Эта статья входит в число добротных статей

Удельница

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Удельница, кудельница
Мифология русская мифология окрестностей Онежского озера
Местность лес, поле, дом
Пол женский
Функции хлебный дух[de]; дух, вредящий беременным; персонаж-устрашитель[de]

Уде́льница[1], уделина[2], удилёна[3], куде́льница, кади́льница[4] — в русской мифологии окрестностей Онежского озера[⇨] дух, связанный с полем, лесом, ручьями и перекрёстками. Его представляли либо в виде чёрной волосатой женщины, либо в виде сороки. На основе немногочисленных материалов можно судить, что этот мифологический персонаж охранял поле[⇨] и одновременно вредил беременным и детям[⇨]. Исследователи пытаются возвести персонаж к божествам вегетации и плодородия или к божествам судьбы[⇨].

История исследования[править | править код]

Информация об этом мифологическом персонаже очень скудна[1]. В 1874 году этнограф и фольклорист Е. В. Барсов опубликовал заметку «Северные сказания о лембоях и удельницах»[5] на основе собранных им демонологических материалов из Заонежья (тогда Петрозаводский уезд Олонецкой губернии), в ней он привёл некоторые подробности об этом персонаже. В 1915 году поэт Н. А. Клюев, родившийся в Обонежье, упоминает «матушку ржаную Удилёну» в своей поэме «Беседный наигрыш». В 1976 году экспедиция Ленинградского университета также обнаружила в Заонежье (ныне Медвежьегорский район Республики Карелия) представления об удельницах / кудельницах, однако уже деградировавшие до воспоминаний о детских запугах[de] и практически лишённые деталей. Также во второй половине XX века были сделаны записи в Обонежье и на западе Вологодской области[3]. Несмотря на бедность материала, исследователи пытаются реконструировать значение и функции персонажа[⇨].

В лесу и поле[править | править код]

В Олонецкой губернии рассказывали, что удельница показывается у лесных ручьёв[1], кудельница ходит в лесах[4]. По дороге из села Космозеро через гору в Фойму-губу в Заонежье был ручей, называемый Букин порог, откуда якобы «от древности выходили удельницы и показывались на росстанях: волосы у них длинные, роспущенные… а сами [удельницы] чёрные. Как поставили на росстанях кресты, они исчезли»[5].

Также считалось, что удельница и кудельница могут встретиться в зреющем поле[1][4], часто ржаном. Кудельница оберегает его[4]. «Матушка ржаная Уделина, господи благослови!» — говорили в начале жатвы в Череповецком районе Вологодской области[2][6]. Поэт Н. А. Клюев, родившийся в Вытегорском уезде Олонецкой губернии (ныне Вытегорский район Вологодской области) в своей поэме «Беседный наигрыш. Стих доброписный» 1915 года написал[3]:

Поле в Заонежье

Они веруют Лютеру-богу,
На себя креста не возлагают,
Великого говения не правят,
В Семик-день веника не рядят,
Не парятся в парной паруше,
Нечистого духа не смывают,
Опосля Удилёну не кличут:
«Матушка ржаная Удилёна,
Расчеши солому — золот волос,
Сдобри бражкой, патокою колос…»[7]

Северные вепсы деревни Урицкое Подпорожского района Ленинградской области в начале XX века в Петров день, 29 июня (12 июля), совершали такой обряд: всей семьёй выходили в ржаное поле, взяв с собой миску творога, и, сев на полосе, съедали немного, а остальное разбрасывали ложками через плечо на поле. Вепсы говорили при этом: «Утли-катли! Иди творог есть!» (вепс. «Utli-katli! Tule sästoď sömha!»), но в одной смешанной вепсско-русской семье вместо этого по-русски произносили: «Будильница-кадильница! Иди сыру есть!»[8]

Кудельница преследует детей[4], может захватить их резиновыми клещиками[2]. Кудельницей и удельницей «сполохали» ребят, чтобы не ходили одни в лес и ржаное поле[4][1]. Кудельница являлась и на межах, чем напоминает межевого и полевого[9]: «В поле кудельница есь. Траву по своим межам рвёшь, а как мала на чужую зайдёшь, клещами захватит»[4]. Удельница, как и кикимора, может похитить ребёнка, если он не подпоясанный[10]. Считалось, что удельница особенно опасна ночью[1], а также одну минуту в полдень и на закате[5].

Вред беременным[править | править код]

По поверьям Заонежья удельницы «производят жильне-трясущий удар или родимец: бьют и ломают человека, как попало. Для спасения одержимого этим недугом садят его на три соломенных креста — и спит он на них шесть недель — и призывают Илью Пророка, чтобы шёл он на помощь, на „черной облаке [sic] и на огненной колеснице, и натянул бы лук свой, и спустил бы калену стрелу, и убил бы врага, и очистил бы раба от жильне-трясущих ударов“»[5]. Судя по всему, речь идёт о родильной горячке[11].

Там же считали, что если беременная женщина «спит навзничь, нараспашку, пояса нет, а случится на столе ножик, удельница вынимает им младенца. Оттого рожают уродов, или женщина понесёт, а живот окажется пустой». Например, записана такая история: в селе Толвуя в Заонежье «один мужик ночевал под лодкой. Прилетала сорока, защекотала, и другая защекотала. Одна другой и говорит: „Ты где была?“ — „Я была в Лопском об Онего-к Донилову“. — „А што ты сделала?“ — „Я сделала — ребёнка выняла и клала на место голик[5] [веник без листьев[12][13]:494]. А ты што сделала?“ Мужик кашлянул. Они пристали. Мужик дал клятву не сказывать. Их после видали»[5].

Этимология и анализ персонажа[править | править код]

По мнению О. А. Черепановой и др., олонецкое слово удельница происходит от диалектного онежского глагола удить 'спеть, зреть, наливаться (о зерне)' и от диалектного существительного у́денье 'полдень', 'жаркое время', 'полуденный отдых'[3][11][14]. Удельница / кудельница схожа с появляющейся в ржаных полях, на межах, опасной для детей полудницей или ржаницей[3][4][11] — по мнению Черепановой и др. это может быть один и тот же мифологический персонаж[3][4][15]. Она считает, что удельница, наряду с другими современными духами русской мифологии, восходит «к единому архетипу — древнему божеству вегетации и плодородия, связанному с солнцем и водой, с детьми и деторождением», однако в её образе ныне преобладает одна черта — вред детям[3]. Если слово удельница первично, то «слова кудельница и кадильница — поздние трансформации наименования, возникшие в результате затухания прежних этимологических связей и установления новых корреляций» с корнями куд- (кудесник[3] 'колдун' и кудель 'льняная пряжа'[4]) и кад- (кадить 'курить, жечь благовония')[3].

Впрочем, как отмечает М. Н. Власова, по верованиям Олонецкой губернии XIX века удельница ассоциируется больше не с полуденным полем, а с водой и лесом. Внешним видом она напоминает «страшную» лесную русалку[1], лешачиху[16]. Выход из ручьёв приближает её к водяному[13]:334—335. Подобно ведьме-вещице она уродует младенцев, губит их и рожениц, может превращаться в сороку — Власова видит в ней «мостик» между этими двумя северорусскими персонажами[1].

Дом в Вытегорском районе Вологодской области

По мнению М. Н. Власовой, крестьяне, по-видимому, могли связывать имя удельницы с представлением об уделе — участи, доле, судьбе человека, на которые при рождении может влиять данный мифологический персонаж[1]. При этом буквальное значение слова кудельница в северорусских говорах XIX―XX веков — пряха, а прядение также в народных представлениях связывалось с судьбой[4]. Исследовательница считает, что «удельница — существо, властное над жизнью, судьбой рождающегося человека и женщины-матери; с другой стороны, она существо природное, стихийное, связанное со всеобъемлющей и насущно необходимой для жизни стихией воды»[1]. В образе кудельницы исследовательница видит слияние «представлений о духе поля и о существе, оберегающем межу (границу, предел)». Возможно, кудельница / удельница «персонифицирует и определяет и земельный надел, удел („предел“ поля), и удел, судьбу человека, ребёнка»[4].

Н. А. Криничная толкует имя удельницы от слова удел 'доля, судьба' и рассматривает словосочетание другодольная удельница в работе Е. В. Барсова как расширенное имя персонажа, обе части которого указывают на связь с судьбой. Она видит в ней «сниженного и, следовательно, уже вредоносного духа, ведающего младенцами, выделившегося из сонма домашних божеств» и соответствовавшего некогда рожаницам как божествам, помогавшим при родах, оберегавших младенцев и заведовавших судьбой человека[13]:460—461. От слова удел выводит удельницу и А. В. Никитина, предполагая её древность и связь с судьбой и границами поля[15]. По мнению Т. А. Новичковой, другодольная удельница — это «дух — похититель доли, счастья, судьбы доброй и дающий другой удел в жизни: болезнь, смерть, уродство»[17].

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Власова М. Н. Удельница // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  2. 1 2 3 Черепанова О. А. Тексты: Народная демонология: Прочие персонажи // Мифологические рассказы и легенды Русского Севера. — СПб.: Издательство СПбГУ, 1996. — 212 с. — ISBN 5-288-01444-2.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Черепанова О. А. Очерк традиционных народных верований Русского Севера (комментарии к текстам): Народная демонология: Прочие персонажи // Мифологические рассказы и легенды Русского Севера. — СПб.: Издательство СПбГУ, 1996. — 212 с. — ISBN 5-288-01444-2.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Власова М. Н. Кудельница // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  5. 1 2 3 4 5 6 Барсов Е. В. Северные сказания о лембоях и удельницах // Известия Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете. — 1874. — Т. 13, вып. 1 (Труды этнографического отдела. — Кн. 3. — Вып. 1). — С. 88―89.
  6. Королёва С. Ю., Шкураток Ю. А. Русская ведьма-вещица в современных исследованиях (Ареал бытования поверий, типологические характеристики и мифологическая семантика персонажа) // Годишник на Асоциация за антропология, етнология и фолклористика »Онгъл«. — 2019. — № 18. — С. 213—235. — ISSN 1311-493X.
  7. Клюев Н. А. Беседный наигрыш. Стих доброписный // Сочинения: в 2-х т. / под общ. ред. Г. П. Струве, Б. А. Филиппова. — [Мюнхен]: A. Neimanis, 1969. — Т. 1. — 571 с.
  8. Винокурова И. Ю. Персонажи балтийского и русского происхождения в вепсском мифологическом пантеоне // Ежегодник финно-угорских исследований. — 2015. — № 1. — С. 45.
  9. Власова М. Н. Межевой // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  10. Пояс / Е. Е. Левкиевская // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Межд. отношения, 2009. — Т. 4: П (Переправа через воду) — С (Сито). — С. 230. — ISBN 5-7133-0703-4, 978-5-7133-1312-8.
  11. 1 2 3 Полудница / Е. Е. Левкиевская // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Межд. отношения, 2009. — Т. 4: П (Переправа через воду) — С (Сито). — С. 156. — ISBN 5-7133-0703-4, 978-5-7133-1312-8.
  12. Голый // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882. — Т. 1. — С. 381.
  13. 1 2 3 Криничная Н. А. Русская мифология: Мир образов фольклора. — М.: Академический проект; Гаудеамус, 2004. — С. 334—335, 460—461, 494—496. — 1008 с. — (Summa). — ISBN 5-8291-0388-5, ISBN 5-98426-022-0.
  14. Уденье ; Удить // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882. — Т. 4. — С. 485.
    Удить // Этимологический словарь русского языка = Russisches etymologisches Wörterbuch : в 4 т. / авт.-сост. М. Фасмер ; пер. с нем. и доп. чл.‑кор. АН СССР О. Н. Трубачёва, под ред. и с предисл. проф. Б. А. Ларина [т. I]. — Изд. 2-е, стер. — М. : Прогресс, 1986—1987.
  15. 1 2 Никитина А. В. Полевик да полудница // Русская демонология. — 3-е изд., стер.. — М.: Флинта, 2013. — С. 175. — 400 с. — ISBN 978-5-9765-1767-7.
  16. Власова М. Н. Лешачиха // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  17. Новичкова Т. А. Удельница // Русский демонологический словарь. — СПб.: Петербургский писатель, 1995. — С. 543—544. — 640 с. — 4100 экз. — ISBN 5-265-02803-X.

Литература[править | править код]