Халкидонский собор

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Халкидонский собор
Дата 451 год
Признаётся Православие, Католицизм, Англиканство, Лютеранство
Предыдущий Собор Эфесский собор
Следующий Собор Второй Константинопольский собор
Созван императором Маркианом
Под председательством епископа Анатолия Константинопольского
Число собравшихся 630 епископов
Документы и заявления Халкидонский Символ веры, 28 канонов
Хронологический список Вселенских соборов
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе
«Четвёртый Вселенский собор». Фреска храма Рождества Богородицы (Ферапонтов монастырь).
«Четвёртый Вселенский Халкидонский собор». Картина Василия Сурикова, 1876

Халкидо́нский собор, Четвёртый Вселенский собор — Вселенский собор Христианской церкви, созванный в 451 году императором Маркианом по согласию с папой Львом I в Халкидоне (совр. Кадыкёй, район современного Стамбула) по поводу ереси Евтихия — монофизитства[1].

Заседания Собора происходили в храме великомученицы Евфимии. Собор был открыт 8 октября 451 года и продолжался до 1 ноября; проведено семнадцать пленарных заседаний. Анафематствуется Армянской апостольской церковью и другими Древневосточными православными церквями.

Причины созыва[править | править код]

Политические причины

Созыв собора и контроль со стороны императора и имперской администрации были вызваны стремлением обеспечить религиозное единство и, тем самым, политическую стабильность империи: продолжающееся соперничество Константинопольского и Александрийского патриархатов — после того, как Константинопольский Собор в 381 году поставил кафедру Константинополя («Нового Рима») на второе место после Рима, сместив Александрию на третье место (3-е правило, принятое на соборе) — ставило под угрозу единство империи. Мысль, что от правильной веры в единую Троицу зависят единство и прочность государства, повторял в своих письмах императору и Лев I, актуальность этого тезиса подтверждалась недавними событиями в Северной Африке — сначала вооружённой борьбой с донатистским расколом, затем — завоеванием Северной Африки и Карфагена в 429-439 году вандалами, на стороне которых оказались циркумцеллионы-донатисты.

Четвёртый Вселенский Собор (роспись Успенского собора Киево-Печерской лавры)
Спектр христологических воззрений в поздней античности
Религиозные причины

Диоскор, патриарх Александрийский, продолжая дело своего предшественника Кирилла в борьбе с несторианством Антиохийской богословской школы на Эфесском соборе 431 года, решил поставить окончательную точку в догматической борьбе с несторианством на Эфесском «разбойничьем» соборе 449 года — в результате «излишне двойственная» несторианская природа Христа была заменена в решении собора «монолитной» монофизитской.

Такая формулировка расходилась с посланием Epistola dogmatica, отправленным папой римским Львом I Великим архиепископу Константинопольскому Флавиану и собору в июне 449 года. Сам Лев I на соборе не присутствовал — к Риму в это время подходили войска Аттилы. Папа послал на собор легатов, которые должны были отстаивать его формулировки, однако легаты свою задачу не выполнили, и еретические решения собора были утверждены императором Феодосием II.

Смерть Феодосия II изменила обстановку. Его сестра Пульхерия, носившая титул Августы, стала женой сенатора Маркиана и возвела его на трон. Пульхерия была сторонницей папы Льва I. Кроме того Диоскор настроил против себя императорскую чету. Это повлияло на скорейший созыв нового, 4-го Вселенского Собора.

Место проведения и руководство Собора

Согласно эдикту императора, епископы собрались сперва в Никее, но скоро были вызваны в Халкидон, ближе к столице, где император имел возможность присутствовать на соборных заседаниях; самими заседаниями руководили императорские чиновники: главнокомандующий (лат. magister militum) Анатолий, префект претория Востока Палладий и префект Константинополя Татиан (лат. praefectus urbis).

Участники[править | править код]

Председателем собора был Анатолий Константинопольский, перед вступлением Маркиана на престол решительно перешедший на сторону ортодоксов. Число всех присутствовавших на соборе отцов, если не исключать и уполномоченных лиц пресвитерского сана, замещавших того или другого епископа, было 630[2]. Из наиболее известных были: Дамиан Антиохийский, низложенный Диоскором и возвращённый из заточения Маркианом; Максим, поставленный на его место, Ювеналий Иерусалимский, Фалассий Кесарие-Каппадокийский, блаженный Феодорит, Евсевий Дорилейский, Диоскор Александрийский и другие. Папа Лев, желавший, чтобы собор созван был в Италии, прислал всё-таки своих легатов (епископов Пасхазина и Луценция и пресвитера Бонифация) на Халкидонский собор. На соборе встречаем большое стечение высших государственных сановников и сенаторов, принимающих участие в деяниях собора, за исключением тех случаев, когда рассматривались дела чисто церковные (например, суд над епископом).

Постановления[править | править код]

Осуждение еретического учения Евтихия — монофизитства[править | править код]

Прежде всего отцы собора занялись рассмотрением деяний «разбойничьего» собора 449 года в Эфесе, и судом над Диоскором. Обвинителем был известный Евсевий Дорилейский, представивший записку, в которой изложены были все насилия, произведённые Диоскором на «разбойничьем» соборе. По прочтении записки отцы отняли у Диоскора право голоса, после чего он должен был стать в число подсудимых. К тому же, на Диоскора представлено было со стороны некоторых египетских епископов много обвинений в безнравственности, жестокости и разного рода насилиях. Собор осудил Диоскора и низложил его, кроме того был осуждён разбойничий собор и Евтихий. Тех епископов, которые вместе с Диоскором принимали участие в разбойничьем соборе, отцы Халкидонского собора простили, так как они принесли раскаяние и объяснили, что действовали под страхом угроз Диоскора.

Принятие нового христологического вероучительного определения[править | править код]

Затем отцы занялись определением вероучения. Им предстояло изложить такое учение о двух естествах в лице Иисуса Христа, которое было бы чуждо крайностей несторианства и монофизитства. Среднее между этими крайностями учение именно и было православным. Приняв за образец православного учения изложение веры Кирилла Александрийского и Иоанна Антиохийского, а также послание Льва римского к Флавиану, они таким образом определили догмат об образе соединения в лице Иисуса Христа двух естеств:

Догмат[править | править код]

Ἑπόμενοι τοίνυν τοῖς ἁγίοις πατράσιν ἕνα καὶ τὸν αὐτὸν ὁμολογεῖν υἱὸν τὸν κύριον ἡμῶν Ἰησοῦν Χριστὸν συμφώνως ἅπαντες ἐκδιδάσκομεν, τέλειον τὸν αὐτὸν ἐν θεότητι καὶ τέλειον τὸν αὐτὸν ἐν ἀνθρωπότητι, θεὸν ἀληθῶς καὶ ἄνθρωπον ἀληθῶς τὸν αὐτὸν, ἐκ ψυχῆς λογικῆς καὶ σώματος, ὁμοούσιον τῷ πατρὶ κατὰ τὴν θεότητα, καὶ ὁμοούσιον τὸν αὐτὸν ἡμῖν κατὰ τὴν ἀνθρωπότητα, κατὰ πάντα ὅμοιον ἡμῖν χωρὶς ἁμαρτίας· πρὸ αἰώνων μὲν ἐκ τοῦ πατρὸς γεννηθέντα κατὰ τὴν θεότητα, ἐπ ̓ ἐσχάτων δὲ τῶν ἡμερῶν τὸν αὐτὸν δἰ ἡμᾶς καὶ διὰ τὴν ἡμετέραν σωτηρίαν ἐκ Μαρίας τῆς παρθένου τῆς θεοτόκου κατὰ τὴν ἀνθρωπότητα, ἕνα καὶ τὸν αὐτὸν Χριστόν, υἱόν, κύριον, μονογενῆ, ἐκ δύο φύσεων [ἐν δύο φύσεσιν], ἀσυγχύτως, ἀτρέπτως ἀδιαιρέτως, ἀχωρίστως γνωριζόμενον· οὐδαμοῦ τῆς τῶν φύσεων διαφορᾶς ἀνῃρημένης διὰ τὴν ἕνωσιν, σωζομένης δὲ μᾶλλον τῆς ἰδιότητος ἑκατέρας φύσεως καὶ εἰς ἓν πρόσωπον καὶ μίαν ὑπὸστασιν συντρεχούσης, οὐκ εἰς δύο πρόσωπα μεριζόμενον ἢ διαιρούμενον, ἀλλ ̓ ἕνα καὶ τὸν αὐτὸν υἱὸν καὶ μονογενῆ, θεὸν λόγον, κύριον Ἰησοῦν Χριστόν· καθάπερ ἄνωθεν οἱ προφῆται περὶ αὐτοῦ καὶ αὐτὸς ἡμᾶς ὁ κύριος Ιησοῦς Χριστὸς ἐξεπαίδευσε καὶ τὸ τῶν πατέρων ἡμῖν καραδέδωκε σύμβολον.

Sequentes igitur sanctos patres, unum eundemque confiteri Filium et Dominum nostrum Jesum Christum consonanter omnes docemus, eundem perfectum in deitate et eundem perfectum in humanitate; Deum verum et hominem verum eundem ex anima rationali et corpore; consubstantialem Patri secundum deitatem, consubstantialem nobis eundem secundum humanitatem; 'per omnia nobis similem, absque peccato' (Heb. iv.): ante secula quidem de Patre genitum secundum deitatem; in novissimis autem diebus eundem propter nos et propter nostram salutem ex Maria virgine, Dei genitrice secundum humanitatem; unum eundemque Christum, filium, Dominum, unigenitum, in duabus naturis inconfuse, immutabiliter, indivise, inseperabiliter agnoscendum: nusquam sublata differentia naturarum propter unitionem, magisque salva proprietate utriusque naturæ, et in unam personam atque subsistentiam concurrente: non in duos personas partitum aut divisum, sed unum eundemque Filium et unigenitum, Deum verbum, Dominum Jesum Christum; sicut ante prophetæ de eo et ipse nos Jesus Christus erudivit et patrum nobis symbolum tradidit.[3]

Послѣ́дꙋюще бж҃е́ствєннымъ ѻ҆тцє́мъ, всѣ̀ є҆диногла́снѡ поꙋча́емъ и҆сповѣ́дывати є҆ди́наго и҆ того́жде сн҃а, гдⷭ҇а на́шего і҆и҃са хрⷭ҇та̀, соверше́нна въ бж҃ествѣ̀ и҆ соверше́нна въ чл҃вѣ́чествѣ: и҆́стиннѡ бг҃а и҆ и҆́стиннѡ чл҃вѣ́ка, того́жде и҆з̾ дꙋшѝ и҆ тѣ́ла: є҆диносꙋ́щна ѻ҆ц҃ꙋ̀ по бж҃ествꙋ̀, и҆ є҆диносꙋ́щна того́жде на́мъ по чл҃вѣ́чествꙋ: по всемꙋ̀ на́мъ подо́бна, кромѣ̀ грѣха̀: рожде́нна пре́жде вѣ̑къ ѿ ѻ҆ц҃а̀ по бж҃ествꙋ̀, въ послѣ́днїе же днѝ того́жде, ра́ди на́съ и҆ ра́ди на́шегѡ спасе́нїѧ, ѿ мр҃і́и дв҃ы бг҃оро́дицы, по чл҃вѣ́чествꙋ: є҆ди́наго и҆ того́жде хрⷭ҇та̀, сн҃а, гдⷭ҇а, є҆диноро́днаго, во двꙋ́хъ є҆стества́хъ несли́тнѡ, неизмѣ́ннѡ, нераздѣ́льнѡ, неразлꙋ́чнѡ познава́емаго, [ника́коже разли́чїю двꙋ́хъ є҆сте́ствъ потреблѧ́емꙋ соедине́нїемъ, па́че же сохранѧ́емꙋ сво́йствꙋ коегѡ́ждо є҆стества̀, во є҆ди́но лицѐ и҆ во є҆ди́нꙋ ѵ҆поста́сь совокꙋплѧ́емагѡ:] не на два̀ лица̀ разсѣка́емаго и҆лѝ раздѣлѧ́емаго, но є҆ди́наго и҆ того́жде сн҃а, и҆ є҆диноро́днаго бг҃а сло́ва, гдⷭ҇а і҆и҃са хрⷭ҇та̀, ꙗ҆́коже дре́вле прⷪ҇ро́цы ѡ҆ не́мъ, и҆ ꙗ҆́коже са́мъ гдⷭ҇ь і҆и҃съ хрⷭ҇то́съ наꙋчѝ на́съ, и҆ ꙗ҆́коже предадѐ на́мъ сѷмво́лъ ѻ҆тє́цъ на́шихъ.[4].

Итак, следуя святым Отцам, все мы единогласно учим, что Господь наш Иисус Христос есть один и тот же Сын, один и тот же совершенный по Божеству и совершенный по человечеству, истинный Бог и истинный Человек, один и тот же, состоящий из словесной (разумной) души и тела, единосущный Отцу по Божеству и тот же единосущный нам по человечеству, подобный нам во всем, кроме греха; рождённый от Отца прежде веков по Божеству, но Он же рождённый в последние дни ради нас и нашего спасения от Марии Девы и Богородицы по человечеству; один и тот же Христос, Сын, Господь, Единородный, познаваемый в двух природах (εν δύο φύσεσιν) неслиянно, неизменно, нераздельно, неразлучно; различие Его природ никогда не исчезает от их соединения, но свойства каждой из двух природ соединяются в одном лице и одной ипостаси (εις εν πρόσωπον και μίαν υπόστασιν συντρεχούση) так, что Он не рассекается и не разделяется на два лица, но Он один и тот же Сын Единородный, Бог Слово, Господь Иисус Христос; такой именно, как говорили о Нем пророки древних времен и как Сам Иисус Христос научил нас, и как передал нам Символ Отцов.

Таким вероопределением осуждалось как несторианство, так и монофизитство. Блаженный Феодорит, которого на соборе подозревали в несторианстве, особенно египетские епископы, произнёс анафему на Нестория и подписал его осуждение. Поэтому собор снял с него осуждение Диоскора и восстановил в сане, равно как снял осуждение и с Ивы, епископа эдесского. Только египетские епископы держали себя двусмысленно по отношению к вероопределению. Они хотя и подписали осуждение Евтихия, но не хотели подписать послания Льва римского к Флавиану, под тем предлогом, что, по существующему в Египте обычаю, они ничего важного не делают без соизволения и определения своего архиепископа, которого, за низложением Диоскора, у них не было. Собор обязал их клятвой подписать, когда будет поставлен архиепископ.

Число подписавших решение было приблизительно на 150 человек меньше числа собравшихся на собор. Когда донесли Маркиану, что все сделано, он прибыл с Пульхерией на собор в 6-е заседание, произнёс речь, в которой выразил радость, что все сделано по общему желанию и мирно. Сохранившийся арамейский список протокола собора свидетельствует, что речь Маркиана была встречена восклицаниями участников:

Слава Маркиану — новому Константину, новому Павлу, новому Давиду! Ты — мир мира! Ты утвердил веру православную! Многие лета императрице! Ты — светильник веры православной! Тобой мир царит повсюду! Маркиан — новый Константин, Пульхерия — новая Елена!

Вопросы установления церковного порядка[править | править код]

Отцы занялись составлением правил, которых и было составлено 30. Главные предметы правил — церковное управление и церковное благочиние.

Важнейшее значение имело правило 28-е, устанавливавшее верховенство кафедры епископа Константинополя на Востоке:

сто пятьдесят боголюбезных епископов представили равные преимущества святейшему престолу новаго Рима, праведно рассудив, да град, получивший честь быть градом царя и синклита, и имеющий равные преимущества с ветхим царственным Римом, и в церковных делах возвеличен будет подобно тому, и будет вторый по нем. Посему токмо митрополиты областей, Понтийской, Ассийской и Фракийской, и так же епископы у иноплеменников вышереченных областей, поставляются от вышереченнаго святейшаго престола святейшия Константинопольския церкви: каждый митрополит вышеупомянутых областей, с епископами области, должны поставлять епархиальных епископов, как предписано Божественными правилами. А самые митрополиты вышеупомянутых областей должны поставляемы быть, как речено, Константинопольским архиепископом, по учинении согласнаго, по обычаю избрания, и по представлении ему онаго.

Значение[править | править код]

После собора император издал строгие законы относительно монофизитов. Приказано было всем принимать учение, определённое Халкидонским собором; монофизитов ссылать в заточение или изгонять; сочинения их сжигать, а за распространение их казнить и пр. Диоскор и Евтихий сосланы были в отдалённые провинции.

Халкидонским собором не был положен конец христологическим спорам, однако его вероопределение на протяжении веков остаётся основой православия и католицизма.

Разложение Византийской империи уже начиналось, и сепаратистские стремления, наиболее сильные на окраинах империи и имевшие себе основу в национальностях, тем не менее сообразно духу времени силились найти себе выражение и оправдание в догматическом разногласии.

О противодействии, оказанном решениям Халкидонского собора в Палестине, Египте, Сирии и в Константинополе см. статью Монофизитство.

Непреложный авторитет Халкидонского собора был торжественно восстановлен на соборе, созванном патриархом Иоанном в Константинополе в 518 году из 40 епископов, находившихся в столице, и игуменов столичных и окрестных монастырей. Собор осудил всех отвергающих Халкидонский собор и, в частности, осудил Севира, патриарха антиохийского, оправдал память умерших поборников православия и определил внести в диптихи отцов четырёх вселенских соборов. После этого собора в 519 году было достигнуто примирение Восточной церкви с Римом, подписанием «formula Hormisdae», послания римского папы Гормизда, завершилась акакианская схизма.

У зачинателя коптской церковной историографии Севера ибн аль-Мукаффы (Х в.) в его «История александрийских патриархов», в главе XII (жизнеописание Диоскора) дана следующая оценка Халкидонского собора:

После святого патриарха Кирилла, ушедшего на покой (т. е. умершего — А.К.), Диоскор стал патриархом на престоле Александрии. Он претерпел жестокое гонение за православную веру от рук императора Маркиана и его жены; и они изгнали его с его престола по пристрастному деянию собора Халкидонского, и его раболепию воле императора и его жены. По этой причине члены того собора и все последователи их извращенного вероучения именуются мелькитами, ибо они следуют мнению императора и его жены, провозгласивших и восстановивших учение Нестория[5]

Реакция церквей Армении, Грузии и Кавказской Албании[править | править код]

Собор в Халкидоне состоялся без участия представителей закавказских Церквей; узнав о решениях Собора, Армянская, Грузинская и Албанская церкви отказались их признать, увидев в учении о двух природах Христа скрытое возрождение несторианства. Поместный собор 491 года в армянской столице Вагаршапате, на котором были представители Армянской, Албанской и Грузинской Церквей, отверг халкидонские постановления. Армянская церковь, находясь в разорении по причине кровопролитной войны с Персией, не имела возможности следить за развернувшимися в Византии христологическими спорами и высказать свою позицию. И когда в период марзпанства Вагана Мамиконяна (485—505) Армения вышла из войны, то оказалось, что единства в христологических вопросах нет нигде.

Халкидонский собор, на который так полагался император Маркиан, не принёс мира во Вселенскую церковь. В это время христианство было разделено как минимум на четыре ветви с четырьмя различными вероопределениями: в Риме господствовало халкидонитство, в Константинополе — миафизитство в духе энотикона императора Зенона, в Персии — несторианство, в захваченном вандалами Карфагене, а также в Испании и части Галлии — арианство. Вера византийцев в единую природу Христа в данной ситуации была более приемлемой для Армянской церкви. Во-первых, эта вера соответствовала вере самой Армянской церкви, а кроме прочего, единство в вере с Византией в любом случае было предпочтительнее, чем с другими. А потому на Первом Двинском соборе 506 года, в котором участвовали епископы Армении, Грузии и Албании Кавказской, Энотикон был официально принят Армянской и соседними церквями. На этом же соборе было ещё раз отвергнуто несторианство, а также вероопределение Халкидонского собора как фактор, способствующий развитию несторианства. Новый император Юстин I (518—527) осудил Энотикон Зенона, а Халкидонский собор провозгласил святым и Вселенским для церкви Византии. Его преемник Юстиниан окончательно искоренил из греческих церквей миафизитство. Однако Армянская церковь была свободна от его давления — вероопределение Халкидона было уже не в состоянии повлиять на неё.

Критика постановлений со стороны Армянской апостольской церкви[править | править код]

Догматика Халкидонского собора[править | править код]

Архимандрит Армянской церкви Гевонд Оганесян пишет, что единство Христа для Халкидона есть производный (дифференцированный) союз, который состоит из двух частей. И этот составной союз, части которого выступают в своих качествах, характеризуется следующими четырьмя определениями: неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно. В Халкидонском оросе есть некий скрытый момент. По связи речи сразу чувствуется асимметричность Богочеловеческого единства, то есть видно, что ипостасным центром Богочеловеческого единства признается Божество Слова — «Одного и того же Христа, Сына, Господа, Единородного, в двух естествах познаваемого…». Но об этом не сказано прямо — единство ипостаси прямо не определено как ипостась Слова. Именно отсюда дальнейшая неясность о человеческом естестве. Разве может реально быть «безипостасная природа»? В Халкидонском оросе ясно исповедуется отсутствие человеческой ипостаси (именно в этом и есть разница с несторианством), в известном смысле именно «безипостасность» человеческого естества во Христе. И не объясняется, как это возможно. Хосровик Толкователь, армянский автор первой половины VIII века, один из крупнейших богословов и догматистов Армянской апостольской церкви, поднимает этот вопрос в ответном письме халкидонитам:

Когда говоришь о стечении, что имеешь ввиду? Стечение чего с чем? Природ? Это не подходит. <…> Если общее соединилось с общим, соединение произошло со всеми индивидами, и ты, что говорил, что нет человеческой ипостаси во Христе, теперь, выходит, говоришь, что все люди находятся во Христе, и после этого уже Христос — не Христос, а составленные из двух общностей некие особые есть Христос. Потому и не будет говориться, что Слово только из Божества и человечества стало плотью и называлось Иисусом, а с Ним и Отец, и Дух, и весь род человеческий станут Иисусом. Из чего и следует, что если все есть Христос и умирают на кресте, или никто не стал Христом и не умер; и то, и то — неуместно. И не стыдно тебе такими умопомрачительными находками смущать светлые умы верующих?[6]

Это объяснение было дано с большим опозданием, почти через 100 лет после Халкидона, во времена Юстиниана, в трудах Леонтия Византийского, где говорится, что природа может «осуществиться» или же воипостасироваться в ипостаси иной природы. Для Леонтия не Бог, а Ипостась Слова стала плотью, о чем говорит протоиерей Иоанн: «Вкратце этот новый смысл сводится к нижеследующему. Ипостась Слова именно как ипостась, то есть как личность, восприняла человечество. Бог не стал человеком по существу, ибо Отец и Дух не воплотились». Итак, если Несторий пробовал соединить две ипостасные природы сверхприродным или же межприродным связыванием, то у Халкидона одна ипостасная природа сращивается с другой безипостасной природой, или же одна природа своею ипостасью воипостасирует и призывает к существованию другую безипостасную природу. Это искусственное связывание природ подвергается критике со стороны армянских учителей Церкви. Слово Бог от Святой Девы восприняло ипостасную природу, и как мы исповедуем единую Богочеловеческую природу, так исповедуем и единую Богочеловеческую ипостась. Если во Христе человеческая природа не имеет ипостаси, то в Нем уничтожается человеческая индивидуальность и самостоятельность (антропологическая катастрофа), и тогда все человечество во Христе, распинается с Ним, погребается, воскресает (и все это без индивидуального и добровольного выбора). Об этом говорит Хосровик Толкователь:

«И вот, говорил ангел святой Деве, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя Иисус» (Лк.1:31). Теперь, если отнести это ко всей человеческой природе, тогда [ты] должен сказать, что или никто не был зачат и рожден, так как вся природа скорее понимается умозрительно, нежели действием, или же так, что весь род человеческий был зачат и родился. Написано: «Иисус же преуспевал в возрасте» (Лк.2:52). И когда произошло это, бесчисленные преставившиеся в то время из нашей природы, для которых уменьшение и снижение было ближе, чем рост, и тысячи тысяч людей, которые были живы и совершенны в возрасте и перестали расти, и опять же бесчисленное количество будущих людей, которые не были близки к росту — ко всем им относится имя нашей природы, к бывшим, живым и будущем. Теперь, если говорить, что природа человеческая была без личности во Христе, тогда в ком мы должны искать рост и преуспевание, скажи нам? Видишь, какие плоды принесли слова, посеянные тобой?[6]

Далее, если человеческая природа призывается к жизни Божественной Ипостасью, то это значит, что во Христе человеческое не свободно и не самодвижущее, то есть ассимилировано Божеством. Безипостасная человеческая природа не имеет бытия, она всего лишь теоретическое понятие, которое характеризирует вочеловечение вообще. И если Христос вочеловечился без человеческой ипостаси, то Он определенно и не есть человек, и Его вочеловечение является неким божественным «чудом», «изощренностью». Такая система чревата нарушением сотериологического идеала, ибо если Христос не действует как совершенный человек, свободным образом и по своей воле, то спасение для человечества становится «сверхъестественным явлением».

Армянская апостольская церковь, как и другие Восточные церкви, оставаясь верными александрийской школе и преданию, не приняли Халкидонский Собор. Причиной непринятия Халкидона со стороны Армянской церкви являются не политические мотивы, не незнание греческого языка, которое хотят приписать армянам некоторые историки и богословы. Непринятие Халкидона связано с его взаимоисключающими понятиями и христологическими исповеданиями, не соответствующими Апостольским преданиям. Храня исповедание первых трех Вселенских Соборов и учение Св. Кирилла, Армянская церковь остерегалась опасностей, идущих от халкидонской формулировки, ибо в ней видела скрытое несторианство. Христология Восточных отцов очень проста, она не имеет в себе склонности к тому, чтобы таинство веры делать для ума удобопонятным. Христос есть совершенный Бог и совершенный человек. Божество и человечество соединены в единую природу неизменяемым, неслитным и нераздельным образом. Это соединение есть существенное и естественное соединение, в одно и то же время несказуемое и недосягаемое для ума. Восточное богословие отвергает во Христе всякого рода разделение и двойственность. Един Христос — Воплощенное Слово, единая Богочеловеческая природа, единая ипостась, единое лицо, единая воля, единое действие. Разделенные природы, но соединенные ипостасью и лицом, со стороны Восточных отцов рассматриваются как унижение несказуемого таинства Богочеловека, а также как попытка превратить созерцательное исповедание веры в механизм, воспринимаемый умом.[7]

История Халкидонского собора[править | править код]

По мнению о. Гевонда, беспристрастно рассматривать Халкидон, без восприятия своеобразной борьбы богословских школ — Александрийской и Антиохийской, невозможно. Падением Нестория была унижена «слава» Антиохии, но вскоре (в 40-е годы V в.) для восстановления этой «славы» создается серьезная предпосылка. В 440 г. Римский престол возглавляет папа Лев I, в 441 г. Антиохийский престол — Домнус, в 446 г. Константинопольскую кафедру занимает Флавий. Все они являлись представителями Антиохийской школы. Всему этому еще и содействует смерть св. Кирилла (444 г.), который несомненно являлся ярким богословом V века. Александрийскую кафедру возглавляет Диоскор, который помимо того, что не отличался богословскими знаниями своего предшественника, еще и был нетерпеливым и грубым… Положение крайне обостряется и становится нестойким. Но вскоре благодаря ложному учению Евтихия, равновесие нарушается в пользу Антиохийского богословия. Антиохии, под покровительством Рима и Константинополя, выпадает благоприятная возможность «свести счеты» с Александрией. Принимается решение положить конец беспокойной александрийской формулировке: «едина природа воплощенного Слова Бога». Эту формулировку, в которой антиохийцы кроме смешения и слияния ничего другого не видели, еще использовали Аполлинарий и Евтихий. И поэтому для антиохийцев единственно правильным христологическим выражением была формулировка: «две природы».

В 448 г. в Константинополе поместным собором, под председательством патриарха Флавия, предаются анафеме: Евтихий, формулировка Св. Кирилла: «едина природа воплощенного Слова Бога» и утверждается формулировка — «две природы».

В 449 г. в Эфесе состоялся собор на этот раз под председательством Александрийского патриарха Диоскора. На этом соборе оправдывается Евтихий и осуждается Флавий, который еще до собора получил от папы Льва известный Томос Льва, утверждающий две природы во Христе после Воплощения, который был, как пишет российский государственный деятель, последний обер-прокурор Святейшего правительствующего синода, министр исповеданий Временного правительства, богослов, историк русской церкви, церковный и общественный деятель Антон Владимирович Карташев, осуждением не только Евтихия, но и александрийского богословия в вопросе христологическом.[8]

На смену скончавшегося императора Феодосия II пришел император Маркиан, женатый на императрице Пульхерии, которая не скрывала свои симпатии к Флавию и папе Льву. В 451 г. 17 мая император созывает Вселенский Собор, который и состоялся в том же году в октябре в Халкидоне. Главным лицом на соборе был Феодорит Кирский, ярый противник Св. Кирилла, а позже и Евтихия, который с трудом и не убедительно предал анафеме Нестория. Еще во время несторианской смуты Феодорит с самого начала стоял на стороне Нестория и составил двенадцать контртезисов против анафематизмов Св. Кирилла. В одном из своих писем, написанных после Ефесского Собора, он описывает учение Св. Кирилла как «тьму мрачнее казни египетской». В другом письме, обращенному Несторию, он клянется в верности учению Нестория:

Ибо, говоря по самой справедливости, я довольно часто их перечитывал, тщательно разбирал и нашел, что они свободны от еретической негодности… С тем же, что несправедливо и противозаконно совершено было против твоей святости, я не позволю себе согласиться и тогда, если бы кто-нибудь отсек мне обе руки…[8]

Перед Собором стояла неразрешимая задача, в сущности надо было положить конец александрийской христологии, и 3 Вселенскому Собору. Карташев пишет, что:

С томосом папы несогласимы 12 анафематизм Кирилла. Но сказать это вслух в тот момент было нельзя, ибо все усилия направлялись на то, чтобы согласовать два по форме несогласуемых богословствования. Оба лица, и Лев и Кирилл, были православны. Но богословие Кирилла, [здесь Карташев утверждает мнение Халкидонского cобора] носило в себе формальную дефективность, которая требовала чистки, дезинфекции, а не согласительного проглатывания всеми этой заразы.[8]

Поэтому на соборе были зачитаны Никейский Символ веры, письма св. Кирилла к Несторию, и к Иоанну Антиохийскому, томос папы Льва и справочные текстуальные добавления, где папа взял некоторые цитаты Св. Кирилла, отвергнув формулировку «едина природа воплощенного Слова Бога».

Не были прочитаны 12 анафематизм Св. Кирилла принятых на 3 Вселенском Соборе. Таким образом «письма святого Кирилла…выступали в подчищенном виде для облегчения согласования с папой Львом».[8]

Но вскоре после долгих споров, Собор приходит к так называемому компромиссу двух богословствований. Карташев делает вывод, что:

Из Кирилловой ткани, конечно, выброшена была ядовитая горошина — мия физис. Преобладающая победа Льва была бесспорна.[8]

Именно эта, так называемая, победа Льва принесла в христианский мир разделения и раздоры. Еще с лишним 200 лет, Византия будет стоять перед выбором принять или не принять Халкидон. Будут предприниматься попытки восстановить богословие св. Кирилла, до тех пор, пока в 680 г. не будет принято учение о двух волях и действиях во Христе, и тем самым, в Византии александрийскому богословию будет положен конец. И поэтому профессор Карташев всячески старается оправдать Нестория, который для него был жертвой принесенной со стороны правительства:

В учении о Богородице Несторий допустил легкомысленное непонимание. … Если бы все без всяких дебатов цитированные речи и выражения Нестория были рассмотрены при живых комментариях самого автора, а не измерены другой богословской меркой, то они могли бы быть оправданы как православные. … Сам Несторий подписывался под богословием Льва и Флавиана.[8]

В конце концов, можно заключить, что если бы Несторий не умер бы до Халкидонского Собора, то его тоже бы оправдали и посадили бы вместе с Феодоритом Кирским.

Итак, исходя из вышесказанного, напрашивается ряд вопросов. Как может быть, что богословие св. Кирилла, в котором антиохийцы кроме как монофизитства и аполлинаризма ничего не видели, вдруг становится похоже на богословие Льва? Как может быть, что с одной стороны Халкидоном предается забвению 12 анафематизм св. Кирилла и удаляется формулировка «едина природа воплощенного Слова Бога», и, в сущности опровергается 3 Вселенский Собор, а с другой стороны правилом веры для Собора является то, что изложено отцами 1, 2, и 3 Вселенских соборов? Ответ заключается в том, что на 3 Вселенском Соборе была «унижена» слава Антиохии, а чтобы восстановить ее надо было положить конец александрийскому богословию с его формулировкой: «едина природа воплощенного Слова Бога». И поэтому для простодушных Халкидон становится хитроумной ловушкой: для отвода глаз Несторий предается анафеме, чтобы провести само несторианство, то есть восстановить антиохийское богословие, и тем самым покончить с александрийским богословием (а, в сущности, отвергается 3 Вселенский Эфесский собор).

Итак, Халкидонский орос делает обязательной определенную «диофизитскую» — антиохийскую формулировку, и всякую другую формулировку тем самым воспрещает. И как мы увидели, этот запрет относился прежде всего к формулировке Св. Кирилла «едина природа воплощенного Слова Бога». А вот те, которые не принимают Халкидон и остаются верным александрийскому богословию и первым трем Вселенским Соборам, были названы монофизитами, то есть последователями ереси Евтихия.[7]

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Халкидонский собор // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  2. Юстиниан, имп. Послание к святому собору о Феодоре мопсуестском и о прочих
  3. Schaff, Philip. Creeds of Christendom, with a History and Critical notes. Volume II. The History of Creeds. — New York, 1919. — Christian Classics Ethereal Library.
  4. Догма́тъ шестѝ сѡ́тъ три́десѧти ст҃ы́хъ ѻ҆тє́цъ четве́ртагѡ вселе́нскагѡ собо́ра, халкидо́нскагѡ // Кни́га пра́вилъ свѧты́хъ а҆по́столѡвъ, свѧты́хъ собо́рѡвъ вселе́нскихъ и҆ помѣ́стныхъ, и҆ свѧты́хъ ѻ҆те́цъ. — Репринтн. воспр. изд. 1893 г. — Сергиев-Посад : Изд. Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1992.
  5. Корнилов А. П. К вопросу о значении деяний IV Вселенского (Халкидонского) собора для поместных Церквей Востока.
  6. 1 2 Хосровик Таргманич. Догматические сочинения / пер. с древнеармянского и предисловие - Хачика Григоряна. — Ереван: Анкюнакар, 2016. — С. 34—35; 37-38. — 144 с.
  7. 1 2 Иеромонах Гевонд Оганесян. РАЗМЫШЛЕНИЯ НА ТЕМУ ХАЛКИДОНА / Книга публикуется при меценатстве Гарегина Григоряна; Оформление обложки Артак Варданян. — Иерусалим: Отпечатано в типографии «Ной», 2009. — С. 15,-20, 21-24. — 91 с.
  8. 1 2 3 4 5 6 Карташев А.В. Вселенские Соборы. — Клин, 2004. — С. 277, 314, 325, 337, 342.

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]