Фёкла Заревница

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Фёкла Заревница
Б. Кустодиев. Молотьба. 1908
Б. Кустодиев. Молотьба. 1908
Тип народно-христианский
Иначе Замолотки, Именины овина, Фёкла Зарёвница, Фёкла Запрядальная, Запредельница
Также Фёкла, Никандр, Галактион, Владислав, Герард, Евфросиния (церк.)
Значение наступление осени
Отмечается восточными славянами
Дата 24 сентября (7 октября)
Традиции в ночь на этот день возжигают «новый огонь» и начинают «замолотки»
Икона «Св. Фекла с житием» (средник). XVIII в.
К. Лебедев. «Гумно». 1894

Фёкла Заревница (также Именины овина) — день народного календаря у славян, приходящийся на 24 сентября (7 октября). Название дня происходит от имени святой Фёклы Иконийской. Восточные славяне в ночь на этот день возжигали «новый огонь», начинались «замолотки»[1].

Другие названия дня[править | править код]

рус. Замолотки[2][3], Именины овина[4], Фекла-заревница, жареница, запрядальняя[5], Запредельница[6], День Феклы[1]; белор. Тэкля, Нікандр, Галакціён, Уладзіслаў[7]; укр. Єфросинії[8]; серб. Текла[8]; польск. Gerard[9].

В этот день почитаются в том числе: православными славянами — святые Фёкла Иконийская, Никандр Псковский, Галактион Вологодский, Владислав сербский, Евфросиния Александрийская, славянами-католиками — святой Герард Венгерский; чьи имена присутствуют в названиях дня.

Обряды и поверья[править | править код]

Преподобной Фёкле молятся при болезни глаз; преподобному Никандру молятся при разных недугах и немощах[10].

В ночь на этот день возжигали «новый» огонь и начинали «замолотки»[1]. Живой огонь добывали путём трения. Обряд был характерен для населения многих губерний Российской империи в XIX веке. Перед началом добывания нового огня во всём селении хозяевами домов гасится прежний огонь, в первую очередь домашние печи, а также огни на божницах (могут остаться только огни в церкви). Ритуал проводился, как правило, женатыми мужчинами. В некоторых губерниях для вытирания огня использовался специальный станочек: в станочке вращали с помощью небольшого лука, берёзовую плашку, к которой приставляли лучину с выемкой, а при появлении дыма подносили трут, на него и переходила искра. Чаще всего добывание огня осуществлялось трением друг о друга двух больших кусков дерева, а само действие имело характер пиления. Из пород дерева наиболее предпочитались дуб, липа, кое-где можжевельник и реже — берёза, сосна[11].

Добытый живой огонь разносили по дворам — зажигали печи, окуривали скот для предотвращения мора, могли вносить в храм для зажигания свеч перед проведением молебна об избавлении от бедствия. В обряде прогона скота через тоннель — костры, зажжённые именно от вытертого огня, имели решающее действие для избавления скота от смертельной угрозы. Во Владимирской губернии в ситуации неурожая, когда хотели опознать виновника этого бедствия — ведьму, пропускали всех через вытертый огонь, считая, что ведьма откажется пройти, тем самым выдав себя. Обновление огня символизировало всеобщее обновление. В некоторых местах этот обряд проводили 21 сентября[12].

Возможно первые овинные костры в древности посвящались осеннему равноденствию, которое по старинным календарям приходилось на 24 сентября по юлианскому календарю. Так в древних церковных поучениях (например, «Слове некоего христолюбца и ревнителя по правой вере») постоянно звучит осуждение молений огню под овином[13].

Белорусы, разводя огонь под овином, бросали в него необмолоченный сноп ржи, как жертву огню[14].

Перед тем как садить снопы, у овинника спрашивали разрешения: «Батюшка-родимчик, дозволишь каменку истопить?» Считалось — не ублажить овинника — беда! Если он прогневается — овин может сгореть[15].

Жители Калужской губернии Медынского уезда по случаю овинных именин, пекли блины из муки нового урожая, разговлялись ими и, прихватив с собой три блина с солью, шли на ригу веять обмолоченную рожь. Придя в ригу, клали на окно хлеб-соль и, низко кланяясь, говорили: «Вот тебе, рижка, наша хлеб-соль; тебе на стоянье, а нам на доброе здоровье; тебе, рижка, постоять, а нам тебе послужить». Начиная сушку снопов, прежде всего просили благословения у Бога, святых и всех усопших предков: «Благослови, Господи, и дай нам святой Антоний и Илья-пророк, начинать по добру. Благословите, праведные родители, нашей рижке постоять»[13].

С этого дня начинанались «замолотки». Почти весь день накануне забавлялись и пели песни. С полуночи зажигали «новый» огонь и при нём начинали молотьбу в овине. Первый овин (овин собственно значит гумно) называли «именинным». Вокруг первых овинов собирались молотильщики. При зареве зажжённых костров-заревниц проводили ночь в песнях. За ночь снопы высыхали. Утром их сбрасывали с овина вниз на деревянную долонь гумна, то есть на пол, затем околачивали специальными колотушками. Обмолот особенно любила молодёжь. Многие соревновались в количестве околоченных снопов[5].

Накормить молотильщиков первого овина — забота хозяйки. И первым кушаньем, которое подавалось работникам по обычаю, была «домолотная» каша с маслом. Когда поспевала каша, тогда молотильщики садились в кружок, и непременно в самом овине. Хозяин первый отведывал кашу, а молотильщики говорили: «Хозяину хлеба ворошок, а молотильщикам каши горшок», — и потом ели её с маслом[16].

Во многих местах русские обмолачивали в этот день именной сноп — первый сноп, что сжат был и принесён в красный угол. И муку от первого снопа несли «большухе». «Большуха» пекла хлеб, потом ломала этот хлеб так, чтобы по куску досталось всем домочадцам и немного скоту — на доброе здравие[16].

На юге Украины, когда начинали молотьбу, хозяин разбрасывал зёрна из освящённого жатвенного венка по току, таким образом освящая весь хлеб[17].

Про Фёклу говорили: не плетёт волосы Фёкла в косу, не завязывает в бабий узел, оттого-то они и торчат у неё в разные стороны. Было поверье: в этот день всё, что завяжешь, не развязать потом — ни узел, ни судьбу. Коль полюбили — навсегда, коль женятся — то долгим счастье будет[18].

Крестьяне говорили, что зари берут в этот день. Зари — это желания, страсти. От подруг докучливых, от доглядов матушкиных тайно бегали девицы к овину. Домовому калач носили. По рассказам старух, овинный домовой непременно скажет ей о милом, о суженом. Просовывала девица с оглядкой, чтобы никто не увидел, руку с калачом в овинное окно. Спрашивала с надеждой[16]:

Овинный домовой,
Батюшка заревой,
Не смейся, не лукавь,
Возьми оржаной калач
И назначь:
Мне житьё-бытьё собирать ли,
Суженого ждать ли?

Считалось, что коли никто не трогал руки девичьей, не брал принесённый девицей калач, то сидеть девице в девках. Коли холодная рука девичьей касалась, это означало, что идти девице за бедного. А тёплым, мягким покажется прикосновение — богатый возьмёт в жёны. И часто парни, а то и старики подшучивали над девицами: зная об их думах, скрытно забирались в овины[19].

В это день обыкновенно старались хоть немного попрясть, чтобы впоследствии иметь охоту к этому делу. Поэтому и святая называется в народе Фёклой запрядальной[20].

В Мядельском районе Минской области с этого дня и до Покрова считали «Бабиным летом». В эту пору гадали на «счастливую бабулю» (повивальную бабку). Все эти дни заранее «раздавались» повитухам, принимавшим роды в окрестностях. Если день выдавался солнечный и тихий, это значило, что рука у соответствующей повитухи лёгкая, и роды с ней пройдут легко[21].

Поговорки и приметы[править | править код]

  • День убывает-убегает уже не куриными шагами, а лошадиными; ночи становятся темным-темнёшеньки, зори — всё багрянее[3].
  • Первый овин называют именинником[22].
  • Хоть овин гори, а молотольщиков корми[23].
  • Герард порой подаёт надежду, будто с ним придёт второе лето (польск. Gerard czasem wróży na to, że z nim przyjdzie drugie lato)[9].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]