Хайнлайн, Роберт

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Хайнлайн.

Роберт Хайнлайн
англ. Robert A. Heinlein
Фотопортрет Роберта Хайнлайна, помещаемый на суперобложки его публикаций 1950-х годов
Имя при рождении	англ. Robert Anson Heinlein
Псевдонимы	Энсон Макдональд, Лайл Монро, Джон Риверсайд, Калеб Сандерс, Саймон Йорк
Дата рождения	7 июля 1907(1907-07-07)
Место рождения	Батлер, Миссури, США
Дата смерти	8 мая 1988(1988-05-08) (80 лет)
Место смерти	Кармел, Монтерей, Калифорния, США
Гражданство (подданство)	США
Образование	Военно-морская академия США (1929)
Род деятельности	прозаик, эссеист, сценарист
Годы творчества	1939 — 1988
Направление	научная фантастика, фэнтези
Жанр	Твёрдая научная фантастика, подростковая литература
Язык произведений	английский
Дебют	«Линия жизни» (1939)
Премии	«Хьюго» и «Ретро-Хьюго» (8), «Прометей» (9), «Локус» (2)
Автограф
Произведения в Викитеке
Медиафайлы на Викискладе
Цитаты в Викицитатнике

Ро́берт Э́нсон Ха́йнлайн (англ. Robert Anson Heinlein; 7 июля 1907, Батлер, Миссури, США — 8 мая 1988, Кармел, Калифорния, США) — американский писатель и сценарист, один из крупнейших писателей-фантастов, во многом определивший облик современной научной фантастики.

Родился в религиозной многодетной семье малого достатка. Окончил Военно-морскую академию США, в 1934 году комиссован из-за заболевания туберкулёзом. Неудачно вложив средства в серебряный рудник, в 1936—1939 годах Хайнлайн занимался организацией выборов и политическим активизмом леволиберальной ориентации в Калифорнии. Имея писательские амбиции, в 1938 году он начал написание романа «Нам, живущим», не принятого к публикации. Дебютировал в журнале фантастики Astounding в 1939 году, создав за следующие три года 28 рассказов и два романа, публикуемых с продолжением («Дети Мафусаила» и «Там, за гранью»). Хайнлайн, продолжив традиции Уэллса, быстро приобрёл репутацию «фантаста № 1 Золотого века». Многие сюжетные идеи и фантастические допущения ранних произведений писателя были подсказаны редактором Джоном Кэмпбеллом.

В 1942—1945 годах Хайнлайн служил инженером в научно-исследовательской лаборатории ВМС в Филадельфии и с конца 1945 года вернулся к литературной деятельности. Его произведения впервые стали печататься в глянцевых журналах (в том числе The Saturday Evening Post), гарантирующих высокие гонорары. В начальный период литературной деятельности он активно экспериментировал с формой и содержанием своих произведений, публикуясь под псевдонимами Энсон Макдональд и Лайл Монро. В 1947 году издательство Scribner’s, осваивая новый рынок подростковой фантастики, предложило Хайнлайну контракт, в рамках которого он создал 12 романов так называемой «ювенильной серии». Дебютный роман — «Ракетный корабль „Галилео“» — стал основой сценария фантастического фильма «Место назначения — Луна» (1950). Далее Хайнлайн постепенно расширял границы детско-подростковой фантастики: «Космический кадет» (1948), отражавший его собственный опыт обучения в военной академии, откровенно назидательный и просветительский «Астронавт Джонс» (1953), «Гражданин Галактики» (1957), содержащий отсылки к произведениям Киплинга. Вне ювенильной серии Хайнлайн написал ещё несколько романов, в том числе «Дверь в лето» (1957) и «Двойник» — первый роман Хайнлайна, удостоенный премии «Хьюго» (1956). В 1959 году роман «Звёздный десант» отвергла редакция и писатель окончательно вернулся к «взрослому» амплуа.

«Звёздный десант» удостоился премии «Хьюго» (1960), стал очень популярен в мире (на его основе разработана настольная игра, а в 1997 году вышла экранизация), но принёс Хайнлайну славу милитариста и чуть ли не ультраправого. Третья премия «Хьюго» (1962) досталась писателю за роман «Чужак в чужой стране», посвящённый судьбе землянина, воспитанного марсианами. Роман стал популярен в контркультурной среде и общинах хиппи, хотя некоторые критики и исследователи считали, что «Чужак…» — наименее репрезентативное для творчества Хайнлайна произведение. В 1960-х годах писатель продолжал активные эксперименты, создав «Дорогу славы» (1963), написанную в жанре «меч и магия»; поднимающий темы расизма и рабства роман «Свободное владение Фарнхэма» (1964) и либертарианское повествование о революции «Луна — суровая хозяйка» (1966), также удостоенное премии «Хьюго». Со второй половины 1960-х годов Хайнлайн постепенно стал отказываться от жанровых клише и линейных сюжетов, создавая объёмные многоплановые произведения, в которых заметно влияние постмодернизма и магического реализма. Таковы «Не убоюсь я зла» (1970), «Достаточно времени для любви» (1973), «Число зверя» (1980), «Кот, проходящий сквозь стены» (1985), «Уплыть за закат» (1987). В этих романах постепенно кристаллизовалась концепция «мира как мифа», что предполагало использование персонажей и сюжетных линий всех предыдущих произведений Хайнлайна. В данный цикл не входили «Фрайди» (1982) — роман об искусственном человеке, связанный сюжетно с ранней повестью «Бездна» (1949), и антирелигиозная сатира «Иов: Комедия справедливости» (1984), удостоенная премии «Локус». В 2012 году было завершено полное собрание сочинений Хайнлайна в 46 томах, включавшее издание переписки и киносценариев; опубликована его первая утопия «Нам, живущим» и черновой вариант «Числа зверя» — «Погоня за панкерой».

В англо-американской литературной традиции Роберта Хайнлайна вместе с Артуром Кларком и Айзеком Азимовым относят к «Большой тройке» писателей-фантастов, ставя его на первое место. Хайнлайн — единственный писатель, получивший премию «Хьюго» за шесть романов (четыре при жизни, два ретроспективно), и ещё четыре его произведения малой формы удостоились награды «Ретро-Хьюго». Хайнлайн являлся почётным гостем на трёх всемирных конвентах научной фантастики (1941, 1961, 1976). По опросам, проводимым журналом «Локус» среди читателей, Роберт Хайнлайн в 1977, 1988 и 1999 годах признавался лучшим автором-фантастом. В честь писателя названы астероид и кратер на Марсе.

Биография

Годы становления (1907—1925)

Генеалогия. Рождение

Основателем рода являлся немец Матиас Хайнляйн (нем. Mathias Heinlein), который в 1754 году вместе с женой Анной Хейслер, сыном и двумя дочерьми перебрался в Пенсильванию, где скончался в 1761 году. Его сын Йохан Георг (нем. Johan Georg Heinlein, 1742—1805) вступил в брак с Сарой Дайксон из округа Бакс. В 1777 году Джордж Хайнлайн, как он стал именоваться в Америке, вступил в Даремское ополчение и во время Войны за независимость дослужился до капитана. Ветвь, породившая будущего писателя, происходила от третьего ребёнка и второго сына Джорджа — Лоренса Хайнлайна (1768? — 1832), который переселился в Огайо. Прадед Хайнлайна — Лоренс-младший (1828—1901) — после Гражданской войны обосновался во вновь основанном рыночном городе Батлер (штат Миссури), что в 128 километрах от Канзас-Сити; его сын Сэмюэл (1853—1919) работал в Канзас-Сити коммивояжёром. Отец Роберта Хайнлайна — Рекс Айвор Хайнлайн (1878—1959) — был знаком со своей невестой Бем Лайл (1880—1976) со времён обучения в городской «Академии»; он участвовал в испано-американской войне, получив тяжёлое ранение. Свадьба Рекса Хайнлайна и Бем Лайл прошла в ноябре 1899 года, молодые поселились в доме тестя — доктора Альвы Лайла; Рекс устроился бухгалтером у своего неженатого и бездетного дяди Оскара. Старший сын Лоуренс появился на свет в 1900 году, далее последовал сын Рекс Айвор (1905). 7 июля 1907 года родился сын, названный Роберт Энсон в честь своих прадедов по материнской линии.

Ранние годы (1907—1919)

Рекс Хайнлайн-старший, получив должность в Мидлендской компании сельскохозяйственных машин в Канзас-Сити, в 1907 году перевёз к себе семью, включая новорождённого Роберта. Супруга Бем возвращалась в дом своего отца на время родов: в 1909 году у неё появилась дочь Луиза, а затем сын Джесси Клэр (1912), дочь Роуз Элизабет (1918) и последняя дочь Мэри Джин (1920). Далее девять членов семьи вселились в тесный съёмный дом с двумя спальнями. До кончины деда Альвы Лайла в 1914 году дети Хайнлайнов ездили к нему в Батлер на летние каникулы; семейное предание гласило, что старый врач выделял Роберта больше других внуков, брал с собой, когда отправлялся к пациентам, научил играть в шахматы и привил ему любовь к чтению и точным наукам. После кончины деда Роберт всё чаще оказывался предоставлен самому себе. Во время летней жары 1914 года семилетний Роберт по ночам бродил по парку голым, играя там в Тарзана. Родители были набожными, Рекс даже стал диаконом в методистской епископальной церкви, и детям они с Бем давали строгое, пуританское воспитание (сам Хайнлайн аттестовал себя их «выдающимся провалом»). Впрочем, в семье много читали и интересовались политикой, хотя Бем были близки демократы, а Рексу — республиканцы, он также состоял на низовых должностях в городском комитете Демократической партии под руководством Пендергаста. Роберт выделялся отличной памятью и способностями, сохраняя непрерывные воспоминания с пяти лет — в частности, на него огромное впечатление оказали новости о гибели «Титаника» и одно из последних представлений Буффало Билла.

После переезда в просторный дом на Восточной тридцать седьмой улице семилетнего Роберта отдали в Гринвудскую школу. Он к тому времени освоил грамоту и читал сказки Фрэнка Баума и фантастику Роя Роквуда. Все дети Хайнлайнов учились отлично, и от них дома ожидались высокие результаты. По причине бедности отца предполагалось, что всем братьям и сёстрам предстояло зарабатывать самостоятельно: Лоуренс работал ежедневно с 12-летнего возраста. С четвёртого класса Роберт по вечерам продавал напитки и закуску в кинотеатре, а потом с приятелем арендовал электрический пылесос и предлагал свои услуги; зимой 1917—1918 года разносил газеты. В 1917 году отец разорился окончательно; Роберт к тому времени сам зарабатывал себе на одежду, деньги на проезд и школьные учебники. К 15-летнему возрасту он стал полностью самостоятельным. Работая по 22 часа в неделю, он сумел закончить Центральную среднюю школу Канзас-Сити полностью на отличные оценки и даже выкраивал время на химические опыты в подвале семейного дома, а затем увлёкся фехтованием. Зимой 1918—1919 года Боб Хайнлайн переболел испанским гриппом и тифом (от этого последнего умерла школьная учительница). В школе его более всего привлекали астрономия и фантастика; любимыми авторами стали Жюль Верн и Эдгар Берроуз (а также Персиваль Лоуэлл), из более серьёзных — Марк Твен, Конан Дойл и Джером Джером. По мере возмужания, к 1920 году к ним добавились Герберт Уэллс и Томас Гексли.

Средняя школа (1919—1925)

Здание Публичной библиотеки Канзас-Сити, в которой с зимы 1922 по лето 1923 года работал юный Роберт Хайнлайн

Получив наследство, в 1919 году Рекс Айвор купил первый собственный дом, по-прежнему слишком тесный для семьи из девяти человек. 12-летний Роберт поступил в экспериментальную Центральную среднюю школу и даже стал скаутом и членом стрелкового клуба — оружием увлекались все мужчины Хайнлайны. Школа располагалась далеко от дома: во время часовых переездов на трамвае Роберт учил уроки латыни и французского, весьма фундаментальными были также курсы алгебры, геометрии и всемирной истории. Благодаря атлетическому сложению Роберт позировал за деньги в школе рисования. Он также вступил в клуб астрономов и к 15-летию отошёл от религии, увлёкшись социализмом: круг чтения составляли теперь Джек Лондон, Эптон Синклер и Эдуард Беллами. В начале 1920-х годов он брался за любую работу, брат Лоуренс учил водить машину и стрелять из автомата Томпсона. На Рождество 1922 года Хайнлайна устроили в справочный отдел Публичной библиотеки Канзас-Сити за 9 долларов 50 центов в неделю (29 часов занятости), где на него произвели впечатление труды по эволюционной теории, а также философия Платона и Шопенгауэра. По собственным словам, ему удалось «побаловаться Эйнштейном и Фрейдом».

Перейдя в выпускной класс Центральной средней школы Канзас-Сити, Хайнлайн окончательно решил стать астрономом, но семья не могла оплачивать ему высшего образования (отец и мать хотели, чтобы он стал медиком). Естественным выходом казалось поступление в военное учебное заведение: Военно-морская обсерватория США являлась одним из самых престижных научных учреждений в мире, а кадетам полагалась стипендия. Для допуска к вступительным экзаменам нужно было заручиться поддержкой одного из конгрессменов или сенаторов. В июле 1923 года Роберт уволился из библиотеки и уже 1 августа написал в Бюро навигации ВМС и канцелярию военного ведомства. Сначала он получил ответ, что вакансий не предвидится до 1927 года (вдобавок его старший брат уже обучался в Академии Аннаполиса); в следующие два года Хайнлайн обращался к десяткам лиц и учреждений за рекомендациями. Летом 1923 года Хайнлайн прошёл военные сборы в гражданском тренировочном лагере Форт Ливенворта, где даже получил подработку. В 1924 году Роберт обратился к бывшему мэру Канзас-Сити, ставленнику Пендергаста сенатору Джеймсу А. Риду; Рид получил сотню писем от желающих поступить в академию Аннаполиса — пятьдесят от различных лиц и пятьдесят от одного Хайнлайна. В том же году он завершил полугодовое обучение в Корпусе подготовки офицеров запаса с отличием в звании штаб-сержанта, о чём писали в газете Kansas City Star. Напористость юноши не единожды отталкивала от него окружающих. Среднее образование он завершил с отличием; биограф Джеймс Уильям Паттерсон подчёркивал, что Роберт возглавлял школьный Шекспировский клуб и ежегодно участвовал в литературном конкурсе, но без всякого успеха: школьное руководство ожидало, что его портрет «украсит обложку Scientific American». Вслед за братом Лоуренсом Хайнлайн вступил в Национальную гвардию Миссури, где сразу получил звание капрала и был направлен в Форт Ливенворт: предполагалось, что перспективные офицеры на практике ознакомятся со многими военными специальностями. Осенью 1924 года, ожидая вакансии в Аннаполисе, Роберт Хайнлайн поступил на инженерную специальность в Университете Миссури, не оставляя ночной работы, ибо копил деньги на переезд. На рождественском балу 1925 года в Корпусе подготовки офицеров спутницей Роберта была Элинор Керри, с которой он познакомился, когда они возглавляли команды по дебатам конкурирующих школ. Её отец взял Хайнлайна временным сотрудником почты Канзас-Сити для сортировки рождественских посылок за 5 долларов 25 центов в день.

Служба на флоте (1925—1934)

Военно-морская академия

Роберт Хайнлайн в военно-морской академии США, 1929

7 января 1925 года Хайнлайн получил из Аннаполиса телеграмму о зачислении курсантом в звании мидшипмена. 18 февраля об этом было объявлено в Kansas City Star, а само зачисление прошло заочно 5 июня; Канзас-Сити Роберт покинул только через три дня. Медицинское обследование ему провели в Чикаго на военно-морской станции Великих озёр. Во время обучения в академии Хайнлайн жил в Банкрофт-Холле — общежитии курсантов, комнаты которых предназначались для двух человек. Раз в году соседа можно было поменять. День курсантов был расписан от подъёма в 6:30 утра до вечернего отбоя в десять часов; повсюду они ходили строем. Поскольку спортивные занятия были обязательны, Хайнлайн, сдав общие зачёты по боксу и борьбе, избрал фехтование, специализируясь на шпаге. Стипендия курсанта составляла 2 доллара в месяц, иногда некоторые суммы присылали родители, но этого было недостаточно, чтобы накопить 1000 долларов на выпускную парадную форму, включающую кортик и треуголку. Интеллектуальные запросы компенсировались служебным заданием — выпуском еженедельной многотиражки Академии, которая печаталась каждую пятницу тиражом 6500 экземпляров. Большинство предметов относилось к инженерному циклу, гуманитарные науки сводились к изучению языков и обширному самостоятельному чтению, а также обязательным этикету и танцам. Во время майского отпуска 1926 года случилась трагедия: семилетняя сестра Роуз Бетти выпала из семейной машины (за рулём был отец) и умерла от полученных травм. Другой тяжёлой потерей стала смерть в 1928 году одноклассницы Элис Макби, с которой Роберт переписывался и намеревался сделать ей в следующий отпуск предложение. Хайнлайн даже испытывал суицидальные настроения.

Роберт Хайнлайн трижды проходил практику — на линкорах «Юта» (плавание к Гаити летом 1926 года, когда Боб заболел цингой), «Оклахома» (1927 год, с переходом через Панамский канал к Сан-Диего) и «Арканзас» (1928 год, плавание к Гуантанамо). В 1927 году Хайнлайн стал чемпионом Академии по фехтованию, что удостоверялось медалью. На выпускном курсе друг Калеб Барет Лэнинг подарил Роберту книгу Кейбелла «Юрген. Комедия справедливости», оказавшую существенное воздействие на его мировоззрение. Лэнинг же обучил Роберта гипнотизировать людей. Главной заботой стал заработок: он подрабатывал натурщиком у художника в Уэстпорте и даже снялся для рекламы «Кока-колы» (по состоянию на 2013 год ни одна из реклам не идентифицирована). В январе 1929 года Хайнлайн был назначен старшиной курса и знаменосцем на парадах. Перед выпуском оказалось, что Военно-морская академия получила право на стипендию Родса, первым кандидатом на которую рассматривался Роберт. В его переписке об этом нет ни слова, только записи в личном деле; вероятно, он стремился стать астрономом. В 1929 году Хайнлайн успешно окончил обучение двадцатым в рейтинге из 243 курсантов и получил звание энсина; в торжественных мероприятиях он не участвовал.

Действительная служба, две женитьбы и отставка

Авианосец «Лексингтон» на фото 1938 года

Роберт Хайнлайн получил назначение на новый авианосец ВМС США «Лексингтон». 21 июня 1929 года Роберт вступил в скоропалительный брак с Элинор Керри в Платт-Сити, не сообщив об этом своим родным. Элинор не хотела покидать Миссури и увольняться из фирмы «Белл», в которой получила работу, более того, она изменила Роберту прямо во время медового месяца. 24 июня Хайнлайн отказался от стипендии Родса: её соискатели не могли состоять в браке. 31 июля ему было отказано в обучении на лётчика из-за недостаточной остроты зрения. На авианосце Роберт служил офицером-практикантом, который на три месяца по ротации должен был отвечать за артиллерию, техническое состояние и радиосвязь. Значительную часть жалованья он отправлял Элинор, которая лишилась работы и жила у своих родителей. Авианосец базировался в Сан-Педро — порту Лос-Анджелеса, и офицеры были вхожи в круги городской элиты и котировались в Голливуде (Роберт познакомился с Барбарой Стэнвик, с которой общался примерно до 1935 года). В мае — июне 1930 года Хайнлайна командировали в Лонг-Айленд-Сити для обучения в артиллерийской школе на инженера-эксплуатационника электромеханической расчётной машины, и он снял квартиру в Гринвич-Виллидж, погрузившись в жизнь артистической богемы. Элинор вновь не захотела приехать к нему. Вторую половину 1930 года авианосец базировался в Лонг-Бич, а Хайнлайн служил помощником электрика артиллерийской батареи. 15 октября 1930 года Элинор получила развод, а Роберт встречался с дочерью своего капитана Кинга и увлёкся журналом Amazing Stories, особенно высоко оценивая творчество «Дока» Смита. Далее Хайнлайна поставили ответственным за судовую газету «Лексингтон обсервер». В июле 1931 года энсина официально перевели в подразделение управления огнём. Перед этим авианосец побывал на учениях у побережья Перу и Эквадора. Год оказался нелёгким: Роберт постоянно страдал от простудных заболеваний и инфекции простаты.

В январе 1932 года Роберт познакомился с Леслин Макдональд, которая тогда работала учительницей в школе, получила магистерскую степень, публиковала стихи и даже выступала на театральной сцене. Заключённый 28 марта брак оказался столь же скоропалительным, что и первый, но Леслин согласилась последовать за Робертом в штат Вашингтон, где ремонтировался авианосец. Леслин приохотила Хайнлайна к учению П. Д. Успенского, а сам он вступил в только что основанное Американское межпланетное общество. 6 июня 1932 года Роберт получил звание младшего лейтенанта и был переведён на эсминец USS Roper как артиллерийский офицер. На медицинском осмотре 16 декабря 1932 года ему был поставлен диагноз «туберкулёз» (годом ранее им заболел и брат Рекс Айвар). Для лечения Роберту в феврале 1933 года дали трёхмесячный отпуск, затем продлив его. 20 августа 1933 года он прошёл медкомиссию в Сан-Диего и был направлен для официального освидетельствования в Денвер. Далее последовало осложнение простатита, который врачи признали проявлением гонореи; измученный лихорадкой и постельным режимом, Хайнлайн «в виде умственного упражнения» изобрёл водяной матрас. Только 20 января 1934 года Хайнлайн попал в руки специалиста, который обнаружил у него кисту в мочевом пузыре и немедленно её прооперировал. 22 марта 1934 года младший лейтенант Хайнлайн был приказом Военно-морского министерства отправлен в почётное увольнение с пенсионом. Предстояло искать место в гражданской жизни, и Роберт рискнул сбережениями для разведки заброшенных серебряных шахт близ Денвера. В мае он поехал в родительский дом вместе с Леслин, чтобы представить супругу родителям и попутно убедить Пендергаста вложиться в предприятие. Жена Роберта пришлась по душе всем родным, супругам даже выделили отдельную комнату. В Канзас-Сити стояла рекордная жара (три месяца температура держалась на уровне 37 °C), пришлось срочно возвращаться в Денвер. 1 августа Хайнлайна признали неизлечимым инвалидом и присудили пенсию в размере двух третей лейтенантского оклада; все остальные денежные резервы были истрачены на геологическую авантюру.

Поиски жизненного призвания (1934—1939)

Фото Хайнлайна 1938 года, когда он баллотировался в Законодательную ассамблею Калифорнии

В Лос-Анджелесе Роберт и Леслин поселились в Уэст-Голливуде. Хайнлайн, решившись завершить высшее образование, обнаружил, что Аннаполиская академия не присваивала степеней, приравненных к общеакадемическим. Роберт устроился вольнослушателем в Калифорнийском университете, но понял, что его не устраивает формат занятий. Болезни не отпускали его, а сверх пенсии было необходимо самостоятельно зарабатывать. Хайнлайны приняли участие в праймериз Демократической партии 28 августа 1934 года, на которых кандидатом в губернаторы выдвинули Э. Синклера; популярностью пользовалось и его движение «Покончим с бедностью в Калифорнии!» (EPIC). Со временем у этой организации стало около 2000 отделений и два миллиона членов из тогдашнего шестимиллионного населения Калифорнии. Поскольку в прессе началась «грязная» кампания против Синклера, интеллектуал Хайнлайн предложил свои услуги штабу EPIC. Его избрали в совет демократического клуба Западного Голливуда. Работа наблюдателем на выборах губернатора 5 ноября оказалась опасной: конкуренты открыто угрожали, пришлось вызывать полицию и адвоката. Синклер эти выборы проиграл и отошёл от активной политики.

Политическая карьера Роберта Хайнлайна развивалась следующим образом: в 1935 году он организовывал выборы в Третьем избирательном округе Империал-вэлли и стал главным редактором газеты «Конец бедности», освещавшей ход городских выборов. В том же году он устроился в правление Лиги борьбы с бедностью и состоял в оргкомитете первого съезда EPIC, на котором вместе с С. Клейном и Л. Бейли представил проект конституции движения. В 1936 году он был избран кандидатом по 59 округу от Демократической партии. Хайнлайна даже назначили в центральный комитет Демократической партии в штате, где он возглавил отдел ветеранов. Вместе с Леслин они работали в редакции «Голливуд ситизен ньюс». В 1937 году Роберт состоял в окружном комитете по расследованию забастовки при строительстве водовода Сан-Джасинто. В августе его выдвинули на должность председателя организации Демократической партии. Однако выборы 1938 года оказались ещё более провальными, чем в 1936 году. Хайнлайн выступал как левый демократ в консервативном округе, республиканским оппонентом были использованы нечестные приёмы. Против Роберта работало неудачное совпадение фамилии с видным судетским нацистом Конрадом Генлейном. Для Хайнлайна всё осложнялось семейными проблемами: его отец вышел на пенсию в 1937 году и погрузился в тяжёлую депрессию, и Бем перевезла мужа и 18-летнюю дочь Мэри Джин в Голливуд. Вероятно, некоторое время они прожили у Роберта и Леслин в тесном доме на Lookout Mountain Avenue в Лорел Каньоне.

Провал политической карьеры (Демократическая партия начала борьбу с левыми элементами в своих рядах) принудил Хайнлайна искать нового заработка, не сопряжённого с рутиной: он откровенно писал, что не хотел получать диплома об образовании, чтобы потом преподавать в школе или по расписанию ходить на работу в офис или на завод. Накануне ухода из партии Хайнлайн увидел объявление из фантастического журнала Wonder Stories, оказалось, что новый редактор Astounding Science Fiction Джон Кэмпбелл ещё в июле объявил бессрочный конкурс для новых и подающих надежды авторов. Впрочем, биограф У. Паттерсон полагал, что история с объявлением была разновидностью авторской мифологии: Хайнлайн уже получил немалый журналистский опыт и, скорее всего, испытывал определённые литературные амбиции, хотя бы на уровне макулатурных журналов. Среди друзей Леслин и Роберта были сотрудники подобных журналов, из переписки известно, что он ещё в период подготовки выборов читал литературу по писательскому мастерству и записывал сюжетные идеи. Немалым стимулом оказался и фильм «Облик грядущего» по сценарию Герберта Уэллса. Когда Леслин легла в больницу из-за аппендицита в начале ноября 1938 года, Роберт начал написание своего первого романа «Нам, живущим» — утопию в духе Беллами. Оказалось, что Хайнлайн усидчив, работая ежедневно вплоть до конца рождественских праздников, а написание текста давалось ему легко. В январе 1939 года Хайнлайн увлёкся «Общей семантикой» Коржибского, впервые побывав на его семинаре. Впрочем, основным заработком ещё оставался политический активизм: последней оплачиваемой кампанией стали призывы к консервации месторождений нефти в Калифорнии во второй половине 1939 года.

Профессиональный писатель (1939—1988)

Кэмпбелл и Astounding

Дж. Кэмпбелл выступает на 14-м Ворлдконе в 1956 году

Основная статья: История будущего (Роберт Хайнлайн)

Попытка издать роман стала для Роберта Хайнлайна провальной: издательства отказывались работать с неформатным текстом, несмотря на многолетние попытки переговоров. Единственным выходом стали публикации в макулатурных журналах, число которых росло и редакции которых постоянно искали новых авторов. Леслин по просьбе Роберта предложила несколько возможных сюжетов, из которых он остановился на истории о машине, предсказывающей смерть человека. В апреле 1939 года за четыре дня был оформлен рассказ «Линия жизни». Судя по переписке, в те дни Хайнлайн более всего беспокоился, является ли написанный им рассказ фантастическим или фэнтезийным. Рукопись он отправил Джону Кэмпбеллу в Astounding, сопроводив бандероль чеком на её возврат. Через две недели последовал ответ, что рассказ принят; гонорар составил 70 долларов. Удачный опыт показал 31-летнему Хайнлайну, что перед ним открывается вполне реальная карьера. Кэмпбелл заинтересовался новым автором, однако отклонил следующий рассказ. Начинающий писатель быстро исправил текст по высказанным замечаниям, и он вышел под названием «Неудачник». Далее, когда редактор отклонил сразу две рукописи, Хайнлайн по примеру Синклера Льюиса разработал карту-схему событий, разворачивающихся в его фантастическом мире. На тот момент он ещё активно искал стиль и творческую манеру. В одном из писем к Кэмпбеллу Роберт утверждал, что в состоянии писать от трёх до шести страниц за раз, но садится за письменный стол уже полностью разработав сюжет и персонажей, которые появлялись после обсуждений с Леслин. В августе 1939 года Хайнлайн завершил повесть «Если это будет продолжаться…» об антиутопической Америке, захваченной религиозными фанатиками. Кэмпбелл высоко оценил реалистичность повествования и тщательно проработанный фон действия. Тогда же Джон Вуд Кэмпбелл решился принять и несколько рассказов Хайнлайна, которые ему не понравились, но читатели охотно их восприняли. Состоялось и знакомство по переписке с Азимовым — тоже автором из редакции Кэмпбелла. Рассказ «Да будет свет» Хайнлайн пустил в журнал Astonishing and Super Science Stories под псевдонимом Лайл Монро, который использовался для «сомнительных» с точки зрения формата произведений. Одновременно в Astounding пошёл рассказ «Утраченное наследие» — и был отвергнут, так как Кэмпбелл счёл его «историей о сверхчеловеке». Несмотря на трения, Хайнлайн неоднократно заявлял, что Astounding — наилучшая платформа, обеспечивающая ему стабильный заработок и творческую свободу. Он начал первые эксперименты с научно-технической фантастикой — «Взрыв всегда возможен» (навеянный посещением циклотрона Колумбийского университета) и «Дороги должны катиться». Отныне Роберт Хайнлайн зарабатывал на жизнь исключительно писательским трудом.

Супруги Леслин и Роберт Хайнлайны на чикагском семинаре А. Коржибского 1940 года

В течение 1939 года в доме Хайнлайнов стихийно возникло литературное общество «Mañana», в которое входили Джек Уильямсон, Клив Картмилл, Энтони Бучер, Генри Каттнер с женой Кэтрин Мур и даже 19-летний фанат Рэй Брэдбери, который ещё не опубликовал ни одного произведения. Иногда приходили Лафайетт Хаббард и Лайон Спрэг де Камп, Ли Брэккет, Джон Парсонс и другие лица. Хайнлайн терпеливо работал с Брэдбери, критикуя его первые произведения, и в конце концов добился его первой публикации в журнале Script. Брэдбери даже заявил, что именно Хайнлайн «вывел его в люди».

На лето 1940 года чета Хайнлайнов запланировали путешествие в Чикаго и Нью-Йорк на ряд литературных мероприятий и семинар Коржибского. Купить подержанную машину и оплатить расходы позволила фэнтезийная повесть «Корпорация „Магия“». Две недели Роберт и Леслин провели в нудистском лагере в Нью-Джерси, побывали на военной игре писателя Флетчера Прэтта (там состоялось личное знакомство с Кэмпбеллом). В Вашингтоне супруги были допущены в Палату представителей. На семинаре Коржибского Роберт получил VIP-статус; во время поездки Роберт работал над повестью о завоевании США японцами. По этому сюжету Кэмпбелл дал ряд советов, и получился роман «Шестая колонна», принятый к печати с продолжением под псевдонимом Энсон Макдональд. В Джексоне Хайнлайны познакомились с «Доком» Смитом, при посредничестве которого купили седан «Шевроле» за 585 долларов. Путешествие закончилось 23 августа 1940 года. 30 октября в Пасадене давал автограф-сессию Герберт Уэллс, с которым Роберт увиделся единственный раз в жизни, надписав экземпляр романа «Когда Спящий проснётся» 1910 года издания. Британский классик назвал своего поклонника «лейтенантом Хайнлайном».

В первой половине 1941 года Хайнлайн писал по заказу Кэмпбелла повесть о заблудившемся корабле поколений. Далее вместе с другом Б. Корсоном Роберт построил себе кабинет-студию (на месте гаража), где смог заняться ню-фотографией (в поисках моделей помогала Леслин). Обнажённый фотопортрет одной из натурщиц — Санрайз Ли — висел в кабинете Хайнлайна до конца его жизни. Далее брат Лоуренс попросил у него 100 долларов в долг, и Роберт срочно написал рассказ «…А ещё мы выгуливаем собак». В майском номере Astounding была напечатана хронология «Истории будущего» и повесть «Никудышное решение» (под именем Энсон Макдональд) — о применении радиоактивной пыли как оружия массового поражения. Роберт заканчивал и роман «Дети Мафусаила», за которым последовала повесть «По пятам». В этот период Кэмпбелл стал первым читателем Хайнлайна, который неизменно предлагал правки и предложения; Леслин не оставляла политического активизма и меньше помогала мужу. Летом 1941 года писателя пригласили в качестве почётного гостя на третий Всемирный конвент научной фантастики (Ворлдкон-41), проходивший в Денвере; это совпало с очередным семинаром Коржибского. В осенней переписке 1941 года Джон Кэмпбелл заявил, что именно Хайнлайн сумел реализовать его творческую формулу: «чувства в научно-фантастическом антураже, а не беллетризированная наука». Кэмпбелл хотел фантастических произведений, которые читались бы и спустя сто лет, но не имел таланта. 1 декабря Хайнлайн закончил рукопись романа «Там, за гранью».

Война

Слева направо: Роберт Хайнлайн, Лайон Спрэг де Камп и Айзек Азимов, 1944

7 декабря 1941 года по радио сообщили о японском нападении на Перл-Харбор. Хайнлайн немедленно позвонил в отдел кадров военно-морского округа Сан-Диего: на Гавайях служил его друг Кэл Лэнинг, на Филиппинах проживали сестра Леслин, её шурин и двое племянников. Однако начальство не заинтересовалось отставным инвалидом. В январе 1942 года бывший сослуживец и однокашник — лейтенант-коммандер Скулс — предложил Хайнлайну службу в Научно-исследовательской лаборатории ВМС при Филадельфийской военно-морской верфи. Леслин тоже подала заявку на авиазавод по специальности «клепальщица». В буквальном смысле на следующий день Хайнлайны выехали на машине в Вашингтон, чтобы решать вопросы с документами на месте, попутно побывали в Филадельфии (Роберт рекомендовал начальству на верфи Спрэг де Кампа и Азимова) и надолго обосновались у Кэмпбеллов в Уэстфилде. Леслин слегла с приступом желчекаменной болезни. Пока тянулись бюрократические формальности, в апреле началась журнальная публикация «Там, за гранью», а Хайнлайн написал рассказ «Неприятная профессия Джонатана Хога». 2 мая 1942 года Хайнлайн был принят помощником инженера-механика второго разряда в инженерном подразделении авиазавода ВМС; Де Кампа зачислили в тот же отдел 11 мая.

Сотрудники лаборатории разрабатывали методы борьбы с обледенением самолётов на больших высотах и испытывали компенсирующие гермокостюмы. Хайнлайн работал в техническом обслуживании барокамеры и руководил монтажом и эксплуатационными испытаниями холодильной камеры; отдельно он просил прекратить выплату ему военной пенсии. Далее его перевели в отдел кадров, где он вербовал перспективных фантастов с техническим образованием. Здесь он обнаружил, что в Пенсильвании женщины не допускаются в технические школы, и даже устроил скандал президенту университета. 14 мая к работе в лаборатории приступил и Айзек Азимов. Далее всех троих перевели в отдел пластмасс и клеев, а Леслин после обучения стала контролёром по работе с персоналом. В марте 1943 года Хайнлайну повысили жалованье до 3200 долларов в год; но он с ноября 1943 по январь 1944 года провёл на больничном, страдая от почечного заболевания и болезни спины, далее к ним добавился геморрой, приведший к абсцессу и трём операциям. Леслин из-за перегрузки на работе и обстановки дома начала регулярно выпивать. Когда Роберт вышел на службу, Леслин перевели управляющей персоналом механического цеха, где работало около шестисот человек. В августе случился скандал, когда на техприёмке Хайнлайн отказался подписывать фальсифицированные результаты экспериментов. Кэмпбелл, работавший тогда в секретном проекте Калифорнийского университета, хлопотал о его переводе в отдел новых технологий Национального исследовательского комитета обороны, но неудачно. В октябре в отдел пришла лейтенант-химик Вирджиния Дорис Герстенфельд (родилась 22 апреля 1916 года в Бруклине), которую Роберт с Леслин в первый же день пригласили на ужин, а затем Хайнлайн сумел «пробить» ей жильё в центре города. У Вирджинии тогда был жених, служивший на Тихом океане. Джинни (мать никогда не называла её полным или вторым именем) стала работать с Робертом над предотвращением возгораний плексигласа на полевых ангарах для B-29. Это совпало с ухудшением отношений Роберта и Леслин, которое, впрочем, не помешало Хайнлайнам стать крёстными родителями для дочери Джона и Доньи Кэмпбеллов, названной Леслин.

23 августа 1945 года Роберт и Леслин уволились с верфи и покинули Филадельфию на «Шевроле». Накануне Хайнлайн попрощался с Джинни («Он оставил меня на углу улицы… с поцелуем на устах. Наш первый поцелуй»). В Санта-Фе они встретились с Робертом Корногом, занятым в Манхэттенском проекте: Хайнлайн узнал, что пользуется немалым авторитетом в среде учёных. 11 сентября супруги вернулись в Лос-Анджелес, где Роберт рассчитывал организовать частный проект лунной ракеты на основе широкомасштабной кооперации учёных и бизнесменов. Возобновилось и знакомство с Джоном Парсонсом; осенью в дом Хайнлайнов вселился Хаббард, находившийся на излечении. Роберт думал о работе с ним в соавторстве и предлагал доработать «Нам, живущим». Впрочем, в начале 1946 года они разъехались: у Леслин с Рональдом вспыхнул роман. Хаббард перебрался в дом Парсонса в Пасадене, где базировалось отделение Ордена тамплиеров и служились гностические мессы по ритуалу Кроули. Впрочем, именно Хаббард познакомил Хайнлайна с его будущим многолетним литературным агентом — Лертоном Блэссингеймом. Явно наметился и разрыв с Кэмпбеллом: Хайнлайн ощущал, что больше не может работать в прежнем формате, кроме того, ему не возвращали авторские права на произведения, которые он рассчитывал использовать для пропаганды лунного проекта. Как выразился критик А. Невала-Ли: «Атомная бомба выталкивала фантастику из гетто в литературный мэйнстрим». Далее Хайнлайн обратился к детской литературе, намереваясь воспитывать новые поколения просвещённых молодых людей с космически-инженерным мышлением. Оказалось, что фантастические тексты принимают и респектабельные издания, например The Saturday Evening Post. Редакция этого журнала приняла рассказ «Зелёные холмы Земли», над которым Роберт работал всё лето 1945 года. В феврале 1946 года Роберт сошёлся с режиссёром Фрицем Лангом, который стал другом семьи, они периодически созванивались и встречались за ужинами. Именно Ланг посоветовал писать не «книги для мальчиков», а книги, «которые подростки захотят прочесть».

Вирджиния Герстенфельд: третий брак Хайнлайна

В июне 1946 года в доме Хайнлайнов объявилась Джинни Герстенфельд: после демобилизации в марте она рассталась с женихом и рассчитывала по военной льготе поступить в университет. Леслин к тому времени зависела от алкоголя, Роберт даже заставил её ходить к психиатру — известному тогда Дэвиду Финку. По мнению биографа У. Паттерсона, Леслин Хайнлайн относилась к типу личностей, которых «ломает успех»: её устраивала роль «серого кардинала» при Роберте — политике-неудачнике или начинающем писателе. Однако статус Роберта в редакции Astounding и контракт на детский роман в издательстве Scribner’s делал Леслин «ненужной». Вирджиния поселилась в пансионе по соседству, регулярно ходила к Хайнлайнам и пыталась приобщить их к конькобежному спорту. Знакомая Хайнлайнов миссис Станг язвительно заявила, что «…Снегурочка въехала на коньках в дверь, всё стало по-другому. Леслин спала [пьяным сном] в студии, пока Боб и его роковая женщина резвились в спальне. Джинни была девственницей, но она быстро училась». В апреле 1947 года Леслин выставила Вирджинию из их дома, добившись только ещё бо́льшего сближения её и Роберта. 16 июня Хайнлайн собрал архив, упаковал пишущую машинку и оплатил их с Леслин совместные счета. Заявление на развод было датировано 20 июня. По мировому соглашению, Леслин получала дом в Лорел-Каньоне, который выставила на продажу за 10 000 долларов, и отказалась от притязаний на будущие литературные заработки: Роберт в то время перестал писать рассказы, а переизданий не планировалось.

В кругу знакомых Хайнлайна вести о разводе разнеслись быстро: Азимов узнал о нём от Де Кампа. Сама Леслин распространяла слухи о жестоком обращении с нею; Роберт поселился в доме на колёсах, чтобы следить за ходом бракоразводного процесса. Он стал готовить книжное издание «Там, за гранью» и получил от Collier’s 1250 долларов гонорара за статью «Космический флот» — сумму своей военной пенсии за 10 месяцев. Вирджиния отказалась от высшего образования и решила целиком посвятить себя Роберту. Она первой читала новые произведения, подсказывала различные идеи, сделалась секретарём и менеджером.

13 октября 1947 года в свет вышел первый роман для мальчиков «Ракетный корабль „Галилео“», и редактор издательства «Скрибнер» Элис Далглиш одобрила синопсис следующей книги — «Космический кадет». 2 января 1948 года пришёл аванс в 200 долларов для готовящегося книжного издания «Детей Мафусаила», а 3 января рассказ «Присаживайтесь, джентльмены!» был принят Argosy. Говард Хьюз заинтересовался фантастическим фильмом по мотивам «Ракетного корабля». В феврале Джинни с Робертом (она называла его только так) побывали на Марди Гра в Новом Орлеане, где продали свой трейлер. В марте пришли 450 долларов аванса за «Кадета», в рукопись которого пришлось вносить поправки. Далее Роберта стал призывать в Голливуд Фриц Ланг для постановки фильма о полёте на Луну, что означало разлуку с Вирджинией: бракоразводный процесс не был завершён, а по законам штата за прелюбодеяние полагалось уголовное преследование; скандал мог сказаться и на репутации Хайнлайна как детского писателя. В конце концов сотрудничество с Лангом не состоялось: Роберт считал его политические взгляды слишком левыми, вскоре удалось заинтересовать проектом продюсера Джорджа Пала, но четыре месяца работы над сценарием не оплачивались. 3 сентября 1948 года Роберт приехал в Колорадо-Спрингс, где предложил Вирджинии начинать семейную жизнь. Развод с Леслин вступал в силу с 20 октября, а 21 октября Роберт и Вирджиния обвенчались в методистской церкви в Ратоне — в соседнем штате, чтобы не давать объявлений в местные газеты.

Годы «ювенилий»

Фото из дома Хайнлайнов в Колорадо из журнала Popular Mechanics 1952 года: Вирджиния утилизирует консервную банку, Роберт показан с музыкальным центром

Основная статья: Произведения Роберта Хайнлайна для юношества

Образ жизни Роберта и Вирджинии в пять первых лет жизни в Колорадо-Спрингс сильно отличался от калифорнийского. Климат способствовал улучшению здоровья Хайнлайна, он отдалился от политических кампаний и активной политики, которые в значительной степени определяли его мировоззрение и координаты писательской работы. Для заработка служили рассказы: журнал для школьниц заплатил 150 долларов за «Бедного папочку». В новелле «Долгая вахта» 1949 года появляется первая из хайнлайновских героинь, прототипом для которых служила Вирджиния: рыжеволосая девушка демонстрировала окружающим её мужчинам, что она умнее и выносливее их. В 1949 году «Историю будущего» попыталась издать фирма Shasta Press, прислав аванс в 200 долларов за первый выпуск («Скрибнер» заплатил за «Красную планету» 500 долларов). Хайнлайн впервые столкнулся с тем, что ему трудно отыскать требуемую рукопись или черновик в разросшемся архиве — издательства и редакции нередко требовали переделок, и Вирджиния организовала архивный каталог, присвоив каждому произведению номер опуса и заполнив формуляр. Начиная новое произведение, Хайнлайн отныне заводил следующую карточку. Большинство денежных переводов приходили в апреле, что позволяло планировать бюджет. Джинни, сделавшись в предшествующие годы полуфиналисткой США по фигурному катанию, не оставила этого занятия и участвовала в национальном чемпионате, проходившем в Колорадо-Спрингс. Во второй половине 1949 года Хайнлайн работал консультантом на съёмках фильма «Место назначения — Луна» в Голливуде. Scribner’s подписал контракт на юношеский роман «Небесный фермер». Это позволило Роберту и Джинни начать строительство «дома своей мечты», который Хайнлайн проектировал лично. В итоге получилось «нечто среднее между кемпером и космическим кораблём». Дом должен был быть герметически отгорожен от окружающей среды, максимально автоматизирован и минималистичен («никаких стульев и торшеров»), хотя Роберта раздражали устаревшие строительные нормы и невозможность использования новейших материалов. Дом № 1776 на Меса-Авеню с видом на гору Шайенн быстро сделался достопримечательностью: в 1951—1952 годах выходили иллюстрированные статьи в газете «Колорадо-Спрингс Газетт-Телеграф» и в журнале Popular Mechanics. Хайнлайн оборудовал для Вирджинии «кухню будущего» с панорамным окном с видом на каньон и выкатным столом, который можно было через люк перевезти в гостиную-столовую. Имелись даже утилизатор отходов, посудомоечная машина и множество иных новшеств. Единственным крупным недостатком оставалась телефонная связь: четыре соседских дома были присоединены к одной телефонной линии.

В начале 1950-х годов Хайнлайн постепенно отдалился от старых друзей и мира фэндома и не слишком охотно соглашался на посещение конвентов и другие встречи. Произошло и расхождение с Хаббардом, особенно после публикации «Дианетики». Несомненно, это было влиянием Вирджинии, не склонной к мистицизму. В 1954 году Роберт поругался и с Кэмпбеллом: бывший редактор, наставник и друг обвинил Хайнлайна в отсутствии у него «социальной цели». В тот период Хайнлайн постепенно отходил от написания рассказов (последний — «Все вы зомби» — вышел в 1959 году) в связи с тем, что издания фантастики стремительно завоёвывали книжный рынок, а Вирджиния рассчитала, что хороший рассказ требует таких же затрат времени и душевных сил, как и полнообъёмный роман, принося значительно меньший доход.

В 1953 году Хайнлайны начали длительное путешествие, в итоге оказавшееся кругосветным. Отплыв из Нового Орлеана, Роберт и Вирджиния на грузопассажирском пароходе Gulf Shipper прошли Панамский канал и прибыли в Буэнавентуру. Из Колумбии на том же корабле они проследовали в Лиму, оттуда в Вальпараисо, 12 декабря за три часа долетели до Буэнос-Айреса. Хотя супруги планировали провести в аргентинской столице четыре дня, пришлось задержаться из-за опоздания парохода. 18 декабря Роберта даже пригласили на радио, где его немало шокировали вопросы ведущего о его заработках — как оказалось, вполне уместные для аргентинцев. Проведя в Буэнос-Айресе 11 дней, Хайнлайны отплыли в Сантус, откуда за три дня совершили автобусную поездку в Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро и далее тем же бортом отбыли в Кейптаун. Пребывание в Южно-Африканском Союзе заняло всего десять дней, и Хайнлайну крайне не по душе пришёлся апартеид, проявления которого он наблюдал во время поездки в Йоханнесбург. Из Дурбана супруги отплыли в Сингапур (куда прибыли 29 января 1954 года), далее проложив маршрут на китайском пароходе через Джакарту в Брисбен (15 февраля) и Окленд (5 марта). Новая Зеландия понравилась ещё меньше Южной Африки: Хайнлайн предельно откровенно писал одному из друзей, что новозеландцы подражали худшим британским образцам и в стране господствует «невыносимая скука». Когда Роберт в 1955 году впервые поехал в Великобританию, он заявил, что только убедился в первоначальных выводах: в метрополии и её доминионах «не существует ничего похожего на те гражданские свободы, которые есть у нас, [американцев]» (письмо А. Бестеру от 17 октября 1955 года). Продолжая путешествие, в 1954 году Хайнлайны самолётом проследовали на Гавайи, откуда также по воздуху вернулись через Сан-Франциско (28 марта) в Денвер (30 марта). Книга о путешествии Tramp Royale была опубликована лишь в 1992 году. Анализируя её содержание, Ф. Мендлсон отмечала, что Роберту понравилось увиденное — особенно в Латинской Америке и Сингапуре, но главный вывод был прост: «Люди разных культур — не американцы; более того, одно дело восхищаться другой системой со стороны, но он предпочитал ту, в которой жил». Неприязнь к британцам и новозеландцам, вероятно, объяснялись следующим парадоксом: «Люди, которые более всего на него походили и говорили как он, были менее всего на него похожи». Ещё одним парадоксом оказалось то, что Хайнлайны провели самый разгул маккартизма за пределами США (в прессе яростнее всего его обличали в Перу), и, вероятно, Роберт так и не понял истинных масштабов этого явления. В те годы он меньше ездил по Америке, чем по внешнему миру, и всегда был склонен верить авторитетам.

В 1954 году Хайнлайн вышел из Демократической партии. После Венгерских событий 1956 года Роберт голосовал за Эйхенхауэра, но в дальнейшем крайне резко выступал против совместного с СССР соглашения об ограничении воздушных и наземных испытаний ядерного оружия. По словам Ф. Мендлсон, в своих политических пристрастиях Хайнлайн так и не вышел за пределы абсолютизации дихотомии «добро — зло». Поворотным моментом в жизни Роберта и в его сотрудничестве с издательством Scribner’s стал апрель 1958 года, когда Национальный комитет за разумную ядерную политику призвал к одностороннему прекращению ядерных испытаний со стороны США. И Роберт, и Джинни восприняли это как предательство и капитулянтство. В ответ супруги организовали собственную кампанию под названием «Наследники Патрика Генри», выбрав для этого, как считали многие современники, крайне неудачный момент. Многие друзья Хайнлайна отказались поддерживать его инициативу, не удалось даже заинтересовать всерьёз прессу. В конце 1950-х годов Хайнлайн-политик оказался полностью дискредитирован и в этом смысле оказался в изоляции. Вопросы внешней политики практически не затрагивались и в его произведениях. В личностном плане это наложилось на обеспокоенность Роберта ситуацией с американским образованием. Соседский ребёнок, посещая школу, так и не смог научиться читать, и Хайнлайн, описывая это в посланиях друзьям, возмущался тем, что городская библиотека Колорадо-Спрингс не выписывает Scientific American, зато получает двадцать астрологических журналов. Это также свидетельствует, что Хайнлайн не осознавал, что сложившийся вокруг него круг общения не отражает действительное положение с общественной мыслью в США, в частности ростом влияния фундаменталистских религиозных организаций. Все перечисленные сюжеты в преобразованном виде отразились в романе «Будет скафандр — будут и путешествия», ставшем отчасти манифестом спасения подрастающего поколения от американской школы. Дальнейшее «поправение» политических убеждений Хайнлайна привело к написанию романа «Звёздный десант» и разрыву со Scribner’s. В данном контексте показательно, что Элис Далглиш последовательно отстаивала публикацию «Звёздного десанта» в издательстве, уволившись оттуда после отказа напечатать роман. Фара Мендлсон отмечала, что после публикации романа во «взрослом» издательстве он получил прямо противоположные отзывы, по-видимому выражавшие общественные тенденции того времени: правительство США явно переходило к агрессивной внешней политике (нео-империализму), тогда как множество интеллектуалов и любителей фантастики всё ещё склонялись к левым идеалам. Успешные продажи «Десанта» убедили Хайнлайна, что он по-прежнему интересен публике, которую «цепляли» как милитаристские истории, так и рассуждения писателя об обществе; на заседании Общества Джона Бёрча Роберта даже назвали автором философской фантастики. С другой стороны, в его дневниках и переписке нарастала тенденция игнорировать критику, оборотной стороной чего стало усиление дидактизма в текстах Хайнлайна.

Шестидесятые — семидесятые годы

Хайнлайн — почётный гость 34-го Ворлдкона в Канзас-Сити 1976 года

В 1960 году Роберт и Джинни совершили путешествие в СССР, к которому тщательно готовились, вплоть до того, что миссис Хайнлайн два года усердно занималась русским языком. Отправившись по линии «Интуриста» в Москву, американцы посетили Ташкент, Самарканд, Тбилиси, Киев, а затем и Вильнюс. Частная переписка и опубликованные корреспонденции выражают стандартные впечатления иностранцев о Советском Союзе: странности и сложности быта, отвратительная еда, крайне низкий уровень сервиса и многое другое. Хайнлайны посетили первомайскую демонстрацию и застали скандал с лётчиком-шпионом Пауэрсом; Вирджиния чуть не стала причиной их депортации из-за спора о существовании ГУЛАГа. Фара Мендлсон отмечала, что «…какими бы ни были их впечатления, Роберт и Джинни не учитывали, что вряд ли туристам в США охотно продемонстрировали бы тюрьмы или трущобы, а любой русский из 1960 года легко бы обнаружил крайне отталкивающие картины жизни на Американском Юге. В частности, в Соединённых Штатах совсем незадолго до их поездки отменили каторжные работы. Такие сравнения просто не приходили Хайнлайнам в голову». В Риге Хайнлайнов принимали в местном отделении Союза советских писателей, где тоже случился скандал, из-за того, что несовместимые законодательство и финансовая система не позволяли Роберту получать гонорары за советские публикации. 16 мая 1960 года — в день начала Парижского саммита между Эйзенхауэром и Хрущёвым — Хайнлайны приехали в Ленинград. Когда президент США отказался приносить извинения из-за Пауэрса, Роберт и Джинни отказались от всех планов и выехали поездом в Хельсинки. Далее они объехали Финляндию, Норвегию и Швецию и посетили штаб американских войск в Европе в Висбадене, где дали в разведотделе показания об увиденном в СССР. Вернулись они на родину трансполярным авиарейсом через Анкоридж, где Вирджинию пригласили судьёй на конкурс «Мисс Аляска». Сразу после этого Роберт получил известия, что «Звёздный десант» удостоен премии «Хьюго». В 1961 году Хайнлайн стал гостем Ворлдкона в Питтсбурге и вошёл в число членов-учредителей Playboy Club — этот журнал охотно публиковал фантастику. Тогда же Командование воздушно-космической обороны Северной Америки объявило о планах постройки в горах Шайенн центра боевых операций, из-за чего Хайнлайн демонстративно построил под своим домом бункер на случай начала ядерной войны.

В 1961 году в свет вышел роман «Чужак в чужой стране», избранный книгой года книжного клуба Doubleday: роман получил огромную популярность среди читателей, несмотря на недоумённые или негативные отзывы критиков и коллег-писателей. В 1962 году и этот роман удостоился премии «Хьюго», а на следующий год номинировался фэнтези-роман «Дорога славы», но уступил «Пересадочной станции» Саймака. В 1964 году Хайнлайн оказался под ударом критики из-за открытой поддержки предвыборной кампании Барри Голдуотера и выхода в свет романа «Свободное владение Фарнхэма», который одновременно оказался и расистским, и антирасистским. Напротив, в 1966 году чрезвычайно успешным оказался роман «Луна — суровая хозяйка». Большие гонорары позволили Хайнлайнам заняться собственным здоровьем: у Роберта развилась катаракта, Вирджиния страдала расстройством пищеварения, камнями в почках и хронической высотной болезнью — следствием перенесённого ею в детстве туберкулёза. Супруги отправились в путешествие, выбирая место, пригодное для жизни, и в конце концов решили вернуться в Калифорнию. Сначала они поселились в Уотсонвилле к северу от Сан-Франциско, но в 1967 году построили новый дом в близлежащей статистически обособленной местности Бонни Дун. По мнению Ф. Мендлсон, Хайнлайн не случайно выбрал это место, где хватало коммун хиппи, имелся филиал Общества Джона Бёрча, а также обиталища и центры радикалов самой разной ориентации, хотя именно хиппи Роберт не любил и не понимал.

Успех «Луны…» и факт, что Хайнлайн оказался обладателем наибольшего числа премий «Хьюго», постепенно привёл к интересу профессиональных критиков и литературоведов, первым из которых был Алексей Паншин. Калифорнийский университет в Санта-Крузе предложил писателю сотрудничество и взял на хранение его архив. Признанием его заслуг явилось приглашение телевидения комментировать в прямом эфире высадку на Луну американских астронавтов в 1969 году, вместе с Артуром Кларком и Уолтером Кронкайтом. В 1969 году на фестивале фантастических фильмов в Рио-де-Жанейро, где Хайнлайн был почётным гостем бразильского правительства, произошёл инцидент с фантастом Гарри Гаррисоном, из-за которого сорвался приём в американском посольстве.

Супруги Хайнлайн и Артур Кларк на Шри-Ланке перед началом воздушной экскурсии

В январе 1970 года Хайнлайн едва не умер от перитонита, ставшего следствием двух неверно поставленных диагнозов и неправильного плана лечения. Он перенёс серию операций в медицинском центре Стэнфордского университета, где Роберта заразили стафилококковой инфекцией. Одновременно вышел написанный в 1969 году роман «Не убоюсь я зла», вызвавший множество противоречивых отзывов (и возглавивший списки бестселлеров New York Times) и считающийся завещанием больного писателя, хотя это не соответствовало действительности. Большие средства были потрачены на лечение Вирджинии, страдавшей остеонекрозом челюсти (вероятно, следствием работы химиком во время войны), что потребовало пересадки костной ткани и имплантации зубов. В итоге состояние обоих супругов только ухудшалось с годами, и важной причиной, по которой Хайнлайн продолжал писать огромные по объёму романы, была сугубо финансовая — оплата медицинских счетов. Роман «Достаточно времени для любви» (1973) был номинирован на премию «Небьюла», но проиграл «Свиданию с Рамой» Кларка. В том же году Роберт читал лекцию в Военно-морской академии о пользе патриотизма и был приглашён на конгресс Национального клуба редких групп крови, что побудило супругов заниматься пропагандой донорства в США. Хайнлайн даже получил заказ на две статьи о крови и донорстве для «Ежегодника Британской энциклопедии». В прессе сообщалось, что активность доноров — поклонников фантастики — в четырнадцать раз превышала достижения других групп населения. В 1976 году Роберт Хайнлайн стал почётным гостем на Ворлдконе в Канзас-Сити — третьем и последнем, в котором участвовал. Годом ранее он удостоился звания Гроссмейстера фантастики «Небьюлы»; по уверениям биографа У. Паттерсона, эта награда была создана специально для Хайнлайна. В 1977 году Роберт получил почётную докторскую степень Университета Восточного Мичигана и упорно писал роман, который через три года вышел под названием «Число зверя». Первоначальный вариант был забракован Вирджинией. В январе 1978 года супруги отправились на Таити, где 3 января 1978 года Роберт временно потерял зрение и испытал симптомы пареза. Ишемический приступ удалось купировать, однако из-за нарушения мозгового кровообращения Хайнлайн испытывал трудности в ходьбе, страдал потерей ориентации в пространстве и расстройством координации движений. Причину (закупорку сонной артерии) удалось установить и оперативным путём вернуть Хайнлайну активность — было проведено экспериментальное шунтирование. В июле 1979 года Хайнлайна пригласили выступить перед Объединённым комитетом Сената и Палаты Представителей. Его речь свидетельствовала о вере, что доходы от развития космических технологий окажут существенную помощь больным и пожилым людям.

Последние годы

Роберт и Вирджиния Хайнлайн на Таити в 1980 году

В 1980 году Хайнлайн решительно перешёл на сторону Республиканской партии и голосовал за Рейгана. В том же году вышел в свет роман «Число зверя», права на который были куплены New English Library на аукционе за 43 000 долларов — невиданный для Хайнлайна гонорар. Роман вызвал разгромные рецензии, что не помешало распродать к августу пять тиражей — в общей сложности 193 000 экземпляров. Роберта включили в число тридцати членов Гражданского консультативного совета, который участвовал в разработке Стратегической оборонной инициативы (СОИ) и в одной из статей 1982 года называл данный проект «бронежилетом на нашей оголённой груди». По мнению У. Паттерсона, Хайнлайн считал, что данная инициатива позволит вернуть интерес к космосу американским гражданам. Несмотря на непрекращающуюся критику, Хайнлайн оказался популярен как личность, что подтвердила конференция American Bookseller’s в Анахайме в мае 1982 года. 75-летний Хайнлайн заработал на очередное длительное путешествие — в Японию, Китай и Антарктиду. Новый роман «Фрайди» Хайнлайн впервые писал на персональном компьютере Zenith Z-89, который был установлен в его доме 2 апреля 1982 года.

В 1984 году вышел роман «Иов, или Осмеяние справедливости» — откровенная антихристианская сатира, направленная в том числе против Рейгана, переизбранного благодаря аудитории «телеевангелистов». Хайнлайн в очередной раз подтвердил своё кредо, которое впервые огласил ещё в 1930-е годы: глубокую неприязнь к любой организованной религии и веру в силу науки. Роман был осуждён одним из пасторов на телевидении, но также удостоился премии «Локус» как лучшее произведение в жанре фэнтези. Тогда же Хайнлайн разругался с Артуром Кларком из-за полного неприятия британским писателем СОИ. В 1985 году Роберт совершил последнее путешествие — в Арктику, после чего тяжело заболел. Всю свою жизнь он был страстным курильщиком и в результате получил хроническую обструктивную болезнь лёгких, усугублённую артритом. В 1986 году у него началось сильнейшее лёгочное кровотечение, потребовавшее переливания крови и трёх операций; восстановление затянулось до декабря. В 1987 году супруги Хайнлайны переехали из Бонни Дун в близлежащий городок Кармел, чтобы иметь возможность получать необходимую медицинскую помощь. Роберт упорно писал роман «Уплыть за закат» и пытался навести порядок в своём архиве. С 1984 года он общался с антропологом и литературоведом Леоном Стовером, которому доверил написание своей биографии, особо настаивая, что он американский мэйнстримный, а не жанровый писатель. Небольшая по объёму книга вышла в 1987 году и пользовалась существенным для академического издания успехом. В январе 1988 года Роберту потребовалась очередная операция (Хайнлайну предложили удалить сонные тела, что должно было уменьшить одышку), от которой так и не смог оправиться. Пережив за четыре месяца пять госпитализаций, Роберт Хайнлайн умер во сне 8 мая 1988 года. Его тело было кремировано, а прах развеян над Тихим океаном с воинскими почестями.

Общая стоимость активов, оставшихся от Роберта Хайнлайна, составила около миллиона долларов. Картотека, рукописи и письма от поклонников поступили в архив Хайнлайна библиотеки Калифорнийского университета в Санта-Крузе. В октябре 1988 года НАСА инициировала посмертное награждение Хайнлайна медалью «За выдающиеся заслуги»: церемонию провели в Вашингтоне в Национальном музее воздухоплавания и астронавтики. Вирджиния не нашла общего языка с Л. Стовером и отозвала своё разрешение работать с архивом покойного Хайнлайна. В течение 1990 года она выпустила первоначальные авторские варианты романов «Чужак в чужой стране», «Кукловоды» и «Красная планета», подвергшиеся правке и сокращению по требованиям издателей 1940—1960-х годов, а в 1989 году выпустила сборник отредактированных писем «Ворчание из могилы». В 1990 году из-за ухудшения здоровья Вирджиния Хайнлайн переехала в сообщество военных пенсионеров во Флориду близ Джэксонвилла. Принятый в 1995 году новый закон об авторских правах аннулировал прежние контракты Хайнлайна и позволил Вирджинии издавать произведения мужа на своих условиях. На День благодарения 2002 года миссис Хайнлайн сломала бедро и скончалась во сне 18 января 2003 года, не дожив нескольких месяцев до своего 87-летия. Тело Вирджинии было кремировано, а прах развеян над гаванью Сан-Диего. Стоимость её активов составила 10 миллионов долларов. Оставшиеся у неё на руках бумаги были завещаны Калифорнийскому университету, капитализация интеллектуальной собственности и инвестиционные активы составила фонд Премии Роберта и Вирджинии Хайнлайн.

Общий анализ творчества Роберта Хайнлайна

Периодизация

Собрание фантастических произведений Р. Хайнлайна, издательство «Полярис»

Традицию разделять творчество Роберта Хайнлайна на несколько периодов заложил Алексей Паншин в первом обобщающем обзоре текстов писателя Heinlein in Dimension (1968). Паншин делил писательскую карьеру Хайнлайна на три периода: влияния (1939—1945), успеха (1947—1958) и отчуждения (1959—1967). Критик Гэри Уэстфал, не согласный с периодизацией Паншина, разделил всё творчество писателя на две части: научно-фантастическую (1939—1957) и сатирическую (1958—1988), обосновывая такое деление запуском первого искусственного спутника Земли, который подвёл итог пропагандистской деятельности писателей-фантастов. Российский критик и писатель Андрей Балабуха также выделял три периода: начальный (1939—1942), зрелый (1947 — середина 1960-х, в два потока) и последний (1970—1988). Другой российский исследователь наследия Хайнлайна, Андрей Ермолаев, не опровергая периодизацию Балабухи, указал на значительный переворот в душе писателя в 1960-е годы, что привело к заметному отличию поздних романов относительно более раннего творчества. Джеймс Гиффорд в принципе возражал против классификации произведений автора по периодам: главная проблема коренится в том, что Хайнлайн стал писателем в зрелые годы, когда полностью оформился круг его интересов и личностные пристрастия. Некоторые произведения «раннего» Хайнлайна носят более экспериментально-радикальный характер, чем «поздние», и в них присутствуют те же идеи, которые он разрабатывал в последующие полвека. Существуют и произведения, которые не укладываются ни в одну из разработанных схем, поэтому периодизации могут носить только вспомогательный характер и основываться на фактах биографии Хайнлайна. Гиффорд, Фара Мендлсон, Томас Клэресон и Джо Сандерс и другие исследователи XXI века предпочитают использовать не хронологическую, а идейно-тематическую и жанрово-стилевую группировку произведений в случае их комплексного исследования.

Поэтика и тематика

Фара Мендлсон подчёркивала, что для писателя, который непрерывно публиковался в течение пятидесяти лет и при этом так и не создал ни одного целостного сериала, в творчестве Хайнлайна очень много повторяющихся мотивов и тематических кластеров. Некоторые из них поверхностные, причём в самом буквальном смысле — это касается рыжих волос у главных героев и героинь. Впервые рыжеволосая героиня появилась в рассказе «Далила и космический монтажник», далее последовала бабушка Хейзел и близнецы Кастор и Поллукс «Семейства Стоун», Вики «Времени для звёзд», Лазарус Лонг, Морин Смит и их многочисленная родня. К числу поверхностных относится постоянный образ невнимательных родителей и проблемных детей («Корабль Галилео», «Астронавт Джонс», «Свободное владение Фарнхэма»). К числу сквозных персонажей относятся Лазарус Лонг и Энди Либби («Неудачник», «Дети Мафусаила» и романы «Мира как мифа»), а также Хейзел Стоун («Космическое семейство Стоун», «Луна — суровая хозяйка», «Кот, проходящий сквозь стены» и «Уплыть за закат»). Постоянным лейтмотивом ювенилий является чувство гражданской идентичности, в рамках её реализации можно выделить условный цикл про Космический патруль («Никудышное решение», «Долгая вахта», «Космический кадет»). Политические события в фантастическом мире позволяют выделить «имперскую пенталогию» — описание и исследование развития и распада земной колониальной империи в Солнечной системе («Космический кадет», «Небесный фермер», «Между планетами», «Двойник» и «Луна — суровая хозяйка»). Тема рабства пронизывает «Джерри — человек», «Логику империи», «Гражданина Галактики», «Свободное владение Фарнхэма», «Фрайди» и «Достаточно времени для любви». Хайнлайн никогда не расставался и с утопией, в чистом виде представленной «Нам, живущим» и «Там, за гранью». Закольцовывающей всё творчество Хайнлайна становится история доктора Пинеро (первый опубликованный рассказ «Линия жизни»). В романе «Дети Мафусаила» на приём к Пинеро, предельно точно определяющему время смерти человека, пришёл бессмертный Лазарус Лонг, которому доктор молча вернул деньги. Эта же история упоминается в последнем романе «Уплыть за закат».

Контекст становления

Роберт Хайнлайн в своих довоенных произведениях, созданных по указаниям и сюжетным идеям Дж. Кэмпбелла, выступал как инженер, пишущий техническую фантастику, проводя нехитрую идею, что законы техники оказываются не менее действенными, если их прилагать к социуму. Собственные представления Кэмпбелла были подчас причудливы, однако он неизменно требовал от своих авторов, чтобы представляемые ими произведения имели крепко сколоченный сюжет и персонажей, которые бы не уступали героям глянцевых журналов, таких как The Saturday Evening Post. Важной инновацией, широко внедрённой на практике именно Хайнлайном, стал приём вовлечённого читателя: картины фантастического мира не поясняются, а читатель постепенно выстраивает целостную картину из мелких обмолвок, сюжетных ситуаций и тщательно разработанного фона. Хайнлайн разработал метод «прорастания фантастического из самого повествования». Так, в повести «Угроза с Земли» (1957) упоминаются некие транспортные средства, а землян обитатели Луна-Сити пренебрежительно называют «кротами». В отличие от фантастов предыдущего поколения, технология космических полётов не поясняется, равно как нет лекций о социальных установках, породивших жаргонное именование. Журнальный формат сыграл большую роль в становлении Хайнлайна-писателя. Б. Эттебери отмечал, что данная форма накладывала отпечаток на размер произведений: требовались рассказы, повести и короткие романы, печатаемые с продолжением в двух-трёх номерах, но при жёсткости требований по объёму почти не существовало тематических и стилевых ограничений, а Кэмпбелл поощрял эксперименты. Небольшой объём журнального рынка и относительно постоянный круг подписчиков приводил к тому, что до 1950-х годов фантастические произведения «больше походили на независимые кинофильмы, а не голливудские блокбастеры». Переход к книжному формату оказался вынужденным, диктуясь антимонопольным законодательством, из-за чего одномоментно закрылось два десятка палп-журналов.

Контекст, в котором развивался Хайнлайн и его коллеги до конца 1970-х годов, трактовался Дэмиеном Бродериком неоднозначно. История литературы обычно подаётся как направленный эволюционный процесс, в котором «динозавры уступают место энергичным молодым млекопитающим», либо как регресс, когда «с трудом накопленные достижения теряются под натиском варваров». В случае с рынком американской фантастики обе метафоры неверны. В условиях вынужденного перехода фантастов к книжному формату заметно рассогласование «моды» (формируемой на основе произведений, доступных читателям) и деятельности сообщества писателей и потенциальных потребителей. Вдобавок фантастика продолжала оставаться полумаргинальным видом литературы, а её представители образовывали своего рода «гетто», главными представителями которого была безденежная молодёжь. В результате происходила следующая ситуация: в начале 1960-х годов новые поколения читателей знакомились со свежими произведениями Балларда или Желязны и тут же — с переизданиями «Ленсменов» Эдварда Смита (Бродерик считал этот цикл безвкусным), попутно «впитывая уйму [разных вещей] Азимова и Хайнлайна». Экспериментальные тексты новой волны тяготели к антиутопии и пессимистическому мировоззрению, тогда как мейнстримная коммерческая фантастика продолжала линию, унаследованную от сороковых годов: «Технологическое спасение достигается благодаря добродетельным человеческим усилиям». В 1980-е годы Хайнлайн обратился к метапрозе, сознательно стирая границы между фантастическим и реальным миром, а также разными вымышленными реальностями. В романе «Число зверя» (1980) Хайнлайн вывел самого себя в виде всех главных героев; Дж. Клют характеризовал это как «потворство своим слабостям, что не обязательно препятствует определению постмодернизма».

Хайнлайн и миф о фронтире

Фантастовед, историк и антрополог Леон Стовер обращал внимание на то, что вся «История будущего» пронизана американском мифом. Космические путешествия мыслились Хайнлайном в 1940-е годы как проекция экспедиций Колумба и странствия отцов-пилигримов. Первые лунные корабли носили название «Санта-Мария» (рассказ «Человек, который продал Луну») и «Мэйфлауэр», звездолёты прямо названы «фургонами первопоселенцев Галактики», но если «Авангард» («Пасынки Вселенной») пропал неведомо куда, то его систершип «Новые рубежи» достиг нескольких звёздных систем и вернулся со знанием об инопланетных цивилизациях. В основе этих сюжетов неизменно тема фронтира, который испытывает право человечества и каждого отдельного человека на свободу и возможность существования во вселенной. Стовер отметил, что, издавая полный цикл «Истории будущего» в 1967 году, Хайнлайн дал сборнику название «Прошлое через завтра» (The Past Through Tomorrow), то есть провозгласил, что американское прошлое — это ключ и путеводитель к будущему всего человечества, когда оно выйдет за пределы планеты-колыбели Земля. Это близко к формуле Ральфа Уолдо Эмерсона об Америке как стране будущего, ибо только американцам суждено открыть новые границы ради выживания человечества в условиях борьбы за существование. Хайнлайн в своей трактовке мифа подчёркнуто консервативен, не приемлет футуризма и считает американский опыт устоявшимся и вечным образцом для подражания. Завтра будет создано через вчера, ибо лучшее из опыта прошлого пронизывает настоящее и устремлено в будущее. Для отцов-пилигримов их путешествие в Массачусетс было исходом, предопределённым Господом Богом, подобно тому как по воле Божьей Моисей вывел евреев из плена египетского. Пуритане устремились в царство Божие на Земле — подальше от рабства несвободного Старого Света. В романе «Достаточно времени для любви» (1973) встречается формула из «Демократии в Америке» Токвиля: американец — это новый человек, действующий по новым принципам. Данные принципы просты: вознаграждение за труд каждого следует за результатами его труда, а труд основан на природосообразности, то есть эгоистическом интересе, который защищает личность от государства и от стремления политиков к войне. Эта формула транслируется во всех произведениях Хайнлайна.

По мнению Л. Стовера, Хайнлайн, родившийся и получивший воспитание в Библейском поясе, проецировал на свои личные взгляды многие положения кальвинизма и протестантской этики. В этом отношении он представлял традицию секуляризированного кальвинизма, подобно Карлейлю и Эмерсону. Роберт Хайнлайн охотно оперировал понятиями человеческого предназначения и, в общем, не отрицал, что Вселенная существует для человека. У Карлейля «провиденциальный Вышний Господь постепенно превратился в эволюционного Бога Грядущего», а избранники Небес воспринимались как фигуры всемирно-исторического масштаба, помогающие в незавершённом Творении. Самым ярким образом, явно отсылающим к Карлейлю, является у Хайнлайна Делос Гарриман — создатель космической программы, организатор освоения Луны. По Стоверу, Хайнлайн пропагандировал нетеологический кальвинизм, ибо базовые черты транслируемого мировоззрения всех романов явно соотносятся с пятью пунктами Кальвина, на которых основывалась доктрина английских пуритан и тот духовный фундамент, что формировал и самого фантаста, включая понятия полной греховности человеческой природы и ограниченности искупления. Безусловно, Хайнлайн не упоминает Иисуса Христа и Его крестной жертвы, но делает акцент на космическом замысле и трудовой активности (любой бизнес-деятельности) как божественного призвания: «лотерея Божественной избранности». Протестантская этика — тезис о способности проявлять усилия как знака благодати — очень ярко проявилась в «Детях Мафусаила», где Лазарус Лонг выводит свой избранный народ в космические пределы, проведя его через ряд искушений. На планете лотофагов — Маленького народца, — как и ранее на Джокайре, говардианцев ставят перед необходимостью встроиться в местную систему, что для землян равнозначно утрате своей человеческой сути. Человечки-лотофаги — существа-телепаты, живущие в гармонии друг с другом, у которых, по-видимому, единая общая душа для всех членов социальной группы. Образ этих существ явно заимствован из романов Стэплдона «Последние и первые люди» и «Создатель звёзд». Лазарус отвергает такую возможность бессмертия и повторяет действия Одиссея, покинувшего страну гомеровских Лотофагов. Лонгу пришлось заплатить дорогую цену: он навсегда потерял Мэри Сперлинг, которая предпочла влиться в общее сознание, избежав тем самым выбора между жизнью и смертью. Остальные — избранники судьбы — двинулись дальше по пути расширения горизонтов человеческой расы. Это фронтир в самом буквальном смысле, где происходит быстрый и безжалостный отбор избранных и всех остальных.

Политическая философия

По мнению Кена Маклеода, научная фантастика — это литература о прогрессе, поэтому её политическая философия не может не быть либеральной и даже левой. Формулу общественного блага: «Увеличить власть человека над природой и отменить власть человека над человеком» равно разделяли Дьюи и Троцкий. В этом плане в западной критике Хайнлайн рассматривается как самый политизированный представитель НФ. Если социология XX века может быть описана как «диалог с Марксом», то политическое измерение в фантастике Маклеод предложил обозначать как «диалог с Хайнлайном», но этот диалог, за редкими исключениями, не удержался в литературных рамках. «Влияние Хайнлайна, скорее, сформировало несколько поколений читателей, некоторые из которых впоследствии стали писателями». Хайнлайн являлся последовательным либертарианцем, а его личное развитие рассогласовалось с общественными тенденциями и привело к эволюции от левой демократии к элитаризму. Квинтэссенцией леводемократических устремлений К. Маклеод называл «Двойника», либертарианского элитаризма — «Звёздный десант». Нетрудно убедиться, что в своих первых произведениях Хайнлайн демонстрировал веру в «простого человека»; а после войны герой Хайнлайна трансформировался в Человека Компетентного. Синтез этих двух подходов писатель попытался осуществить в романе «Луна — суровая хозяйка», который в известной степени являлся переделкой сюжета ранней повести «Если это будет продолжаться…». Оба произведения посвящены революции, которая по Хайнлайну всегда является политическим заговором, направленным сверху вниз. «Двойник» демонстрирует реалистичную картину функционирования парламентской демократии, основанной не на американской, а на Вестминстерской модели. Не случайно, что главу многопланетного государства в этом романе Хайнлайн назвал Виллемом — Вильгельмом Оранским, главой «Славной революции», показавшей эволюционную живучесть англосаксонской модели государства. Напротив, в «Звёздном десанте» представлена межвидовая война всех против всех по Гоббсу. При этом важно то, что предельно жёсткая общественная система остаётся либертарианской, ибо любой член общества, чувствующий в себе силы принять присягу, имеет право служить, вне зависимости от способностей и иных качеств, например физических недостатков. Гражданское общество «Десанта» избавлено от внутривидовой конкуренции, здесь много личной свободы и, по-видимому, достигнут высокий уровень жизни, а люди, которым установленная система не нравится, могут демонстрировать это открыто. Тем не менее реальное политическое воздействие оказал роман о лунной революции 2075 года «Луна — суровая хозяйка». К. Маклеод так суммировал подтекст этого произведения: «Тщательно спланированная революция в лунной исправительной колонии — во имя свободной торговли с Землёй — устанавливает демократическое государство и разрушает капиталистическую анархию». Лишённые всего, «лунари» пользовались максимальным уровнем свободы, и главный герой надеется вновь обрести его, перебравшись на пояс астероидов.

Жанровые стратегии

Фара Мендлсон полагала, что в творчестве Хайнлайна широко представлены риторические и поэтические стратегии и элементы трёх литературных направлений: романа воспитания, фэнтези и плутовского романа. «Справочник по литературе» 1935 года, по которому он учился писать художественную прозу, приводил семь характеристик плутовского жанра, включая повествование от первого лица, происхождение протагониста из низшего сословия, его остроумие и легкомысленное отношение к закону; особо выделялось, что протагонист-пикаро будет вечным аутсайдером, который не приемлет правил окружающего мира. Тралл и Хиббард считали, что в плутовском романе отсутствует сюжет, а фабула всегда распадается на слабо связанные между собой эпизоды, которые могут быть изложены площадным языком и тяготеют к реалистичности. Если пикареска не реалистична, она относится к юмору или сатире. Хайнлайн рано стал экспериментировать с мозаичностью и сцеплением нарратива из множества отдельных новелл, применяя не линейную сериацию, а располагая сюжеты концентрическими слоями вокруг некоего ядра, центра притяжения. В каждом из эпизодов действие ограничивается одной ключевой проблемой или каким-то приключением, а последующий эпизод замещает предыдущий. Данная форма, по мысли Ф. Медлезон, подходит для плутовского романа, ибо пикаро по определению оставляет за собой хаос. Пикареска подходила Хайнлайну из-за изначального оптимизма его социальной установки, ибо странствия плута открывают читателю, что мир наполнен всепоглощающим добром. Первым образцом такого жанра и образа в творчестве Роберта Хайнлайна стали «Дети Мафусаила».

По лекалам романа воспитания построены практически все произведения Хайнлайна, ибо ещё Алексей Паншин определил, что персонажи его непсихологичны и отличаются друг от друга уровнем компетенции. Здесь можно выделить три главных типа героев: молодого человека, которому многому предстоит научиться, самодостаточной и прекрасной женщины, которая превосходит по компетентности и силе духа своего возлюбленного, и старого наставника, авторитет которого не подвергается сомнению. Согласно Ф. Мендлсон, повествовательная стратегия основана на двух устоях: индивидуальной и коллективной социализации. Индивидуальное наставничество неотделимо от социальных групп более высокого порядка, и по мере взросления именно эти отношения заменяют семью в узком смысле слова. Особенно ярко это показано в «Звёздном десанте», где солдаты и офицеры — всегда добровольцы, а отношения между ними выстраиваются как в разветвлённом семействе. Эмоциональная привязанность и чувство вовлечённости во всех текстах Хайнлайна представлены не как слабость, а как фундаментальная часть идентичности, «лакмусовая бумажка» личностной зрелости и человечности. «Ювенильные романы» Хайнлайна все без исключения повествуют (в терминологии Ф. Мендлсон) о взрослении в форме «становления шестерёнки в механизме человечества», и каждый опыт такого рода всегда выстраивается по лекалам сентиментального романа. Общество Хайнлайна во всех без исключения случаях состоит из индивидуумов, и хорошо настроенный общественный механизм «всегда отыщет отверстие надлежащей формы для детали странной формы». В этом случае каждый отдельный человек счастлив и проявляет свои компетенции в полной мере.

Фэнтезийных произведений в корпусе текстов Хайнлайна немного, и критики относили их к категории научного фэнтези. Писатель здесь широко экспериментировал с формой, часто используя жанровые тропы нуара и литературы ужасов.

Персонажи Хайнлайна не выходят за пределы стандартного pulp-fiction. По словам исследователя и переводчика С. В. Голда, это «безликие пешки с чётко обозначенной сюжетной функцией». Сознательно Хайнлайн откажется от глубокой проработки персонажей уже на следующем этапе своего творчества, используя «эффект узнавания» и стремясь, чтобы читатель самостоятельно выстраивал образ на основе собственного опыта и представлений. Подобно остальным авторам палп-журналов, Хайнлайн всецело усвоил методику «литературного бихеворизма», представлявшего персонажей в виде суммы сказанных ими слов и поступков, оставляя их внутренний мир в виде классического «чёрного ящика». Тщательная проработка фона оставалась особенностью его индивидуального стиля.

Хайнлайн в пределах и за пределами жанровых ограничений

Фантастовед Джо Сандерс утверждал, что для понимания мотивов и особенностей творчества Хайнлайна многое даёт сопоставление с Дж. Б. Шоу. Иногда совпадения детальны: оба — Хайнлайн и Шоу — воспринимали себя как гениев, окружённых глупцами, но считали отстранённую самоизоляцию губительной; обоим был свойственен бурный темперамент и безудержная самоуверенность. «И оба пришли к поразительно схожим рабочим выводам». Когда Хайнлайн достиг известности в кругах фэнов и критиков, что обеспечивало рыночный успех каждой его новой вещи, он перестал скрывать своё увлечение солипсизмом. Данное увлечение парадоксально сочеталось с чувством личной ответственности и почитанием флотской субординации, а также принципиальной убеждённостью, что даже гений и сверхчеловек не сможет существовать в одиночку. Задачей сверхчеловека является помощь «маленьким людям, копошащимся внизу», принимая за аксиому, что большинство из них не осознаёт необходимость помощи, не оценит усилий и ничему не научится. Для сверхчеловека крайне необходим социальный опыт, приобретаемый контактом с самыми разными людьми. По сравнению с Хайнлайном у Бернарда Шоу более развито «ироническое смирение», но оба они чрезвычайно серьёзно воспринимали свою писательскую миссию, стремясь одновременно развлекать и поучать свою аудиторию, приучая читателей к размышлениям о будущем. В связи с ростом технического прогресса человечество не имеет права на ошибку и должно либо массово «поумнеть», либо последовать за компетентными и надёжными лидерами. Шоу, как и Хайнлайна, интересовала ситуация ответственности гения перед толпой; эта последняя не видит необходимости в самосовершенствовании или даже в изменении своего поведения. При этом сверхлюди Шоу проницательны, им открыто гораздо больше, чем окружающим, но всеведением они не обладают. Гений, даже опередивший свою эпоху, всё равно остаётся порождением своего времени, и это не позволяет переделать даже ближайшее окружение. Отсюда неудачи Цезаря и Жанны д’Арк. Хуже того: гений выбивает из колеи обыденности своих ближних, и они больше не в состоянии вернуться к привычному образу жизни, что показано в «Профессии миссис Уоррен», «Пигмалионе» и «Доме, где разбиваются сердца»; более того, герои этих пьес неизменно оказываются «повисшими в пустоте» и бесплодными во всех смыслах этого слова. Итогом стал «Человек и сверхчеловек» Шоу, в котором единственным смыслом существования сверхчеловека является «улучшение расы»: рождение и воспитание детей, которые будут превосходить качеством предыдущие поколения. Примечательно, что у Шоу уже появляется мотив сильной женщины, спутницы жизни, которая биологическим чутьём выбирает сверхчеловека, даёт ему целеполагание и знакомит с окружающим миром.

Творчеству Роберта Хайнлайна в высшей степени свойственен биологизм, и он рассматривает человека как неразъёмную сумму телесного и духовного. К числу «здоровых человеческих потребностей» относится желание высказываться и иногда слушать, связывать свою судьбу с существом, достаточно решительным, чтобы держаться и бороться, и уважать тайну личности. Триадой высших достижений персонажей Хайнлайна являются любовь, брак и семья. В мельчайших подробностях всё перечисленное выражено в романах Хайнлайна, написанных после 1970 года, когда он более не связывался с редакционными правками. Хайнлайн обратился к фантастике зрелым человеком, но десятилетиями подстраивался под жанровые шаблоны популярной литературы и читательские ожидания потенциальной аудитории. Журнальные публикации и «ювенилии» Хайнлайна демонстрируют героев в шаблонных отношениях, предопределённых не авторским произволом, а издательской и читательской культурой. Решительно отказавшись от всего перечисленного, Хайнлайн неизменно удостаивался обвинений «в старческом маразме» или же похвал в достижении писательской мудрости, но в любом случае писал только о том, что хотел, и в такой форме, в какой хотел. Именно успех «Чужака в чужой стране» позволил писателю освободиться от рамок линейного сюжета и табуирования любых прежде запретных тематик. За десятилетие 1960—1970 годов Хайнлайн вообще отказался от сюжета: в его романах, начиная от «Не убоюсь я зла», фабула заменяется сложнейшим взаимодействием персонажей, которые неизменно превосходят обычных людей, а в рамках авторской конструкции принуждены подстраиваться друг под друга и искать компромиссы. Своего рода альтер-эго самого Хайнлайна предстают Джубал Харшоу и Лазарус Лонг, из-за чего писателя постоянно обвиняли в «нарциссизме». С этим Дж. Сандерс не соглашался, утверждая, что Хайнлайн даже преуменьшал «напыщенный цинизм» своих героев по сравнению с аналогами таких типажей в реальном мире. Главным объектом интереса позднего Хайнлайна являлось поведение индивидуумов при самоорганизации, когда в силу внешних обстоятельств привыкший ни с кем не считаться герой вырван из привычных ролевых отношений, подвергается опасности, но при это обладает свободой «идти куда угодно и делать всё, что заблагорассудится». В этом плане для Хайнлайна очевидно, что самый простой способ, при помощи которого закоренелые индивидуалисты могут наладить контакт и преодолеть отчуждение, — это секс; поскольку все персонажи привыкли доминировать, «они очень точно выдерживают границу между физическим и вербальным сношением».

Раскрепощённость поздних романов Хайнлайна позволила ему представить несколько важных для писателя положений, которые в скрытом виде присутствовали ещё в его первой утопии 1938 года: женщины принимают решения быстрее мужчин, мужчины склонны рационализировать свои действия, и все они должны принять нормативный абсолютизм «правил спасательной шлюпки» («женщины и дети спасаются, мужчины — расходный материал»), чтобы выжить. Пассивное счастье, которое даруется кем-то сверху, Хайнлайна категорически не устраивало. Обруганный критиками за изображение расового вопроса роман «Свободное владение Фарнхэма», по Дж. Сандерсу, на самом деле посвящён принципиально иному вопросу, что ясно раскрыто в финале. Суровый индивидуалист Хью бросает устроенную и сравнительно безопасную (при соблюдении правил) «кормушку» в мире будущего и удаляется в неизвестность с молодой женой и новорождёнными близнецами. Позади — его спившаяся первая жена и старший сын, который согласился на кастрацию и рабство; в его случае «Счастье» — это мягкий наркотик, не вызывающий привыкания. Как и Бернард Шоу, Хайнлайн вкладывал в уста своих героев убеждение, что истинное счастье можно обрести, только рискнув всем, даже собственной самооценкой, в противостоянии с непокорным миром или недоброжелательно настроенным визави. Поэтому переполненность поздних романов Хайнлайна темой сексуальности является доказательством жизни: факт, что люди способны сойтись физически, а также эмоционально и интеллектуально, подтверждает, что они способны выйти за пределы самих себя. В сугубо литературном отношении данная стратегия оказалась провальной: Хайнлайн не желал описывать сексуальные сцены (что бы ни являлось тому причиной) и был вынужден заменять половой акт разного рода шутливыми или выспренними диалогами. Поскольку Хайнлайн не был великим писателем, его персонажи с трудом отличимы друг от друга, и потому масса критиков отмечала, что в обсуждении личных тем герои Хайнлайна больше всего напоминают «озабоченных подростков». Напротив, Шоу был выдающимся мастером слова, который умел индивидуализировать совершенно разных персонажей, а также легко демонстрировал ситуацию, когда личности совершенно несовместимы друг с другом, никогда друг с другом не согласятся и не позволят втиснуть себя в отношения иерархии и субординации. Хайнлайн как личность был авторитарен и терпел возражения ровно до того момента, пока его оппонент не высказывал несогласия после того, как Роберт высказывался публично. В таком случае всякие дружеские отношения прекращались навсегда. Джо Сандерс заявлял, что в теории Хайнлайн признавал противоречия необходимой частью здоровых отношений, но только в плане повышения личностных компетенций и развития сильных сторон; то есть поощрять следует только такие отношения, которые данным тенденциям способствуют. Брак потому очень важен в фантастических вселенных Хайнлайна, поскольку формализует отношения, слишком важные, чтобы рисковать ими ради сиюминутных конфликтов. Внешне брак может принимать любую форму и формат, пока обеспечивает рождение и воспитание детей — надежды будущего развития человечества.

Расизм и антирасизм

Согласно Фаре Мендлсон, Хайнлайн рано приобрёл репутацию одновременно расиста и антирасиста, что диалектически может оказаться совершенно верным, так как за время его жизни и творческой активности расовый вопрос в США претерпел существенные изменения. Практически в каждом из его больших произведений присутствует один «не-белый» персонаж, на чём не делалось акцента из-за господства законов Джима Кроу в 1940-е годы. В ювенильных романах разнообразие персонажей на фронтире в основном выражалось через множество фамилий (в «Красной планете» — испанских, ирландских, шотландских, немецких) и присутствие персонажей-немцев в романах «Между планетами» и «Небесный фермер». При этом этническое происхождение главного героя практически никогда не обозначается, что трактуется как «пасхалка», позволяющая обходить цензуру Американской библиотечной ассоциации, которая была главным покупателем книг Хайнлайна для юношества. Знание расистского жаргона 1940-х годов позволяет понять, что капитан Енси в «Космическом кадете» — чёрный, но ни один цензор или рецензент не обратил на это внимания. Ещё больше намёков содержится в романе «Туннель в небе», из которых становится понятно, что Род Уокер — чернокожий. По мнению Ф. Мендлсон, манифест понимания Хайнлайном расовых предрассудков представлен в «Двойнике», где они проецируются на марсиан. Марсиане для главного героя — «это предметы, даже не животные». Однако расизм как таковой Хайнлайном трактуется в качестве фобии (поддающейся лечению), фундаментом которой является империализм, но системного понимания расизма как институционального явления писатель так никогда и не сформировал.

Как отмечала Ф. Мендлсон, глобалистское разнообразие ярче всего представлено в «Звёздном десанте». В этом романе представлены 57 персонажей: француз, немец, испанец, мексиканец, японец, кореец, поляк, чех, не менее двух евреев и турок (сержант Джелаль). Этническая идентичность подчёркивается при этом только у Кармен Ибаньес — предмета романтических устремлений главного героя Джонни Рико. Его идентичность раскрывается всего в трёх упоминаниях: имени отца, детском прозвище в письме от матери и, наконец, когда он финале заявляет, что его родной язык — тагальский. По сюжету этого романа личностные, этнические и какие угодно ещё идентичности вбираются и растворяются институтом Мобильной пехоты и преданностью пехотинцев друг другу. В последующих романах идеологические конструкции усложняются: в «Свободном владении Фарнхэма» главный моральный посыл автора сконцентрирован на негре-слуге Джозефе, который оказался представителем господствующей расы в мире далёкого будущего, куда занесло главных героев — Хью Фарнхэма и его семью. Наконец, протагонист в романе «Луна — суровая хозяйка» является результатом причудливых смешений ссыльных из разных концов земли, и Мануэль Гарсия О’Келли Дэвис является потомком и английских пиратов, и татарки из-под Самарканда, и коренных обитателей Южной Африки. Профессор де ла Пас из этого же романа может быть евреем. Однако для творческих принципов Хайнлайна принципиально то, что этнические маркеры категорически не совпадают с культурными. В одном из поздних романов — «Фрайди» — это сформулировано примерно так: раса является социальным конструктом и представители расы идентифицируются только из того, что представители определённого сообщества обращаются с ними соответствующим образом. На самом деле все одинаковы, а инаковость возникает, когда возникает соблазн интегрироваться во властные структуры. Отсюда использование расистской лексики и идеологии для оправдания антирасизма.

Гендерный вопрос

Вопросы маскулинности, феминности и интерсексуальности живо интересовали Хайнлайна в течение его жизни, хотя у критиков после 1960-х годов его трактовки образа женщин вызывали множество негативных откликов. Алексей Паншин сформулировал общепризнанную концепцию героя Хайнлайна — это неизменно «компетентная личность», общественный, социальный, гендерный и прочие статусы которого зависят от уровня компетентности и желания и возможностей эту компетентность развить. По мнению Ф. Мендлсон, концепция «компетентного мужчины» чрезмерно обобщена, и во всём корпусе произведений Хайнлайна полным выражением этой модели является только бессмертный Лазарус Лонг. Подавляющее большинство персонажей — «подмастерья», стремящиеся к получению своего места в жизни, неотделимой от большого набора компетенций, по натуре они ведомые (почти все главные герои ювенильного цикла и Оскар «Дороги славы», примыкающей к этому циклу). Только Билл Лернер в «Небесном фермере» является настоящим хозяином своей судьбы и потенциальным лидером; ему противостоит Джонни Рико («Звёздный десант») — идеальный исполнитель-подчинённый, чей энтузиазм и чувство чести делают этот образ привлекательным. В одном из поздних романов — «Иове» — священник Александр Хергенсхаймер предстаёт как ложный лидер, сделавший свою принадлежность к христианской церкви инструментом угнетения. Рико — редкое исключение для персонажа-ведомого, который следует за общественным институтом; главным поводырём значительной части хайнлайновских мужчин-героев выступают женщины, что является проекцией собственного жизненного пути писателя. Генетический сверхчеловек Гамильтон Феликс («Там, за гранью») «одомашнен» Филлис и, несмотря на то, что их брак селекционный, находит в этих отношениях смысл своего существования. Сложнее всего эта конструкция в ювенильном романе «Звёздный зверь»: Джоном Томасом XI управляет его подруга Бетти (чуть ранее — мать), а в финале выясняется, что инопланетный зверь Луммокс — это инопланетная принцесса, доставленная ещё юной на Землю его дедом, полагающая, что смысл её жизни — плодить и размножать Джонов Томасов. Приключения для Оскара, Манни Дэвиса («Луна — суровая хозяйка») и Зеба Джонса («Число зверя») начинаются с судьбоносной встречи с решительной красавицей. Встреча с Главной Женщиной в Жизни является пробным камнем личностных и мужских качеств, но мужчина, который не ценит своей женщины и не прислушивается к её советам, неизменно остаётся в дураках и выглядит жалко. Однако женщины, которые желают сохранить свою автономность от мужчины своей судьбы, также оказываются в трагических обстоятельствах — Мэри Сперлинг в «Детях Мафусаила» утрачивает личность, когда отказывается от места рядом с Лазарусом и растворяется в коллективной индентичности инопланетян на далёкой райской планете; Лазарус не смог ни переубедить её, ни помешать роковому решению. Когда Хью и Грейс («Свободное владение Фарнхэма») потеряли взаимопонимание, она стала глушить свою личность алкоголем и транквилизаторами и остаётся в мире будущего, где ей доступно сколько угодно Счастья — местного наркотика, не разрушающего организм. Сильный мужчина Хайнлайна образует со своей столь же сильной подругой идеальный тандем, в котором они не пытаются конкурировать и подрывать социальные роли друг друга.

Компетентный мужчина-лидер в романах Хайнлайна непременно возрастной и относится к литературному амплуа резонёра, а доктор Макрей из «Красной планеты» и профессор де ла Пас «Луны — суровой хозяйки» относятся к типу пикаро или даже трикстера, провоцируя остальных героев и форсируя социальные конфликты. Именно к типу старого резонёра относятся все проводники авторского «Я»: учитель Джонни Рико — полковник Дюбуа («Звёздный десант»), доктор Болдуин («Бездна», «Фрайди»), Старик («Кукловоды»), Джубал Харшоу («Чужак в чужой стране») и его отражение — Хью Фарнхэм. Возраст сам по себе не является самодовлеющим качеством, как и постоянный набор личностных качеств. Джубал Харшоу вспыльчив и капризен, но выступает в амплуа скорее авторского рупора, нежели инициатора процессов и событий. Болдуин и Старик, а также отец Кипа («Будет скафандр — будут и путешествия») всекомпетентны и всеведущи, но и они предпочитают теневое лидерство и наставничество по отношению к молодым агонистам. Образ Старика всегда связывается с ненавязчивой проповедью созидательного труда и иерархии ценностей. По Ф. Мендлсон, наиболее открыто об этом написано в «Иове», где Алек Хергенсхаймер провалил экзамены на инженера, окончил семинарию (в глубине души понимая, что встал на сторону социальной фикции, это «ненастоящая работа») и во всех параллельных мирах, куда его заносит, вынужден зарабатывать мойщиком посуды. В представлениях Хайнлайна о мужественности работа имеет две цели: личностного саморазвития — восхождения к компетентности — и содержания семьи. Для женщины вторая функция не обязательна. Герой-мужчина крайне редко обладает совершенной внешностью, пожилые герои описаны как откровенно непривлекательные внешне — например, Джубал, Хью Фарнхэм или Потифар Брин (маленький, пожилой и пузатый герой «Года резонанса»). Герой «Двери в лето» сам характеризует себя как лишённого уникальности. Единственным красавцем во всей галерее персонажей является медбрат из клиники омоложения в «Достаточно времени для любви» Галахад — сын знаменитой гетеры. Фара Мендлсон отмечала, что Хайнлайн предугадал тенденции мужской моды и Джонни Рико носит украшения и прокалывает уши, а Гамильтон Феликс использует косметику; Оскару нравится косплей. Подобные личности рано понимают, что ревность является отравляющим чувством и недопустима в зрелых отношениях, не говоря уже о сексуальном хищничестве. Семейные обыкновения в романах Хайнлайна предполагают открытые браки и разные формы полиаморного сожительства — «идиллия обмена мужьями и женами и взаимного содействия». При этом сам Хайнлайн негативно относился к мужской гомосексуальности и не скрывал этого в своих произведениях.

Прототипом значительной части героинь Хайнлайна являлась его жена Вирджиния. В эпоху, когда жанровые и социальные шаблоны требовали исполнения определённых гендерных ролей, Хайнлайн легко расставался со стереотипами, в том числе о непременном романтическом интересе главных героев и (или) сосредоточении женской роли только на продолжении рода. Как отмечала Ф. Мендлсон, многократно цитируемое писателем «правило спасательной шлюпки» («мужчины — расходный материал, женщины и дети — нет») относится и к его литературным коллизиям. Героини в приключенческом сюжете наделены свободой действия, мужчины не наделены. Впервые это ярко проявилось в паре Сэм — Мэри в «Кукловодах»: и в расследовании спецслужбы, и у себя дома Сэм подчиняется Мэри именно из-за того, что по сюжету на его месте может встать кто угодно, а Мэри уникальна. Героинь, которые сознательно подчиняют себя своим мужчинам, немного, но, по мнению Ф. Мендлсон, образы Барбары в «Свободном владении Фарнхэма» и Маргреты в «Иове» перформативны, как в кинематографе тридцатых — сороковых годов. Элис Дуглас — супруга Генерального секретаря Земной федерации в «Чужаке» — цинично до простодушия заявляет, что мужчины должны править миром, а женщины должны править мужчинами. Впрочем, именно в этом романе и в этом образе Хайнлайн демонстрирует редкое в корпусе своих текстов понимание последствий системного угнетения. В десяти произведениях Хайнлайна изложение целиком или частично ведётся от женского лица, включая «Марсианку Подкейн», «Звёздного зверя» (изложение от лица Бетти и фокус событий на Луммоксе), «Угрозу с Земли», «Не убоюсь я зла», «Число зверя» и «Уплыть за закат». Хайнлайн каждый раз пытался воссоздать психологию героини и способ её самопрезентации. Финальный роман «Уплыть за закат» оказался одновременно феминистским и антифеминистским, когда Хайнлайн выстраивал образ идеальной компетентной и целостной личности, которая могла быть только женщиной. Морин Джонсон, мать Лазаруса Лонга, принадлежит к маленькой общине говардианцев, основатель которой стал за деньги сводить людей с доказанными долгожителями в родословной. Она родилась в 1882 году в консервативном религиозном штате Миссури, который (в терминологии А. Дворкин) «был опасным для женщин местом, где главной добродетелью было послушание». Отец Морин воспитывал её, желая, чтобы она сама выработала систему морали, заповеди, по которым будет жить. В селекционном браке с Брайаном она пыталась играть традиционную социальную роль, но после развода иллюзии рухнули, да и до этого у них были открытые отношения с другими представителями Семей Говарда. Однако в экономическом плане она всё время была несвободна, ибо деньги от фонда Говарда доставались её мужу, а сама она рано осознала себя домохозяйкой. Впоследствии её финансовое чутьё позволило спасти деньги Фонда во время Великой депрессии, а ставшая свободной Морин искусно инвестировала капитал в концерн Гарримана — «Человека, который продал Луну». Морин последовательно борется за свою автономию, за признание, что её тело и её капиталы — это её личная собственность, но при этом отвергает феминизм 1970—1980-х годов, а особенно — отказ от традиционных гендерных различий в этикете и галантности.

Хайнлайн и общая семантика Коржибского

См. также: Коржибски, Альфред и Общая семантика

Исследователь Дэвид Райт (лингвист-германист и специалист по компьютерам, член правления Общества Хайнлайна) отмечал, что Хайнлайн начал знакомство с общей семантикой по книге Стюарта Чейза «Тирания слов» (1938), а затем читал другие подобные труды. Он никогда не разделял принципиальную для А. Коржибского дихотомию общей семантики и «семантики»; более того, термин «общая семантика» не используется ни в одном из литературных произведений Хайнлайна. Судя по всему, главными источниками являлись «Значения значений» Огдена и Ричардса и, возможно, «Язык как мысль и действие» С. Хаякавы. Переписка показывает, что в 1939—1940 годах Роберт с женой Леслин участвовал в пяти семинарах Института Коржибского, два из которых проводил лично создатель учения. В переписке Хайнлайна и Кэмпбелла общая семантика упоминается неоднократно, и Роберт выражал желание написать популярную статью для Astounding. В послании 28 сентября 1941 года Роберт утверждал, что даже самый умный читатель не опозна́ет ссылок на общую семантику в его произведениях, так как этого не позволяют интеллектуальные привычки и структура самого языка. У Кэмпбелла подобные излияния вызывали раздражение, впрочем, со временем Хайнлайн разочаровался, даже назвав «Науку и здравомыслие» самого Коржибского «практически нечитаемой». При этом Кэмпбелл поначалу заинтересовался «Дианетикой» Хаббарда — одного из своих авторов, тогда как Хайнлайн сразу не был от этого учения в восторге.

Альфред Коржибский прямо упоминается в трёх произведениях Хайнлайна: «Взрыв всегда возможен», «Ковентри» и «Бездна». В «Ковентри», кроме Коржибского, названа фамилия Огдена. Общее количество косвенных ссылок на семантику Коржибского в корпусе произведений Хайнлайна, по подсчётам Д. Райта, приближается к двум сотням. Самым насыщенным отсылками к общей семантике Коржибского произведением Хайнлайна остаётся повесть «Бездна» (1949), из которой затем «проросла» философия марсианского языка в романе «Чужак в чужой стране» и концепция генетического сверхчеловека из «Фрайди». В «Бездне» имеется следующая ссылка на Коржибского:

Ещё до Второй мировой Альфред Коржибски доказал, что человеческая мысль, когда она работает эффективно, выражается в символах; понятие о «чистой мысли», свободной от абстрактных речевых символов, не более чем фантазия. Мозг сконструирован так, что может обходиться без символов только на животном уровне, говорить о «мысли» без символов — значит говорить ерунду.

Д. Райт, проанализировав эту цитату, обнаружил, что ничего подобного Коржибский не доказывал и не утверждал. Общая семантика посвящена полиморфности значений терминов на разных уровнях мышления. Основатель этого учения различал невербальное (объективное или созерцательное) и вербальное мышление, утверждая, что вербальное мышление приводит к проекции на «постигаемые молчаливо» структуры установок используемого языка. Человек отличается от животных тем, что способен абстрагировать сущности всё более и более высокого порядка, а затем сохранять результаты мыслительного акта, переводя его в вербальную форму — в том числе письменную. Иными словами, понятие «эффективности» Коржибского, на которое ссылался Хайнлайн, не имеет отношения к различию между человеком и животным: язык — это инструмент связи между индивидуальным мышлением и истинной структурой реальности, поэтому он эффективен тогда, когда эта связь установлена. Вербализированные абстракции высокого уровня влияют на мышление и восприятие реальности. Прорыв сознания к высшим абстракциям — это и есть знание, черпаемое из реальности, в том числе в результате применения научного метода. «Бездна» наглядно иллюстрирует разницу между Хайнлайном и Коржибским: основатель общей семантики утверждал, что принципы его учения доступны абсолютно всем, а особенно детям, мышление которых ещё не успело «окостенеть»; Хайнлайн активно продвигал идею сверхчеловека, обладающего сверхскоростным мышлением («Скоростная речь позволяла Джо манипулировать символами примерно в семь раз быстрее, чем это можно делать при помощи английского. …Таким образом, новый человек имел эффективного жизненного времени как минимум тысячу шестьсот лет») и даже телепатией. Согласно Д. Райту, всё перечисленное не обязательно указывает на неверное понимание Хайнлайном общей семантики: он использовал её постулаты — точные или вымышленные — для решения своих литературных задач, в частности рационального разъяснения телепатии и «магии слов», способной программировать мышление и действия других людей. Джозеф Мейджор в своей монографии, посвящённой «ювенилиям» Хайнлайна, отмечал, что воздействие идей общей семантики ощущается и в этих откровенно дидактических текстах.

Как отмечал французский лингвист Эрик Пишоль, для круга авторов Дж. Кэмпбелла общая семантика представляла интерес как возможное поле совершенствования научно-фантастической литературы, методы её использовались в литературном кружке Хайнлайна «Mañana», в котором начинающие писатели могли вербализовать свои неясные устремления, прежде, нежели пытаться их записывать. Для Хайнлайна методы личностного развития, основанные на общей семантике, оказывались ключевыми в описании процесса примирения индивида с обществом, с личным бессознательным и даже с коллективной памятью человечества, как в повести «Утраченное наследие». На Хайнлайна огромное воздействие оказало творчество Стэплдона, прямо утверждавшего, что Homo sapiens совершенно непригоден для создания по-настоящему зрелой культуры и неизбежно уступит место сверхчеловеку, столь же отличающемуся от нынешнего человечества, как человек разумный отличается от животных. На этой диалектической триаде основано «Утраченное наследие»: обычные люди несут в себе семена высших способностей и благодаря семантическим методам коммуникации они обретают эти сверхспособности, оставаясь при этом людьми в плане интересов, чувства юмора или даже мелких индивидуальных слабостей. Их задача — медленная и постепенная подготовка мудрого и счастливого общества будущего. Использование сверхлюдей для разрешения сиюминутной чрезвычайной ситуации, как в «Бездне», — нонсенс. При этом Хайнлайн не мог не задаваться вопросом, возможно ли нечто подобное не в литературе, а в реальности, в результате чего человечество необратимо расколется на две неравные части. Избранные (по крайней мере, некоторые из них) тогда ничем не станут отличаться от нацистов. Со временем оказалось, что общая семантика построена на постулатах, опровергнутых в 1950-е годы, и в итоге учение Коржибского «оказалось плодотворным тупиком». Э. Пишоль затруднялся с определением, была ли «технофильская» ориентация Коржибского питательной средой для писателей и читателей Astounding или же факт, что инженер обратился к вопросам идеального языка и коммуникации, привёл к откровенно «псевдонаучным крайностям» (саентология). Джозеф Мейджор предельно жёстко определял общую семантику как «беспорядочную мешанину наполовину усвоенного случайного чтения и вымышленного жаргона — отличительная черта псевдонауки».

Память. Наследие

Посмертные публикации

Вирджиния Хайнлайн в 1989 году издала сборник «Ворчание из могилы» (Grumbles from the Grave), являющийся собранием переписки Хайнлайна с его издателями. В сборнике «Реквием: дань памяти Мастера» (Requiem: Collected Works and Tributes to the Grand Master, 1992) увидели свет некоторые ранние рассказы, которыми Хайнлайн был недоволен и не публиковал при жизни. Были изданы публицистические книги Хайнлайна: «Королевский вояж» (Tramp Royale), описание кругосветного путешествия Роберта и Вирджинии начала 1950-х годов, а также книга «Забирайте своё правительство» (Take Back Your Government, 1946). В 2003 году впервые издан первый его роман «Нам, живущим», считавшийся до этого утраченным. В 2012 году было закончено издание полного собрания сочинений Хайнлайна в 46 томах, известное как Virginia Edition.

Спайдер Робинсон, коллега, друг и почитатель Хайнлайна, взяв за основу его неопубликованные наброски от 1955 года, написал роман «Переменная звезда». Роман был издан в 2006 году с именем Хайнлайна на обложке над именем Робинсона. В 2020 году был опубликован никогда не выходивший в свет роман «Погоня за панкерой» (1977), часть материала которого Хайнлайн использовал при написании «Числа зверя».

Историография

Первое академическое исследование творчества Хайнлайна выпустил в 1968 году Алексей Паншин. Сам Роберт Хайнлайн крайне негативно воспринял монографию; впрочем, и современники отмечали субъективный подход автора, который откровенно называл вершиной творчества писателя «ювенилии». Историк литературы Фара Мендлсон отмечала, что одной из причин раздражения Хайнлайна от попыток исследования его творчества явилось то, что монографии выпускались преимущественно учёными левых взглядов, негативно оценивавшими художественные и идеологические конструкции Хайнлайна. Таковы книги Брюса Франклина (1980), Джорджа Слассера (1976; его политические взгляды совпадали со взглядами Хайнлайна) и Леона Стовера (1987), при том что Роберт Энсон вполне мирно общался с Франклином и Стовером. В 1975 году Хайнлайн отклонил приглашение на одну из конференций, ибо в её в программе был заявлен Дэвид Самуэльсон, критические статьи которого раздражали Роберта. Значительная часть негативных эмоций происходила оттого, что, по мнению Хайнлайна, его ругали и им восхищались «не за то, за что следовало бы». В 1985 и 1992 годы были защищены первые диссертации по творчеству Хайнлайна — магистерская работа Мэри Гатри «Роберт Хайнлайн — писатель-философ» и её же аннотированная библиография его творчества. В 1996 году защитил свою докторскую диссертацию Филип Оуэнби («Роберт Хайнлайн — просветитель юношества и философ образования»). Новую аннотированную библиографию и сводный каталог всех произведений Хайнлайна — «Спутник читателя» — опубликовал в 2000 году Джеймс Гиффорд. В 2018 году Алек Невала-Ли опубликовал исследование деятельности журнала Astounding «Золотого века», где в одном контексте комплексно рассматривались судьбы не только Хайнлайна, но и Азимова и Рона Хаббарда. Джеймс Харрис отметил, что монография Невала-Ли дополняет обобщающую работу Алексея и Кори Паншиных «The World Beyond the Hill», выпущенную в 1989 году.

Ещё при жизни Вирджинии Хайнлайн доступ ко всем материалам архива получил Уильям Паттерсон, который незадолго до своей кончины в 2013 году выпустил двухтомную биографию «Роберт Хайнлайн в диалоге со своим веком» (в блоге Паттерсона указано, что он начал написание в 2000 году). Рецензенты отмечали огромную источниковедческую фундированность и исключительную подробность жизнеописания, хотя и обозначали некритический подход к герою повествования. «Паттерсон создал прямолинейное повествование без анализа, позволяя фактам говорить самим за себя». Встречались и откровенно негативные определения двухтомника Паттерсона как агиографии. В 2001 году У. Паттерсон и Эндрю Торнтон выпустили отдельное исследование романа «Чужак в чужой стране», в котором попытались пересмотреть сложившийся взгляд критиков НФ на Хайнлайна из-за стремления «навязать литературному материалу собственные взгляды» и игнорирование «очевидных фактов». Рецензент Дэвид Самуэльсон утверждал, что Паттерсону и Торнтону удалось продемонстрировать, что в области гуманитарных наук Хайнлайн был самоучкой, до конца жизни сохранил «викторианскую антипатию к модернизму» и грешил ужасающими пробелами в восприятии культуры, из-за чего его «постоянно искушали чудаки и шарлатаны от Успенского и Коржибского до Чарльза Форта». В мировоззрении Хайнлайна конфликтовали между собой «либертарианские и авторитарные импульсы» на фоне неизменного прагматизма. Поскольку он писал быстро и редактировал свои романы только под давлением редакторов и издателей, он небрежно относился к увязыванию деталей и последовательности сюжета, что неизменно приводит к разночтениям в интерпретации. Паттерсон и Торнтон стремились на основе архивных материалов раскрыть намерения Хайнлайна при написании романа, не отрицая того, что «допускает сам текст» при стороннем прочтении; в итоге это приводит к дидактизму и упрощенчеству, «недоверию к читателю».

В 2014 году вышел критический обзор «Наследие Хайнлайна» Томаса Клэресона и Джо Сандерса. Рецензенты отмечали, что данная монография в известной мере запоздала, ибо Клэресон, скончавшийся в 1993 году, успел написать три главы (примерно четверть текста), остальное (пять глав и пересмотр имевшихся) завершил Сандерс. Книга получила одобрение Джерома Винтера, который отметил, что Клэресон и Сандерс представили аналитическую работу и работу с контекстом, а не простой пересказ сюжетов. Впрочем, Артур Гловатый сетовал, что Клэресон и Сандерс не сумели ответить на вопрос о популярности у публики поздних романов Хайнлайна, которые были полностью разгромлены профессиональными критиками. «…Почему миллионы людей хотят читать о том, каково быть плодом воображения Хайнлайна?» В 2019 году вышла монография Ф. Мендлсон «Приятная профессия Роберта Хайнлайна». Рецензенты отмечали, что исследовательница настаивала на необходимости комплексного подхода к творчеству писателя, дабы избавить его от прижизненной перехваленности или гиперкритики, ибо сменилось поколение его читателей и рецензентов. «Его ошибки были более поучительны, чем триумфы большинства писателей, и его значение для литературы не нуждается в защите».

Австралийский философ и критик Рассел Блэкфорд в 2015 году сетовал, что исследователи-фантастоведы и критики научной фантастики стали упускать из виду достижения Хайнлайна, широту его творческого диапазона и значение для истории литературы. «Блэквелловский путеводитель по научной фантастике» 2005 года игнорировал Хайнлайна, хотя включал главу о Г. Игане, написанную самим Блэкфордом.

Место в литературе

Основная статья: Список литературных премий Роберта Хайнлайна

Всего за 48 лет писательской карьеры Хайнлайн создал 33 романа (считая два опубликованных посмертно, один из которых в соавторстве), 59 рассказов и 16 сборников произведений. По мотивам его сочинений снято 4 кинофильма, 2 телесериала, создано несколько радиопостановок и прочего. Наряду с Айзеком Азимовым и Артуром Кларком Роберт Хайнлайн оценивается как один из трёх Великих Мастеров фантастики, он признавался первым в этой тройке. Он был одним из ярких представителей Золотого века научной фантастики, и начало его карьеры тесно связано с редактором Astounding Science Fiction Джоном Кэмпбеллом. Фара Мендлсон в «Кембриджском компаньоне по научной фантастике» отмечала, что профессиональные критики чуть ли не до начала XXI века противопоставляли «фанатский канон» Хайнлайна — Азимова — Кларка «академическому канону» (Дик, Ле Гуин, Баллард), которые представляли разные литературные поколения. Фантастовед Брайан Аттебери объявил Кэмпбелла «фэном, ставшим писателем и редактором», отсюда его сверхрационализм и понимание аудитории фантастики как «зрелых мужчин с техническим образованием», а также подбор писателей для решения литературной и социальной сверхзадачи — создание картины упорядоченной и познаваемой Вселенной, в которой научно мыслящий человек занимает достойное место. В 1998 году Хайнлайн был введён в Зал славы научной фантастики и фэнтези.

Известность пришла к Хайнлайну очень рано. Уже в 1953 году при опросе ведущих НФ-авторов того времени он указывался как наиболее влиятельный современный автор. В 1974 году его первым из всех писателей-фантастов удостоили Damon Knight Memorial Grand Master Award за прижизненные заслуги перед научной фантастикой. Критик Джеймс Гиффорд писал: «Хотя многие другие авторы превзошли Хайнлайна по результативности, мало кто может утверждать, что оказал настолько обширное и продуктивное влияние на жанр, как он. Десятки писателей-фантастов довоенного Золотого века по сей день с неприкрытым энтузиазмом доверяются Хайнлайну ради развития собственной карьеры, формирования своего стиля и сюжетов». Его называют «старейшиной писателей-фантастов».

Хайнлайн внёс свой вклад и в освоение космоса. В снятом по его сценарию фильме 1950 года «Место назначения — Луна» пропагандируется идея космической гонки с Советским Союзом за десять лет до того, как это явление стало узнаваемым, причём фильм продвигался посредством беспрецедентной рекламной кампании в печатных изданиях. Многие астронавты и другие лица, причастные к космической программе США, вдохновлялись творчеством Роберта Хайнлайна, например его повестью «Человек, который продал Луну».

В СССР Хайнлайн впервые был переведён ещё в 1944 году, однако к 1990 году число изданий Хайнлайна на русском языке не превышало 20. В основном это были рассказы, только в 1977 году в журнале «Вокруг света» (№ 1−5) был опубликован роман «Пасынки Вселенной». С 1990-х годов популярность писателя в России резко выросла (45 изданий в 1992 году, к 2003 — более 500), увидели свет несколько представительных собраний сочинений. Первым из них были «Миры Роберта Хайнлайна» в 25 томах.

В 2003 году организацией, ответственной за сохранение наследия Хайнлайна, была учреждена его именная премия, которая вручается за написание произведений, вдохновляющих людей на освоение космоса. Также существует литературная «Премия Райслинга» по имени героя рассказа «Зелёные холмы Земли» — космонавта, потерявшего зрение, но не космос и ставшего космическим бардом, — присуждаемая за лучшее фантастическое произведение, написанное в поэтической форме.

Библиография

Основная статья: Библиография Роберта Хайнлайна