // Studies in Slavic and General Linguistics, Vol. 28, Languages in Contact (2000), pp. 105—120. (англ.)
  • Heyne F. G. The Social Significance of the Shaman among the Chinese Reindeer-Evenki // Asian Folklore Studies, Vol. 58, No. 2 (1999), pp. 377—395. (англ.)
  • Janhunen, Juha (1996), Manchuria: an ethnic history, Volume 222 of Suomalais-ugrilaisen Seuran toimituksia, Suomalais-ugrilainen Seura, Finno-Ugrian Society, <https://books.google.com/books?id=vfJiAAAAMAAJ>  Архивная копия от 16 февраля 2017 на Wayback Machine
  • Lee, Robert H. G. (1970), The Manchurian frontier in Chʼing history, Volume 43 of Harvard East Asian series, Center for East Asian Studies, Harvard University, ISBN 0-674-54775-6, SBN 674-54775-6 

Ссылки[править | править код]