Хрущёвская антирелигиозная кампания

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Инициатор кампании — Н. С. Хрущёв

Хрущёвская антирелигио́зная кампа́ния (хрущёвские гонения на религию, хрущёвские гонения на Церковь) — период обострения борьбы с религией в СССР, пик которого пришелся на 1958—1964 годы. Названа по имени руководителя страны того периода — Первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущёва.

Многие исследователи и религиозные деятели сходятся во мнении, что хрущёвская кампания стала наиболее тяжёлым временем для религиозных организаций СССР в послевоенный период[1][2][3][4][5].

Причины[править | править вики-текст]

Американский историк Вальтер Заватски предположил, что одной из причин начала кампании стала борьба Хрущёва за власть. На фоне разоблачения культа личности Сталина и провозглашённого после смерти Сталина коллективного руководства страной, Хрущёв постепенно отодвинул от власти своих конкурентов, перешёл к единоличному правлению и начал насаждать собственный культ личности. При этом, как писал Заватски, «если Сталин держался сдержанно и молчаливо, то Хрущёва его неуёмная натура вынуждала „фонтанировать“» все годы единоличного управления страной, вплоть до самого момента его смещения с поста руководителя Советского государства[6].

Вторая причина, о которой пишут ряд исследователей[7], носила идеологический характер — к концу 1950-х годов Хрущёв начал вынашивать планы о планомерном переходе от социализма к коммунизму, в рамках которого религии уже не было места в новом, коммунистическом обществе: «Он был убеждённым коммунистом, и именно его преданностью коммунистической идеологии объясняются не только перегибы в образовательной и сельскохозяйственной политике, за которые Хрущёву сильно досталось, но и совершенно неоправданная с точки зрения политики атака на религию… религия превращалась в ненужный балласт и чрезвычайно удобного козла отпущения» — писал Заватски[8].

Особенности[править | править вики-текст]

Историки выделяют несколько особенностей, характерных именно для этой кампании.

Цель — перевоспитание[править | править вики-текст]

Религиовед академик РАН Л. Н. Митрохин делил гонения на религию в СССР на два этапа: «воинствующий атеизм» (1920—1930-е годы) и «научный атеизм» (1950—1980-е годы). В годы «воинствующего атеизма» гонения были направлены на физическое истребление наиболее активных верующих, которые рассматривались как носители враждебной советскому государству идеологии. Однако в годы войны верующие с оружием в руках доказали свою преданность советской Родине. Поэтому позднее, в годы научного атеизма, верующих стали считать частью советского общества, пусть и «заблудшей». В годы «научного атеизма» гонения были ориентированы на «перевоспитание» верующих, а также выставление их в неприглядном свете в глазах всего остального общества[9].

Сущность нового политического курса была определена в третьей Программе Коммунистической партии Советского Союза, принятой в 1961 году. Здесь религия названа «пережитками капитализма в сознании и поведении людей», а борьба против этих пережитков — «составной частью работы [КПСС] по коммунистическому воспитанию»[10].

По мнению историка Елены Панич, ключевым в новой Программе КПСС стало слово «воспитание». Оно означало, что теперь партия намерена осуществлять не диктатуру пролетариата, а воспитывать достойных членов социалистического (а в перспективе — коммунистического) общества[11]. Прописанный в этой же Программе партии «моральный кодекс строителя коммунизма» предусматривал, что члены социалистического общества должны сочетать в себе «духовное богатство, моральную чистоту и физическое совершенство».

Тотальность кампании[править | править вики-текст]

Второй особенностью кампании стал её небывалый размах. Борьба с религией велась силами не только правоохранительной системы, но и партийных и советских органов власти, руководства и коллективов предприятий, профсоюзов, комсомола, общественных организаций. «Эта тотальность гонений должна была создать для верующих атмосферу отвержения, культурной изоляции, в которой они чувствовали бы себя гражданами второго сорта, изгоями общества, недостойными вместе со всем народом войти в светлое будущее. Одна советская поэтесса писала в те годы: „Молиться можешь ты свободно, но так, чтоб слышал один Бог“», — писал историк[источник не указан 23 дня] Владимир Степанов[12](недоступная ссылка с 08-09-2017 [23 дня])

Антисектантский акцент[править | править вики-текст]

Третьей отличительной чертой кампании стала её направленность. По мнению историка Татьяны Никольской, эта кампания велась против всех религий и конфессий СССР, однако в то же время она носила ярко выраженный антисектантский характер. Так, если в 1930-е годы термины «церковники» и «сектанты» звучали одинаково негативно, то теперь слово «сектанты» звучало особенно ругательно. Именно им было посвящено значительное количество антирелигиозных публикаций в СМИ, литературных произведений и кинофильмов[13].

Подготовка (1954—1957 годы)[править | править вики-текст]

Ещё 7 июля 1954 года вышло Постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах её улучшения». В нём отмечалось оживление деятельности «церкви и различных религиозных сект» и рост числа граждан, отправляющих религиозные обряды. В связи с чем партийным, комсомольским организациям, Министерству просвещения и профсоюзам предписывалось проводить антирелигиозную работу «систематически, со всей настойчивостью, методом убеждения, терпеливого разъяснения и индивидуального подхода к верующим людям»[14].

Однако на тот момент руководство страной было все ещё коллективным и спустя 4 месяца (10 ноября 1954) года было принято новое Постановление «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения».[15]. Оно осуждало использование клеветы, оскорблений, административного вмешательства в деятельность религиозных организаций, «вместо развёртывания систематической кропотливой работы по пропаганде естественнонаучных знаний и идейной борьбы с религией»[16].

В итоге широкомасштабные гонения так и не начались. По мнению историка Дмитрия Поспеловского «период 1955—1957 годов можно считать самым „либеральным“ для верующих после 1947 года»[17].

В полной мере антирелигиозная кампания началась после XX съезда КПСС, когда власть Хрущёва укрепилась. Началом кампании можно считать выход секретного постановления ЦК КПСС «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам „О недостатках научно-атеистической пропаганды“» от 4 октября 1958 года. Оно обязывало партийные, комсомольские и общественные организации развернуть пропагандистское наступление на «религиозные пережитки».

Методы[править | править вики-текст]

Методы хрущевской антирелигиозной кампании были разнообразными:

  • Давление на религиозных лидеров
  • Пропагандистская кампания
  • Закрытие и снос культовых зданий
  • Увеличение налогового бремени на религиозные организации
  • Уголовное преследование верующих и представителей духовенства
  • Преследование за «тунеядство»
  • Изъятие детей из семей верующих

Давление на религиозных лидеров[править | править вики-текст]

Центральные органы религиозных организаций в СССР были близки к ликвидации вследствие репрессий 1930-х гг. Однако в ходе Великой Отечественной войны политика Сталина по отношению к религии смягчилась: в 1943 году по инициативе Сталина был проведён Собор епископов Русской православной церкви, который избрал митрополита Сергия (Страгородского) на Патриарший престол, а в 1944 году создан Всесоюзный совет евангельских христиан-баптистов — орган, руководящий объединенными евангельскими христианами и баптистами (к которым позже была присоединена часть пятидесятников). Возобновилась также деятельность Всесоюзного совета адвентистов седьмого дня (который, впрочем, в 1960 году был распущен)[18].

Патриарх Алексий I (Симанский), на чьё правление пришлась хрущёвская антирелигиозная кампания

Легальные религиозные лидеры оказались в сложном положении: будучи людьми верующими, они были вынуждены всё время балансировать между интересами верующих и политической линией атеистического государства. С одной стороны, наличие централизованного руководства позволяло конфессиям существовать легально, что в агрессивной среде само по себе много значило. С другой стороны, стремясь и дальше оставаться легальными, они были вынуждены искать компромисса, порой заходя слишком далеко.

После начала кампании, на протяжении 1959 года, Патриарх Алексий I пытался добиться личной аудиенции Хрущёва, но безрезультатно[19]. Встречаться ему приходилось с председателем Совета по делам РПЦ Г. Г. Карповым и его преемником В. А. Куроедовым.

В 1960 году В. А. Куроедовым была проведена операция по отстранению от всех занимаемых им постов второго лица Московской Патриархии митрополита Крутицкого и Коломенского Николая (Ярушевича), который отказался безропотно сотрудничать с властями в их мероприятиях по «ограничению религиозной деятельности».

В 1961 году под давлением Куроедова патриарх ограничил роль настоятелей в приходах чисто богослужебно-пастырскими обязанностями, передав все хозяйственно-финансовые функции исполнительным органам религиозной общины (прихода), то есть приходскому совету и старосте, которые фактически назначались органами государственной власти. Чтобы получить «единогласное одобрение» этих антиканонических новшеств со стороны епископата, патриарх помог Куроедову созвать архиереев в Троице-Сергиеву лавру 18 июля 1961 года, под предлогом участия в богослужениях провёл там организованный в глубокой тайне Архиерейский Собор[20]. Попытка отдельных архиереев во главе с архиепископом Ермогеном (Голубевым) добиться их отмены в 1965 году, после смещения Хрущёва, была пресечена властями. В 1961 году Совет по делам РПЦ также продавил вступление РПЦ во Всемирный совет церквей[уточнить]

Давление оказывалось и на другие христианские конфессии. Так, в декабре 1959 года на Пленуме ВСЕХБ «в обстановке давления со стороны внешних»[21] были приняты два документа: «Положение о Союзе евангельских христиан-баптистов в СССР» и «Инструктивное письмо старшим пресвитерам ВСЕХБ». Там рекомендовалось ограничить допуск к крещению молодежи до 30 лет, не приводить на богослужения детей, «изжить» выступления приезжих проповедников, домашние собрания, поездки в другие общины, помощь нуждающимся и даже декламацию стихов. От пресвитеров требовалось «сдерживать нездоровые миссионерские проявления» (то есть фактически не проповедовать неверующим) и «строго соблюдать законодательство о культах» (то есть нести скорее юридическую, чем духовную работу)[22]. Эти требования шли вразрез с вероучением и убеждениями евангельских христиан-баптистов. Недовольство в общинах этими документами, вкупе с общим недовольством методами хрущёвской антирелигиозной кампании, повлекло за собой неожиданные и крайне нежелательные как для государства, так и для руководителей ВСЕХБ последствия в виде создания нелегального оппозиционного Совета церквей ЕХБ[23].

Отчет офицера КГБ перед партийным руководством о проведении пропагандистской «разложенческой» «антисектантской» кампании в Приморском крае в 1958 году[24]

Пропаганда[править | править вики-текст]

«Правда о сектантах», «Кому служит „слово божье“», «Мой разрыв с сектантами-трясунами» — «антисектантские» книги, изданные Приморским книгоиздательством в 1958—1959 года в рамках хрущёвской антирелигиозной кампании

До Великой Отечественной войны главным органом антирелигиозной пропаганды служил Союз воинствующих безбожников, однако во время войны он приостановил свою деятельность, а впоследствии его функции перешли к обществу «Знание», однако оно не было столь массовым, как Союз воинствующих безбожников. В компетенции общества «Знание» было проведение антирелигиозных лекций, обучение лекторов и подготовка методической литературы. Под эгидой общества выходил научно-популярный пропагандистский журнал «Наука и религия».

Однако основную роль в пропаганде играли не лекции, а произведения кино, литературы и вал антирелигиозных публикаций в СМИ. Советские писатели, кинематографисты, журналисты получили социальный заказ на выпуск антирелигиозных произведений[26].

В этот период появились повести «Чудотворная» и «Чрезвычайное» В. Ф. Тендрякова, «Грешница» Н. С. Евдокимова, «Тучи над Борском» С. Л. Лунгина и И. И. Нусинова, «Спасите наши души!» С. Л. Львова и другие[26].

По многим из них были сняты фильмы. Например, кинокартина «Тучи над Борском» стала культовым фильмом того времени, — несмотря на явные несуразности сюжета и незнание авторами объекта своего творчества (например, по ходу картины пятидесятники совершенно необъяснимо с точки зрения своего вероучения и просто здравого смысла пытаются распять главную героиню Ольгу).

Для публикаций СМИ того времени характерна была высокая эмоциональность, они больше были направлены не на доказательство истинности атеизма, а на возбуждение враждебности к верующим остальной части населения. В отношении верующих часто использовались такие эмоциональные эпитеты, как «мракобесы», «святоши», «фанатики» и т. д. (см. иллюстрации к разделам ниже).

Важная роль в пропагандистской части кампании отводилась антирелигиозным выступлениям бывших священнослужителей и верующих, отрекшихся от Бога. Большой резонанс получило отречение от Бога профессора Ленинградской духовной академии РПЦ протоиерея А. А. Осипова в декабре 1959 года. Немало таких случаев было у протестантов. Газеты того времени часто печатали и перепечатывали подобные истории (статьи республиканских газет перепечатывали областные, областных — районные), многие из этих статей потом выпускались в отдельных печатных сборниках.

Некоторые из отрекшихся активно участвовали в кампании против своих бывших единоверцев: выступали свидетелями обвинения на судах против верующих, сочиняли антирелигиозную литературу. Так, А. А. Осипов до самой смерти продолжал писать антицерковные книги, и даже стал соавтором многократно издававшейся в СССР «Настольной книги атеиста»[27].

Что заставляло верующих идти на предательство, выступая против бывших единоверцев? Вероятно, у каждого были свои собственные мотивы. По свидетельству Н. П. Горетого, пресвитера общины пятидесятников г. Находка, их местный «отреченец» Федор Мячин находился в конфликте со своей общиной из-за супружеской неверности. Работая шофером, он совершил ДТП. И местный сотрудник КГБ пообещал ему освободить его от уголовной ответственности в обмен на «разоблачения изуверов-пятидесятников». Мячин согласился и стал автором книги «Мой разрыв с сектантами-трясунами» (см. иллюстрацию)[28].

Антирелигиозные фильмы времён кампании[править | править вики-текст]

Известный эксперт в области кинематографа Александр Фёдоров констатировал: «Максимально заточенные на прямое отражение политических решений „верхов“, советские антирелигиозные фильмы эпохи 1950-х — 1980-х годов выполняли предназначенные им „сверху“ функции: обвиняли церковь и верующих в разнообразных грехах и старались внушить широкой аудитории атеистические взгляды»[29]. Характеризуя творческий уровень их создателей, Фёдоров отмечал: «Нельзя не признать, что выдающиеся мастера экрана в целом стремились дистанцироваться от антирелигиозной тематики. Атеистический госзаказ выполнялся в основном кинематографистами второго и третьего ряда»[29].

Отдельные эпизоды, высмеивающие и очерняющие «служителей культа», также вкраплялись в фильмы, в целом далёкие от антирелигиозной тематики. Например, «Берегись автомобиля» (эпизод про пастора, покупающего краденный автомобиль на пожертвования), «Королева бензоколонки» (эпизод про попа, который не любил полумеры: «Два по сто в одну посуду!») и др[29].

Закрытие культовых зданий[править | править вики-текст]

Одним из главных направлений кампании стала ликвидация религиозных организаций на местах. Совет по делам РПЦ и Совет по делам религиозных культов (в 1965 году объединенные в один Совет по делам религий) принимали меры к снятию с регистрации (и отказам в регистрации) религиозных общин, закрытию монастырей, храмов, домов молитвы, мечетей, синагог[30].

В православии из действовавших в 1947 году 8 духовных семинарий после хрущёвской кампании осталось только 3 (из них 2 — при академиях)[31]. Были закрыты кафедральные соборы в Риге, Кишинёв, Полтаве, Виннице, Новгороде, Орле. Резко уменьшилось число городских и особенно сельских церквей, причём наибольший урон понесли Украина, Белоруссия и Молдавия. В 1963 году общее число православных приходов в СССР по сравнению с 1953 годом было сокращено более чем вдвое. В 1959 году РПЦ имела 63 монастыря и скита (из них 40 — на территории Украины, 14 в Молдавии, 3 — в Белоруссии, 4 — в республиках Прибалтики и 2 — в РСФСР[32]). К середине 1960-х годов осталось только 16 монастырей, число монашествующих, сохранивших монастырскую прописку, сократилось с 3 тысяч до 1,5 тысяч. К 1961 году «регистрацию» (право совершать богослужения) имело 8252 священника и 809 дьяконов, к 1967 году священников оставалось 6694, дьяконов — 653[33]. Было сокращено и число епископов — ряд епархий на Украине (Днепропетровская, Сумская, Хмельницкая) и в Российской Федерации (Ижевская, Ульяновская, Челябинская) вынужденно перешли на положение «временно-управляемых» архиереями соседних епархий. Киевский и Ленинградский митрополиты были оставлены без викарных епископов. Украинский экзархат лишили возможности издавать журнал «Православний вiсник», выходивший с 1946 года.

В ряде регионов у протестантов, несмотря на большое количество верующих, не было ни одной легальной общины (например, в Приморском крае). В результате общины вынужденно проводили богослужения нелегально. В это время распространилась практика проведения богослужений в лесах. Подыскивались и другие места, например, Владивостокская община евангельских христиан-баптистов на протяжении нескольких лет проводила богослужения — под открытым небом, на развалинах дома молитвы, который городские власти снесли и запрещали восстановить[34].

Разрушение храмов[править | править вики-текст]

Церковь Успения Пресвятой Богородицы, возвышающаяся над Сенной площадью Санкт-Петербурга. Фото 1900 г. Была взорвана в 1961 г.

За время антирелигиозной кампании были снесены многие храмы, закрытые еще до Великой Отечественной войны. Среди них немало ценных архитектурных памятников — Троицкий собор в Стрельне, церковь Спаса на Сенной, старейшее здание Красноярска, Греческая церковь на Греческой площади, Успенская церковь в Петровском и другие. Более полный список см. здесь. Одновременно шёл массовый снос храмов и домов молитвы, действовавших до начала кампании, но закрытых в период 1959—1964 годов, включая храм Преображения Господня в Преображенском, в Москве, Казанскую церковь в Пскове[35].

Финансовый пресс[править | править вики-текст]

Борьба с религией в значительной степени велась за счёт средств, изымаемых у самих религиозных организаций, поставленных под неослабный финансовый контроль. Значительную часть пожертвований верующих Богу приходы были вынуждены передавать в «Советский фонд мира»[36], который, фактически, превратился в «чёрную кассу» КПСС[37].

Уголовное преследование[править | править вики-текст]

В октябре 1960 года был обновлен Уголовный Кодекс РСФСР. В числе новаций было изменение статьи 142 («Нарушение законов об отделении церкви от государства»), наказание по которой было увеличено до 3 лет лишения свободы. А статья 227, карающая за создание группы (в том числе религиозной), «причиняющей вред здоровью» и посягающей на личность и права граждан, предусматривала до 5 лет лишения свободы. Учитывая накал страстей антирелигиозной кампании, эти статьи нередко трактовались слишком широко[38]. В 1961—1964 годах по этим статьям были осуждены 806 верующих, при этом некоторые из них впоследствии были признаны невиновными — частично или полностью. Например, двое активистов общины пятидесятников г. Мыски Кемеровской области, приговоренные к 5 годам в 1963 году, были освобождены в 1965 году. А пятеро адвентистов седьмого дня из Иркутской области, приговоренные в 1963 году к различным срокам получили досрочное освобождение или полную реабилитацию[38].

Богослужение Владивостокской церкви евангельских христиан-баптистов на развалинах Дома молитвы, незаконно снесенного городскими властями в 1959 году.

Однако нередко против верующих использовались обычные уголовные статьи. Например, во Владивостоке трое евангельских христиан-баптистов: Шестовской, Москвич и Ткаченко, были приговорены в 1963 году каждый к 1 году лишения свободы за хулиганство. Когда их община на развалинах снесённого по распоряжению городской администрации дома молитвы проводила богослужение, то на крыше близлежащего сарая расположилась съёмочная группа местного телевидения, которая делала съёмки для очередного «антисектантского» фильма. Трое верующих остановили трещащую камеру и отняли у оператора кассету, чтобы предъявить её в качестве вещественного доказательства в милиции. Именно этот поступок и был расценен как «хулиганство»[34].

В апреле 1961 года в г. Дрезна Московской области состоялся судебный процесс над группой московских пятидесятников, который готовился целый год и широко освещался в советских СМИ. Главным обвиняемым был молодой проповедник Иван Федотов, который, по словам прихожанки А. Красиной, якобы подстрекал её принести в жертву 12-летнюю дочь Таню. Федотов получил 10 лет заключения (реабилитирован в 1996 году), остальные подсудимые — Василий Ряховский, Иван Корчагин, Михаил Афонин, Федосья Клинина и Мария Смирнова — от 2 до 5 лет[39]. Существует предположение, что сценарий фильма «Тучи над Борском» С. Лунгин и И. Нусинов написали под влиянием этого дела.

Большой простор для уголовного преследования «служителей культа» давала статья о неуплате налогов (при этом их доходы финансовые органы, как правило, многократно завышали). В 1960—1961 годах за «финансовые злоупотребления» были репрессированы даже два архиерея Московской патриархии — Иов (Кресович) и Андрей (Сухенко).

«Тунеядство»[править | править вики-текст]

4 мая 1961 года в РСФСР был принят указ о борьбе с тунеядством (полное название: «Об усилении борьбы с лицами (бездельниками, тунеядцами, паразитами), уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни»).

Этот указ широко применялся в ходе антирелигиозной кампании для борьбы со священнослужителями разных конфессий, которые, в представлении авторов указа, вели «антиобщественный паразитический образ жизни» и извлекали из своей деятельности «нетрудовые доходы». В качестве наказания указ предусматривал от двух до пяти лет высылки в специально отведённые места (как правило, отдалённые поселки со сложными климатическими и бытовыми условиями). Причем высылка за тунеядство назначалась не только по приговорам народных районных (городских) судов, но и по общественным приговорам, вынесенным коллективами трудящихся по предприятиям, цехам, учреждениям, организациям, колхозам и колхозным бригадам[40].

Всего, по данным Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР, в 1961—1964 годах было выслано в отдалённые районы более 400 верующих[41].

Даже официальное трудоустройство не всегда спасало от высылки. Указ от 4 мая 1961 года мог трактовать официальное трудоустройство как создание видимости добросовестного труда[40].

Так, например, в г. Спасске-Дальнем Приморского края судили пресвитера местной общины ЕХБ Василия Стефановича Лавринова — ветерана Великой отечественной войны, бывшего начальника местного отделения милиции и коммуниста. Его обвинили в том, что он живёт на пожертвования верующих и якобы купил себе автомобиль. В ходе следствия выяснилось, что автомобиля у него нет, а есть велосипед с моторчиком, на котором он ездит на предприятие, где работает жестянщиком. Однако это не помешало устроить над ним показательный общественный суд во Дворце культуры цементников. Причем время, потраченное на хождение к следователю, ему зачли как прогулы. В итоге он был приговорён к 5 годам высылки[42].

Дети[править | править вики-текст]

Цитата из коллективного письма в газету семиклассников — одноклассников Любы Мезенцевой из г. Находка, которая в январе 1961 года отреклась от родителей-пятидесятников и высказала пожелание жить в детском доме

Принятая на XXII съезде Программа КПСС предусматривала, что к 1980 году в СССР будет построен коммунизм. Соответственно, предполагалось, что современная молодежь будет жить в условиях, где нет места религии. Поэтому особое внимание уделялось атеистическому воспитанию детей. В школе естественные науки и история преподавались с атеистических позиций. Атеизм прививался (в основном, успешно) в пионерской и комсомольской организациях[43].

Сложнее было с детьми верующих, которые получали религиозное воспитание в семье. Этот вопрос мог решаться путём провоцирования конфликта между детьми и родителями. Так, например, когда в январе 1961 года в г. Находка семиклассница Люба Мезенцева отреклась от родителей-пятидесятников и высказала пожелание жить в детском доме, то и одноклассники, и руководство школы, и комсомольское руководство выступили в её поддержку.

Другой, ещё более радикальной мерой, стало лишение верующих родительских прав. Особенно часто это практиковалось в отношении тех конфессий, которые были причислены к «изуверским» (пятидесятники, адвентисты-реформисты, свидетели Иеговы)[44]. В одном только Красноярском крае в 1961—1964 годах у верующих родителей было отобрано 25 детей[45]. В Ленинграде у семьи баптистов Микрюковых отобрали шестерых детей и передали под опеку 23-летнему Роберту Малозёмову, отрекшемуся от веры[46]. В 1962 году в Зелёном городе Днепропетровской области семью адвентистов Залозных лишили родительских прав на четырёх сыновей (8-13 лет) из-за того, что мальчики не посещали школу по субботам[44].

Сотрудничавшая с Московской Хельсинкской группой правозащитница Лидия Воронина, побывавшая в 1976 году у пятидесятников Находки, писала потом:

«Известны многие случаи насильственного отбирания детей у родителей и помещения их в интернаты. Дети Воевых (1961, Находка) несколько раз убегали из интерната, но их вылавливали с собаками и отправляли обратно. Известен также случай, когда власти решили отобрать ещё не родившегося ребёнка по достижении им 9-месячного возраста»[47].

Процедура изъятия детей зачастую происходила путём инспирирования приговоров общественных судов, а самих верующих при этом выставляли безумными и злобными фанатиками[48].

Реакция верующих[править | править вики-текст]

Государственная власть требовала от религиозных лидеров безусловной политической лояльности; они, ища компромисса с властью, принимали порой решения, идущие вразрез с интересами своей конфессии[23].

В качестве реакции на это в среде протестантов в СССР возникло оппозиционное движение, приведшее к расколу ВСЕХБ и формированию альтернативного межцерковного органа — Совета Церквей ЕХБ (СЦ ЕХБ). Во главе этого движения стояли молодые пресвитеры — Г. К. Крючков, Г. П. Винс и другие.

Как отмечала историк Елена Панич, "в среде евангельских христиан-баптистов возникло фактически две точки зрения касательно запрещённого служения. Одна из них неофициально воплощалась ВСЕХБ и состояла в том, что запрещающие документы «не вечны»[49], поэтому если поместным церквям удастся в практике повседневной жизни их нарушить без особого для себя ущерба, то это состояние можно считать нормальным. Вторая точка зрения не сразу, но постепенно, сформировалась в среде оппозиционного движения и активно проповедовалась сторонниками Совета церквей. Она состояла в том, что необходимо организовать массовое движение верующих с требованиями изменить советское законодательство. Но для этого, по их мнению, необходимо было сначала искоренить то приспособленчество служителей ВСЕХБ, которое позволяло этой институции существовать в условиях тоталитарного государства и которое Совет церквей считал греховным отступлением от Божьей истины"[11].

СЦ ЕХБ впервые заявил о себе в 1961 году (на тот момент стоящие во главе движения пресвитеры именовались «Инициативной группой»), а к 1963 году окончательно сформировался и выпустил первый номер своего официального печатного органа — журнала «Вестник Спасения» (выходящего под названием «Вестник Истины» и поныне).

СЦ ЕХБ игнорировал советское законодательство о религии. Было создано издательство «Христианин» — сеть подпольных типографий в разных уголках СССР, печатавших духовную литературу сначала примитивными гектографами («синькой»), а затем на более высоком полиграфическом уровне. При СЦ ЕХБ был создан Совет родственников узников — орган, оказывающий помощь верующим, в результате гонений оказавшимся в местах лишения свободы, и их семьям. Практически все церкви, входящие в СЦ ЕХБ, не имели регистрации (позднее отсутствие государственной регистрации церквей стало принципиальным требованием к церквям). Богослужения проводились по квартирам, частным постройкам, а иногда и на поляне в лесу.

Похожие движения, хотя и не столь массовые, возникли и в других конфессиях. У пятидесятников появилось братство нерегистрированных общин, ныне оформленное как Объединённая церковь христиан веры евангельской. Кроме того, у пятидесятников получило распространение движение «эмиграционников», которые открыто боролись за право эмиграции из СССР по религиозным мотивам. Своё движение «нерегистрированных» имело место и у адвентистов седьмого дня. У православных существовавшие ещё с 1920-х годов «катакомбные общины» пополнялись священниками, лишенными регистрации и возможности служить легально при Хрущёве[50].

Реакция общества[править | править вики-текст]

Антирелигиозная кампания оставила глубокий след в общественном сознании[43]. Советские обыватели, не имея объективной информации, принимали пропагандистские утверждения за правду. После фильмов вроде «Тучи над Борском» и ему подобных граждане готовы были поверить в любые рассказы об «изуверствах» верующих, особенно «сектантов». Естественно, это вызывало негативное отношение к верующим даже на бытовом уровне.

Так, Варвара Горетая (жена пресвитера пятидесятнической общины г. Находка Н. П. Горетого) после отправки мужа в исправительно-трудовой лагерь, осталась одна с шестью детьми и долго не могла найти работу. Потом всё-таки сумела устроиться санитаркой в детской больнице. Через некоторое время главврач больницы сказала ей: «Я бы с удовольствием перевела Вас на кухню, там очень нужны такие честные и умелые люди, но не могу, так как Вы баптистка (баптистами часто называли всех „сектантов“, будь они хоть адвентистами или пятидесятниками), и люди знают, что Вы можете отравить молоко». Это говорилось многодетной матери, растившей детей в очень тяжелых условиях[47].

Впрочем, иногда антирелигиозная пропаганда имела и обратный эффект, пробуждая в людях интерес к верующим. Н. П. Горетой вспоминал: «Органы КГБ в газетах „Находкинский рабочий“, в краевой „Правде Дальнего Востока“ обливали нас, дальневосточных пятидесятников, большими ушатами самой зловонной грязи. Но „не бывает худа без добра“ — так гласит старая русская пословица. О наших молитвенных собраниях в Находке, в поселке, именуемом Американка, мало кто знал. А поскольку в газетах был адрес нашего молитвенного дома, то многие заинтересовались, что мы за люди»[51].

Итоги[править | править вики-текст]

Архимандрит Алипий (Воронов) сжёг распоряжение о закрытии Псково-Печерского монастыря

В 1964 году, еще до отстранения Н. С. Хрущёва от власти (октябрь 1964 года), антирелигиозная кампания пошла на спад[52] (возможно, что инициатива по её затормаживанию исходила не от самого Хрущёва). Однако стабильность выстроенных в послевоенное время отношений между государством и верующими была нарушена: государство получило крайне нежелательные для себя нелегальные организации вроде СЦ ЕХБ и его аналогов в других конфессиях, состоящие из людей глубоко убежденных в своей правоте, жертвенных и дисциплинированных[23]. До самого падения советской власти государство так и не смогло справиться с этими организациями[23]. Скорее всего, антирелигиозная кампания не привела к существенному сокращению числа верующих. Более того, в отдельных местностях за хрущевский период даже увеличилось число крещений. Например, в Тамбовской области в 1957 году были крещены 32,9 % родившихся детей, а в 1964 году — 53,6 % родившихся детей[53].

Антирелигиозная кампания показала, что уничтожить религию крайне сложно, и впредь советское государство вынуждено было вести себя более осмотрительно[54].

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Жизненный путь и архипастырское служение в Канаде архиепископа Пантелеимона (Рудыка) (К юбилею 50-летия учреждения Эдмонтонско-Канадской епархии Московского Патриархата)
  2. Загуляев Арсений Гонение на Церковь при Хрущеве: пять историй // журнал «Нескучный сад»
  3. Иерей Александр Махов, И. Белоцековская Митрополит Анастасий: «Ни один архиерей сам по себе ничего не сделает, если вокруг него не будет много хороших людей»
  4. Рева Анастасия Служение длиною в жизнь
  5. Якунин Г. П.Меня отлучили от Толстого.
  6. Заватски, 1995, с. 154.
  7. Курганская Е. А. Обострение церковно-государственных отношений в Беларуси (1958–1964 гг.)
  8. Заватски, 1995, с. 155.
  9. Митрохин, 1997, с. 42—62.
  10. Программа Коммунистической Партии Советского Союза: Принята ХХІІ съездом КПСС. — М.: Политиздат, 1964. — С. 121—122
  11. 1 2 Панич Е. И. Гонения на верующих в эпоху «научного атеизма» и проблема свободы служения христианина.
  12. Степанов Владимир. Работа по отрыву от церкви. Газета «Мирт» № 1 (66) — 2009 год
  13. Никольская, 2009, с. 176.
  14. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. — Т. 6. — М., 1971. — С. 502—505.
  15. Записка Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам «О недостатках научно-атеистической пропаганды»
  16. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. — Т. 6. — М., 1971. — С. 516—517
  17. Поспеловский, 1995, с. 279.
  18. Никольская, 2009, с. 185.
  19. Письма и диалоги времён «хрущёвской оттепели». (Десять лет из жизни патриарха Алексия. 1955—1964 гг.) // «Отечественные архивы». — 1994. — № 5. — С. 28.
  20. Архиерейский Собор Русской православной церкви 18 июля 1961 г.
  21. История евангельских христиан-баптистов в СССР. — М.: Изд-во ВСЕХБ, 1989. С. 240
  22. Савинский С. Н. История евангельских христиан-баптистов Украины, России, Белоруссии. — СПб., 2001. — Т. 2. — С. 322—372.
  23. 1 2 3 4 Никольская Татьяна Кирилловна. Кто такие отделённые? // Мирт (евангельская газета, СПб). — 2001 — № 5 (30).
  24. ГАПК ф. П-68, оп. 34, д. 812, л. 64.
  25. ГАПК ф. П-68, оп. 34, д. 812, л. 65
  26. 1 2 Никольская, 2009, с. 174.
  27. Настольная книга атеиста. — 9-е изд., испр. и доп. — М.: Политиздат, 1987. — 431 с.
  28. Горетой Н. П. Апокалипсический Вавилон. — Мироновка (Киевской обл.): ЗАО «Мироновская типография», 2005. — С. 310. ISBN 966-7802-30-2
  29. 1 2 3 Фёдоров, 2013.
  30. Никольская, 2009, с. 182.
  31. Поспеловский, 1995, с. 256.
  32. Государство и церковь в XX веке: эволюция взаимоотношений, политический и социокультурный аспекты. Опыт России и Европы / отв. ред. А. И. Филимонова. — М.: ЛИБРОКОМ, 2011. — С. 169.
  33. Цыпин, 1994, с. 160.
  34. 1 2 Дементьев, 2011, с. 175.
  35. Церковь Казанской иконы Божией Матери в Пскове
  36. Ерофеева К. Б. Благотворительная и социальная деятельность религиозных организаций // Приход (журнал). — 2010. — № 5.
  37. Боннер А. Т.Законность и справедливость в правопримени­тельной деятельности. — М.: Российское право, 1992. ISBN 5-7260-0325-4 (ошибоч.) С. 196
  38. 1 2 Никольская, 2009, с. 189.
  39. Федотов И. П. Встать! Суд идёт! — М., 2006.
  40. 1 2 Жирнов Е. «Внушить полезный страх» // Коммерсантъ Власть. — № 16 (920). — 25.04.2011
  41. ГАРФ Ф. Р-6991, оп. 4, д. 173, л. 176
  42. Дементьев, 2011, с. 167.
  43. 1 2 Епсуков А. В.Молодое поколение в период «хрущёвской антирелигиозной кампании» // Церковь и время. № 57. ISSN 2221-8246
  44. 1 2 Никольская, 2009, с. 194.
  45. ГАРФ Ф. Р-6991, оп. 4, д. 173, л. 117
  46. Никольская, 2009, с. 191.
  47. 1 2 Отчёт о поездке в общины пятидесятников станицы Старо-Титаровская Краснодарского края и гор. Находки (5-23 декабря 1976 года)
  48. Никольская, 2009, с. 190-197.
  49. Такая формулировка употреблена в послании ВСЕХБ от 29 января 1961 г., которое было призвано утихомирить бурю возмущения новым Положением о Союзе ЕХБ и Инструктивным письмом 1960 г., а также осудить деятельность «инициативной группы». В нём, в частности, говорилось: «Возлюбленные братья и сестры! Положение ВСЕХБ, инструктивные письма и тому подобное — не вечны: они могут изменяться от условий и времени. „Сердце мудрого знает время и устав“ (Эккл. 8:5). Остается вечным и незыблемым наш Господь, Его Святое слово, Его Святая Церковь и любовь к ней Того, Кто искупил её Своей драгоценной кровью» (Центральный государственный архив высших органов власти Украины, ф. 4648, оп. 2, д. 454, с. 39)
  50. Поспеловский, 1995, с. 320.
  51. Горетой Н. П. Апокалипсический Вавилон. — Мироновка (Киевской обл): ЗАО «Мироновская типография», 2005 — С. 201. ISBN 966-7802-30-2
  52. Заватски, 1995, с. 168.
  53. Иошкин М. В. Влияние религии и атеизма на молодежь в 1958—1964 гг. (на материалах Тамбовской области). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — Тамбов, 2015. — С. 24 — 26. Режим доступа: http://disser.tsutmb.ru/363
  54. Марченко А. Н. Хрущёвская церковная реформа и её влияние на внутрицерковную жизнь по материалам уральского региона (1958—1964 гг.): Автореф. дис.

Литература[править | править вики-текст]