Украина-Русь







«Украина-Русь» (укр. Україна-Русь), либо же «Русь-Украина» (укр. Русь-Україна) — термин, использовавшийся главным образом в социогуманитарных науках конца XIX — первых десятилетий XX века с целью указать на историческую связь украинского этноса с Киевской Русью и периодом казачества, их постулированную преемственность[5], непрерывность прошлого Украины, а равно единство её земель (вообще украинофилам на рубеже столетий понятия Русь, Малая Русь, Украина, как правило, представлялись тождественными)[6][7].
Термин популяризовал исследователь Михаил Грушевский в труде «История Украины-Руси». Современной же украинистикой он рассматривается как преимущественно анахронический и применим только к отрезку времени с конца XVI до середины XVII века с его полиморфизмом культурного пространства, «когда и в головах людей, и в понятиях-названиях столкнулись две эпохи»[5][8][9][10].
Для периода Средневековья это понятие в историописании не используется, не предполагает оно и замещения слова «Русь» словом «Украина» в данном хронологическом аспекте[11][12].
Происхождение
[править | править код]Предпосылки
[править | править код]Как указывает исследовательница Наталья Яковенко, первым зафиксированным в источниках названием территории будущей Украины была «Рускаꙗ землѧ»[8][13]. Это понятие люди X—XIII веков употребляли как в узком значении, — касательно Среднего Поднепровья (Киевского, Черниговского и Переяславского княжеств[14][15][16]), то есть ядра политической общности, так и в широком — по отношению ко всем землям, которые первоначально были подвластны Киеву, а позже гравитировали к нему[17][18]. Британские историки Саймон Франклин, Джонатан Шепард акцентируют:
Историю Рус(с)кой земли можно вести дальше в направлении современной России, а можно иначе — в направлении нынешних Украины и Беларуси. Рус(с)кая земля — не первое и не второе; она — общая предшественница всех троих[19].
Каждый из обломков бывшего раннефеодального государства благодаря церкви и общей книжной традиции «помнил» об своей причастности к Рус(с)кой земле и называл себя Русью. Прямую связь с ней в наименовании сохраняла прежде всего Галицко-Волынская держава (Королевство Русь); лишившись собственной династии и войдя в состав Польши, она с первой трети XV века официально именовалась Рус(с)ким воеводством. Земли, объединённые в рамках Великого княжества Литовского (ВКЛ), обозначались региональными названиями, как-то: Черниговское, Витебское, Киевское или Владимирское[8].
При этом употребление термина «Русь» в качестве этнонима по отношению ко всем восточным славянам в IX — середине XII в. не подтверждается аутентичными письменными источниками. Ещё Василий Ключевский указывал, что «Русь» — «слово, пережившее чрезвычайно разнообразные значения»: 1) этнографическое: скандинавское племя; 2) социальное: высший служилый класс; 3) географическое: Киевская (Полянская) земля; 4) политическое: государственная территория (или «государственно-генеалогическая общность во главе с Рюриковичами» в терминологии Игоря Марзалюка)[20][21]. Имело оно и значение конфессионального объединения: территории, на которой исповедовалось православное християнство, а службы велись на церковнославянском языке (Slavia Orthodoxa)[22]. Как пишет А. В. Доронин, речи об этнокультурном единстве не ишло изначально и даже после распада Киевской Руси главной в XIV—XV веках оставалась её региональная, территориально-политическая самоидентификация с фокусом на конкретное княжество и его властеля из династии Рюриковичей. Если в XIII—XIV вв. на северо-востоке Руси в ходу все ещё были самоназвания, привязанные к конкретным землям, — суздальцы, новгородцы, москва и другие, то в разрезе ВКЛ, а потом и Речи Посполитой термины Русь и русины становятся с XIV столетия своего рода этническим umbrella term предков украинцев и белорусов[23], оставаясь до середины XVI в. вне конкуренции (в Московском государстве за жителями украинских воеводств Речи Посполитой закрепилось прозвище черкасы, в 1630-е годы впервые появляется термин хохлач, который с 1644 года стал употребляться уже в качестве синонима черкасов, то есть запорожских казаков)[7].
После образования в XIV в. Галицкой митрополии константинопольские церковные и светские власти стали использовать в отношении неё понятие «Micra Rosia» (Малая Россия), — с целью различения со старым, перенесённым на северо-восток церковным престолом[24]. Позже им начали обозначать все украинские епархии Киевско-Галицкой митрополии. В последней четверти XVI столетия это словосочетание перекочевало из патриарших грамот в церковную словесность как торжественный синоним украинского православного пространства Речи Посполитой[a], со второй половины XVII — начала XVIII века начало отождествляться с территорией созданной казаками Гетманщины[8]. Впоследствии малороссиянами нарицались все украинцы, жившие на своих этнических землях[укр.] в составе Российской империи, причём до 1840-х годов термин «Малороссия» приобрёл надрегиональные коннотации[27][28]. Николай Маркевич, например, определял ту как «пространство земли от Словечны до Днестра, от Клевени до Орели и от обеих Галиций до северного Донца, по сознанию всех путешественников и естествоиспытателей, её посещавших, есть одна из прекраснейших стран Европы»[29][30].
Во второй половине XVI века — после заключения Люблинской унии, согласно которой Волынь, Надднепрянщина и Брацлавщина были объединены в пределах Короны Королевства Польского с уже входившими в него Червонной Русью и Западным Подольем — наряду со словом «Русь» начали употреблять термин «Украина». Характерно, что он имел как узкое значение — касательно Поднепровья (Киевщина и Брацлавщина)[31], так и широкое — применительно к украинским воеводствам в общем, включая порой и Червонную Русь[9][32]. К примеру, король Стефан Баторий в одном из универсалов 1580 года обращался к жителям в «Украйне Руской, Киевской, Волынской, Подляшской, Браславской мешкаючим», а под 1594 г. киевский латинский епископ Иосиф Верещинский замечал, что «Украина… длиннее и шире, чем Малая и Великая Польша»[33][34].
Примечательна сорбоннская иматрикуляционная запись 1567 года студента Адриана Загорикуса как принадлежавшего к «нации рутенской из Украины» (лат. Adrianus Sagoricus natione Ruthenia de Ucraina). Первый же, о ком известно, что он записался «украинской нации/рода» в университетской метрике является Иосиф Даниил Дзик, кафедральный викарий луцкий, в 1660 г. (лат. natione Vkrainensis de districtu Kiiouiensi), вероятно, младший брат Мелетия Дзика, ректора Киево-Печерской лавры[2][35][36][37][38].
Несколько более позднее представление о географическом содержании понятия «Украина» как тождественном понятию «Русь» сформулировал на переговорах со шведами в 1657 году гетман Иван Выговский, добиваясь уступки «всей древней Украины, или Руси, где бывала греческая вера и где существует ещё язык, вплоть до Вислы». В меморандуме познанского воеводы Яна Лещинского от 2 июля 1658 г. также отмечалось, что «имя народа — Украина, или Русь» (лат. gentis nomine Ukraina sive Rus)[39]. Другой гетман, Пётр Дорошенко, отождествлял пределы Украины на западе с землями «за Перемышлем и Самбором вплоть до Сянока», а на востоке — «до Севска и Путивля»[40], причём в его инструкции для послов на сейм в 1670 содержалось указание требовать признания того, что православного митрополита выбирают «всѣ духовныи и свѣцкиє руского православъного украинъского народу станы»[41]. Во Львовской летописи XVII в. встречается пассаж касательно войны 1630 года о том, что польские «жолнѣре до Кіева пріѣхали съ тымъ интентомъ, абы впродъ Козаковъ, а затымъ въ вшиткой Украинѣ Русь выстинали, ажъ до Москвы»[42]. Начиная с конца 1650-х гг., представление о «милой нашей Руси» (в рамках Речи Посполитой как большей политической родины) трансформировалось в самодостаточную патриотическую ценность — «милую отчизну нашу Украину», что современникам представлялось лишь разными именами одного и того же пространства[43][44].

В дальнейшем под этим наименованием фигурирували прежде всего гетманская автономия («Украйна Малороссийская», «Украйна, которая зовется Малою Россией»), а равно земли, расположенные на Правобережье Днепра («польская Украина»)[37]. Помимо этого, данное слово присутствовало и в названии новоосвоенного края — Слободской Украины, хотя в имперском законодательстве тот чётко отделялся («Малороссийских городов жители приезжают в Московское государство и в Украинные городы…»)[45]. Эту разницу ощущало и население. Представление элиты имперского центра о символической географии нашло выражение, к примеру, в «Географическом методическом описании Российской империи» Харитона Чеботарёва, согласно которой Слободско-Украинская губерния — наряду с Киевской, Малороссийской, Новороссийской и Белгородской — причислялась к Малороссии[46]. До начала XIX столетия казачество вообще стало восприниматься как «квинтэссенция украинства»[14], а сам термин «Украина» (или «Украйна»)[47] приобрёл вполне различимый романтический ореол полуэкзотической страны[25] «казаков, бандита Гаркуши и странствующего философа Сковороды, холеры и саранчи, великой реки Днепр, самогоноварения, недельных свадебных празднований, живописи, народной медицины, песен, курганов, ведьм, православия и образования»[48]. Пол Бушкович даже говорит об украинофильской атмосфере в российской культуре 1790—1850-х годах, когда малорусский патриотизм и культурная лояльность империи не воспринимались антагонистически[7].
На западноевропейских географических картах земли бывших Черниговского, Киевского и Галицко-Волынского княжеств зачастую обозначались как Ruthenia либо Russia, а с XVI столетия — также как Ukraine (или Uckraina) и Roxolania. Последнее название утвердилось — сперва в Червонной Руси, а затем восточнее — с распространением сарматской этногенетической легенды[49][50][51]. Так, в феврале 1657 года шведский посол Веллинг Готтар[укр.] сообщал, что Богдан Хмельницкий готов пойти на союз лишь в том случае, если Швеция гарантирует ему «территорию всей старинной Украины или Роксолании» (швед. das Jus totius Ucrainae antiqvae vel Roxolania)[52]. Спустя несколько десятилетий украинская историческая мысль обратилась уже к хазарскому мифу, позволявшему «противопоставить себя как полякам с их сарматским мифом, так и московитам с их первопредками и настаивать на исконно самобытной глубокой древности малороссийского народа»[23].
Введение и развитие
[править | править код]

Едва ли не первым, кто употребил термин «Украина-Русь»[53], был польскокультурный украинофил Паулин Свенцицкий (Стахурский), — на страницах вступительной редакционной статьи от июля 1866 года в издаваемом им львовском двуязычном журнале «Село[укр.]» (пол. Sioło). В ней он постулировал как самоочевидный факт существование украинского народа, наряду с польским и «московским», «говорящего на одном языке, имеющего общие привычки и обычаи, повсюду верного своим традициям и питающего одну надежду». Обращаясь к польским читателям, Свенцицкий старался убедить тех способствовать «национальному развитию народа Украины-Руси» вместо попыток полонизировать его, критикуя равным образом и (велико)русских панславистов, утверждая, что «фино-монгольськая Москва» «только присваивает себе права славянской Руси». В последнем аспекте он, таким образом, солидаризировался с ненаучным взглядом Франциска Духинского, которого сами галицкие народовцы[укр.], собственно как и украинские надднепрянские деятели того времени, не разделяли[54][55]. Свенцицкий был весьма близок к кругу киевских «хлопоманов», в большинстве своём не только не сочувствовавших польскому Январскому восстанию 1863/64 годов, но и резко выступивших против него. Паулин напротив, в восстании участвовал, а после его поражения нашёл прибежище в Империи Габсбургов, осев во Львове, где получил позицию учителя местной академической гимназии[b]. Иван Франко впоследствии характеризовал его как «писателя не последнего таланта, хорошего знатока малорусского языка и его литературы, человека прогрессивного, энергичного и деятельного»[57]. С журналом П. Свенцицкого сотрудничал Юзеф Богдан Залесский, другой известный польскокультурный украинофил, лично знавший Николая Гоголя[58] и Тараса Шевченко, посвятивший последнему, находясь в эмиграции, несколько произведений политического содержания и даже подаривший «Великому Кобзарю» томик своих стихотворений[59]. Подобно Свенцицкому, в Галичину тогда прибыли и некоторые другие участники неудачного восстания, в том числе студенты Киевского университета, также присоединившиеся к местным «молодорусинам» (народовцам). По их инициативе, вместо прекративших издание «Вечерниц», с сентября 1863 года начал выходить журнал «Мета[укр.]», поддерживавший мысль об политической самостоятельности Малой Руси (Украины). В первом же номере часопис демонстративно отмежевался от поляков, поименовав оных «ляхами». Знаменательно, что именно в «Мете» был впервые опубликован текст песни «Ще не вмерла Україна»[60]. Исследователь Ярослав Грицак подчёркивает, что польское восстание 1863-го породило безосновательное подозрение, дескать, украинское движение является «польской интригой», результатом чего стал запрет украинского языка для образования и массовых изданий, хотя ещё в начале 1860-х гг. ситуация была куда более терпимой. Тем не менее, враждебность к популярной литературе на украинском прослеживается в переписке и решениях российских цензоров за много лет до польской инсурекции. Впрочем, имперская политика по отношению к украинскому национальному движению не отмечалась постоянством: времена репрессий чередовались с периодами относительной толерантности[61][62].
В 1867 году увидел свет памфлет Даниила Танячкевича[укр.], в котором, среди прочего, говорилось[63][64]:
Славимося 15 милионовимъ народомъ, […] що потай світу незлічені приносивъ офіри вселюдяному добру й всесвітній волі, муромъ стоючи проти натовпу азиятицькихъ гордъ, грудьми своіми обороняючи християнську віру, — народомъ, що, коли землю ёго рідну сусіде хищні перемежували, историєю ёго, мовъ власними трофеями, имя своє украсили, подіі своі на високихъ батківськихъ могилахъ и на власній душі записувавъ въ самовіжі свого «єсть» и свою надію ховавъ, а теперь у новій добі, на кликъ встаючюхъ народівъ, благовіствуваннє на своє рідне питоме життє принявъ! Имя ёго єсть руський чи украінський, земля, ненька ёго рідна, Русь-Украіна, світъ ёго широкий Славянщина!…
И єсть вінь — проти воли всіхъ гегемонівъ и узурпаторівъ, що раді-бъ ёго по-своєму знівелювати и згладити зъ картини світа — єсть самостайнімъ народомъ. Єсть се вінъ по своій мові, єсть по своіхъ звичаяхъ, по своій историі, по своій вдачі, єсть вінъ по своій громадяньській думці, єсть вінъ у своімъ самопізнанню, єсть однако передъ окомъ критичного розбірача, що въ душі патриотичнёго земляка.
По мнению историка Владимира Литвина, своеобразным образцом для дефиниции послужили сдвоенные определения «галицко-русский» (укр. галицько-руський), «австро-русский» (укр. австро-руський) и «украинско-русский» (укр. українсько-руський), которые распространились во второй половине XIX века в Галиции. Последнее встречается в текстах М. Драгоманова, В. Лукича, М. Павлика, М. Пачовского, В. Антоновича и других, хотя и достаточно ограничено[5][65]. В 1871 г. П. Кулиш и И. Пулюй издают Новый Завет в переводе «мовою русько-українською»[66].
В более широкое обращение термин был введён исследователем Михаилом Грушевским, вынесшим его в заглавие своей фундаментального десятитомного труда «История Украины-Руси», который стал вершиной «национализации прошлого» в виде целостного гранд-нарратива[67][68]. Медиевист Алексей Толочко подчёркивает в этой связи:
Этот монументальный труд стал для украинской истории тем, что в англо-американской историографии ныне принято называть master narrative, т. е. изложением, определяющим пределы компетенций этой истории — хронологические, географические, событийные, а также утверждающим смысл и значение специфически украинского исторического опыта. Любой общий очерк украинской истории, который появлялся после Грушевского, так или иначе принимал во внимание предложенную историком «схему», даже если пытался пересмотреть те или иные частности[69].
Целью данной концепции было выстроить линию преемственности между былой Киевской Русью и нарождавшейся Украиной — через Галицко-Волынское княжество, Великое княжество Литовское и Гетманщину[14][70][37]. Как свидетельствовал А. Барвинский[71], выбор такой словесной конструкции М. Грушевскому порекомендовал его учитель, киевский профессор Владимир Антонович. Галицкие интеллектуалы, такие как Иван Франко, активно популяризировали её — во имя утверждения идеи слияния Восточной Галичины с Малороссией (Надднепрянщиной) в единую «соборную Украину»[63][65][70] (в среде галицких русин, которым работы Михаила Сергеевича адресовались[c], тогда в обиходе ещё зачастую были понятия «Русь», «рус(ь)кий», «рутенський», однако «Україна» и «український» — быстрыми темпами приобретали популярность[d][77][73]). Важную роль в этом играло общество «Просвита»[78]. По мнению С. Плохия, Антонович надеялся, что «Украина-Русь» впоследствии заместить другой составной этноним, — «Малую Русь». Тем не менее, в Восточной Украине он так и не укоренился даже среди интеллигенции, тогда как в Западной — напротив, воцарился в публичном дискурсе более чем на четверть столетия[79]. Вообще, благодаря относительно либеральной атмосфере Габсбургской монархии Восточная Галиция заняла место «украинского Пьемонта[укр.]», а украинский стал там языком образования, науки и политики. В 1887 году, то есть в самом разгаре терминологического перехода, Омельян Огоновский сформулировал идеологическое обоснование этого следующим образом[63]:
Такъ отже заявляємо вразъ зô славнымъ историкомъ Костомаровомъ, що суть двѣ руски̂ народности, малоруска и великоруска. На першій поглядъ выдає ся дивовожнымъ, що суть двѣ руски̂ народности; та вже-жь нашъ народъ тому не виноватъ, що царѣ московски̂ перенесли назву «Русь» на свою державу, та що наша батькôвщина лишилась свого питомого имени. Поки-що слово «Украина» заступає у нашихъ народовцѣвъ втрату свого названя. Терминъ бо «Малорусь» не находить прихильникôвъ изъ-за того, що ставить нашу Русь въ яку-то зависимôсть одъ Великоруси[84].
Созвучный ему надднепрянец Иван Нечуй-Левицкий, полемизируя с Александром Пыпином по поводу мнения О. Огоновского, в 1891 году писал:
Не можемо не додати того цѣкавого факта, що назвище Русь, принесене варягами в Кіѣвску землю, пôшло широко, розповсюднилось, стало на теперѣшнôй Украинѣ та въ Галичинѣ и справдѣ національнымъ и жило там доти, доки пробували тамъ князѣ зъ колѣна Рюрикового, а потôм поукраинени князѣ Литовски̂, заступивши̂ ихъ мѣсце. Запанувала на Украинѣ Польща. Потомки тыхъ князѣвъ то щезли, то сполячились, а зъ ними разомъ неначе скрôзь землю пôшло те старе прôзвище. Як тôльки выступила на историчню сцену Козаччина, що виникла з масъ, зъ народу, — зъ нею разомъ выникає инче для Пôвденнои Руси, назвище «Украина», котре ще въ 1187 роцѣ споминаєть ся въ Кіѣвськôй лѣтописи. Слово «Русь» йшло зъ-верху, вôдъ князівъ, дружины, вôдъ аристократіи; слово «Украина» выйшло зъ-низу, вôдъ народа, неначе воно таилось въ масахъ и выринуло на свѣтъ зъ Козаками. А зачатокъ Козаччины сам Костомаров вважає дуже ранимъ, може належачимъ до XI. або XII. вѣку, хочь воно исторично выступило на сцену зъ початку XVI. вѣку. Гетьманы титулували себе гетьманами Украины, и въ козацкихъ думах скрôзь бачимо слово «Украина»[85].
Поэтическим свидетельством этого перелома можно считать духовный гимн «Боже, великий єдиний» на слова Александра Конисского, который, будучи впервые опубликованным во Львове в 1885 году, сразу же приобрёл широкую популярность среди австрийских русинов[86][87]:
Боже, великий єдиний
Русь Украину храни!
Волѣ и свѣту промѣнямъ
Ты єи осѣни.
Свѣтломъ науки и знання
Насъ дѣтей просьвѣти,
Въ чистой любови до краю
Ты насъ Боже зрости!
Молимось, Боже единый,
Русь Украину храни!
Всѣ свои ласки, щедроты
Ты на нашъ людъ зверни.
Дай йому волю, дай йому долю,
Дай доброго свѣта,
Щастя дай, Боже, народу
И многая, многая лѣта!
Как в своей профессорской инаугурационной речи 1894 года, так и на страницах «Истории…», а впоследствии — в университетских лекциях, Грушевский настаивал на том, что корни украинцев, подобно другим этносам, восходят к древним временам, подкрепляя это притязание путём привлечения достижений новейших для XIX столетия дисциплин — от антропологии до лингвистики[69]. Простой народ учёный рассматривал а́ктором минувшего, подрывая тем самым традиционную дихотомию между «историческими» и «неисторическими» нациями[88]. Это позволило активистам национального возрождения больше не полагаться только на «антикварный романтизм казацкого мифа» как основу идентичности, а, напротив, инвертировать господствующие стереотипы, сделав длинный нарратив прошлого Украины «конкурентоспособным», сопоставимым с историями соседей[89], и даже возможным утверждать, мол, украинская культура старше (велико)русской[90]. Впрочем, сам он никогда не пропагандировал идеи полного присвоения украинской стороной истории средневековой Руси[91]:
«Зрештою, як тільки „русская історія“ буде щиро і консеквентне зреформована в історію великоруського народу, його державного й культурного життя, так історія українсько-руської і білоруської народностей, я певний, вийдуть самі собою на чергу й займуть відповідне місце побіч великоруської».
Ещё при жизни М. Грушевский получил большой авторитет в кругу коллег по академическому цеху. Первые исследователи творчества учёного, равно как и критики подчёркивали, среди прочего, «высокую источниковедческую квалификацию и замечательную археографическую подготовку», «его безусловный организационный талант». Высказывались, впрочем, и критические замечания полемического характера[92]. Будучи с 1906 года редактором санкт-петербургского «Украинского вестника», профессор отстаивал идею украинской территориальной автономии в рамках России как федеративной конституционной монархии, тогда как многие в подавстрийской Галичине уже стояли на позиции самостоятельности (например, 5 января 1900 года УНДП выпустила обращение, в котором молвилось, что «ідеалом нашим повинна бути незалежна Русь-Україна, в якій би всі частини нашої нації зєдинили ся в одну новочасну культурну державу»)[93][74][73]. Революция 1905—1907 годов позволила украинцам создать собственную фракцию в Госдуме, мобилизовать своих сторонников во время парламентских выборов, открыть журналы и газеты, поднять на знамёна идеи автономии и федерализма, а равным образом популяризировать эти воззрения среди интеллигенции юго-западных губерний Империи Романовых[94]. Вероятно, под галицким влиянием на торжественном заседании 30 августа 1903 в честь открытия памятника Ивану Котляревскому в Полтаве между слушателей распространилось стихотворение «Московский кумач», где, помимо прочего, говорилось[95]:
Пусть живет Русь-Украина!
От Карпат до Кавказа
Пусть цветет родная страна
Поборем силу мы вражу!
Грушевский выражал дифференцированный взгляд на галицких русофилов, отмечая, что те, быть может, и консервативные, и «старомодные», однако они ни в коем случае не были исключительно управляемыми извне национальными предателями или «кацапами», а их роль не стоит недооценивать, поскольку представители «старої течії, що маніфестувала себе як консервативного оборонця „исторических начал“ галицького життя, себто галицького рутенства»[96], оказали значительное влияние на провинциальную интеллигенцию и занимались важной политической и хозяйственной работой на селе[97]. Любопытно, что и Михаил Сергеевич, и О. Мончаловский (один из лидеров галицких москвофилов) входили в приходской совет львовской православной церкви им. великомученика Георгия[98]. Отношение же к «черносотенному украинству» было крайне настороженное, хотя он и признавал, что «між правими третьої Думи — напр. між свящ. України й иншим елементом знайдуться люде, які скажуть — з добре обдуманого власного інтересу: „праві то ми праві, але таки школа на Україні повинна бути українська, і книжка, і проповідь також!“.. Є багато ознак того, що в духовних кругах починають розуміти вже, що як духовенство не націоналізується, не знаціоналізує церкви й школи, то не добуде собі ніколи опори в народі на Україні. Дуже правдоподібно, що „праві“ депутати — священики з України теж дадуть вираз сій течії і серед них утвориться навіть якась українська група»[99].
«История Украины-Руси» не только сыграла важную роль в популяризации и доминировании этого термина в историописании вплоть до 1920-их годов включительно, но и стала своеобразным каналом и средством утверждения данного понятия[5]. «Не случайно, благодаря усилиям таких деятелей, как академик Михаил Грушевский (он вернулся на Украину в марте 1924), исторический и культурный процессы на Украине стали рассматривать как такие, что развивались наравне с историей России, а не как региональный вариант последней», — пишут историки П. П. Брицкий[укр.] и Ю. И. Шаповал[45]. В этом они вторят украинско-канадскому автору Ивану Лысяку-Рудницкому[100]:
Вряд ли можно переоценить грандиозность задачи, с которой столкнулись украинские интеллектуалы. Царское правительство последовательно проводило политику (которая получала полную поддержку российской гражданской мысли, включая и её левое крыло) отрицания самого существования украинской национальности. Те элементы украинского наследия, которые можно было присвоить, объявлялись собственностью «всероссийской» нации, в которой «малороссы» составляли лишь племенную ветвь; другие же составляющие украинского наследия, которые не подпали под экспроприацию, систематически заглушались и уничтожались. Например, российское правительство решило свести украинский язык к уровню крестьянского говора и поэтому издало в 1876 году всеобщий запрет на все украиноязычные публикации. Вопреки этому страшному давлению украинские языковеды и этнографы отстаивали идею, что Украина — отдельная этническая единица, наравне с другими национальными группами славянской семьи; украинские же историки, от Костомарова до Грушевского, показывали преемственность развития их страны от доисторического до нового времени.
Другим галицким автором, обосновывающим употребление термина «Русь-Украина», стал Лонгин Цегельский в своём произведении «Звідки взяли ся і що значать назви „Русь“ і „Україна“», где отстаивал существование трёх «руських» этносов, каждый из которых присвоил себе старое династическое имя, не признавая при этом оного за 2-мя другими восточнославянскими народами. Л. Цегельский призывал не отрекаться от традиционных самоназваний Русь и русин (поскольку, согласно ему, Русь-Украина в племенном, языковом и национальном плане была связана с древней, Киевской Русью), а употреблять одновременно оба названия[7][101].
В 1930-х годах название «Украина-Русь» практически полностью исчезло из советской историографии, за исключением немногочисленных обличительных контекстов, бытовавших в трудах, выполненных в жанре критики т. н. «буржуазно-националистических искажений» истории. Эта критика имела идеологическую, а не научную подоплёку[5][102].
Современность
[править | править код]После обретения независимости в 1991 году конвенция «Русь-Украина» вновь получила распространение, став упоминаться в украинских образовательных материалах[103] и изредка использоваться в историографии как этническое определение территории, населённой предками украинцев во времена существования Киевского государства. Современная украинская историография не признает при этом Русь первым российским государством, считая общевосточнославянским, хоть и несцементированным[104][105][106].
По инициативе президента Виктора Ющенко был учреждён праздник «День крещения Киевской Руси-Украины», что, согласно мнению академика Петра Толочко, является попыткой «вбросить в прошлое современную национально-государственную номенклатуру», поскольку данное название сужает географию события со всего восточнославянского пространства к Среднему Поднепровью[107]. А. Каппелер примечает в этой связи[108]:
[…] эссенциалистские интерпретации Грушевского и ведущих российских историков носят ныне в Украине и соответственно в России чуть ли не канонический характер. […] Для большинства украинцев нет никаких сомнений в том, что они — наследники Древней Руси. Так, ещё в Акте провозглашения государственной независимости 24 августа 1991 г. указано, что государство Украина продолжает «тысячелетнюю традицию государственного строительства в Украине». Отмечая в 2015 г. 1000-летнюю годовщину смерти святого Владимира, президент Украины Пётр Порошенко прибегнул к формулировке Грушевского и охарактеризовал князя Владимира как «великого князя киевского, крестившего Киевскую Русь-Украину». Украина унаследовала отдельные государственные символы Древней Руси, а именно: государственный герб в виде трезубца и название денежной единицы — гривну. Российский рубль, напротив, впервые упоминается в источниках лишь в XIV в. Изображения киевских князей Владимира и Ярослава, а также историка Михаила Грушевского украшают украинские банкноты. Ярослав изображён на российской тысячерублёвой банкноте.
Подход Михаила Сергеевича подвергался критике за сведение раннемодерной истории Украины к казачеству, а также за склонность «украинизировать» те группы и институции, что не обладали идентичностью, которую можно было бы определить как «украинскую»[91]. Пол Кубичек (профессор Оклендского университета) в работе 2008 года даже поименовал концепцию Грушевского «новой ортодоксией»[109]. Ей на смену, по убеждению профессора Гарвадского университета Сергея Плохия, всё чаще приходит транснациональный подход[14].
Белорусский исследователь А. Пашкевич примечает, что в «российских учебниках и другой литературе последнего времени, особенно на фоне развязанной Кремлем войны на Украине», вопрос об киеворус(с)ком наследии и связанная с этим «идеологическая борьба отражается и приобретает иногда просто уродливые формы»[110]. Так, М. Грушевский, как автор «Истории Украины-Руси», предстаёт в учебнике Мединского заложителем «научной основы украинофильства» в рамках финансированной «разведкой австрийского генштаба» технологии по созданию некой «антимосковской Руси»[111]. Как полагает итальянский славист Риккардо Николози, «эта параноидальная, монокаузальная аргументация радикализируется до теории заговора» в эссе президента В. Путина от лета 2021 года, «облечённом в форму исторического трактата»[112]. Вышеупомянутый А. Доронин считает, что даже официальную историографию в РФ «с началом агрессии против Украины всё труднее отделять от пропаганды», тема же «нероссийской руси» в ней последовательно игнорируется[23]:
Да и почему, собственно, какая бы то ни было субэтническая группа, национальность или нация, долгое время или даже на всем протяжении своей истории существовавшая независимо от руси московской, обязана следовать в фарватере монополизировавшего рус(с)кость российского исторического нарратива, настаивающего на якобы исконно едином со времён так называемой Древней Руси «русском мире», сцементированном преемственностью его традиций и культуры от Рюриковичей до сего дня?
Франциска Дэвис (нем. Franziska Davies) из Центра изучения современной истории имени Лейбница в Потсдаме обращает внимание, что часть российских исследователей украинского нациогенеза и периода Империи, по её мнению, продолжают «культивировать колониальный взгляд на Украину; взгляд, распространенный, в конечном счёте, и среди российской культурной элиты»[113].
См. также
[править | править код]Комментарии
[править | править код]- ↑ Так, «Россией Малой» зовет свою родину автор «Лексикона славеноросского», галицкий книжник Памва Берында в своём предисловии к одному киевскому изданию 1619 года. А львовские типографы указывали, что опубликованная ими книга «Октоих» (1630) вышла «въ градѣ Леондополи Малыя Россія»[25][26].
- ↑ Как указывает И. Лысяк-Рудницкий, «может возникнуть соблазн сочесть Духинского польским националистом, стремившимся восстановить польское господство над Украиной и вовлечь украинцев в борьбу Польши против России, однако такая трактовка не отдавала бы должного его позиции. Несомненно, он искренне любил свою украинскую родину и верил в равноправное партнерство и братский союз славян Вислы и Днепра», осуждая польский этнический национализм как проявление «мазовецкого провинциализма». В письме Владиславу Замойскому тот отмечал: «возникновение русинизма в Галиции закономерно, и никакая сила не в состоянии его остановить — разве что та, которая уничтожит Польшу и свободу народов»[56].
- ↑ О распространении работ М. Грушевского на украинских землях под властью Романовых на тот момент речи не шло, поскольку этому препятствовала царская цензура, потому охват доступной читательской аудитории ограничивался оными в составе Империи Габсбургов. Разрешение на ввоз книги в Российскую империю было получено только в конце 1904 г.[72]. Кроме того, в 1905 году в Санкт-Петербурге увидел свет его «Очерк истории украинского народа»[45].
- ↑ По свидетельству Константина Левицкого, решение о повсеместном использовании вместо старых названий «Русь», «русин», «руський» новых — «Україна-Русь», «українсько-руський» в качестве переходной формы к «Україна», «український» было принято на собрании инициативной группы национальных активистов в Народном доме в ходе торжеств 1898 года. Впервые термин «украинский» вместо традиционного «рутенский» (нем. Ruthenen) австрийский император Франц Иосиф I употребил в письме галичанам от 18 июня 1912, что многими наблюдателями было расценено как официальное признание нового этнонима[73][74]. Михаил Грушевский, придавая в своей «Истории Украины-Русы» понятию «Украина» новейшего, расширенного значения, счёл нужным прокомментировать эту новацию[75]:
Окончательно самоназвание українці утвердилось во время Первой мировой войны. В июле 1915 года депутаты венского парламента Кость Левицкий и Николай Василько передали австрийскому правительству обращение украинского парламентского представительства с просьбой внедрить его в официальный и публичный обиход. Обращение сопровождалось подготовленным во львовском Научном обществе им. Т. Шевченко обоснованием, что именно «украинцами» всё чаще именуют себя по обе стороны австро-российской границы. Австрийское правительство отправило обращение на экспертизу профессорам Венского университета В. Ягичу и Г. Юберсбергеру, получило от них противоположные ответы и отложило его «в долгий ящик». Окончательное решение употреблять в официальных текстах украинцы заместо русины было принято только незадолго до распада Габсбургской империи, в феврале 1918 года[7][76].Стара ся назва, уживана в староруських часах в загальнім значінню погранича, а в XVI в. спеціалізована в приложенню до середнього Подніпров’я, […] набирає особливого значіння з XVII в., коли та східня Україна стає центром і представницею нового українського життя […], скупляє в собі бажання, мрії і надії сучасної України. […] Літературне відродження XIX в. прийняло се ім'я для означення свого національного життя. В міру того, як зростала свідомість тяглости і безперервности етнографічно-національного українського життя, се українське ім'я розширялося на всю історію українського народу.
Примечания
[править | править код]- ↑ Gregorovich, Andrew. Ukraine — Україна. A Short History of the Name from 1187 A.D. to 1994. — Toronto-Scranton : Forum & Ukrainian Fraternal Assn, 1994. — P. 4.
- 1 2 3 Стаценко, Данило. Слово і назва Україна: від Київського літопису до Богдана Хмельницького (укр.). Історична правда (6 апреля 2021).
- ↑ Галушко К. Украинские пределы: Украина и украинцы в европейской картографии от Античности до XX века: научно-популярное издание / Кирилл Галушко. — Киев, 2014. — С. 34—51. — ISBN 978-966-439-691-9. — [Архивировано 19 сентября 2026 года.]
- ↑ Blaeu Joan. UKRAINÆ Pars, Qvae Kiovia Palatinatus Vulgo Dicitur Per Guil… ‒ Amsterdam, 1670s
- 1 2 3 4 5 Литвин В. М. Україна-Русь, термін // Енциклопедія історії України. Архивировано 27 июня 2024 года.
- ↑ Плохій, 2015, с. 335.
- 1 2 3 4 5 Миллер А. Украинский вопрос в Российской империи. — Киев: Laurus, 2013. — С. 345—346, 351, 379-380. — (Золотые ворота). — ISBN 978-966-2449-39-6.
- 1 2 3 4 Яковенко Н. Очерк истории Украины в Средние века и раннее Новое время / авторизованный перевод с украинского Владимира Рыжковского; научн. ред. перевода Алексей Толочко. — М.: Новое литературное обозрение, 2012. — С. 17—23. — ISBN 978-5-86793-969-4.
- Яковенко Н. Нарис історії середньовічної та ранньомодерної України / Наталя Яковенко; Укр. наук. ін-т Гарвард. ун-ту, Ін-т Критики. — Київ: «Критика», 2006. — 581 с. — ISBN 966-7679-82-9. — [Архивировано 7 октября 2026 года.]
- 1 2 Чухліб Т. В. Донеччина та Луганщина — козацькі землі України (XVI—XVIII ст.). — Київ: Інститут історії України НАНУ, 2014. — С. 8. — ISBN 978-966-02-7397-9. «Впроваджений М. Грушевським у науковий обіг історіографічний термін „Україна-Русь“ найповніше відповідає історичним реаліям як „збірна“ назва тогочасної української території. Адже наприкінці XVI—XVII ст. на українські землі одночасно поширювалися та накладалися один на одного етнонімічні та хоронімічні назви „Русь“, „Мала Русь/Мала Росія“, „Червона Русь“ та „Україна“. При цьому „Русь“ охоплювала усі етнографічні українські землі, а терени сучасної Східної Галичини означувалися як „Червона Русь“. У свою чергу, „Україною“ у вужчому сприйнятті називали землі Київщини та Брацлавщини, ширшому — Волині, Поділля, Чернігівщини, Київщини, а в окремих випадках, навіть Червоної Русі. Якщо червоноруські землі у другій половині XVII ст. продовжували залишатися „шляхетськими“, то власне Україна поступово ставала „козацькою“, адже козацтво перебирало на себе роль привілейованого елітного стану».
- ↑ Ре-візія історії. Російська історична пропаганда та Україна / за ред. Володимира Єрмоленка. — Київ: К.І.С., 2019. — С. 77. — ISBN 978-617-684-245-3. — [Архивировано 4 августа 2025 года.]
- ↑ Ищенко, 2022, с. 113: «Чтобы подчеркнуть своё право на это наследие, Грушевским в своё время и было введено понятие „Украина-Русь“. … [Касаемо Древней Руси] украинские историки стараются его не использовать. Но и с именованием князей Руси IX—XIII вв. „русскими князьями“, а самой эпохи — „русским Средневековьем“ они согласиться не могут. Чтобы избежать терминологической двусмысленности понятия, которое должно происходить не от слова „Россия“, а от слова „Русь“, П. П. Толочко предложил все производные от названия „Русь“ писать с одной буквой „с“».
- ↑ Толочко П. Київська Русь. — Київ: «Абрис», 1996. — С. 5. — ISBN 5-86828-028-Х. — [Архивировано 11 октября 2026 года.]
- ↑ Яковенко, 2009.
- 1 2 3 4 Плохий С. Врата Европы. История Украины / пер. с английского С. Лунина. — Москва: Издательство ACT, 2018. — С. 26, 29—30, 278. — ISBN 978-5-17-095236-6.
- Плохій С. Брама Європи. Історія України від скіфських воєн до незалежності / пер. з англ. Р. Клочка. — Харків: «Клуб Сімейного Дозвілля», 2016. — 493 с. — ISBN 978-617-12-1611-2.
- ↑ Толочко, 1996, с. 28—30.
- ↑ Стаменова, 2015, с. 7: «Её границы предельно точно — насколько позволяют исторические источники — определил В. А. Кучкин: „летописцы XI—XIII вв. к Русской земле относили Киев, Чернигов, Переяславль, на левом берегу Днепра Городец Остерский, на правом берегу Днепра и далее на запад Вышгород, Белгород, Торческ, Треполь, Корсунь, Богуславль, Канев, Божский на Южном Буге, Межибожье, Котельницу, Бужск на Западном Буге, Шумеск, Тихомль, Выгошев, Гнойницу, Мичск, бассейн Тетерева, Здвижень“».
- ↑ Плохій, 2015, с. 49: «Що стосується дискусій кінця XIX — початку XX століття, то останні дослідження, передусім археологічні, заперечують масштабні міграції з Київщини на північ (або на захід, як припускав Васілій Ключевський): місцеве населення цього регіону не полишало. Уважне прочитання літописів XII століття показує, що рання руська ідентичність ґрунтувалася на концепті Руської землі у вузькому сенсі, як території Київщини, Чернігівщини та Переяславщини. Еліти «зовнішньої» Русі перебрали назву «Руська земля» дещо згодом. Отже, можна виснувати, що концепцію Русі і, відповідно, ранню руську ідентичність сформували еліти і населення, які пізніше започаткували українську націю».
- ↑ Плохій, 2019, с. 11—12.
- ↑ Плохій, 2015, с. 18.
- ↑ Марзалюк І. А. Ад Русі і Літвы да Беларусі: вытокі і генэзіс беларускага народа / Ігар Марзалюк. — Мінск: «Беларусь», 2025. — ISBN 978-985-01-1788-5.
- ↑ Ключевский В. О. Сочинения: в 9 томах / В. О. Ключевский. Москва: Мысль, 1998. Т. 6: Специальные курсы. С. 94-98
- ↑ Стаменова, 2015, с. 8.
- 1 2 3
- Доронин, Андрей. «И русские, и украинцы, и белорусы — один народ, единое целое, наследники Древней Руси». specials.dekoder.org[нем.] (1 июля 2026). Архивировано 5 августа 2026 года.
- Доронин А. В. Была ли так называемая Древняя Русь древней? К вопросу о терминах, но не только: приглашение к дискуссии // Словесность и история. — 2024. — № 1. — С. 112—118. — doi:10.31860/2712-7591-2024-1-108-133.
- ↑ Храпачевский Р. П. Русь, Малая Русь и Украина: происхождение и становление этнонима // Российские и славянские исследования: Сб. науч. статей. Вып. 1 / Редкол.: О. А. Яновский (отв. ред.) и др. — Мн.: БГУ, 2004. — С. 34—43. Архивировано 25 апреля 2023 года.
- 1 2 Марчуков А. В. Образ Украины в русском сознании. Николай Гоголь и его время / Андрей Марчуков. — Москва: Regnum, 2011. — С. 25-27. — ISBN 978-5-91887-012-9.
- ↑ Андрусяк М. Терміни «Руський», «Роський», «Російський» і «Білоруський» в публікаціях XVI–XIX століть // Збірник на пошану Івана Мірчука. — 1974. — С. 4. Архивировано 10 марта 2022 года.
- ↑ Марчуков, 2011, с. 27: «Названия же малороссы, малороссияне всё шире начинают распространяться именно в казачий период, после Переяславской Рады. Тогда ситуация изменилась, и появилась необходимость терминологически очертить свою русскую общность, чтобы теперь уже отличать её от соседней, тоже русской, но великорусской общности. Таким образом, термин Малороссия, Малая Россия имел политический и этнический характер, распространяясь главным образом на территорию гетманской автономии. В дальнейшем, с первых десятилетий XIX века в российском обществе прослеживается тенденция распространять название «Малороссия» и производные от него и на правобережные земли».
- ↑ Boeck, 2004, p. 9, 26.
- ↑
- Ясь О. В. Мала Русь // Енциклопедія історії України: Т. 6: Ла-Мі / Редкол.: В. А. Смолій (голова) та ін. НАН України. Інститут історії України. — К.: В-во «Наукова думка». — 2009. — С. 464—465.
- Моця О. П. «Русь», «Мала Русь», «Україна» в післямонгольські та козацькі часи / НАН України. Інститут археології. — К.: Наукова думка, 2009. — 324 с. Архивировано 8 июня 2024 года.]
- ↑ Маркевич Н. История Малороссии. Том 1 / Николай Маркевич. — Москва: Тип. Августа Семена, 1842. — С. 3—4.
- ↑ Chynczewska-Hennel T. Świadomość narodowa szlachty ukraińskiej i kozaczyzny od schyłku XVI do połowy XVII w. — Warszawa: PWN, 1985. — S. 35
- ↑ Ульяновский В. Русь-украинские княжеские дома XVI — первой пол. XVII в.: между confessio и natio // Религия и русь, XV—XVIII вв. / отв. сост., отв. ред. серии А. В. Доронин. — Москва: РОССПЭН, 2020. — С. 123. — (Post-Древняя Русь: у истоков наций Нового времени). — ISBN 978-5-8243-2401-3. «Именно в шляхетской среде бытовал хороним „Украина“, охватывавший Киевщину, Волынь, Подолье и юго-восточную оконечность Руського воеводства, — это „тутейшая Украина“. Она дробилась на регионы. Н. Яковенко установила, что только киевская шляхта никогда не именовала другие руские земли Речи Посполитой Украиной, закрепив это название за собой. Вероятно, исторически она отождествляла Украину с Киевским княжеством. А волынцы выделяли Украину среди разных земель бывшей Руси наравне с Волынью и лишь со второй пол. XVII в. стали причислять свою землю к Украине. Вместе с тем в ходу была идиома „у нас на Руси“. Более того, в известной степени Волынь благодаря своему политическому влиянию и весу видела себя в означенный период центром „всея Руси“ Речи Посполитой. Это заметно из распространённой тогда практики согласования региональными сеймиками всех руских воеводств (включая новое Черниговское, с 1635 г.) своих решений с Волынским сеймиком, который стал среди них ведущим. […] Параллельно наблюдается т. н. концептуализация (по Ф. Сысину) украинской шляхтой своей, родной территории с присущими ей институтами и социальными практиками (напр., Литовский Статут в судопроизводстве; руска мова в администрации и судах; запись публичных актов в Руской метрике, отличной от Коронной; и др.), что, несомненно, способствовало надрегиональной этнокультурной консолидации руси-украины в этот период».
- ↑ Галушко К. Русь-Малоросія-Україна: назва і територія. — Київ: LIKБЕЗ. Історичний фронт, 2017. — С. 21. — [Архивировано 13 декабря 2025 года.]
- ↑ Кралюк П. Козацька міфологія України: творці та епігони / П. М. Кралюк. — Харків: «Фоліо», 2016. — С. 44—46. — ISBN 978-966-03-7605-2.
- ↑ Майоров, Максим. Самоназвания студентов из Украины-Рутении в университетах Европы в XIV—XVIII веках. LIKБЕЗ. Історичний фронт (3 декабря 2016). Архивировано 23 марта 2022 года.
- ↑ Нудьга Г.[укр.]. Перші магістри і доктори: українські студенти в університетах Європи XIV — XVIII ст. // Жовтень. — Київ, 1982. — № 4. — С. 93.
- 1 2 3 Гайда Ф. А. Грани и рубежи: понятия «Украина» и «украинцы» в их историческом развитии. — Москва: Модест Колеров, 2019. — С. 19, 42-43, 146. — ISBN 978-5-905040-43-6.
- ↑ Хижняк З. І. Ректори Києво-Могилянської академії 1615—1817 рр.. — Київ: Видавничий дім «КМ Академія», 2002. — С. 86.
- ↑ Грушевський М. Історія України-Руси. Том X. — Київ, 1936. — С. 6. — [Архивировано 25 апреля 2023 года.]
- ↑ Яковенко, 2012, с. 14.
- ↑ Барвінський Б. Звідки пішло імя «Україна»?. — Вінниця: Друкарня Йосипа Файнгольда, 1917. — С. 9.
- ↑ Львовская летопись с 1498 по 1649 год / издал [уклад. та авт. пеpедм.] А. С. Петpушевич. — Львов: Тип. Ин-та Ставpопиг., 1868. — С. 14
- ↑ Яковенко, 2012, с. 568.
- ↑ Барвінський Б. Польська персоніфікація «України» з 1644 р. // ЗНТШ. — 1914. — Т. 121. — С. 121—123. Архивировано 6 октября 2026 года.
- 1 2 3 Данилевский И. Н., Таирова-Яковлева Т. Г., Шубин А. В., Мироненко В. История Украины. — 2-е изд., испр. и доп. — СПб.: Алетейя, 2018. — С. 98—99, 254, 339. — ISBN 978-5-9906154-0-3.
- ↑ Склокін В. Російська імперія і Слобідська Україна у другій половині XVIII ст.: просвічений абсолютизм, імперська інтеграція, локальне суспільство. — Львів: Видавництво Українського католицького університету, 2019. — С. 36—37. — ISBN 978-617-7608-12-6. — [Архивировано 21 декабря 2025 года.]
- ↑ Стаценко, Данило. Слово і назва «Україна»: історіографія питання (укр.). Історична правда (21 апреля 2021). Архивировано 12 апреля 2026 года.
- ↑ Сондерс Д. Український вплив на російську культуру 1750—1850 / пер. з англ. Ярослава Обледенка. — Київ: Lobster, 2026. — С. 14. — ISBN 978-617-8730-12-3.
- ↑ Яковенко, 2012, с. 396—400.
- ↑ Таирова-Яковлева Т. «Малая Росия» и «Украина» в историческом дискурсе Украинского гетманства конца XVII — первой четверти XVIII в. // «Места памяти» руси конца XV — середины XVIII в. / отв. сост., отв. ред. серии А. В. Доронин. — Москва: Политическая энциклопедия, 2019. — С. 398—399. — ISBN 978-5-8243-2351-1 : «Поиск термина, который бы отражал представление об этнокультурной идентичности жителей Украины, велся среди украинских писателей и полемистов ещё со времен Речи Посполитой. Одним из них был «Роксолания» в противовес неоднозначному «Русь» («Ruthenia»), который применялся в латиноязычных текстах (правда, в отношении Московского государства в них всегда использовали термин «Moscovia»). Именно он встречается в XVI в., например, у Станислава Ореховского (Роксолания, сарматы-роксоланы). А Себастьян Кленович в 1584 г. написал поэму «Роксолания», посвященную войту Львова; в ней говорится о Киевщине, Галиции, Волыни и Подолии». Захария Копыстенский тоже писал: «правоверну Росию» населяет «народ роксоланский или народ росийский». На рубеже XVI—XVII вв. среди украинских авторов был популярен также сарматский миф. Причем украинское сарматское рыцарство включало в себя как казаков, так и шляхту. Термин «Украина», доминировавший в польскоязычной литературе и украинских текстах XVI—XVII вв., сохранился и после присоединения Украины к Московскому государству в 1654 г. Правда, тогда в титулатуре российского царя появилась «Малая Росия». […] На рубеже XVIII в. термин «Малая Росия» если и встречается в текстах, то с обязательной привязкой к Украине. Самоназвание «Украина» не только сохраняется, но ему теперь придается особое значение. Притом в конце XVII — начале XVIII в. уже не существовало единой Гетманщины, а Украина была юридически поделена между Россией и Речью Посполитой. «Украина» (или «Украина казацкая») обретает в этот период значение «места памяти». Исследователей не должна вводить в заблуждение нарождавшаяся при Мазепе официальная концепция «Малоросийской отчизны», нашедшая широкое отражение в документах гетманской канцелярии. В своих универсалах начала XVIII в. Мазепа постоянно подчеркивал, что заботится об «отчизне нашей малоросийской». […] При этом в неофициальных документах — например, в своей знаменитой «Думе» — Мазепа писал об Украине. Вообще, в народных казацких думах речь идет единственно об «Украине» / «Гетманщине», а не о «Малой Росии»..
- ↑
- Камінський Сулима, Анджей. Сармати й решта громадян Речі Посполитої // Історія Речі Посполитої як історія багатьох народів, 1505-1795. Громадяни, їхня держава, суспільство, культура / Анджей Сулима Камінський; пер. з пол. Я. Стріхи. — Київ: «Наш час», 2011. — С. 18. — ISBN 978-966-1530-71-2.
- Граля, Хероним[пол.]. «Русская вера» и «роксоланские сарматы»: легитимационные стратегии русской элиты Речи Посполитой и casus Адама Киселя // Нарративы Pуси конца XV — середины XVIII в.: в поисках своей истории. — 2018. — С. 208-228.
- ↑ Акты Шведского государственного архива, относящиеся к истории Малороссии (1649—1660). Т. 6. Ч. 3, 1908. С. 205
- ↑ Франко І. Зібрання творів у п’ятдесяти томах. — Київ: Наукова думка, 1984. — Т. 41. — С. 320
- ↑ Середа О. В. Павлин Свєнціцький у суспільному житті Галичини: до історії польського українофільства // Україна: культурна спадщина, національна свідомість, державність. — 2006. — Т. 15. — С. 484, 486. Архивировано 20 апреля 2025 года.
- ↑ Słowo wstępne // Sioło, pismo zbiorowe, poswiecone rzeczom ludowyni ukrainsko-ruskim. 1866. Z.1. S. IV
- ↑ Rudnytsky I. Franciszek Duchiński and his Impact on Ukrainian Political Thought // Harvard Ukrainian Studies. (1979—1980). Vol. 3/4. Part 2. P. 695
- ↑ Мончаловский О. А. Литературное и политическое украинофильство / Осип Андреевич Мончаловский. — Львов: Типография Ставропигийского института, 1898. — С. 74—75.
- ↑ Агеева, Вера. Как Гоголь с Мицкевичем высмеивали россиян. BBC News Ukrainian (8 апреля 2019). Архивировано 5 мая 2025 года.
- ↑ Лабынцев Ю. А. Образ Тараса Шевченко и его «Кобзарь» в польскоязычном культурном пространстве между Киевом и Вильно до начала восстания 1863–1864 гг. // Славянский мир в третьем тысячелетии. — 2014. — № 9. — С. 136.
- ↑ Соколов Л. К. Галицкая Русь: от первого раздела Речи Посполитой до Первой мировой войны. 1772–1914 / Леонид Соколов. — СПб.: «Алетейя», 2023. — С. 219. — ISBN 978-5-00165-100-0.
- ↑ Грицак Я. Пророк у своїй вітчизні. Франко та його спільнота (1856-1886) / Український науковий інститут Гарвардського університету, Інститут історичних досліджень ЛНУ імені Івана Франка. — Київ: «Критика», 2006. — С. 164—165. — ISBN 966-7679-96-9. — [Архивировано 15 января 2026 года.]
- ↑ Remy, Johannes. Brothers or Enemies: The Ukrainian National Movement and Russia, from the 1840s to the 1870s. — Toronto, Buffalo, London: University of Toronto Press, 2016. — P. 112. — ISBN 978-1-4875-0046-7. — [Архивировано 14 ноября 2026 года.]
- 1 2 3 Boeck, 2004, p. 13.
- ↑ Письмо народовцівъ руськихъ до редактора политичнëі часописі «Русь» яко протестъ и мемориялъ / списавъ Федоръ Чорногора. — Відень: тискомъ Соммера, 1867. — С. 5—6.
- 1 2 Аркуша О. Громадські дискусії про формування модерної національної ідентичності українців Галичини в середині ХІХ — на початку ХХ століття // Взаємодія інституцій держави та громадянського суспільства в Україні: західні землі (кінець XIX — початок XXI ст.): колективна монографія. — Львів: Інститут українознавства ім. І. Крип’якевича НАНУ, 2017. — С. 38. «Народовці творили у свідомості галицьких українців уявлення про Галичину як частину українського часопростору. Вже в 1860-х рр. вони почали використовувати етноніми „Русь-Україна“, „русько-український“ як тотожні до „Малої Русі“, „малоруського“. У народовських виданнях утверджували україно- і козакоцентричну модель національної історії; Галичину та інші українські землі Австро-Угорщини візуально подавали як частину окремого українського етнонаціонального простору, широко використовували символічну географію, почерпнуту з творів Т. Шевченка та інших українських письменників. Відповідь на питання „где то єсть той край заселеный Русинами“ народовці бачили в понятті „свѣдомôсть народна“, яка давала почуття національної єдності, незважаючи на адміністративі й державні кордони. Українську історію вони розуміли як поступальний процес із наголосом на періодичних перетіканнях центру національного життя з Наддніпрянщини до Галичини».
- ↑ Наконечний Є. П. Украдене ім’я: Чому русини стали українцями / передмова Я. Дашкевича. — 3-є, доп. і випр. вид. — 2001. — С. 308. — ISBN 966–02–1895–8.
- ↑ Kasianov, Georgiy. “Nationalized” History: Past Continuous, Present Perfect, Future… // A Laboratory of Transnational History, Ukraine and Recent Ukrainian Historiography. — Budapest & New York : Central European University Press, 2009. — P. 7. — ISBN 978-963-9776-26-5.
- ↑ Казаков, Максим. Гранд-наратив у історії (укр.). Спільне (18 сентября 2015). Архивировано 18 июня 2024 года.
- 1 2 Толочко А. Киевская Русь и Малороссия в XIX веке. — Киев: Laurus, 2012. — С. 12, 25. — ISBN 978-966-2449-41-9. — [Архивировано 10 июня 2026 года.]
- 1 2 Михутина, 2003, с. 48—50.
- ↑ Райківський І. Я. Ідея української національної єдності в громадському житті Галичини ХІХ століття: монографія / Ігор Райківський. — Івано-Франківськ: Видавництво Прикарпатського національного університету імені Василя Стефаника, 2012. — С. 623. — ISBN 978-966-640-371-4.
- ↑ Аркуша О. Г., Кондратюк К. К., Мудрий М. М., Сухий О. М. Час народів. Історія України ХІХ століття: навчальний посібник / за заг. ред. М. М. Мудрого. — Львів: ЛНУ імені Івана Франка; Вид-во «Літопис», 2016. — С. 289. — ISBN 978-966-8853-62-3.
- 1 2 3 Клопова М. Э. Русины, русские, украинцы. Национальные движения восточнославянского населения Галиции в XIX — начале XX века. — Москва: «Индрик», 2016. — С. 25, 82, 85-86, 186-187. — ISBN 978-5-91674-412-5. — [Архивировано 5 февраля 2026 года.]
- 1 2 Левицький К. Iсторiя полiтичноï думки галицьких украïнцiв. 1848—1914. На пiдставi споминiв. — Львів: з друкарні оо. Василіян у Жовкві, 1926. — С. 310, 331.
- ↑ Яковенко Н. Вибір імені versus вибір шляху (назви української території між кінцем XVI — кінцем XVII ст.) // Міжкультурний діалог. Т. 1: Ідентичність. — Київ: «Дух і літера», 2009. — С. 57—95. Архивировано 6 марта 2026 года.
- Yakovenko, Natalia. Choice of Name versus Choice of Path (The Names of Ukrainian Territories from the Late Sixteenth to the Late Seventeenth Century) // A Laboratory of Transnational History, Ukraine and Recent Ukrainian Historiography. — Budapest & New York : Central European University Press, 2009. — P. 117-148. — ISBN 978-963-9776-26-5.
- ↑ Пахолків С. Українська інтеліґенція у Габсбурзькій Галичині: освічена верства й емансипація нації. — Львів: Видавець Василь Гутковський, 2014. — С. 12. — ISBN 978-966-441-332-6. — [Архивировано 22 августа 2026 года.]
- ↑ Boeck, 2004, p. 11.
- ↑ Белей І. Двацять і пять лѣтъ исторіи товариства «Просвѣты». — Зъ друкарнѣ Наукового Товариства им. Шевченка пôдъ зарядомъ К. Беднарского, 1894. — С. 41. : «Хочь товариство наше не є політичне, однакожь Галичина уважає єго репрезентантомъ т. зв. сторонництва украинского. Справъ украинськихъ товариство заступати не може, але зватись украинськимъ — се приносить лишень славу товариству, котре зумѣло поставити себе не на становищи партикулярнôмъ, а ширшôмъ, обôймаючôмъ рухъ літературный цѣлои Руси. Украина была колись осередкомъ державы рускои, обявила найсильнѣйше житє політичне, двигала нарôдъ, заступаючи єго вôдъ нападôвъ татарскихъ, и въ нашихъ часахъ выдала первостепенныхъ писателѣвъ. Ити зъ Украиною солідарно въ розвою літературы — се рѣчь доконечна; плекати и развивати украинську літературу — то одна розумна праця, яка всѣхъ насъ Галичанъ дожидає. Тôлько обскурантъ замикаєть ся въ своѣй тѣснôй шкаралущи, бо для него ширшого свѣта нема. Хто-жь хоче поступати зъ загальнымъ розвоємъ людскости, мусить стати на тôмъ становищи, на котре взнеслась „Просвѣта“».
- ↑ Плохій С. Великий переділ: незвичайна історія Михайла Грушевського / Сергій Плохій; пер. з англ. Микола Климчук. — Київ: Критика, 2011. — С. 177—178. — ISBN 978-966-8978-40-1. — [Архивировано 20 апреля 2025 года.]
- ↑ Boeck, 2004, p. 14.
- ↑ Ажнюк Б. Еволюція руської ідентичності в американській діаспорі // Українці-русини: етнолінгвістичні та етнокультурні процеси в історичному розвитку / НАН України, МАУ, ІМФЕ ім. М. Т. Рильського. — 2013. Архивировано 11 октября 2026 года.
- ↑ Хомяк Д. Чому великороси-москалї хотять так дуже змосковщити якраз наш нарід? Який мають з того хосен? Який вихід для нас? (укр.) // Свобода. — 1913. — № 12 (20 березня). — С. 6—7.
- ↑ Народні збори в Реймі, Па (укр.) // Свобода. — 1913. — № 13 (27 березня). — С. 6.
- ↑ Огоновський О. М. Історія літератури руської. — Львів: З друкарні НТШ під зарядом К. Беднарського, 1887. — Т. 1. — С. VIII.
- ↑ Баштовий І. Українство на літературних позвах з Московщиною / І. Баштовий. — Львів: З друк. Товариства ім. Шевченка під зарядом К. Беднарського, 1891. — С. 67—68.
- ↑ Старик В. Між націоналізмом і толерантністю / ред. Л. Звенигородська. — Чернівці: Видавництво «Прут», 2009. — С. 100.
- ↑ Александр Конысский. Писатель, шевченковед, публицист, педагог. Кобза (22 сентября 2011). Архивировано 30 июня 2018 года.
- ↑ Снайдер Т. Перетворення націй: Польща, Україна, Литва, Білорусь, 1569–1999 / пер. з англ. Антон Котенко, Олександр Надтока. — Київ: Дух і літера, 2012. — С. 160. — ISBN 978-0-300-10586-5 : «Найважливішою новацією вченого був послідовний виклад історії України, починаючи від часів Київської Русі. Методологія, яка уможливила це досягнення, виходила з київського народництва: народ тією самою мірою, що й держави, поставав у ній як а́ктор історії. В такий спосіб кон'юнктура імперської політики принесла до Львова історичне бачення, яке могло протистояти всім імперським ідеям. Заперечуючи твердження російської історіографії про те, що саме Москва успадкувала давні традиції Київської Русі, Грушевський створив фундамент для політичного підважування російських претензій на всю Україну. Розглядаючи простий народ як частину історії, він підірвав традиційну дихотомію між „історичними“ та „неісторичними“ націями — основу польської претензії на Галичину». […] Грушевський був новачком у галицькій політиці, але вплив його праці на місцеву українофільську справу був очевидним. Галицькі українські діячі вже знали: якщо народ розглядався як складова нації, тоді Східна Галичина була українською територією. Російський імперський перепис 1897 р. дав галичанам змогу уявити собі Україну, що простягалась набагато далі на схід..
- ↑ Tolochko, Oleksiy. Fellows and Travelers: Thinking about Ukrainian History in the Early Nineteenth Century // A Laboratory of Transnational History, Ukraine and Recent Ukrainian Historiography. — Budapest & New York : Central European University Press, 2009. — P. 149. — ISBN 978-963-9776-26-5.
- ↑ Wilson, 2015, pp. 2, 109-110, 225.
- 1 2 Козачок М. Ура-патріотизм і музейні експозиції — як уникнути баталій за історичний спадок // istPUBLICA: Публічна історія в Україні та світі: Матеріали науково-практичної конференції. — Історичний факультет КНУ імені Тараса Шевченка, 2019. — С. 8—9.
- ↑ Владыга О.Н. Археографическая деятельность Михаила Грушевского в оценке историографии первой трети XX века. — Известия Гомельского государственного университета им. Ф. Скорины. — Гомель: ГГУ им. Ф.Скорины, 2014. — С. 25—26. — ISSN 1609-9672. — [Архивировано 12 октября 2019 года.]
- ↑ Плохій, 2019, с. 137—138.
- ↑ Плохій, 2019, с. 145.
- ↑ Озадовский В. Е. Украинские организации в общественно-политической жизни России в годы Первой русской революции 1905-1907 гг. // Человеческий капитал. — 2023. — № 2 (170). — С. 70—71. — doi:10.25629/HC.2023.02.08.
- ↑ Грушевський М. «Конець рутенства!» // Літературно-науковий вістник. — Львів; Київ : З друк. НТШ ім. Шевченка. № 40, кн. 10 / відповід. вип. М. С. Грушевський; ред.: В. М. Гнатюк, І. Я. Франко. — 1907. — С. 139, 142.
- ↑ Вендланд А.-В. Русофіли Галичини. Українські консерватори між Австрією та Росією, 1848—1915 / перекл. з нім. Х. Назаркевич; наук. ред. М. Мудрий. — Львівський національний університет ім. І. Франка. — Львів: Літопис, 2015. — С. 27. — ISBN 978-966-8853-16-6.
- ↑ Пашаева Н. М. Галицкая Русь в составе Австрии (1772—1918) // Православная энциклопедия. — 2010. — Т. 10.
- ↑ Грушевський М. Праве украінство // Рада. — 1907. — № 254 (11 ноября). — С. 1.
- ↑ Лысяк-Рудницкий И. Между историей и политикой / под ред. Д. Фурмана, Я. Грицака. — М.; СПб.: Летний сад, 2007. — С. 104. — ISBN 978-5-98856-031-9. — [Архивировано 11 сентября 2026 года.]
- ↑ Цегельський Л. Звідки взяли ся і що значать назви «Русь» і «Україна». — Вінніпег: Українська Видавнича Спілка в Канаді, 1917. — С. 16, 23-24, 78-80. — [Архивировано 1 ноября 2026 года.]
- ↑ Викторов Ю. Г. Украинская историография о взаимоотношениях Московского государства и Запорожского войска в 1648-1654 годах и ее источниковая база: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук : специальность 07.00.09 / Викторов Юрий Геннадьевич; Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. — Москва, 2009. — С. 9
- ↑ Как-то в:
- Лях Р. Д., Темірова Н.Р. Історія України. З найдавніших часів до XV ст.: Підруч. для 7-го кл. серед, шк.. — Київ: «Генеза», 2000. — С. 164. — ISBN 966-504-037-5.
- Смолій В., Степанков В. Історія України: підруч. для 7 кл. закладів загальної середньої освіти. — Київ: Генеза, 2020. — С. 8. — ISBN 978-966-11-1144-7. — [Архивировано 2 апреля 2025 года.]
- ↑ Гирич, Игорь. «Киевская Русь» и «Украина-Русь»: исторические термины и их значение. Мнение. Крым.Реалии (15 июля 2025). Архивировано 16 августа 2025 года.
- ↑ Бондаренко Д. Я. Украинская Центральная Рада как объект мифов современной украинской историографии // Россия XXI. — М., 2008. — № 6. — С. 142—143. — ISSN 0869-8503.
- ↑ Плохій, 2015, с. 19.
- ↑ Хрусталёва, Анна. Как в Киеве будут праздновать 1025-летие Крещения Руси? УНИАН (13 июня 2013). Архивировано 24 декабря 2013 года.
- ↑ Каппелер А. Нерівні брати. Українці та росіяни від середньовіччя до сучасності / з нім. пер. Володимир Кам'янець. — Чернівці: Книги—ХХІ, 2018. — С. 41, 42-43. — ISBN 978-617-614-225-6.
- ↑ Kubicek, 2008, p. 184.
- ↑ Патриотического потенциала» в понимании режимных идеологов не увидел». Историк Алесь Пашкевич — о новом курсе для старшеклассников. Наша ніва (2 сентября 2024). Архивировано 6 февраля 2025 года.
- ↑
- Підручник ненависті. Чому Мединський може навчити російських школярів (укр.). SPRAVDI (5 сентября 2023). Архивировано 29 ноября 2025 года.
- Исторические мифы на службе кремлевской политики: как Россия использует историю в пропаганде. StopFake (15 августа 2021). Архивировано 10 апреля 2026 года.
- ↑ Николози, Риккардо. Военная риторика Путина. — Мюнхен: Freedom Letters, 2025. — ISBN 9781806650224.
- ↑ Davies, Franziska. Our colleague, the Kremlin apologist (англ.). Substack (7 октября 2025). Архивировано 27 марта 2026 года.
Литература
[править | править код]На украинском и русском
[править | править код]- Беляков С. С. Тень Мазепы: украинская нация в эпоху Гоголя / ред. Елены Шубиной. — Москва: Издательство АСТ, 2020. — 768 с. — ISBN 978-5-17-120117-3.
- Михутина И. В. Украинский вопрос в России (конец XIX — начало XX века) / отв. ред. А. Л. Шемякин. — Москва: Институт славяноведения РАН, 2003. — 290 с. — ISBN 5-7576-0096-9.
- Толочко П. П. Україна-Русь // Юридична енциклопедія: В 6 т. / редкол.: Ю. С. Шемшученко (відп. ред.) та ін. — Київ: Укр. енцикл., 1998. — Т. 6: Я. — С. 184. ISBN 966-749-200-1.
- Плохій С. Загублене царство. Історія «русского мира» з 1470 року до сьогодні / пер. з англ. В. Євменова, Є. Євменова. — Харків: «Бібколектор», 2019. — 308 с. — ISBN 978-966-03-8848-2.
- Плохій С. Походження слов’янських націй. Домодерні ідентичності в Україні, Росії та Білорусі (укр.) / авториз. перекл. з англ. М. Климчука, Т. Цимбала; ред. Андрій Мокроусов. — Київ: Критика, 2015. — 456 с. — ISBN 978-966-8978-79-1.
- Стаменова А. История формирования названий украинской народности и языка // Българска украинистика. — 2015. — № 5. — С. 7—16.
- Ясь О. В. Монументальний проект великого наративу М. Грушевського у світлі його дослідницьких стратегій (укр.) // Історіографічні дослідження в Україні. — Киев: Інститут історії України НАН України, 2012. — Вып. 22. — С. 565—664.
На английском
[править | править код]- Boeck, Brian J. (2004). What's in a Name? Semantic Separation and the Rise of the Ukrainian National Name. Harvard Ukrainian Studies. 27 (1—4). ISSN 0363-5570.
- Kubicek P. J. The History of Ukraine / adv. board J. T. Alexander, R. A. Divine, G. W. Littlefield, J. V. Lombardi[англ.]. — Westport, Connecticut–London: Greenwood Press, 2008. — 204 p. — (The Greenwood Histories of the Modern Nations). — ISBN 978-0-313-34920-1.
- Wilson A. The Ukrainians: Unexpected Nation (англ.). — 4th Ed. — New Haven–London: Yale University Press, 2015. — 410 p. — ISBN 978-0-300-15476-4.
Ссылки
[править | править код]- Коронный, Олег. Игорь Данилевский: «Там, где мы ожидаем увидеть одно, люди прошлого видят другое». Что такое Древняя Русь, почему это совершенно другой мир со своими правилами и что нужно знать, чтобы понимать свою историю. Arzamas (2015).
- «Дело ссыльного профессора Львовского университета». До 95-річчя приїзду до Казані професора Михайла Сергійовича Грушевського. Кобза (8 сентября 2010). Архивировано 5 декабря 2020 года.
- Ищенко А. С. Война памятей, или о том, кому принадлежит наследие Киевской Руси // Историческая экспертиза. — 2022. — № 2 (31). — С. 109—122.